Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– За этих людей дали поручительства очень уважаемые в обществе люди.

– В нашем обществе нет таких "уважаемых людей", которых при тщательном расследовании их деятельности не стоило бы расстрелять.

– Вы что говорите, голубчик?! Вы про кого это говорите?! Вы с ума сошли, господин Полянский?

– Отнюдь нет.

– Вы бросьте такие мысли! И прекратите убивать невиновных! Прямо с сегодняшнего дня!

– Мы часто убиваем невиновных, господин Кваша, не спорю. Но иного пути у нас нет. Мы молодая служба, призванная покончить с революционным движением... ну или хотя бы остановить рост его сторонников. У нас нет мощного пропагандистского аппарата, который бы смог промыть мозги населению и перетянуть его на нашу сторону. У нас нет внедренной в партизанские отряды агентуры, позволившей бы без лишней крови ликвидировать подполье. У нас нет опытных специалистов, поэтому порой приходится брать на работу кретинов, безумцев и даже откровенных садистов. Да, мы жестоки. Но, поймите, для нас единственный путь выполнить свой долг – это сделать так, чтобы население боялось нас больше, нежели партизан.

Голос Сержа становился все жестче и жестче, а в его глазах царила зимняя стужа.

В другое время Кваша обязательно бы среагировал бы на это и перестал бы нагнетать страсти, дипломатично повернув разговор в менее раздражающее собеседника русло. Но сейчас Павел настолько вошел в роль могущественного правителя региона, что проглядел тот момент в беседе, после которого между сторонами уже не может быть никаких компромиссов и одна из них обязательно проиграет, вынужденно подчинившись силе другой стороны.

– Вот что, голубчик: прекратите разводить демагогию и выполняйте мое распоряжение! – заявил Кваша.

– Увы, но я не могу этого сделать, – притворно сожалея, развел руками Серж и поставил собеседнику диагноз: "А все-таки он дурак. Хитрый, ушлый, опытный, битый, но дурак. Придется ломать толстяка. Просто так договориться с этим самовлюбленным шутом нельзя".

– Почему? – сердито надул щеки Кваша.

– Военные прислали мне куратора. Все серьезные изменения в методике работы моего Управления не могут происходить без его одобрения.

– С военными я этот вопрос улажу, голубчик. У нас с Владимиром Фахруддиновичем всегда было полное взаимопонимание. У меня сейчас в секретариате сидят два полковника, и мы с ними находимся в распрекрасных отношениях.

– Боюсь, они могут мгновенно испортиться.

– Отчего же? – насторожился Кваша, предчувствуя, что сейчас услышит очень неприятные вещи.

– Военным вряд ли понравиться то, что исполняющий обязанности губернатора стал организатором заговора против нового режима.

– Кхм... Что Вы, голубчик, имеете в виду?

Взгляд Кваши растерянно забегал по кабинету. И лишь немалым усилием воли Павел заставил себя посмотреть на Сержа. И задрожал от страха, увидев, глаза Полянского.

То были глаза человека, презирающего все то, чего ужасно боялся сам Кваша: боль, смерть, карьерные неприятности и мнение общества.

"Вот ведь змеюка какая! Такая сожрет и не подавится", – подумал Кваша о собеседнике, отводя от него взгляд.

– У меня имеется запись Вашего последнего разговора с Ашатрием, – сообщил Серж.

– Вы лжете! Этот разговор невозможно было записать!

– Хотите, продемонстрирую?

– Не хочу. Заткните эту запись себе, сами знаете куда.

– Никуда я ее затыкать не буду. Лучше отправлю ее Зоршху. Пусть узнает, что один из его губернаторов подбивает часть военных на измену и поддерживает партизан. Кстати, советую Вам сменить громоздкий "Э-7" на более компактный "Ю-1". Если верить гарантиям фирмы "Фагоут", он более успешно защищает разговоры от прослушки.

"Суки! Все знают!" – ужаснулся Кваша, потянулся к стакану с водой, чтобы освежить мгновенно пересохшее горло, но заметив, как сильно трясутся от волнения руки, оставил стакан в покое.

– Я Владимиру Фахруддиновичу все объясню, – голос Кваши дрогнул – Мы с ним старые приятели.

– Боюсь, что "все объяснять" Вам придется нашей службе. И не только Вам, но и множеству, связанных с вами людей – заместителей, секретарей. С Вашей женой придется потолковать.

– При чем же тут моя жена?!

– Посмотрим, – холодно улыбнулся Серж. – Может, окажется, что и ни при чем.

– Вы кардинально заблуждаетесь, господин Полянский! Я ни в чем не виноват.

– Все так говорят на первом допросе.

– Вы мне угрожаете?

– Безусловно.

– А-а... а с какой целью?

– Мне нужна Ваша племянница – Хина Даль.

– Я не знаю, где она.

– Узнайте. И сообщите мне.

– Вы что?! Я не могу предать племянницу.

– Мы живем в эпоху перемен и измен. И нынче для многих наступило время предавать.

– И для Вас тоже?

– Тех людей, которых я мог предать, убили партизаны. Остальных я предать не могу, поскольку никогда и не был им верен.

– В какого из богов Вы верите, господин Полянский? – голос Кваши заметно дрожал.

"Готов! И пяти минут не прошло, а этот клоун уже сломался и про всякую мистическую дребедень заговорил", – с удовлетворением отметил Серж и ответил:

– В того же, что и Вы. Ведь Вы, насколько я помню Ваше досье, из православной семьи, из староверов, так?

– Чтобы узнать это, господин Полянский, не нужно собирать на меня досье. Достаточно заглянуть на сайт мэрии. Но как Вы можете верить во Христа и творить беззаконие?

– Все мои действия законны. Просто Федеральный парламент нам предоставил такие полномочия, что у них практически нет границ. А в отношении Господа нашего – Всевидящего и Всемогущего – я Вам так скажу: я являюсь орудием Его божественного промысла.

– Что-о-о! – широко раскрыл глаза от изумления Павел.

– Судите сами, господин Кваша: сутью работы учреждения, коим заправляет Господь, имеющий в помощниках всяких ангелов и апостолов, является справедливое распределение поступающих к нему душ. Одни после анализа содеянного их обладателями отправляются в рай, другие – в ад. Органы федерального террора, отправляя на тот свет массу людей, способствуют притоку туда свежего материала для работы созданных Творцом учреждений.

– Цель Господа...

– Не может быть понята человеком! Поэтому я и беру лишь чисто бюрократический аспект деятельности высших сил. Скажу больше: лишая жизни людей мы помогаем их бессмертным душам. Безвинно убиенных ждет прямая дорога в рай. Они оттуда нам только спасибо скажут. А тех, кто успел-таки положить на душу тяжкие грехи, в аду ждет скидка за мученический уход из жизни.

– Это кощунство!

– Допускаю. Давайте, господин Кваша, мы все-таки перейдем от высоких материй к Вашей племяннице.

– Зачем она Вам?

– Сама по себе она меня мало интересует, хотя и должна – все-таки жена государственного преступника, к тому же объявленная вместе с ним в федеральный розыск. И, заметьте, объявленная не с нашей подачи, а по приказу самого Верховного правителя. Представляете, господин Кваша, Ваша милейшая племянница ухитрилась насолить самому Верховному правителю. Согласитесь, узнай он, что Вы укрываете ее, Вам не поздоровится.

– Я не поддерживаю с ней никакой связи! – воскликнул Кваша.

– И Вы думаете, генерал-маршал в это поверит?

– Тогда какой мне смысл говорить о Хине с Вами, господин Полянский? Я могу и сам поговорить с генерал-маршалом о ее судьбе.

– Не рекомендую. Я не знаю, чего хочет от Вашей племянницы Верховный правитель, но лично я не хочу от нее ничего, кроме информации и одной вещички. Труп Хины Даль мне ни к чему.

– Хорошо, предположим, я узнаю, где Хина, и сообщу Вам. А Вы поможете ей выбраться из того дерьма, в котором она оказалась.

"Раз толстяк начал торговаться, значит, спекся", – догадался Серж и решил открыть карты:

– Я могу сделать так, что моя контора перестанет преследовать Хину Даль и ее мужа.

– А как же Верховный правитель?

– У него и без Далей хватает забот.

– Но если даже Вы отпустите Хину, ее могут схватить другие – полиция, военная контрразведка.

– Я бы даже, пожалуй, смог бы помочь госпоже Даль и ее мужу бежать на Сану. Но только при одном условии – если Ваша горячо любимая племянница поделится со мной сведениями кое о чем и отдаст мне кое-что.

– А о чем именно речь, господин Полянский?

– Вам лучше не знать.

– Поклянитесь, что не тронете Хину, если я Вам помогу ее найти?

– Клянусь.

2

Проснувшись, супруги Даль приняли душ, позавтракали (с аппетитом отведав принесенные из штаб-квартиры правозащитников солдатские пайки) и выпили бутылку тонизирующего напитка, найденную Хиной в одном из шкафчиков кухни тетушкиного дома.

Затем наши герои приступили к реализации первого пункта задуманного Хиной "плана выхода из положения без помощи партизан". Сей пункт предусматривал связь с дядей Хины – Павлом Квашой.

– А вдруг виндас твоего дяди под контролем палачей из Комитета? – спросил у жены Даниил.

– Не думаю, что главу региона возьмут под колпак из-за того, что его племянница находится в розыске, – предположила диссертантка.

– Почему нет? Думаю, спецслужбы пасут всех губернаторов. И ты тут ни при чем.

– Ну хорошо, тогда я не буду называть себя в разговоре. Дядя, думаю, узнает меня по голосу.

– Ты знаешь, я не доверяю виндасу, который нам дали партизаны, поведал жене диссертант. – Как пить дать, он краденый. И его идентификационный номер в Сети, скорее всего, имеется в полицейской базе данных.

– Наверняка виндас тети пашет, – предположила Хина.

– Уверена?

– Сейчас проверим.

Хина ринулась в комнату, где находился настольный виндас, и включила его.

Он заработал.

– Есть связь! – крикнула Хина.

– Только не забудь выключить изображение, – сказал Даниил, входя в комнату.

– Но это уж точно покажется спецслужбам подозрительным... Вот что, давай используем текстовое послание. Я знаю адрес дядиной контактной ячейки в Глобальной сети

– Давай.

"Уважаемый господин Кваша! – написала Кваше Хина. – Я та, которой Вы когда-то на день рождения три раза подряд дарили куклу в розовом платье. Я та, которая первой провозгласила тост за Ваше здоровье на Вашем последнем дне рождения".

– Какая-то чепуха выходит, – пожаловалась диссертантка мужу. – Стилистика в духе старинных любовных романов.

– Нормально-нормально, – Даниил рассмеялся, погладил Хину по волосам и продекламировал:

"Я к вам пишу – чего же боле?

Что я могу еще сказать?

Теперь, я знаю, в вашей воле

Меня презреньем наказать.

Но вы, к моей несчастной доле

Хоть каплю жалости храня,

Вы не оставите меня".

Хина улыбнулась, поаплодировала мужу и продолжила писать: «Прошу Вас помочь мне выпутаться из неприятностей – вызванных разногласиями с одним из государственных ведомств по поводу трактовки определенных событий, связанных с моим мужем. Если нужно лично встретиться для прояснения ситуации, то жду Вас в доме безвременно ушедшей от нас БД».

– Полный бред, – достаточно трезво оценила итоги личного литературного творчества Хина, отправляя письмо на адрес Кваши. – Надеюсь, дядя меня поймет.

Диссертанты сели на диван и стали ждать ответа.

Он пришел через полтора часа.

Кваша ответил Хине только одним предложением: "Я попытаюсь сделать все необходимое, голубушка, ты только береги себя и не горячись".

– Ну вот, видишь, как все просто, – сказала мужу обрадованная Хина. – Эх, жаль я не смогла раньше толком поговорить с дядей. Может, тогда бы нам не пришлось тащиться с Фрицем в "Арсенал-2"?

– Пока оружие из него не перекочевало оттуда к правозащитникам, они бы нас с тобой, Хина, никуда не отпустили. Я вообще удивляюсь, как это Фриц нас так спокойно дал нам свободу, да еще оставил нам Гиперборейскую Скрижаль. Видимо, он настолько обрадовался удачной операции, что забыл про свои планы использовать Скрижаль в войне против своих врагов.

– Или побоялся, что она разнесет на кусочки его бункер, – предположила Хина. – Итак, Даня, я сделала главное – дала весточку дяде. И он теперь будет играть на нашей стороне. Поскольку новому режиму мы ничего плохого не сделали, то вероятно устроенная за нами охота – следствие недоразумения. Мы вполне достойны помилования. Как борцы со свергнутой властью мы может рассчитывать на получение бонусов от нынешних правителей.

– Зачем тебе тогда эта канитель со Скрижалью? – недоуменно спросил Даниил. – Ведь ты можешь с ее помощью натворить таких дел, что даже мои "преступления против государства" на их фоне покажутся детскими шалостями жаждущей разорвать тебя на куски публике.

– Я же тебе обо всем об этом недавно говорила.

– Я тупой, мне надо по несколько раз объяснять.

– Никто, будучи в здравом уме, сейчас не станет использовать Скрижаль.

– Согласен.

– И только лет через десять-пятнадцать исследователи рискнут воспользоваться ею, тщательно изучив перед этим каждый ее атом и проанализировав все возможные последствия использования гиперборейских артефактов.

– И правильно сделают.

– А теперь подумай, насколько высок будет мой авторитет среди специалистов, после того, как я научусь пользоваться Скрижалью? Я и она будем как бы одним целым в глазах научного мира. Вот почему я должна подчинить себе Скрижаль, несмотря на то, что у меня нет для полноценной работы с ней ни богатырского здоровья, ни ментальной силы. Возможно, придется привлечь к работе плюсмутанта.

– Ну не знаю. Лучше бы ты все-таки оставила артефакты в покое. Неизвестно, чем игры могут закончиться с ними.

– Ничего ты не понимаешь, Даня.

– Спорное утверждение.

– Чем больше я буду знать о Скрижали, тем больше будет моя ценность. Если мы прорвемся со Скрижалью на Сану, то там я должна буду по крайней мере неделю что-то говорить о своей находке, чтобы меня восприняли как специалиста по гиперборейским артефактам, а не как не чистую на руку тетку, просто спершую их с Земли.

– Я очень боюсь за тебя, Хина. Я ужасно перепугался, когда тебя накрыло в туннеле. Ты б себя видела – ноги подкосились, зрачки на лбу, лицо, как у покойницы. Думал, ты нежилец. До сих пор выглядишь не лучшим образом... Но, может, ты и права. И если тебе нужен человек с экстрасенсорными способности, что ж, зайдем к нему. Только давай сегодня отдохнем: никаких дел, только выполнение супружеского долга. Идет?

Хина расхохоталась и кивнула.

3

Ответ Кваши внушил супругам Даль надежду на благоприятный исход выпавших на их долю злоключений. И дальнейшая судьба диссертантов виделась ими сейчас в весьма радужном свете.

Даниил отложил в сторону врученный ему при прощании Фрицем словарь жаргона – потрепанную брошюрку под претенциозным названием "Как говорят правильные пацаны", которая должна была, по мнению вождя правозащитников, "научить базарить по-человечески" диссертанта.

Впрочем, Даниил был немного огорчен тем, что его приключения подошли к концу. В рядах партизан наш герой впервые почувствовал себя творцом истории, той истории, которую изучал по фильмам, текстам и музейным экспонатам.

Однако на самом деле, приключение Даниила еще только приближалось к своей кульминации.

2

Плюсмутант Сыч очнулся от транса. Открыл глаза. Согнал со щеки сидевшего на ней подвального комара. И убежденно произнес:

– Да, она скоро придет.

На его голос никто не откликнулся. В большом зале уже давно не работавшего центра инкубации, кроме плюсмутанта не имелось ни единой живой души...

В начале XXII века человечество отказалось от деторождения, происходящего естественным путем, и полностью перешло на выращивание детей в центрах инкубации (называемых в народе "фабриками детей") из генетического материала их родителей производственным способом.

Так женщины получили возможность иметь неограниченное количество детей. Это вызвало небывалый всплеск рождаемости во всех освоенных человечеством мирах. Множество семейных пар, троек, четверок и пятерок захотели иметь по несколько десятков детей в семье, поскольку это сделалось модным. И благодаря этой моде и центрам инкубации улицы городов и поселков наполнились звонкими детскими криками.

Но по так и не понятой до сих пор причине часть вышедших из инкубационных камер детей не походила на нормальных людей. Одни из них рождались беспомощными уродами. А вот другая – плюсмутанты – появлялась на свет, обладая отменными физическими данными, а также экстрасенсорными способностями: телекинезом, ясновиденьем, телепатией и пр.

Люди, не обладающие такими способностями (обычники), боялись и ненавидели плюсмутантов. В некоторых мирах имели место случаи массового истребления плюсмутантов. Конвент принял множество законов их защиту. Но, несмотря на это, подобная бойня могла повториться в любое время в любом из миров.

К середине XXIII века мода на наличие в семье множества детей полностью сошла на нет. Среди людей – особенно среди землян – находилось все меньше желающих обременять себя заботой о подрастающем поколении.

И "фабрики детей" стали закрываться одна за другой. А их бесхозные здания сначала заселили крысы и бездомные собаки. А вслед за ними сюда пришли и люди – бомжи, наркоманы, мелкие преступники и просто те, у кого не было средств на аренду даже самой дешевой квартиры.

В одном из таких заброшенных центров инкубации уже десятый год обитал плюсмутант Сыч.

Жизнь большинства плюсмутантов благодаря их удивительным способностям обычно складывалась довольно успешно. Но Сыч не входил в данное большинство.

Он неплохо зарабатывал, торгуя прогнозами результатов спортивных матчей, поскольку являлся ясночувствителем и мог угадать, болельщики какой из спортивных команд будут в ближайшее время ликовать, осчастливленные ее победой.

Однако Сыч прозябал в нищете, часто не имея возможности досыта наесться, ибо все заработанные деньги тратил на покупку тяжелых наркотиков.

Плюсмутант подружился с ними вовсе не из-за тяги к наслаждению, а, как ни странно, из-за силы своего дара.

3

В отличие от ясновидцев, получающих информацию из прошлого, настоящего и будущего в виде зрительных образов, ясночувствователи воспринимали ее через ощущения и мысли других людей.

Особо сильные, близкие по времени и испытываемые множеством людей ощущения и мысли вторгались в разум Сыча вопреки его воле.

И поэтому, когда полтора года назад его мозг начал получать из недалекого будущего информацию о страданиях миллионов землян, погибающих от удушья в клубах дыма, заживо сгорающих в пламени пожаров и погибающих под развалинами домов, Сыч тоже окунулся в эту бездну страданий.

И чем более близким по времени становилось то страшное для миллионов землян будущее, тем острее воспринимал их мучения плюсмутант.

Чтобы отгородиться от них, он перепробовал все: разные виды снотворного, шлемы для управления электрической активностью мозга, самогипноз, транквилизаторы, психотропные средства и пр. Но помогали в этом плюсмутанту только самые мощные наркотики, способные в течение месяца превратить абсолютно здорового человека в немощного инвалида. И лишь благодаря тому, что организм Сыча обладал феноменальной способность восстанавливаться, плюсмутант до сих пор оставался живым...

Сыч предчувствовал, что скоро к нему явится женщина. Он еще не видел ее лица, не слышал ее голоса и звуков ее шагов, но уже знал, как будет биться при встрече с Сычом ее сердце – сердце отважного человека, не сдающегося ни при каких обстоятельствах.

Плюсмутант ощущал, что женщина находится в сложной ситуации и у нее имеются серьезные проблемы. Но они не пугают женщину. Наоборот, она настроена на решительные действия. А еще Сыч предчувствовал, что эту женщину в ближайшем будущем ждет неприятный сюрприз, ибо оттуда до плюсмутанта доносилось ее отчаяние.

Но он знал, что, несмотря на все неприятности, женщина придет к нему. И предложит ему совершить нечто очень важное для всего человечества. Что именно придется делать, Сыч не ведал. Он знал лишь одно – сотрудничество с этой женщиной даст ему столь долгожданную для него смерть, а человечеству – шанс на спасение.

4

Долго наслаждаться покоем Хина не умела. Ее кипучая натура требовала действий.

Сегодня наша героиня собралась во что бы то ни стало расшифровать хотя бы одну последовательность символов, возникающих на Гиперборейской Скрижали при ее переводе в активное состояние.

Хина не хотела идти на встречу с плюсмутантом, не зная, как следует обращаться с найденными в Подземном Граде артефактами. Наша героиня опасалась, что Сыч, узнав, что она совершенно не понимает значения вышеуказанных символов, откажется от работы с Гиперборейской Скрижалью, несущей смерть всякому неосторожному пользователю.

Поэтому сейчас наша героиня – применяя разные методы и используя для расчетов суперкомп Академии архитектуры – изо всех сил пыталась разгадать смысл хотя бы тех сочетаний знаков, которые наиболее часто появлялись на доске из Подземного Града.

При этом Хина, дабы не случилось беды, держала один из составляющих Гиперборейскую Скрижаль артефактов – обруч – вдали от доски и кристалла (в подвале тетушкиного дома).

Однако все попытки нашей героини раскрыть тайну языка Гиперборейской Скрижали провалились.

– Увы, Даня, ни моя несчастная голова, ни даже суперкомп нашей Академии не в состоянии раскусить письмена Скрижали, – заявила Хина. – Суперкомп требует от меня хоть каких-то уже расшифрованных слов, а откуда я ему их возьму? Думаю, что эта машина не сможет мне помочь.

– А какая сможет? – поинтересовался Даниил, оторвавшись от чтения "Как говорят правильные пацаны", которую уже несколько раз с отвращением отбрасывал от себя и столько же раз снова с любопытством брал в руки, читая и перечитывая ее страницы.

Эта брошюра, словно магнит, притягивала к себе внимание диссертанта, несмотря на его твердую убежденность в том, что больше они с женой никогда не встретятся с партизанами.

Но их язык для Даниила, посвятившего себя истории гражданских войн, являлся языком сельской и городской голытьбы – движущей силы тех самых войн. Этими словами вожаки бедноты поднимали на бой с правящей элитой низы общества, а значит, их голос, по сути, являлся голосом самой гражданской войны.

И Даниил, используя брошюру, дабы попрактиковаться в новом для себя языке, усердно переводил с обычного на уличный свою диссертацию. Он вставлял, допустим, вместо фразы "индифферентный к реальности дискурс перманентной идеологической диффузии популизма" фразу "зашняженное поносным отстоем голимое бакланство", и от души хохотал от чтения результатов такого перевода...

– На-при-мер, – задумчиво протянула Хина, – суперкомп, имеющий опыт работы с шифрами высшей категории.

– Такие суперкомпы есть только у военных.

– Жаль, что они не на нашей стороне. Впрочем, у меня есть знакомые среди них.

– Хина, мы же с тобой решили просто отсидется, пока твой дядя не изыщет возможность отправить нас на Сану.

– А вдруг на это у него уйдет целый год? И чем мы тут будем заниматься?

– Во всяком случае не станем делать из дома твоей тетушки научно-исследовательский институт по изучению гиперборейских артефактов. Мы обязаны соблюдать конспирацию. Я очень опасаюсь, что твоя деятельная натура, дорогая моя, подтолкнет тебя к рискованным действиям.

– А знаешь, чего я опасаюсь?

– Что мы не сможем улететь с Земли?

– Того, что никто не сможет с нее улететь. В ответ на военный переворот бонзы из Конвента могут запретить полеты на Землю и заблокируют вылет с нее кораблями Кордонной эскадры.

– Тогда нам остается только одно – каким-то образом попасть на борт корабля Эскадры.

– Не будем так далеко загадывать. Но будем держать этот вариант в уме.

– Я думаю, Хина, что корабли с Земли могут перестать улетать с нее не только по причине блокады.

– Давай свое очередное мрачное пророчество.

– Грядет гражданская война. И космопорты попадут под удар либо повстанцев, либо правительственных войск. К тому же либо те, либо другие могут просто запретить землянам покидать родную планету.

– Извини, Даня, ты уже который год говоришь про свою войну, а ею даже и не пахнет. Я не сомневаюсь в твоих прогнозах, но, может, она грянет лет через пять или десять?

– Никогда, Хина, я так не был уверен в том, что она близка. Военный переворот нарушил то шаткое равновесие, которое удерживало разные слои общества от столкновения. Многие люди доселе ни разу не задумывались об отстаивании своих интересов с оружием в руках. Они верили в законность и порядок, несмотря на казнокрадство, войну подполья с государством, растущий уровень преступности, вымогательство чиновниками взяток и полицейский произвол. А теперь этой веры нет. Осталась только злоба на тех, кто врал им всю жизнь, и стремление получить свое с помощью вооруженной борьбы.

– А знаешь, Даня, я, пожалуй, не стану с тобой спорить. Побывав в логове партизан, я на многое теперь смотрю по-другому. Сейчас пассионариев среди молодежи хватает. Они могут повести народ за собой. Не удивлюсь, если Фриц возглавит широкомасштабное восстание.

– В общем, могу твердо заявить: до начала гражданской войны на Земле остаются считанные дни. Может, даже часы.

– Жуть!

– Но история говорит, что если умело направить массы в нужную сторону, то большого кровопролития можно избежать.

– Э, Даня, да ты куда-то клонишь, – сердце Хины тревожно забилось, она заподозрила супруга в том, что он нашел новый предлог остаться на планете. – Только куда именно?

– А если нам попытаться поучаствовать в земной истории, а?

– Мы и так участвуем. Ограбление второго "Арсенала" было намного круче первого – бой, погоня и все такое. Репортажи об этом шли по всем новостным каналам. Даня, дорогой мой человек, ты породил до зубов вооруженную армию. Это ли не участие в истории? Чего тебе еще-то надобно?

– Можно сделать и большее.

– Что именно? Убить Зоршха или снести Париж?

– Есть и другие действия, Хина, с помощью которых можно вершить историю.

– "Вершить историю"?! Круто! Вот только ты, видимо, забыл, Даня, что являешься всего лишь обычным "академиком". И из союзников у тебя только верная жена, готовая выслушивать все твои грандиозные идеи. И вообще – мы же с тобой, баламутом, давно решили: летим на Сану любой ценой.

– Я не против Саны. Но мы должны обдумать и другие варианты.

– Погибнуть в какой-нибудь глупой перестрелке вместе с Фрицем и его шайкой – это вариант? Нет, только Сана, Сана и еще раз Сана. Я хочу там обнять своих детей и выпить с родителями игристого вина, произведенного из тамошнего винограда. Циолковский по этому поводу хорошо сказал: "Земля – Колыбель Человечества, но нельзя же вечно жить в колыбели!" Пора и нам с тобой освободиться от ее плена.

– Представь себе, Хина, что у нас с тобой все устаканилось на Сане.

– Дай-то Бог.

– И вот мы сидим и смотрим в выпуске новостей, как на Земле умирают люди, как гибнут города, как идет страшная резня, где не щадят ни детей, ни стариков. И кто-нибудь из наших отпрысков – скорее всего, Цзян или Людмила – спросит нас: "А что Вы, папа с мамой, сделали, чтобы этого не произошло?" И что мы сможем им ответить?

– Мы их в свою очередь спросим, нравится ли им видеть маму с папой живыми и здоровыми... Не бей на жалость, Даня, и не пробуй выжать из меня слезу. Не выйдет.

– Я не собираюсь "выжимать из тебя слезу". Я просто хочу донести до тебя, Хина, одну простую мысль: если и мы с тобой откажемся помочь родному отечеству, как это сделали миллиарды наших сограждан, эмигрировавших с Земли...

– Вовремя эмигрировавших с Земли! – заметила Хина. – Даня, давай не будем сейчас спорить. Наше с тобой решение – лететь на Сану. Так?

– Так. Но если...

– А вот тогда и будем думать. Для человека, чудом избежавшего застенков Комитета и рудников Антарктиды, ты слишком любишь Землю. Не забывай, что на ней, кроме этой уютной дачи с яблоньками, существуют еще и тюрьмы, и пыточные камеры, и прочие учреждения, где работают костоломы вроде тех, что понавешали тебе фонарей на физиономию. Ты легко отделался, Даня. Пройди ты допросный конвейер хотя бы до середины...

– Ну, Хина, спасибо тебе за пожелание! – обиделся диссертант.

– Тьфу, какой-то бред с языка соскочил. Извини, Даня, от всего сердца желаю тебе никогда не попадать в лапы к тем душегубам. Давай закончим беседу на эту тему. Иначе разругаемся вдрызг, и ты начнешь гоняться за мной по саду, потрясая тетушкиными граблями и желая огреть ими мою ни в чем не повинную спину.

– Ладно. Только об одном прошу тебя подумать: если все порядочные люди Земли откажутся спасать ее население от приближающейся бойни, то не будет ли она их личной виной? Иными словами, Хина: кто, если не мы? Кто?

ГЛАВА 4. НИКАКИХ ГАРАНТИЙ

1

Прежде чем решиться на разговор с Сержем, Кваша несколько часов потратил на тягостные размышления о своих будущих взаимоотношениях с ним

Впрочем, такие раздумья, впрочем, совершенно не мешали губернатору Уральского региона заниматься множеством дел, связанных со столь высоким постом: дать нагоняй секретутке, провести селекторную планерку с мэрами региона и прочитать отчет о заявках потенциальных подрядчиков, желающих взять на себя заботу о расчистке и застройке пепелища на месте взорванного здания ВНБ.

А потом Павел задал себе два вопроса.

Первый: захочет ли Полянский уничтожить Квашу только за то, что тот не сдал органам федерального террора родную племянницу?

Второй: сможет ли Серж выполнить свое желание?

Третий: останется ли этот отморозок безнаказанным после такого?

И только утвердительно ответив на все три вопроса, Кваша связался с Сержем и сообщил ему, что знает, где находится Хина.

– Отлично! – обрадовался Серж.

– Что ее ждет? – спросил Павел.

– Уверяю Вас, господин Кваша, ничего страшного с Вашей племянницей в моем ведомстве не случиться, – заверил собеседника Полянский. – Если она не станет драться с группой захвата, то все будет хорошо. Теперь Хине с моей стороны уж точно ничего не угрожает.

– "Теперь"?! А что изменилось?

– Изменились мои личные приоритеты, благодаря чему я нынче, как никогда доселе, готов к компромиссам.

– Поклянитесь, господин Полянский, что с моей племянницей ничего не случиться.

– Не могу. Я-то ее отпущу целой и невредимой. А вот за дальнейшую ее судьбу я не отвечаю.

– Подождите-подождите! Вы же обещали помочь ей бежать на Сану.

– Поймите, Павел Ираклиевич, Ваша племянница стала участником сложной игры. И слишком много опасностей теперь подстерегают Хину. Например, ее могут грохнуть партизаны.

– Но она же вроде как с ними.

– Они друг друга мочат с таким рвением, что каждый день муниципальная служба уборки находит по десятку дохлых подпольщиков, пристукнутых ими же самими. Партизаны – это психи.

"Можно подумать, вы не такие", – подумал Кваша и спросил?

– Значит, никаких гарантий?

– Клянусь, что после допроса она покинет наше учреждение живой и здоровой. То же самое я могу обещать в отношении ее мужа. Мне надо утрясти с ними кое-какие дела, не более того.

– Голубчик, Вы...

– Я прошу Вас, Павел Ираклиевич, поверить мне. Лично мне. Спросите, у кого хотите, даже у партизан – все знают, что Полянский всегда держит слово. И я обещаю Вам, что сдержу его и на этот раз, чего бы мне это ни стоило.