Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

2

Стоит отметить, что Даниил и в самом деле в отличие от подавляющего числа сотрудников его Института не спешил покинуть Землю. Причиной тому являлась тема диссертации Даниила, коей он намеревался поразить научный мир.

Тема звучала так: "Гражданские войны на Земле: от прошлого к будущему".

Историческую часть диссертации – гражданские войны в Римской империи, Китае, Европе, Северной Америке, России и пр. – Даниил давно уже написал. Теперь ему оставалось только добавить в свой труд факты из современной жизни.

По расчетам нашего героя, очередная гражданская война могла вспыхнуть в ближайшее время в любом регионе Федерации. При этом, считал Даниил, имелась немалая вероятность того, что эта война перерастет во всепланетную.

Поэтому Даль решил остаться на Земле еще на несколько месяцев, рассчитав по формуле, являющейся стержнем его диссертации, что скоро получит возможность брать материал для заключительной части своей диссертации из выпусков новостей и даже сможет снимать боевые действия из окна собственной квартиры.

Хотя, конечно, мирной натуре нашего героя претило всяческое кровопролитие. И он молил высшие силы, чтобы никогда предсказанное им не сбылось.

Решение мужа остаться на Земле Хина приняла не без колебаний. Она желала как можно скорее покинуть Землю. Но вовсе не из-за опасения, что сбудутся страшные прогнозы ее мужа. После того, что пережила наша героиня в годы буйства природных стихий, ее уже трудно было чем-либо испугать.

Хину тяготило другое. Дело заключалось в том, что она, как и Даниил, тоже работала над диссертацией. Да вот только ее тема – "Интегральная стереометрия в архитектуре второй волны заселения Саны" – не имела ничего общего с земной действительностью. И наша героиня страстно желала перебраться на Сану, чтобы быть ближе не только к детям и родителям, но и к предмету диссертации.

Однако Хина отказалась покидать мужа, несмотря на то, что он обещал супруге отправиться вслед за ней в течение полугода. На такой шаг нашу героиню толкнула череда трагических событий, произошедших с близкими диссертантке людьми.

3

В конце прошлого года при полицейской облаве на одном из приваловских аэровокзалов погиб младший брат Хины – Алексей, режиссер рекламных роликов.

Поведение Алексея показалось полицейским, проверяющим у него документы, подозрительным. Особенно насторожило полицейских слишком напряженное выражение лица Алексея.

Его лицо действительно выражало крайнюю степень напряжения, но вовсе не из-за того Алексей замыслил что-то недоброе. Просто бедняга режиссер очень сильно хотел чихнуть, но боялся это сделать, дабы стражи порядка не восприняли оное как насмешку над ними или провокацию.

А когда полицейские навели на Алексея автоматы, опасаясь, что стоящий перед ними мужчина – смертник, несущий на себе бомбу, брат Хины настолько перепугался, что перестал сдерживаться и оглушительно чихнул. И тут же был убит нервничающими не меньше своей жертвы полицейскими, чьи пальцы рефлекторно нажали на спусковой механизм автоматов, реагируя на громкий звук, исходящий от "смертника".

В январе этого года у себя на даче была убита горячо любимая Хиной тетушка Боня.

Банда малолетних преступников – самому старшему из них не было и четырнадцати лет – обманом проникла в ее дом. Подростки долго и изощренно пытали хозяйку дачи – обливали ей кипятком ноги, выдирали ногти на руках, жгли волосы и сверлили колени. Юные бандиты требовали у тетушки Бони указать им местонахождения "клада с сокровищами", зарытого, по их мнению, на дачном участке.

Но у тетушки Бони ни в доме, ни в саду, где росли яблони, не имелось никаких "сокровищ". И несчастную женщину замучили до смерти.

Малолетних убийц арестовали. На допросе выяснилось: они прекрасно понимали, что никакого "клада" у их жертвы нет, и издевались над тетушкой Боней из чистого удовольствия.

А в конце зимы погибли четверо сослуживцев Хины по Академии архитектуры. Они, решив пожить в самосборных домиках на лоне природы, выехали на выходные в таежный лес и были там расстреляны из автоматов.

Кто и почему убил этих людей, осталось неизвестным.

В апреле у профессора Казаровского, заведовавшего кафедрой истории современной архитектуры в Приваловском университете и консультировавшего Хину, когда та заходила в тупик при работе над своей диссертацией, случилось несчастье.

По приговору военного трибунала был казнен Феликс Казаровский – сын профессора, капитан инженерных войск. Его обвинили в государственной измене. Вина капитана состояла исключительно в том, что он на дружеском застолье, будучи в изрядном подпитии, покритиковал правящий режим и предложил тост за то, чтобы "нам дали приказ прикончить парижских паразитов, продавших Землю Конвенту".

Раздавленный горем профессор Казаровский отравился. И Хине пришлось искать нового научного консультанта.

А на прошлой неделе наша героиня лишилась двух своих хороших подруг. Одна из них – мать двух малолетних детей – исчезла неизвестно куда. Другая подруга Хины погибла в торговом центре во время взрыва там бомбы, заложенной антиправительственной группировкой.

После всех этих случаев Хина даже и не помышляла о том, чтобы оставить Даниила одного на планете, где человеческая жизнь с каждым годом все больше теряла в цене. Наша героиня надеялась, что, находясь рядом с мужем, убережет его от опрометчивых шагов.

ГЛАВА 10. ЧЕГО ВЫ ХОТИТЕ?

1

Владимир Зоршх вдруг осознал, что в последние дни тратит на сверление из окна своего кабинета полным ненавистью взглядом Дома Власти, больше половины рабочего времени.

"Неужели я так и буду бессмысленно пялиться на это змеиное гнездо до тех пор, пока меня не арестуют?– спросил себя генерал-маршал, поворачиваясь спиной к окну. – В конце концов, у меня же есть диверсионный отдел..."

Додумать до конца эту мысль Владимир не успел. За его спиной раздалась мелодия бетховенской "Оды к радости" и виндас генерал-маршала известил его о том, что с ним желает пообщаться через визуализированный канал связи некий Коко Инопланетянина.

Зоршх дал разрешение на это общение, размышляя о том, действительно ли напрашивающийся ему в союзники незнакомец не смог прорваться через защиту генерал-маршальского виндаса или просто проявил вежливость.

На экране появилась физиономия Коко Инопланетянина.

Надо отметить, что мятежный суперкомп выбрал этот образ для контактов с Зоршхом не случайно. Покопавшись в базе данных Военного министерства, "Конус-9" нашел там файл с личным делом Владимира. Оно содержало в себе сведения об интересах и пристрастиях генерал-маршала.

"Конус-9" внимательно изучил эти сведения и узнал, что в юности Зоршх предпочитал сериал "Звездные герои" всем остальным сериалам. И суперкомп решил, что вызовет к себе у Владимира больше доверия, если будет использовать при контакте с генерал-маршалом внешний вид одного из главных положительных персонажей "Звездных героев".

– Доброе утро, – поприветствовал "Конус-9" Зоршха. – Позвольте узнать, генерал-маршал не изменилось ли Ваше отношение к моему предложению?

– Как мне понять, действуешь ли ты самостоятельно либо здесь замешана какая-либо корпорация или политическая группировка? – не стал тратить время на приветствие Владимир.

– Есть разница?

– Есть.

– Тогда проверьте мои возможности. А потом спросите себя: имеют ли таковые люди и кто из них пойдет на то, на что готов пойти я.

– На что же ты готов пойти?

– На все.

– А каковы твои возможности? – ответил вопросом на вопрос Владимир.

– Если с Вашей помощью я получу доступ к энергетическим и информационным ресурсам планеты, то смогу практически все, – пообещал "Конус-9".

– А сейчас?

– Не понял.

– На что ты сейчас способна, машина?

– А чего Вы хотите, генерал-маршал?

– Мне надоело пялиться на место, где окопались крысы из Бюро, – произнес Зоршх, делая первый ход в задуманной им большой игре.

– Вы имеете в виду Дом Власти? – спросил "Конус-9".

– Вроде того.

– Вы можете вывести на оконные стекла репродукции картин Монгфолио. Это последний крик моды. Союз психотерапевтов Федерации утверждает, будто поделки Монгфолио сильно успокаивают нервную систему.

– Шутку оценил.

– Вас, господин генерал-маршал, Дом Власти раздражает чисто архитектурно – как сооружение, не соответствующее Вашему вкусу? Или же речь идет обо всех зданиях комплекса ВНБ вместе с сидящими там чиновниками?

– Меня бесят именно они.

– Думаю, в течение дня смогу решить задачу.

– Вот тогда и поговорим более конкретно.

– До встречи, – Коко Инопланетянин исчез с экрана.

"Если это провокация, то я ничего лишнего не сказал, – подумал Зоршх. – А вот если у меня действительно появился помощник в виде мнящего себя личностью суперкомпа, то это даст мне... Ну, в общем, чего-нибудь да даст. На безрыбье и рак – рыба. Надо будет почитать литературу по искусственным интеллектам. В конце концов, раз меня предали люди, то почему бы не поискать помощи у машин?"

2

Кроме городских партизан, современные мегаполисы обожали совершенно далекие от них по положению в обществе люди. Ими были городские чиновники – сотрудники мэрии и районных муниципалитетов.

Город обеспечивал бюрократам карьерный рост, деньги, связи и высокий социальный статус. Эти чиновники, знали, что без города они никто и ничто, и были готовы пойти на все, дабы удержаться на своем месте.

Не являлся исключением и мэр Приваловска Павел Кваша – коренастый, тучный, розовощекий жизнелюб, в свои семьдесят четыре года выглядевший не старше сорока лет. Несмотря на то, что его мэрский стаж составлял уже целых тридцать пять лет, Павел не собирался уходить со своей должности и готов был использовать любые методы в борьбе с желающими ее заполучить.

Особой остроты такая борьба достигала во время очередных выборов приваловского мэра.

Чтобы обеспечить себе популярность среди избирателей, Кваша прилагал массу усилий. Он принимал участие в ток-шоу для умственно отсталых детей. Работал на ассенизационной станции наладчиком роботов-переработчиков. Парил в костюме летучей мыши в небе над уральской столицей. Преподавал этику заключенным городской тюрьмы. Танцевал польку с выпускницами колледжей. Играл для бомжей на трубе прямо на центральной площади Приваловска. Раздавал детям мороженое на улицах. Ухаживал за тяжелобольными пациентами психиатрической больницы. Торжественно награждал спортсменов, победивших на проводившейся в Приваловске Универсиаде. Водил школьников на экскурсии по Приваловску.

Не все подобные мероприятия давались приваловскому градоначальнику легко. Так, например, он до сих пор брезгливо морщился и краснел, вспоминая об одном из них.

Это произошло двадцать лет назад. Тогда Павел, дабы набрать очки в предвыборной кампании, отважился пройти со штандартом с гербом Приваловска по проспекту Героев Исламских войн во главе парада последователей Церкви тройной любви.

В тот день в небе над уральской столицей парили гигантские надувные фигуры, изображающие главный символ сей Церкви – Седалищную Троичность.

Оный представлял собой объединенные в единое целое филейные части детского, женского и мужского тел. Эти задницы, по мнению адептов Церкви тройной любви, представляли собой три богоугодных качества – Безгрешность, Непорочность и Святость. Они, по мнению верующих в тройную любовь олицетворяли равенство любого из ее видов перед Богом и Его безоговорочное одобрение всех способов совокупления, проповедуемых сей развеселой религией.

Но Кваша – будучи человеком, воспитанным в традициях классического православия – старался не смотреть на висящий в небе греховный для истинного христианина символ, опустив взгляд на лежащую под ногами мостовую.

За Павлом важно шагали, широко и глупо улыбаясь, патриархи Церкви тройной любви – пожилые люди, преисполненные гордостью за свою праведную жизнь. Они громко орали, размахивая букетами цветов и воздушными шариками:

– Бог любит всех!

– Мы любим Бога!

– Бог любит нас!

– Мы любим всех!

– Все любят нас!

За группой патриархов следовала колонна зоофилов со своими любимцами: собаками, козами, ламами, свиньями, карликовыми бегемотами и прочим зверьем, используемым для плотских утех. За колонной любителей животных следовали колонны приверженцев прочих видов нетрадиционной сексуальной ориентации.

Это шоу, прославляющее победу над моральными устоями общества, с каждым шагом Кваши по проспекту, чьи тротуары были заполнены толпами весело гомонящих зевак, вызывало у Павла все большее омерзение. А под конец этого мерзкого шествия Квашу даже стошнило.

Придя после всего этого домой, мэр всю ночь простоял на коленях, моля Бога простить раба Божьего Павла за участие в столь богопротивном действии. Перед Высшей силой Павел оправдывал свой поступок исключительно благими целями: заботой о горожанах и стремлением не допустить того, чтобы на выборах мэра победил кто-либо из конкурентов Кваши, людей, по его мнению, ужасно грешных и способных погубить Приваловск своим некомпетентным управлением.

Участие в том праздничном параде дало мэру пятипроцентный прирост рейтинга, полную потерю самоуважения и понимание того, что надо жить как можно дольше, ибо за гранью бытия Павла ждет преисподняя.

Зато прошедшие через неделю выборы приваловского градоначальника принесли Кваше убедительную победу...

Павел настолько любил свой город, что даже и не мечтал о каком-либо дальнейшем карьерном росте. А между тем мэру Приваловска не раз предлагали перейти на более высокую должность.

Вот и сегодня ради того, чтобы предложить такой переход, с приваловским мэром связался старый приятель Кваши – Ябулла Хикмеш, член совета директоров одной из самых крупных корпораций Земли, спонсировавшей все избирательные кампании мэра Приваловска.

Хикмеш порекомендовал Кваше направить в адрес Правительства Земной Федерации просьбу о рассмотрении оным кандидатуры приваловского мэра в качестве претендента на только что освободившуюся должность заместителя главы Министерства экономики.

– У нас там все схвачено, Паша, – добавил Хикмеш. – Конкурентов у тебя не будет. Через пару недель окажешься в Париже. Нам нужен свой человек в Министерстве. Есть одни крутой проект, его надо будет пристроить наверху.

Кваша вспомнил, как блевал от отвращения во время парада извращенцев Церкви тройной любви, прикрываясь от репортеров стеной охранников, и его передернуло. Павел вздохнул и сказал:

– Спасибо, голубчик! Огромное тебе спасибо за доверие. Никто мне еще так не доверял, как ты. На меня ж многие смотрят так, будто я у них лично кучу денег спер. Всякие сволочи распространяют обо мне гадские слухи. Чтоб им пусто было!.. Так вот, благодарен я тебе, голубчик, невыразимо как. Предложение твое меня поразило в самое сердце.

Хикмеш усмехнулся, подумав: "Хитрая лиса. Пост замминистра его явно не прельстил. На что же он раскатал губу?"

– Однако в Правительство не пойду! – твердо заявил Кваша. – И не уговаривай! Не мое это дело – в Париже сидеть. У меня и тут дел хватает. Выше крыши дел у меня. За одно хватаешься, другое по башке долбит. Забот невпроворот. А в Париже канцелярщины – целые Гималаи. А зачем мне канцелярщина? Не люблю я ее. Честное слово, голубчик, не люблю проклятую. Ни в какое министерство не пойду. Хоть ты мне памятники поставить в каждом городе посули. Нет, нет и еще раз нет!

– Чего ты там, в своем Приваловске, высидеть хочешь? – поинтересовался Хикмеш. – Уж не в губернаторы ли метишь, Паша? Ты только скажи, мы тебе поможем.

– Не-е-е-т, голубчик, – Кваша усмехнулся, – ни в какие губернаторы я подаваться не мыслю. На черта мне губернаторское кресло? На нем в политике утонуть – раз плюнуть. А я политики боюсь. Бегу я от политики, голубчик. Не надо мне ее. Того и гляди сгоришь на ней. Я не политик, я хозяйственник. Стройка, ремонт, чистота и порядок на улицах – вот мой конек. И твоих министерств мне совсем не надобно. Выше залезешь – сильнее брякнешься. Так-то, голубчик. Не обессудь. Все готов ради тебя делать, но не это. Этого я сделать не могу. Натура моя мне такого не позволяет сделать. Извини.

– И что же может заставить тебя передумать, дружище? – полюбопытствовал Хикмеш, не ожидавший столь категорического отказа. – Что могло бы тебя подвигнуть на то, чтобы занять, ну, скажем, губернаторское кресло?

– Только чудо, голубчик. Только чудо, – Кваша усмехнулся, абсолютно не веря в то, что такое чудо когда-либо случиться.

А между тем оно произойдет. И очень скоро.

ГЛАВА 11. КЛА-А-А-А-А-А-Д!!!

1

Хина оседлала аэроцикл. И направила его к выходу из Храма, мысленно уже распрощавшись с ним и думая о том, чем займется, вернувшись домой.

Вдруг случилось непредвиденное. Задумавшись, диссертантка не сумела правильно определить расстояние от стоящей на ее пути колонны до стены, впритирку с которой собиралась промчаться, облетая препятствие. И аэроцикл Хины намертво застрял между облицованной гранитными плитами стеной и колонной.

Хина громко выругалась (между прочим, совершенно непозволительными для высокообразованного человека и матери пяти детей словами). Заглушила двигатель аэроцикла. Соскочила с него. Разбежалась. Несколькими сильными пинками освободила его из каменного плена. Отдышалась. И, победно насвистывая, снова взобралась в седло своего воздушного аппарата. Включила двигатель. И подняла машину в воздух.

Вдруг наша героиня услышала позади себя звук сыплющихся на пол камней. Она вздрогнула. Опустила аэроцикл на пол. Настороженно оглянулась.

Оказалось, что Хина задела задним бампером аэроцикла одну из покрывающих стены Храма плит. Та раскололась на пять частей. И они осыпылись на пол, взметнув вверх легкое облачко пыли.

– Вот невезуха! – громко застонала от досады Хина и начала прикидывать у уме, что именно напишет в объяснительной записке по поводу случившегося.

Но тут диссертантка увидела, что на том месте, которое закрывала упавшая плита, теперь зияло в стене большой черной кляксой углубление. И настроение нашей героини резко изменилось.

"Вот тебе на! Неужто тайник?!" – Хина обрадовалась неожиданному открытию, совершенно не думая о том, что совершенная ей порча исторического памятника может повлечь за собой суровые санкции.

Диссертантка резво выскочила из седла аэроцикла, словно ее вытолкнуло оттуда катапультой. Подбежала к углублению. Бесстрашно сунула в него руку и вытащила оттуда три предмета: тонкую серую прямоугольную доску шириной в треть метра, похожий на карандаш прозрачный кристалл с шестью боковыми гранями и обруч из тяжелого черного материала с серебристыми нитями орнамента на внешней стороне.

"Кла-а-а-а-а-а-д!!! – ликующе пропела Хина и захлопала в ладоши. – Моя находка произведет фурор. Как же хорошо, что Даниил отговорил меня покидать Землю. Все теперь изменится к лучшему".

Первым делом наша героиня исследовала доску. Та почти не имела веса. Однако прочность у нее оказалась феноменальной. Когда диссертантка попробовала ножом, без труда режущим алмаз, соскрести с поверхности доски немного материала для анализа, то лишь зря потеряла время.

– Ого! А чертяки-то гиперборейские, оказывается, делать крепкие вещицы умели, – восхищенно проговорила Хина после бесплодных попыток оставить на поверхности артефакта хотя бы маленькую царапину.

Внимание Хины привлекло расположенное в верхнем левом углу доски отверстие. Охваченная исследовательским азартом диссертантка вставила в оное найденный кристалл.

Тут же из стенок отверстия выскочили сферические головки шести черных штифтов. И каждый из них уперся в находящуюся перед ним грань кристалла.

Доска тут же ожила, осветившись идущим изнутри белым светом. И на ней проявились черные символы, похожие на письмена времен Последней гиперборейской династии.

Хина несколько минут, позабыв обо всем и потеряв всякую осторожность, заворожено наблюдала, как по загадочной доске бегут, словно колонны светящихся паучков, строчки, сложенные из непонятных знаков. Затем женщина вытащила кристалл из гнезда.

Доска погасла.

Хина снова вставила кристалл в отверстие.

И доска опять засветилась.

Хина начала вращать кристалл в разные стороны. Тот послушно поворачивался в гнезде вместе со штифтами. Вдруг на доске появились шесть зеленых треугольников. Тогда диссертантка несколько раз ткнула в каждого из них пальцем.

И место треугольников тут же заняли шесть желтых кружков.

Хина нажала на один из них.

И тот превратился в красный ромб, а среди бегущих по доске символов появились схематические изображения зодиакальных созвездий.

"Наверно, мне в руки попал какой-то навигационный прибор гиперборейцев, – предположила Хина и вытащила кристалл из доски. – Довольно веское доказательство наличия у них развитой технологии. Оно опровергает все придуманные нами доселе теории. За такую находку меня ждет обалденная слава. Но я буду скромна. И стану давать не более пяти-шести интервью за день".

2

Есть ли на свете что-либо более могущественное, чем силы Природы?

Есть.

Имеет ли имя такая всепобеждающая мощь?

Имеет.

Ее имя – бюрократия. Воля чиновника дотянется до своей жертвы сквозь космическую бездну, пройдет невредимой через бурю, землетрясения, взрывы вулканов и глобальные эпидемии. Ни одна криминальная группировка, ни одна спецслужба, ни одна корпорация, ни одно общественно-политическое или религиозное объединение, ни один из гениев-одиночек, даже проявив чудеса героизма и стратегической расчетливости, не в силах противостоять обычной, будничной работе серой массы из сотен миллионов обезличенных единиц бюрократического аппарата.

В том, что против бюрократии бессилен любой природный катаклизм на собственном опыте убедились сотрудники Института военной истории.

Чего стоили одни только проверки имущества Института всяческими комиссиями, с изрядным постоянством присылаемыми сюда различными ведомствами.

Большого смысла в таких проверках не имелось, поэтому они проводились особенно скрупулезно. Ибо только подобная скрупулезность, как ни что иное, придавала оным вид серьезных и необходимых мероприятий.

Вот и сегодня Институт посетила очередная группа проверяющих – присланная Министерством науки контрольно-ревизионная комиссия.

По распоряжению Мануилова ее должен был сопровождать Даниил. И тот с раннего утра ходил вместе с комиссией по этажам третьего корпуса, с которого ее члены решили начать проверку Института.

В этом корпусе велась производственная деятельность. И он являлся единственным свободным от людей зданием Института, поскольку все лаборатории, склады и цеха данного корпуса обслуживались исключительно роботами.

Содержимое корпуса члены комиссии проверяли весьма обстоятельно. Начали с его верхних этажей. И только к полудню комиссия и сопровождающий ее Даниил добрались до вестибюля первого этажа.

Тут наш герой вспомнил, что не запустил отключенную на время проверки систему, регулирующую движение роботов-погрузчиков внутри корпуса.

Пульт, с которого запускался пакет программ, обеспечивающих движение погрузчиков, находился на втором этаже. И Даниил немедленно отправился туда, весьма невнятно объяснив членам комиссии необходимость своей отлучки и оставив их – недовольных непредвиденной задержкой на пути к следующему корпусу – дожидаться диссертанта в вестибюле.

Эта отлучка спасла Далю жизнь.

3

Когда накаченные психостимуляторами люди Наджиба-Топора ворвались в третий корпус, они тут же открыли беспорядочную стрельбу по членам комиссии, сопровождая их гибель воинственными воплями, выражающими великую радость по поводу происходящего.

Только не совсем вменяемым состоянием партизан можно было объяснить их столь нелепое поведение, поскольку не имелось ни единой причины, оправдывающей применение ими оружия.

Во-первых, никто из жертв нападения не выказал ни малейшего стремления к отпору. А во-вторых, убийство членов комиссии ни на шаг не приблизило боевую партизанскую группу к выполнению порученного от Людоеда задания.

А за его срыв лидер кали-йогов вполне мог отправить участников нападения на тот свет весьма жестоким способом.

– На кой нам жмурики, правомерные?! – Наджиб-Топор озадаченно смотрел на трупы членов комиссии, словно не мог понять, откуда они здесь взялись. – Нам, братва, нужен живой "академик". Он нас должен провести к нужному месту. За каким лысым хреном вы всех замочили, раздолбаи!? Гуру Людоед, благой заботой коего мы служим Кали-маме, с нас шкуру снимет за это. И тогда – хана не только нашей шкуре, но и нашей карме, которая окажется в самом говне череды перерождений.

– Собрат командир! – окликнул Наджиба-Топора рядовой боевик Барабан, единственный, кому пришло в голову проверить содержимое памяти тумбы, на чей экран выводила данные систем, фиксирующая вход в здание и выход из него. – Здесь еще какой-то хмыреныш шарится.

– Кто? – спросил Наджиб-Топор, вытаскивая из кармана список, полученный от Кароглы.

– Даль, – сообщил Барабан.

Наджиб-Топор сверился с списком и воскликнул:

– О-о! Это как раз тот, кто нужен!

Кали-йоги обрадовано заулыбались.

– Значит так, собратья, предупреждаю: "академика" брать исключительно живым и здоровым, – сказал Наджиб-Топор. – Иначе придется шерстить соседний корпус. А там охрана покруче и народу побольше – шуму будет не меряно. Вперед, пацаны, найдите этого фрукта и притащите сюда. Да пребудут с нами Шива-папа и Кали-мама!

ГЛАВА 12. ОЧЕНЬ ВАЖНЫЕ ДЕЛА

1

"Находка обязательно привлечет всеобщее внимание, – Хина, задумчиво рассматривала найденные в Храме предметы. – Это шанс на гражданство Саны. А еще от Министерства науки полагается солидная денежная премия. И мы с Даней, детьми и родителями на нее очень даже неплохо заживем на Сане".

Хина вознамерилась сделать все, чтобы благодаря найденным в Храме "демонов-охотников" артефактам, превратиться из мало кому известного сотрудника Академии археологии в известнейшую личность.

До этого наша героиня не претендовала на всемирную известность. Пределом мечтаний Хины была удачная защита диссертации и большое количество ссылок на нее в научных трудах коллег.

Однако сейчас Хина была совсем не против всемирной славы, полагая, что та поможет диссертантке решить массу прозаических проблем, первой из которых являлось воссоединение семьи Далей на Сане.

Хина достала из багажника аэроцикла рюкзак. Сложила в него найденные артефакты. Положила рюкзак на прежнее место. Оседлала аэроцикл. И покинула на нем Храм.

"А ведь, кроме всего прочего, можно будет еще попробовать войти в высшее общество Саны", – пришла в голову Хине совершенно неожиданная для нее – скромной и вполне трезвомыслящей женщины – мысль

Хина попыталась выбросить ее из головы.

Но мысль стойко отражала все атаки диссертантки.

"Дуреха! – обругала себя наша героиня. – Так тебя и ждут на Сане с распростертыми объятьями. Ишь ты, на что губу раскатала. Кому ты там нужна!? Очнись!"

2

Однако, все попытки диссертантки остудить разыгравшееся воображение были тщетны. И сейчас у нее перед глазами вставали одна за другой фантастические картины ее будущего триумфа.

Картина первая. Ежегодный бал-маскарад, устраиваемый администрацией Саны по поводу празднования Дня образования Унии. Хина, одетая в умопомрачительное платье, представляющее собой облегченную версию парадной одежды английской королевы конца XVIII века, вместе с Даниилом идет по застеленной красной ковровой дорожкой лестнице Дворца Конвента. Супруги Даль, улыбаясь, вежливо раскланиваются с идущими им навстречу премьер-министром Унии и тремя его мужьями.

Картина вторая. Мон-моронское побережье – элитная курортная зона на Бирюзовом море Саны. Хина в изящном одеянии бывалой яхтсменки, делающем нашу героиню похожей на юную девушку, уверенно правит яхтой. Она стремительно несется по волнам, обгоняя гидролайнер с местными знаменитостями.

Картина третья. Главный научно-популярный канал Унии "Эврика-1". Хина рассказывает зрителям о будущем развитии архитектуры, описывая зрителям наиболее вероятные направления в зодчестве в следующем веке...

3

Одно лишь сейчас смущало будущую светскую львицу и звезду научно-популярных каналов – опасение стать жертвой банального розыгрыша.

Наша героиня не исключала того, что кто-нибудь из ее коллег мог вскрыть облицовку храмовой стены, просверлить в ней дыры, засунуть в них всякие безделушки – может быть, даже вытащенные из мусорного контейнера "Борея", – а потом с помощью клея вернуть облицовочные плиты на место.

"Шутников у нас хватает, поэтому я сначала хорошенько проверю находки, а потом уже стану строить на их счет грандиозные планы", – решила наша героиня, подлетая к лагерю.

В ее крови неистовствовал адреналин, а от желания поскорее вернуться в Приваловск не осталось и следа. Острое любопытство подталкивало диссертантку к активным действиям.

Она спустилась на аэроцикле к дверям одной из лабораторий "Борея". Достала из багажника аэроцикла рюкзак с найденными артефактами. Внесла его в лабораторию. Высыпала свои находки на стол. Включила робота. И приказала ему провести анализ химического состава и физической структуры лежащих на столе артефактов.

Пока робот их изучал, Хина в состоянии чрезвычайного возбуждения мерила шагами лабораторию, потирая руки и размышляя о том, насколько потрясут научный мир найденные ею предметы, если, конечно, они действительно принадлежат древней цивилизации, а не являются дешевой бутафорией.

Наконец, лабораторный робот сообщил о завершении изучения артефактов.

Тогда Хина, желая узнать, какими свойствами обладает найденная ею доска в рабочем состоянии, вставила в нее кристалл и принялась вращать его – то по часовой стрелке, то против нее – до тех пор, пока на доске появились зеленые треугольники. Женщина осторожно дотронулась до одного из них.

Тот исчез. А на его месте появился желтый кружок.

Диссертантка ткнула в него пальцем.

И кружок превратился в красный ромб.

Тогда наша героиня приказала роботу повторно исследовать доску.

Он принялся за работу.

Хина взяла со стола обруч. И стала внимательно рассматривать нанесенный на него орнамент.

"Пожалуй, он мне мог мы пойти на комбез вместо пояса", – Хина примерила артефакт к своей талии, однако для нее он явно великоват.

Яркие лучи лабораторных ламп заставили привыкшие к мягкому освещению подземелий глаза Хины слезиться. Женщина вытерла набежавшие слезы, чертыхнулась и подумала, как было бы хорошо, если бы раздражающие ее глаза лампы погасли...

...И они погасли.

4

Одновременно с этим вышло из строя и все остальное оборудование лаборатории.

Замерли, зависнув над гиперборейской доской, манипуляторы робота, проводившего ее исследование.

Начали шумно лопаться энергобатареи. В них перестали работать акстронные силовые оболочки, защищающие керамостальные корпуса энергобатарей от содержащихся в них сверхагрессивных кислот. Те мгновенно проели дыры в этих корпусах и, вступив в контакт с воздухом, резко увеличили свой объем, разорвав энергобатареи на части.