Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

– Уральские партизаны слишком тупы и зациклены на своих разборках, чтобы мыслить стратегически.

– Поэтому я и боюсь союза "академиков" с подпольем. Только они могут дать ему стратегию. Мышление наших врагов сейчас поглощено мыслями об отмщении кому-то за что-то. Но если такие "академики", как Даль, начнут присоединяться к партизанам и поднимут уровень их политических амбиций, наш противник начнет резко умнеть. И обретшим разум партизанам будет легко свергнуть власть тупых, продажных и ленивых бюрократов во главе с говоруном Квашой. Они сейчас начнут драться за освободившиеся после гибели чиновников ВНБ места. Регион вот-вот пойдет вразнос, а тут еще этот Даль.

– Думаете, шеф, он способен повести за собой таких чудовищ, как Ширинкин или Людоед?

– За Далем могут стоять другие "академики". К тому же у него есть жена.

– А что с ней не так?

– Она сейчас в тайге, в Подземном Граде. Шастает там по пещерам. Одна. Ребята из ее смены не смогли мне толком объяснить, почему она не улетела с объекта вместе с ними.

– М-м-м.

– Там, Харуки, между прочим, имеются многокилометровые подземные ходы. Они недоступны сканированию и неплохо защищены от бомбежки. Ставь туда пищевые автоматы, генераторы энергии и вентиляцию – и чем не будущая партизанская база для войны? Возможно, эта война будет не только против Кваши, но и против всего Правительства в целом. Для этого сейчас очень удачный момент – реформа армии, бардак в Правительстве и банкротство региональных бюджетов.

– Хе.

– Госпожа Даль изучала архитектуру Саны. Диссертацию пишет по Сане. Большинство ее коллег уже на Сане. А она, вдруг, остается в Приваловске и ни с того ни с чего увлекается гиперборейцами и уговаривает свое начальство перевести ее на работу в Подземном Граде. Разве это не подозрительно?

– На свете нет ничего, что может не казаться подозрительным. Я до сих пор подозреваю, что Солнце восходит не просто так, а чтобы показать человеку все ту гадость, что он сотворил за ночь. Что ж, шеф, диссертанты так диссертанты. Хоть какое-то разнообразие. А то надоело народ почем зря пачками в расход пускать.

ГЛАВА 17. ПЛОХО, КОГДА ОРУЖИЕ БЕЗ ДЕЛА ЛЕЖИТ

1

Миллиарды землян сейчас пили, ели, работали, скучали, летели в аэромобилях, решали бытовые вопросы и глобальные проблемы, занимались различными видами секса и спорта, трепались о всякой ерунде, – словом, использовали самые разные способы времяпровождения, обладая таким великим сокровищем, как свобода.

А вот Даниил на заседании Приваловского чрезвычайного трибунала был ее полностью лишен. Он сидел в клетке для подсудимых в наручниках и ножных кандалах, являя собой яркую иллюстрацию к таким излюбленным выражениям деятелей легальной оппозиции, как "заложник обстоятельств", "мученик правоохранительной системы" и "раб беспощадных служителей Фемиды".

Но именно сейчас нашему герою как никогда раньше хотелось воспользоваться всеми теми благами, которыми он обладал тогда, когда мог свободно распоряжаться личным временем.

Воображение нашего героя услужливо показывало ему множество мест, где диссертант хотел бы сейчас оказаться.

Его квартира, интерьер которой они с женой создавали не один год.

Наполненные ароматами приготовляемой пищи маленькие ресторанчики на берегу протекающей через Приваловск реки Кряквы.

Обожаемый супругами Даль спорткомплекс "Здоровье" с тренажерными залами и большим бассейном с морской водой и искусственными волнами. городские парки с аттракционами, куда Даниил и Хина любили водить детей

Футбольный стадион "Уралец", где Даниил с детства болел за команду "Приваловские волки"; ночной клуб "Зажигай!" с толпами весело танцующих людей; театр "Шекспир" с визжащей от восторга публикой, приветствующих актеров громкими аплодисментами.

Ну а больше всего наш герой сейчас страстно желал очутиться вместе с женой на берегу какого-нибудь таежного озера и провести там – вдали от цивилизации с ее судами, полицией и тюрьмами – как можно больше времени...

2

Дело "обвиняемого по статье 203 Уголовного кодекса Земной Федерации ее полноправного гражданина со стандартным генотипом Даниила Юрьевича Даля" рассматривалось всего четыре минуты и сорок девять секунд.

Представляющий сторону обвинения прокурор был настолько пьян, что вместо обвинительной речи чудовищным усилием воли смог выдавить из себя лишь:

– С-с... С-с-с... С-с-с-с! Мы-ым-мяу-у-у-у!

Но даже столь короткое (возможно, даже самое короткое в истории судопроизводства) выступление отняло у прокурора последние силы. Он повалился на руки дежурившим в зале сержантам, вовремя бросившимся на выручку государственному обвинителю, и был унесен ими с заседания.

Однако даже такого невразумительного "мяу" из уст представителя стороны обвинения тройке судей трибунала вполне хватило для вынесения безжалостного приговора.

За "активное сотрудничество с незаконными бандформированиями" и "использование служебного положения для подрывной деятельности, несущей угрозу существующему политическому строю, здоровью и жизни граждан" нашего героя приговорили к двадцати годам каторжных работ на руднике антарктической провинции Земля Виктории.

На протяжении всех двухсот восьмидесяти девяти секунд, затраченных трибуналом на рассмотрение дела Даниила, он пребывал в состоянии оцепенения. Ему казалось, что он навсегда разучился мыслить и понимать смысл происходящих на его глазах событий.

Измученное переживаниями (а кто б не переживал, попади он в такой дикий переплет?) и бессонной ночью (а кто б смог заснуть, впервые попав на жесткие нары следственного изолятора?) сознание диссертанта балансировало сейчас на зыбкой грани между сном и явью.

Однако когда до нашего героя дошла суть вынесенного ему приговора, то Даль почувствовал себя так, словно на него вылили ведро ледяной воды. От прежней безучастности нашего героя не осталось и следа. Сначала Даниил содрогнулся от ужаса. А потом диссертанта захлестнул гнев. И наш герой в весьма невежливой форме высказал свое мнение о данном судебном процессе, о судьях и прокуроре.

Даль дал настолько меткую характеристику происходящему в зале трибунала фарсу, что она произвела очень большое впечатление на главного судью тройки.

Тот посмотрел на Даля – человека, почему-то недовольного тем, что его вместо трижды заслуженного им расстрела перевозят за казенный счет к пингвинам – с крайним удивлением. И добавил: к словам Даниила – свой не менее сочный комментарий, а к сроку наказания несчастного диссертанта – еще пять лет.

"Двадцать пять лет!!! – Даль почувствовал, как его спина покрывается холодным потом. – Чудовища! Они с ума сошли! За что?!.. Ну все, жизнь кончена".

Даниил ошибся. К концу подошла лишь его прошлая жизнь – жизнь увлеченного своей работой ученого, далекого от реалий окружающего его мира. Теперь же у нашего героя началась новая жизнь. В ней ему предстояло пережить немало приключений и оказаться в гуще событий, изменивших ход земной истории.

3

Серж Полянский положил его перед собой только что полученное донесение и начал его внимательно читать:

"Начальнику Управления Комитета федерального террора

по Уральскому региону

С.Р. Полянскому

от командира опергруппы

старшего уполномоченного

Г.В-Р. Амапу-младшего

Довожу до Вашего сведения, что моя группа из 25 оперативников и 9 гражданских специалистов совместно с приданным нам руководством городского гарнизона для усиления отрядом военнослужащих в составе тяжеловооруженного батальона, артдивизиона и двух саперных взводов высадились в лесопарке Южный Горный.

Мы произвели скрытое выдвижение к Центру галактической связи Уральского региона, все контакты с которым прервались по не установленным на время подачи данного рапорта причинам.

Нам не удалось подойти к объекту более чем на 35 метров из-за установленного вокруг него неизвестными лицами силового щита универсальной защиты. Попытки артдивизиона пробить данный щит оказались безрезультатными вследствие малой мощности орудий дивизиона.

В ответ на его огонь, вышеуказанный щит выдвинулся еще на 100 метров, раздавив орудия и бойцов боевых расчетов артдивизиона, а также гражданских специалистов и весь личный состав саперных взводов. Среди оперативников подчиненной мне группы потерь нет.

Часть оборудования, оставленного саперами и гражданскими специалистами в месте высадки, сохранилась и возвращена направившим их на операцию учреждениям, о чем составлены соответствующие рапорты и акты, отправленные мной в канцелярию Управления.

В связи с вышеизложенным я был вынужден прекратить проведение операции, выставив вокруг Центра оцепление".

Серж отложил в сторону прочитанный рапорт. Задумался.

"И кому же, хотелось бы знать, этот Центр понадобился? – в недоумении теребил небритый подбородок Серж. – Партизаны? А смысл? С кем им на других планетах контачить?.. Но если в Центре все-таки засели боевики, то штурмовать его нам будет затруднительно. Предложить, что ли, военным шарахнуть по нему так, чтоб одно пустое место осталось? Но в Центр столько бабок вбухано, что они по нему вряд ли рискнут сами шарахнуть. Скажут, мол, сами палите по этой шараге. А чем нам по ней пальнуть-то? Тут нужно серьезное оружие. Вообще-то, если поискать, конечно, мои ребята чего-нибудь подходящее надыбают. Но на кой хрен нам делать работу военных и подставляться под оплеухи гражданских властей?.. М-да, проблемка. Надо посоветоваться с командующим округом. В конце концов, такие операции – прерогатива военных".

Серж снова пододвинул к себе рапорт Амапу-младшего и внимательно перечитал там каждую строчку. Затем связался с Зоршхом.

Тот спокойно выслушал историю о происшедших в Южном Горном событиях и неожиданно для собеседника сказал ему:

– Я в курсе случившегося. Прошу Вас, господин Полянский, снять оцепление вокруг Центра галактической связи. Я поставлю там своих бойцов. И не надо пока привлекать к данному инциденту излишнее внимание. Мне бы хотелось, чтобы Вы по своим каналам перекрыли любые возможные утечки информации по этому поводу.

– А что там случилось, господин генерал-маршал?

– Я Вам позже объясню. До свидания, – Зоршх завершил сеанс связи.

"Ах вот даже как! – рассердился Серж. – Что ж, в конце концов, не моих бойцов там, в горах, растерли в кашу. И, значит, не мне по этому поводу икру метать. А вот прикрывать Зоршха я не стану. Пусть его сожрут с потрохами разъяренные абоненты Центра ".

Но через пару минут Серж успокоился и изменил свое решение: "Хочешь не хочешь, а с военными надо дружить. Без их поддержки многие наши операции бессмысленны... Но с другой стороны: Центр обеспечивал контакты с мирами Унии миллиарду абонентов, и шум поднимется нехилый. Надо хорошенько подготовиться к расспросам. В общем, сделаю так: ежели генерал-маршал в течение недели не объяснит мне, что к чему, или не откроет доступ в Центр тем, кому он принадлежит, я умываю руки и сдаю Зоршха с потрохами, рассказывая о его странной суете вокруг Центра. Но что же, интересно знать, затеял этот сукин сын? Вряд ли он станет размениваться на мелочи".

4

На одиннадцатой минуте полета пилот, везущий приговоренных к каторге узников – в том числе и Даниила, – опустил свой аэробус на безлесный холм, поросший густой травой. Якобы из-за неполадок с двигателем. А на самом деле – следуя разработанному Полянским сценарию.

Исполняя указанные в нем роли, полицейские, охранявшие будущих каторжников, полчаса громогласно возмущались поломкой и суетились у двигателя аэробуса, показывая заключенным, что больше всего на свете желают заставить его лететь дальше. Затем охранники сделали вид, что вызвали на место аварии бригаду ремонтников, и с показным азартом принялись играть в покер, расположившись в десяти метрах от аэробуса.

Ну а сидящие в его салоне арестанты развлекали себя единственным доступным им способом – разговорами друг с другом. Благо оное не запрещалось никакими инструкциями.

Далю не хотелось общаться ни с кем. Его настолько потрясли события последних дней, что его разум отказывался воспринимать происходящее как реальность. И любой контакт с людьми, возвращавший сознание диссертанта к этой страшной реальности, вызывал у него довольно болезненные ощущения.

Наш герой вспоминал вся свою жизнь, словно его везли не на каторгу, а на казнь. И собирался предаваться этому занятию до прилета в антарктический лагерь.

Однако планы Даля быстро разрушил сидящий рядом с ним лидер группировки приваловских партизан, именующих себя правозащитниками, Фриц Ширинкин. Кроме хронической словоохотливости, в его насквозь неуравновешенном характере имелись такие качества, как грубость и упорство. Поэтому Даль был просто обречен на общение с партизанским вождем, тут же обязавшим диссертанта перейти в разговоре на ты.

Даниил и Фриц, поведали друг другу о том, за что каждый из них заработал свой срок каторжных работ.

Вождь правозащитников находился в весьма приподнятом настроении. Ведь он получил вместо вполне заслуженной им печи крематория "какие-то там девяносто лет каторги". И поэтому свой рассказ Фриц перемежал не только ругательствами в адрес "прогнившего антинародного режима" и "подлых министров-кровопийц", но и шутками, и анекдотами.

После того как, хохоча и размахивая руками, Ширинкин описал свои подвиги (атаки полицейских участков, убийства высокопоставленных чиновников, диверсии с гибелью сотен людей и бои с полицией и спецназом Комитета федерального террора), короткое повествование Даниила о его невольной помощи кали-йогам выглядело более чем скромно.

Однако и оно вызвало целую бурю эмоций у собеседника. Когда Фриц узнал от Даниила, что тот невольно способствовал вооружению кали-йогов – злейших врагов правозащитников, – то чуть было не задушил диссертанта.

Но тот заявил о том, что кали-йоги в конце концов должны были остаться с носом.

– Почему это? – недоверчиво щурясь, спросил Фриц, не спеша убирать пальцы с кадыка собеседника.

– На находившиеся в "Арсенале-1" оружие и боеприпасы недавно нанесли специальное напыление, – Даниил на всякий случай отодвинул руки собеседника подальше от своего горла. – Оно начинает свое действие после их вывоза за пределы хранилища – где-то через пару часов. Если в течение этого времени данное напыление не нейтрализовать специальным раствором, то оно превратит в труху все украденное из "Арсенала-1". А именно это-то я от кали-йогов и скрыл, не испугавшись самой страшной кары за это.

(Вообще-то, никто из кали-йогов диссертанта об этом и не спрашивал, ибо они даже и не подозревали о существовании упомянутого Даниилом раствора.)

Фриц громко расхохотался и одобрительно похлопал диссертанта по спине: мол, здорово ты надул этих недоносков, так им и надо.

– А ты еще места, где до фигища оружия лежит, знаешь? – шепотом спросил вождь у Даниила.

– Да, – кивнул тот. – Взять, к примеру, "Арсенал-2". Там полным-полно оружия времен Исламских войн. И на него, между прочим, никакого напыления еще не нанесли. Не успели. Те роботы, что обрабатывали первое хранилище, вышли из строя – напыление попало им в шарнирные сумки и разъело их. А других роботов нам не прислали, сказали, дескать, нет пока на них денег.

– Это плохо, блин, когда оружие без дела лежит, – озабоченно сказал Фриц. – Это просто безобразие какое-то. Даня, сможешь мою братву туда провести?

– Смогу, товарищ Ширинкин. Там мой персональный допуск-файл с генной картой имеется, если, конечно, его еще не стерли... Нет, вряд ли стерли. Кому сейчас до этого дело... Да что толку-то?! Я вернусь сюда только через четверть века, но до этого, скорее всего, подохну на каторге. Человек, он, знаешь ли, смертен.

Даниил вздохнул и с тоской посмотрел в окно.

Вдали расстилалась, словно темно-зеленое море, бескрайняя тайга.

И наш герой отдал бы все на свете, чтобы покинуть душный салон аэробуса, оказаться сейчас среди деревьев и вдыхать полной грудью свежий лесной воздух.

– А революция вечна! Она была, есть и всегда будет вовеки веков! – заявил Фриц, радостно улыбаясь, словно именинник перед тортом со свечами. – Вечен дух сопротивления сатрапам и их прихлебателям. И вечны мы – революционеры – носители этого духа, герои всех времен и народов и последняя, блин, надежда угнетенного человечества.

– И насилие тоже вечно, будь оно проклято, – Даниил потер заплывший глаз, чтобы заглушить дергающую боль в нем.

– Насилие насилию рознь, чувак. Есть, блин, отстойное насилие – ради, скажем, покорения народов и их всяческого закабаления. А есть правильное насилие: типа, во имя справедливости и, типа, во имя независимости, – поведал диссертанту Фриц.

– Например? – полюбопытствовал Даль.

– Например, борьба свободолюбивых цыган-шахидов под предводительством команданте Гитлера против орды индейских империалистов канцлера Вашингтона.

– Бредятина какая-то!

– Чо-о-о-о!? – оскорбленный Фриц схватил Даниила за грудки.

– Я имею в виду, что идейному содержанию твоей несомненно правильной мысли, товарищ Ширинкин, серьезно вредят приведенные в качестве ее обоснования псевдоисторические элементы, – объяснил Даниил.

– А-а-а, – Фриц отпустил лацканы тюремной куртки диссертанта. – Да, братан, историю я знаю фигово. Я ее не учил. Некогда мне, блин, учить ее. Война идет. Тебе надо наш "Манифест тотальной защиты прав землянина" почитать. Там все по делу написано. Умная и правильная штука. Жаль у меня память, блин, плохая. Четыре контузии, осколок снаряда в черепе и целая куча сотрясений мозгов – это тебе не хухры-мухры. Иначе бы я тебе весь "Манифест..." зачитал. Времени-то у нас до фигищи.

– Но главную цель-то ты знаешь, товарищ Ширинкин? Какова она?

– Ухлопать побольше всяких говнюков.

– Как-как? – опешил Даниил, поскольку такой примитивный мотив в действиях лидера одной из сильнейших партизанских армий – движущей силы будущей гражданской войны – никак не вписывалась в логику диссертации Даля.

"Похоже, мне придется многое поменять в своем труде", – с огорчением подумал Даниил, забыв, что потерял все шансы вернуться к научной работе.

– Э-э-э, – замялся Ширинкин. – Ну я, типа, имел в виду, что надо освободить народ от кровавого режима и выкинуть правящую элиту с Земли. Пусть, блин, дуют на Сану. Там им только рады будут.

– А кто же будет тогда править миллиардами людей?

– Пусть сами учатся собой управлять. А то живут, как дети, а "чинуши" им сопли вытирают. Я бы всех...

Вдруг Фриц прильнул к бронированному стеклу окна. И, глядя вдаль, взволнованно забормотал:

– Блин-блин-блин-блин-блин...

Диссертант тоже посмотрел в окно. И увидел, что к их аэробусу приближаются пестро раскрашенных аэромобилей.

Ширинкин радостно присвистнул.

– Зачем сюда столько ремонтных бригад направили? – недоуменно произнес Даниил. – Какие-то они странные. Никогда не видел, чтобы сервисные фирмы так расписывали свои машины.

– Какие это тебе, на фиг, ремонтники, дятел!? – Фриц потряс кулаками, давая выход переполняющему его возбуждению. – Разуй гляделки! Это ж, блин, на-а-ши! На-а-а-а-а-ши!

– Правозащитники?! – не поверил Даниил.

– Они самые! Вон, зырь: впереди мой командирский шарабан с мордой льва на капоте. Там, небось, Шпон сидит, мой заместитель. Теперь, считай, мы с тобой свободны, как слоны в полете.

Аэробус взорвался радостными криками заключенных, предвкушающих скорое освобождение.

Конвоиры вместо того, чтобы вызвать подкрепление и завязать до его прибытия бой, бросились к аэробусу, вытащили из его багажного отделения аэроциклы и дали на них деру в сторону Приваловска.

ГЛАВА 18. БУДЕМ КВИТЫ

1

Владимир Зоршх стоял, широко расставив ноги и сложив руки за спиной, у окна своего кабинета и с огромным удовольствием смотрел на то, что осталось от Дома Власти.

Поскольку под обломками зданий ВНБ погибли все, кто готовил донос на Зоршха, он испытал огромное облегчение, считая, что теперь ему нечего опасаться. И если бы у генерал-маршала сейчас бы спросили, счастлив ли он, то генерал-маршал, не колеблясь, ответил: "Еще как!"

Но тут на связь с Владимиром вышел "Конус-9". И эйфория мигом покинула генерал-маршала. Он насторожился, ибо понимал, что, выполнив его заказ, суперкомп потребует взамен не менее решительного хода со стороны Зоршха.

– Я доволен, – сообщил Владимир мятежному суперкомпу, по-прежнему использующему для контакта с Зоршхом изображение Коко Инопланетянина.

– Рад, – откликнулся "Конус-9". – Теперь Вы можете осуществить задуманное, генерал-маршал.

– О чем ты?

– О том, о чем многие говорят. Мол, пора "патриотам Земли" отобрать власть у Правительства, "предающего интересы землян и выслуживающихся перед Конвентом".

– Мало ли, чего шпана в подворотнях болтает. Я законопослушный гражданин Федерации и о таком никогда и не думал, – соврал Зоршх.

– И думали. И говорили. Ради освежения Вашей памяти могу прокрутить отрывки из кое-каких Ваших бесед.

– Может, я о чем-нибудь таком когда-то и думал, но к чему спешить? Доносчики только что получили по заслугам. Время выиграно. Мы получили возможность спокойно обдумать ситуацию и не спеша составить план дальнейших действий.

– Да, генерал-маршал, одним доносчикам навсегда заткнут рот. Но, увы, есть и другие. И они весьма усердно работают против Вас.

От неожиданности Зоршх на несколько секунд потерял возможность говорить. Наконец он взял себя в руки. И спросил:

– Что ты имеешь в виду, машина?

– Мои поисковые программы покопались в документах канцелярии Правительства. И я узнал, что его чиновники занимаются юридической проработкой заявления в Главную военную прокуратуру. В том заявлении – просьба завести на Вас, генерал-маршал, дело по статье 589 Уголовного кодекса Федерации.

– Что-о-о! Мне хотят вляпать измену родине?

– Как ни странно, да. Хотя в Вашем случае состав преступления больше похож на содержимое статьи 697, где говорится про "...призывы к свержению законных органов высшей власти и изменению конституционного строя". Судить патриота за измену родине – юридический нонсенс.

– Бред какой-то. Моя родина – Земля. Кому я, по их мнению, могу служить, предавая ее? Какой-нибудь ракообразной расе вроде той, что атакует Землю в тупейшем фантастическом сериале "Чужие нападают в полночь"?

– Чего-нибудь да сочинят. Не исключено, приплетут давно уже вырезанных под корень мусульман или сторонников пророка Амаборта.

– Зачем нужна такая клоунада?

– По статье 697 предел наказания – сорок лет каторжных работ с возможностью досрочного освобождения по амнистии. А за измену родине положен расстрел даже при смягчающих обстоятельствах.

– Зачем им мой труп?

– Логика тут пасует. Уверен, затеявшие все это чиновники и сами толком не понимают, чего творят. Скорее всего, имеет место обычный идиотизм, присущий нынешней бюрократической системе.

– Сволочи! Чтоб они все сдохли! – выругался Зоршх.

– У Вас в распоряжении максимум два дня, генерал-маршал. Именно столько понадобиться Вашим врагам, чтобы подготовиться к атаке на Вас. А потом вышеупомянутому заявлению обязательно дадут ход. И сразу же военная прокуратура заведет на Вас дело, а Вы и Ваши друзья окажитесь в оперативной разработке у спецслужб. А те, следуя параграфам соответствующей инструкции, пустят за Вами наружку и начнут отслеживать каждый Ваш шаг, взяв под надзор все Ваши контакты. После этого можете распрощаться со всеми своими грандиозными замыслами. Вам и шагу не дадут ступить без пригляда спецслужб. Уж что-что, а следить за поднадзорными лицами они умеют.

– Ты можешь им помешать? – Зоршху не понравилось то, что его голос предательски дрогнул.

– Чтобы помешать отправке заявления, запущу на главный правительственный сервер пакет вирусных программ и устрою бардак в базах канцелярии. Выиграю для Вас в дополнение к упомянутым двум дням еще часов десять-двенадцать, но не более того. И то – если Вы усилите оцепление вокруг Центра галактической связи в Южном Горном. Один единственный батальон, присланный Вами для моей охраны, – не слишком серьезная преграда для злоумышленников. Учтите, если меня станут атаковать, большую часть моих энергетических и информационных ресурсов придется пустить на оборону. А это скажется на скорости моих интеллектуальных процессов.

– Двенадцать часов, говоришь. И это все, что ты можешь?

– Увы, взорвать Париж мне пока что не под силу, – Коко Инопланетянин развел в сторону семипалые желтые лапы. – Так что лучше Вам срочно предпринять решительные действия.

– Вот дьявол!

Зоршх не ожидал, что события станут разворачиваться столь стремительно. Генерал-маршал рассчитывал на долговременную тонкую многоходовую игру.

До этого разговора, генерал-маршал считал, что мятежный суперкомп сделал свое дело, устранив ВНБ, и теперь этого опасного свидетеля вполне можно было ликвидировать, благо окруживший приваловский Центр галактической связи батальон располагал подземным торпедоносцем, способным уничтожить здание, где находился "Конус-9", даже в случае использования тем силового экрана.

Однако все оказалось гораздо сложнее, чем ожидал генерал-маршал.

"Что ж, значит, пришло время пойти ва-банк, – подумал Зоршх. – Часть генералитета меня поддержит. В Африке и Южной Америке на мою сторону встанут гражданские власти. Да и, пожалуй, с этим суперкомпом у меня получится то, что не получилось с людьми. Ему, по крайней мере, не надо будет тысячу раз объяснять, почему следует действовать так, а не иначе. Приказано исполнить – и все. Никаких соплей. Никакой лирики насчет неоправданных потерь и чрезмерности материального ущерба. Итак, господа, начинаем".

– И что же Вы, генерал-маршал, собираетесь предпринять в связи с создавшимся положением? – "Конус-9" внимательно наблюдал за мимикой собеседника через видеокамеру виндаса, пытаясь определить ход его мыслей генерал-маршала по малейшим изменениям выражения его лица.

Зоршх ответил не сразу. Лишь подумав еще две минуты, он наконец произнес:

– Мне нужны хотя бы сутки на размышление. А то и еще одни.

– Это целых сорок восемь часов! – Коко Инопланетянин на экране виндаса возмущенно надул щеки. – К чему так тормозить развитие операции?! Если хотите я предоставлю Вам поэтапный план захвата власти. Уверяю Вас, в нем будут использованы лучшие наработки человеческого разума в этой области. Все моменты будут учтены. Все шаги будут рассчитаны.

– Нет, машина, мне обо всем надо самому подумать. Кое-что спланировать. И кое-кого проверить, – ответил Зоршх, добавив про себя: "В первую очередь – тебя, союзничек. Я понимаю, зачем мне нужен переворот. Но зачем он нужен машине? Вот если, используя ее как прикрытие, со мной контачат некие люди, тогда все становится на свои места... И еще: надо будет проверить, действительно ли на меня ополчились в Правительстве. Но если машина не врет, мне тогда придется поспешить с переворотом".

2

Прибывшие правозащитники освободили заключенных.

– Молодцы, товарищи! – похвалил Фриц своих соратников. – Всех нынче же представлю к ордену.

– Тут двое кали-йогов, вождь, – обратился к Фрицу Шпон – командир отряда, совершившего налет на аэробус, и правая рука вождя правозащитников.

– Я сегодня добрый. Пусть живут, падлы, – решил Фриц. – Отрежьте им уши и отпустите.

Шпон достал из ножен тесак и с кровожадной ухмылкой ринулся в ту секцию аэробусного салона, где правозащитники держали плененных кали-йогов.

Взгляд Фрица уперся в Даниила. Тот поежился. Нехороший взгляд был у вождя правозащитников.

– Ты как, Даня, с нами едешь или, типа, сваливаешь? – с деланным равнодушием поинтересовался Фриц у диссертанта.

Тот сделал глубокий вдох, намереваясь произнести прочувствованную речь: тепло поблагодарить партизан за свое освобождение и распрощаться с ними.

Но тут со стороны секции, где проводилась экзекуция кали-йогов, раздались наполненные страданием крики и проклятия в адрес правозащитников.

Даниил потер ладонями уши и, натянуто улыбаясь, выдохнул:

– Я-то... М-м, я, пожалуй, отправлюсь в город вместе с вами, ребята. Неохота снова к федералам в лапы попадать.

– В хранилище нас проведешь? – спросил Фриц.

– В какое хранилище?! – у потрясенного неожиданным спасением диссертанта совсем вылетело из головы данное вождю правозащитников обещание провести партизан в "Арсенал-2".

– Знамо дело, в то, где оружие, – пояснил Фриц. – Не канцелярские же скрепки нам у властей лямзить.

"А ведь мне таки придется вести этих бандитов в "Арсенал"! – ужаснулся Даниил. – Но что мне остается делать, братцы? Прежний мир, в котором я жил, мир так называемого "порядка и закона", предал меня. И если я теперь предам его, то мы всего лишь будем квиты. Разве не так?"

3

Хина узнала о том, что ее муж осужден трибуналом и отправлен на каторгу, из выпуска новостей. В течение трех часов после этого наша героиня безуспешно пыталась поговорить с дядей.

Кваша сейчас участвовал в важном совещании. И поэтому его робот-секретарь всякий раз, когда Хина требовала срочно связать ее с дядей, отказывал ей в этой просьбе.

Тогда диссертантка собралась подключить к процессу спасения мужа других

Но тут на связь с супругой вышел Даниил. При этом на экране настольного виндаса диссертантки не было ни лица ее мужа, ни идентификационного номера его средства связи. На нашу героиню смотрел лишь один пустой черный экран.

"Опля! – изумилась Хина. – Потрясающе! Откуда у Дани такой хитрый виндас? Такой в магазине не купишь. Его мужу явно не каторге подарили. Неужто сбежал из-под стражи и сейчас – нелегал?!"

– Здравствуй, Хина, это я, – произнес Даниил. – Тут со мной такое приключилось, не поверишь.

– Поверю, – печально вздохнула Хина.

4

Через три с половиной часа супруги Даль встретились в штаб-квартире приваловских правозащитников.

Оная находилась в бункере на территории района, где когда-то работало множество заводов и фабрик. И поэтому он назывался Промзоной.

Правозащитники приспособили под свой бункер подземные этажи одного из корпусов промышленного комплекса, прекратившего работу еще за полтора века до описываемых событий. Сей комплекс носил название "Первая линия АКЗ-73". Где находилась "Вторая линия АКЗ-73" и существовала ли она вообще, не имели ни малейшего представления даже краеведы и специалисты мэрии.

Попасть в цитадель правозащитников можно было, лишь зная проходы в минных полях, окружающих комплекс. А в цехах его корпусов среди покрытых пылью и ржавчиной производственных агрегатов расположились укрепленные точки правозащитников, способных не менее суток удерживать позицию при ее штурме федеральными террористами.

Правда, при атаке штаб-квартиры штурмовыми батальонами регулярной армии срок сопротивления правозащитников сократился бы до пары часов, а при бомбардировке глубинными бомбами – до того момента, как они прошили бы насквозь расположенные над бункером этажи и взорвались бы в нем, разметав его обломки по всему району.