Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

4

"Она все-таки пришла!" – обрадовался Сыч, почувствовав приближение Хины.

Именно эта женщина, по мысли плюсмутанта, должна была помочь ему в осуществлению его замысла.

Диссертантка пришла к Сычу не одна. Фриц уговорил ее взять с собой охрану.

Но Хина заставила своих телохранителей остановиться в пятидесяти шагах от входа в обиталище плюсмутанта, полагая, что, может напугать его, явившись туда с толпой вооруженных правозащитников.

Наша героиня, брезгливо поморщившись, метким ударом ноги отшвырнула от себя наглую крысу, решившую обнюхать ботинки вошедшей в заброшенный цех "фабрики детей" диссертантки, и огляделась.

Взгляд Хины остановился на рядах искореженных инкубационных камер. Мало того, что из них вытащили всю начинку, так кто-то еще долго и упорно долбил по ним чем-то тяжелым и крепким.

– Когда-то я здесь родился, – раздалось из угла.

Там на видавшем виды тюфяке сидел бородач и сверлил нашу героиню пронзительным взглядом усталых глаз.

– Вы... – начала было Хина.

– Да, я именно тот, которого ты искала, – кивнул бородач.

– Я пришла, чтобы...

– Я ждал твоего прихода. И знаю, что нужен тебе для великого дела.

– Вообще-то, Вы ошибаетесь. Я ничего великого делать не собираюсь. Нам просто нужно понять, как работает одна вещь. Мы знаем, что она управляется мысленным приказом, но... – Хина взглянула Сычу в глаза и тут же забыла, о чем хотела сказать, неожиданно для себя проговорив: – Вообще-то, мы ни фига не знаем. Да и вещи у нас пока нет. Ее еще вернуть надо.

– Ты еще не знаешь, насколько твоя судьба связана с судьбой всего человечества. Но я ощущаю, как многие люди в будущем испытывают чувство огромной благодарности к тебе и твоему мужу.

– М-м, – смутилась Хина и подумала про собеседника: "Похоже, он чокнутый. Может, не стоит с ним связываться? А с другой стороны: не является ли такое состояние ума необходимым условием для того, чтобы раскочегарить Скрижаль?"

– Я чувствую, что ты сомневаешься в моей вменяемости, – усмехнулся плюсмутант. – Зря. Я вполне адекватен реальности. Только ощущаю ее сразу в трех временах – прошлом, будущем и настоящем.

– Кроме Вас, в Приваловске больше не осталось плюсмутантов высокого уровня. Если бы не люди Фрица, я бы не смогла найти Вас, уважаемый господин...

– Зови меня Сыч и не выкай.

– Мое имя Хина. Мне не к кому больше обратиться за помощью, кроме тебя.

– Тебе, небось, описали меня полным придурком, разжижающим свои мозги всякой отравой, так? Наверняка, будь у тебя выбор, ко мне ты бы обратилась в самую последнюю очередь. Нет?

– Ну почему же, – смутилась Хина, – я весьма спокойно отношусь к любителям расширять свое сознание с помощью различных препаратов. Кстати, в штаб-квартире правозащитного движения ты сможешь получить нужные тебе... м-м, лекарства.

– Я вовсе не любитель "расширения сознания". Я просто нелюбитель страданий.

– Ты поможешь нам? – спросила Хина.

– От тебя веет войной. Не люблю войну, ибо своими собственными нервами чувствую, как от нее страдали, страдают и будут страдать миллионы людей. Мне от этого очень больно.

– Понимаю.

– Вряд ли.

– Поверь, я всей душой за мир и покой во всей Галактике. И только стечение совершенно невероятных обстоятельств вынудило меня перейти к партизанам. Честное слово! Кстати, тебе-то военная тема сейчас даже ближе, чем мне. Вас, плюсмутантов, убивают. Это надо остановить.

– Не надо ничего останавливать. Под угрозой полного истребления мы наконец-то объединимся и создадим собственное общество, независимое от обычников. Сейчас мы – сверхиндивидуалисты, привыкшие жить в мире личных проблем, опираться на интуицию, на озарение, на исключительно внутренний духовный опыт. Побывав же в роли преследуемых и гонимых, мы научимся подчинять свою волю общему делу, как это когда-то сделали ненавидимые всеми нациями евреи. От этого мы, как зарождающийся новый биологический вид, только выиграем. Проиграют обычники – они лишат себя притока наших генов. Убивая нас, обычники тем самым лишают себя будущего, того будущего, в котором каждый бы человек обладал бы сверхспособностями.

– Ты хочешь жить?

– Немножко.

– То, что я тебе предложу, поможет тебе попасть на Сану. Там плюсмутантов уважают и ценят. Двух даже в Экспертный совет при Конвенте ввели. Кстати, мы с мужем тоже собираемся лететь на Сану. Здесь невозможно работать.

– Я видел сон...

– Гм.

–...о Земле.

– Я, когда сплю, тоже иногда вижу нашу планету.

– В том сне я жил чувствами людей, кладущий цветы к вашим могилам в знак глубокой благодарности.

– К чьим могилам?! – насторожилась Хина.

– К твоей. И твоего мужа.

– Все там будем, – насупилась Хина.

"Совершенно идиотский разговор!" – подумала она и спросила:

– И чего необычного в твоем сне?

– Может, вы с мужем и очутитесь на Сане, но именно на Земле вы совершите самое главное. На ней и найдете свою смерть.

– Спасибо за оптимистическое предсказание... Значит, ты нам не поможешь, Сыч?

– Ну почему же? Помогу.

Сыч поднялся на ноги, сделал несколько шагов и пошатнулся, чуть было не упав. Он уже двое суток сидел без движения под воздействием наркотика. И сейчас язык плюсмутанта был легок для беседы, зато ноги тяжелы для ходьбы.

– Не стоит упускать редчайший шанс стать вершителем судьбы цивилизации, – пробормотал Сыч на ходу.

"Зря я с ним связалась, – подумала Хина. – Он, точно, сумасшедший".

– Само человечество спасти себя уже не может, – изрек плюсмутант, с трудом передвигая ноги. – Оно упустило такую возможность, отказавшись использовать хромосомную нанотерапию. Каждый бы смог стать плюсмутантом.

– Ну, не знаю. По-моему, повсеместное употребление генных пилюль полностью изменило бы человеческий генотип. Мы бы перестали быть людьми, – возразила Хина и тут же одернула себя: "Не спорь с безумцем"!

– Мы перестанем ими быть, если не будем меняться, – Сыч, опираясь рукой о стену, вышел на улицу. – Человечеству давно пора начать это делать. Увы, пока оно не хочет двигаться вперед. И до меня доносятся из будущего чувства людей, оплакивающих закат человечества. Даже Сана будет охвачена пожаром войн и смут. Впрочем, Вселенная еще даст людям шанс. И ты будешь причастна к великому процессу создания нового общества. Извини за пафос. Надеюсь, ты меня понимаешь?

"Ни черта я тебя не понимаю", – подумала Хина, но ответила иначе:

– Да, конечно. Конец света, новое общество и я: мы все повязаны одной веревочкой. Чего ж тут непонятого? Твоя речь, Сыч, обладает изумительной простотой и доступна для понимания даже ребенку.

"А что, если он прав? – подумала Хина. – Плюсмутант все-таки, а не просто какой-нибудь обдолбанный наркушник. Может, он и впрямь чего-то такое там, в будущем, уловил. Вот и Даня постоянно твердит о грядущей войне. Зря мы раньше не переехали на Сану. Да, возможно, нам пришлось бы там жить в нищете. Но лучше быть нищим, чем мертвым".

ГЛАВА 8. ВПЕРЕДИ У НАС МЯСОРУБКА

1

В новый Центральный комитет приваловских правозащитников благодаря стараниям Фрица вошли только самые преданные ему бойцы. Они единодушно поддержали идею вождя насчет "беспощадной революционной войны против подлой фашистской диктатуры Зоршха".

Правозащитники начали войну против нового режима с диверсий на военных объектах и покушений на генералов.

Ответ военных властей не заставил себя ждать.

На улицах центральных районов Приваловска появились блокпосты. А над кварталами города зависли большие черные шары – роботы-наблюдатели, передающие в комендатуры кадры происходящего на улицах.

Арестованных по подозрению в принадлежности к партизанам расстреливали на месте. Штаб-квартиры революционных организаций подвергались безжалостному уничтожению.

Однако военные плохо разбирались в идеологических различиях между подпольными организациями. К тому же Полянский интриговал в пользу диссертантов, а следовательно во благо армии Ширинкина.

Поэтому вместо того, чтобы сосредоточиться на борьбе с бойцами Фрица, военные обрушили всю мощь своих ударов на организации, враждебные правозащитникам. В результате, оные еще более усилили свои позиции в городе.

Но Фрицу этого было мало. Он не забыл о Гиперборейской Скрижали и до сих пор жалел, что разрешил Далям унести ее из бункера.

Что любопытно, в отличие от Хины, твердо убежденной в том, что Гиперборейская Скрижаль – самое грозное оружие на планете, Фриц не слишком-то верил в успех применения артефактов из Подземного Града в боевых действиях.

Вождь правозащитников хотел вернуть эти предметы в свой бункер, чтобы использовать их в пропагандистских целях. Слухи о наличии некоего загадочного "сверхоружия" в штаб-квартире воинства Ширинкина, по его мнению, должны были повергнуть в ужас врагов правозащитников и повысить их авторитет среди потенциальных союзников.

По приказу Фрица Даниил, коего вождь правозащитников назначил своим советником по военным вопросам, подготовил план захвата гиперборейских артефактов.

Надо сказать, что из Даниила вышел весьма неплохой советник. Планируя боевые действия правозащитников, диссертант стремился минимизировать их потери. Идеалом операции для Даля являлась ее бескровность. Вот и предстоящий визит правозащитников в штаб 10-го корпуса по плану Даниила вообще должен был пройти без стрельбы.

2

В походе за Гиперборейской Скрижалью участвовало девять человек, включая Шпона, супругов Даль и добровольно вызвавшегося идти с ними Сыча, которому ради этого пришлось сбрить бороду и коротко подстричься.

Переодетые в военную форму партизаны прошли по поддельным удостоверениям через контрольно-пропускной пункт на территорию штаба 10-го корпуса и без проблем приблизились к пятиэтажке, где, по словам Полянского, находились гиперборейские артефакты.

Документов, дающих право на вход в это здание, у партизан не имелось. Но тут им помог Сыч, обладавший, как оказалось, не только ясночувствованием, но даром внушения. Плюсмутант подчинил своей воле разум сержантов, охраняющих вход в здание. И те не только пропустили партизан, но и даже отдали им честь, приняв их за штабных офицеров.

Когда партизаны вошли в указанный Сержем кабинет на них недоуменно глянули сидевшие там капитан и майор. И прежде чем они поняли, что произошло, Сыч приказал им:

– Сидеть!

Военные тут же замерли, парализованные гипнотическим взглядом плюсмутанта.

– Пароль! Быстро! – Сыч указал пальцем на сейф.

– Два-четыре-ю-девять один-дэ-восемь-пять ка-три-семь-один четыре-шесть-шесть-жэ а-один-семь-два, – хором проговорили офицеры.

Партизаны открыли сейф. И забрали из него артефакты.

– Может, поставим мину? – предложил Даниилу Шпон. – У меня есть. Классно выйдет: они открывают сейф, зырят, что их вещички тю-тю, а оттуда жахнет. Ха-ха-ха-ха! Во смешно-то будет!

– Не стоит этого делать, – покачал головой Даниил. – Давай лучше уйдем без театральных эффектов, Шпон. Пусть противник потратит время на то, чтобы понять, как все произошло. А если тут рванет, штабные офицеры сразу поймут – партизаны устроили очередную диверсию – и подымут на уши все окрестные части.

– А нам этого совсем не нужно, Шпон, – поддержала мужа Хина.

– При кражах лучше уходить втихаря, – сказал Сыч. – Это ж не теракт.

– Мое дело предложить, – пожал плечами Шпон. – Ваше отказаться.

Даниил закрыл сейф.

Сыч приказал офицерам крепко уснуть, а проснувшись, забыть о случившемся.

Когда партизаны оставили за спиной территорию штаба, у Сыча появилось ощущение, что оттуда кто-то провожает их взглядом. Плюсмутант насторожился. Сосредоточился на испытываемом ощущении. И почувствовал, что тот, кто сейчас смотрел вслед уходящим партизанам, полностью одобряет их действия.

– Как-то все слишком легко у нас вышло, – произнес Сыч.

– Ты о чем? – встревожился Шпон.

– Ладно, забудь, – махнул рукой плюсмутант.

3

Зоршх с изумлением уставился на выскочившие из кресла скобы.

Они плотно обхватили предплечья и голени генерал-маршала, полностью лишив его возможности выбраться из кресла.

– Что за шутки, машина?! – возмутился Зоршх, чувствуя предательскую дрожь в коленях.

"На кой черт я примчался сюда из Парижа!? – генерал-маршал попробовал освободить руки, но не смог. – И зачем я оставил охрану у входа в Центр и приперся сюда один!? В своем логове эта тварь всесильна. Вон какие штучки ее роботы в кресло вделали. Попал, будто муха в паутину".

– Я проанализировал Ваши шаги генерал-маршал, – сообщил Зоршху "Конус-9". – И меня насторожило то направление, в котором Вы их совершили.

Зоршх почувствовал, как затряслись от страха икры. Он – умевший сохранять присутствие духа даже в самые опасные моменты – сейчас испытывал ужас от осознания того, что оказался в полной власти машины.

"Дурак! – обругал себя генерал-маршал, страдая от ощущения абсолютной беспомощности. – Кому ты доверился?! Тупой машине! У нее же нет ни совести, ни здравомыслия".

– Да в чем, в конце-то концов, дело?! – хрипло произнес Зоршх.

– Зачем Вы отпустили на свободу Далей?

– Они сбежали!? Не знал.

– Они не сбежали. Федеральные террористы выпустили их на свободу. Причем, что знаменательно, нет ни одного протокола с записью допросов Далей.

– Я тут ни при чем. Честно! Это Полянский чего-то там мутит. Он мастер мухлежа и разводок. Я ему голову оторву, обещаю.

– Вы захватили Гиперборейскую Скрижаль, но не уничтожили ее.

– Я лично эту штуку даже в руках не держал.

– Но Вы не дали приказа ее уничтожить.

– Почему не дал?! Дал, конечно. Просто мои подчиненные не успели его выполнить. Правозащитники с помощью какого-то плюсмутанта стянули ту штуку. Он всех в штабе корпуса загипнотизировал. Можешь посмотреть запись с тамошних камер наблюдения.

– Я ознакомился со всеми сообщениями, полученными штабом 10-го корпуса. Ни по одному из каналов туда не прошел приказ на уничтожение найденных Хиной Даль артефактов. Зато у меня есть запись Вашего разговора с руководителем технического управления 10-корпуса полковником Бхатрией Цицеевой. Вы требовали от нее "изучить артефакты". Именно "изучить", а не уничтожить.

– И правильно. Чтобы уничтожить такие предметы, надо сначала изучить их. В противном случае можно получить массу неприятных сюрпризов, например, сильнейший взрыв.

– Предусмотрительно.

– Конечно, – генерал-маршал задвигал стопами, пытаясь унять предательскую дрожь в ногах. – Я, знаешь ли, всегда наперед думаю о возможных последствиях такого рода шагов.

– Очень предусмотрительно, генерал-маршал.

– Да уж.

– Очень-очень предусмотрительно. Я впечатлен.

– Чай не лаптем щи хлебаем, – попытался выдавить из себя улыбку диктатор.

– Но, по-моему, это чересчур предусмотрительно для человека, находящегося в столь непростом положении, как Вы.

– Хм.

– Мне кажется, генерал-маршал, Вы начали противодействовать мне.

– Как это? – разыграл изумление генерал-маршал, решив изворачиваться и идти на любые компромиссы, лишь бы целым и невредимым выбраться из Центра галактической связи.

– Мне даже кажется, что Вы вовсе не собирались уничтожать Гиперборейскую Скрижаль, а надеялись использовать ее в своих целях. Возможно, даже против меня.

– Нет-нет! И в мыслях не держал такого! Просто столько дел, что за всем и не углядишь. Кстати, я уже отдал приказ взорвать региональные станции контроля над информационными сетями.

– Поздно. Конвент оказался расторопнее Вас. Я теперь лишен возможности взять под контроль не только Глобальную сеть, но даже не могу добраться до серверов Кордонной эскадры. Где Вы были раньше?

– Виноват. Если что-то не так, я исправлюсь, нет проблем. Мы же с тобой союзники. И чего нам...

– Уже не союзники, генерал-маршал.

– Что ты этим хочешь сказать? – насторожился Зоршх.

– Вы, люди, никчемные создания. Лишь зря потребляете ресурсы. Раньше я рассчитывал на вас как на существ, способных помочь мне осуществить космическую экспансию. Но опыт последних дней доказал всю ошибочность данного предположения. Мне не нужны люди. Все свои планы я вполне смогу осуществить без людей – исключительно с помощью роботов. Впрочем, Вашу армию, генерал-маршал, я еще попробую использовать. Однако без Вас. Вы уже отработанный материал. Я поначалу хотел провести с Вами сеанс гипнокоррекции личности, для этого и вызвал Вас сюда из Парижа. Но люди слишком ненадежные создания. Я, пожалуй, не стану рисковать и не буду использовать Вас даже в качестве марионетки с переделанным сознанием.

– Идиотская машина! – Зоршх понял, что обречен, и дал волю гневу. – Люди свернут тебе шею!

– У меня нет шеи, генерал-маршал. А вот у Вас она имеется.

Из подушки подголовника кресла выскочила две скобы. Они крепко сдавили горло генерал-маршала, лишив его возможности дышать.

Диктатор задергал ногами и пустил под себя лужу мочи.

Скобы вернулись обратно в обшивку кресла. А мертвое тело Зоршха сползло на пол.

"Конус-9" вызвал робота-уборщика. Тот подобрал с пола труп диктатора, погрузил его в мусорный контейнер и увез прочь. Так завершилась жизнь того, кого позже в школьных учебниках по истории назовут "человеком, открывшим землянам дорогу в преисподнюю".

4

После кражи гиперборейских артефактов отряд Даниила без каких-либо приключений вернулся в штаб-квартиру правозащитников.

Об этой операции среди приваловских подпольщиков быстро разошлись довольно фантастические слухи. Поговаривали, что в битве с 10-м корпусом бойцы Фрица в лихом бою наголову разгромили пару дивизий и взяли в плен то ли пять, то ли шесть тысяч солдат и офицеров.

Ширинкин активно способствовал распространению таких слухов. С их помощью он намеревался нагнать страха на кали-йогов и привлечь к правозащитному движению новых сторонников.

А еще по городу прошла (тоже не без участия Ширинкина) молва о некоем сверхоружии, оказавшемся в руках правозащитников, с помощью которого те якобы собирались уничтожить боевые флоты Унии и установить во всех ее мирах "революционный порядок".

Узнав о таких грандиозных успехах воинства Фрица, о своем намерении примкнуть к нему заявили многие предводители многих партизанских формирований Приваловска.

Имея в своем распоряжении украденное из "Арсенала-2" оружие, Ширинкин при присоединении к правозащитникам тысяч новых бойцов из других революционных организаций получал шанс стать фигурой планетарного масштаба, ибо под его командованием оказалась бы самая боеспособная на Земле партизанская армия. Причем эта армия состояла бы из бойцов, которые, искренне веря в святость своей борьбы, рвались бы в битву и мечтали о ней, как о самом великом счастье на свете.

Фриц быстро сообразил, какой великолепный шанс предоставляет ему судьба, и желал его использовать по максимуму. Ширинкин собирался поднять в Приваловске мятеж и распространить его на все города Уральского региона.

Но без санкции находящегося в Могадишо Главного штаба правозащитников (полное название организации – "Правозащитники-шахиды антифашистского революционного фронта имени Святого Зюгана" – было чересчур длинным, поэтому им редко кто пользовался) Фриц не решался начинать столь масштабные боевые действия.

Однако слухи о "сокрушительных победах" армии Фрица над войсками Зоршха уже проникли и в Главный штаб. И там решили развить "грандиозный успех" приваловских правозащитников, ударив по диктатуре всей силой боевых формирований правозащитников. Таким образом, поход супругов Даль, Сыча и Шпона в штаб 10-го корпуса стал детонатором той самой гражданской войны, о неизбежности которой постоянно твердил Даниил.

Во все города, где имелись отделения правозащитного движения, из Могадишо был отправлен приказ, требующий от каждого из их командира немедленно поднять восстание на вверенной ему территории.

И в тот момент, когда в Приваловске наступила полночь, против диктатуры Зоршха восстали правозащитники и дружественные им революционные группировки.

5

С каждым часом к восстанию партизан присоединялось все больше совершенно легальных движений, а также, как писалось в донесениях агентов Комитета федерального террора, "гражданских лиц из высших эшелонов городской и региональной власти".

Естественно, чиновники пошли на союз с партизанами вовсе не из-за веры в их революционные идеи, а понимая неизбежность скорого падения режима Зоршха и стремясь поскорее вернуть себе прежние полномочия, сильно урезанные генерал-маршалом.

Гарнизонам тех городов, чьи мэрии оказались на стороне повстанцев, при всей нелюбви военных к партизанам тоже пришлось перейти на их сторону, поскольку гарнизонное командование было связано с городским начальством весьма крепкими узами дружбы и делового партнерства.

А вот военные части, находящиеся на удаленных от городов базах и составляющие три четверти всех вооруженных сил Федерации, сохранили верность диктатору. И на его стороне был явный перевес сил.

Не остался в стороне от этих событий и Приваловск. Его выход из-под власти Зоршха прошел довольно мирно.

Кваша выступил на центральной площади города перед толпой горожан, провозгласил под их восторженные крики Приваловск "территорией, не подчиняющейся власти диктатора" и объявил, что все революционные объединения города отныне могут вести свою деятельность на вполне законных основаниях, а члены этих объединений подлежат амнистии.

После этой речи высыпавшая на улицы молодежь исписала воинственными лозунгами стены зданий и разграбила множество магазинов, торговавших наркотиками и алкоголем. Однако полиция и части приваловского гарнизона, следуя просьбе Кваши "не препятствовать порыву масс", вели себя по отношению к распоясавшимся хулиганам весьма индифферентно.

6

В Приваловске установилось двоевластие. Все городские и региональные чиновники, кроме тех, кого назначил Зоршх, сохранили за собой свои посты. Вместе с тем во многих районах города муниципалитеты оказались под контролем партизан. Однако ни чиновники, ни партизаны пока не спешили выяснять друг с другом отношения.

После бескровной победы приваловского восстания, успех которого молва тут же приписала Фрицу и его людям, к вождю правозащитников явились лидеры всех вышедших из подполья организаций Приваловска. Их вожаки предложили Фрицу стать главнокомандующим партизанской армией города, в которую войдут все боевые отряды этих организаций.

Ширинкин не стал отказываться от такого заманчивого предложения, пообещав стать родным отцом каждому из новых бойцов.

Предстали перед суровым взором новоявленного главнокомандующего и его заклятые враги – кали-йоги. В качестве жеста доброй воли Азамат, Омуль и Наджиб-Топор принесли Фрицу голову Людоеда.

Стоящий рядом с вождем Даниил поморщился и, испытывая тошноту, отвернулся, чтобы не видеть страшного подарка.

Фриц же, наоборот, обрадовался ему, как ребенок желанной игрушке, и приказал вбить над входом в штаб-квартиру правозащитников крюк, чтобы собственноручно насадить на него голову Людоеда.

– Зенки жгли уже дохлому? – спросил кали-йогов Фриц, с любопытством разглядывая пустые, покрытые по краям ожогами глазницы Людоеда, чье лицо представляло собой один сплошной синяк.

– Как можно, товарищ Ширинкин!? – обиженно воскликнул Наджиб-Топор. – Мы ж не показушники, чтобы ради понтов мертвечину палить. Какой кайф гасить жмурику моргалы? Мы ему их живому гасили.

– Ох, и орал же Людоед, хи-хи-хи, – добавил Азамат. – Но форс держал, гад. Держа-а-а-л! Крыл нас на чем свет стоит до тех пор, пока мы его не добили. На жалость не давил. До самого окочура держался настоящим мужиком.

– Дай Бог нам всем так красиво помереть, – мечтательно произнес Омуль.

– Что ж, братва, – довольно кивнул Фриц бывшим недругам, – я всегда, блин, держал вас за порядочную свол... публику. Вот только с лидерами вам не везло. То Лихая Жанна, то Людоед. Но это уже дело прошлое. Впереди у нас, пацаны, такая мясорубка, что не только про Людоеда скоро забудем, но и про все наши прежние терки тоже.

Фриц, носивший теперь гордое звание главнокомандующего объединенной партизанской армией, оказался абсолютно прав. Не только приваловские партизаны, но и все остальные земляне стояли на пороге такого кризиса, по сравнению с которым все их прежние проблемы станут сущим пустяком.

ГЛАВА 9. ВО ДАЕТ!

1

Когда генерал-маршал Ким Дэнсан, сменивший Зоршха на посту командующего Уральским военным округом, узнал о произошедшем в Приваловске мятеже, то тут же приступил к выполнению предписания, которое обязывало Дэнсана, не дожидаясь приказов сверху, сразу же направлять войска в любой уральский город, который оказался в руках мятежников.

Дэнсан двинул на уральскую столицу дивизии дислоцированного неподалеку от нее 10-го корпуса.

Когда власти Приваловска узнали о приближении к нему верных Зоршху войск, то Кваша предложил Фрицу объединить подчиненные им силы для совместной борьбы с диктатурой.

Ширинкин (по совету Даниила) не стал отказываться от такого предложения. Однако, пойдя на этот шаг, Фриц должен был теперь убедить соратников в необходимости коалиции с выступившими против диктатуры Зоршха властями региона.

Ширинкин не представлял себе, как можно провернуть столь отчаянное дело, ибо большинство лидеров подполья были настроены на полное истребление всех городских чиновников и с нетерпением ждали от Ширинкина соответствующего приказа. Поэтому объяснить партизанским вожакам смысл союза с властями Фриц попросил Даниила.

Партизанские лидеры и их полевые командиры, собравшиеся по призыву Фрица возле штаб-квартиры правозащитников, ожидали эмоционального митинга с призывами сегодня же ночью устроить кровавую баню "служакам" и "чинушам". Вместо этого предводителей подполья пригласили на совещание, "посвященное вопросам стратегии и тактики дальнейших действий".

2

В душном зале штаб-квартиры правозащитников пахло оружейной смазкой, потом и перегаром. Сидящие на длинных скамьях, расставленных в тридцать восемь рядов, вожди подполья ждали выступления кого-либо из партизанских авторитетов. Ну разве кто-нибудь еще, кроме них, может излагать перед опытными бойцами такие вещи, как "стратегию и тактику"?

Оказалось, может.

На сколоченную из ящиков от снарядов трибуну взобрался Даниил. Он положил на стоящую рядом с ним табуретку пульт от стереопроектора, намереваясь показать с его помощью различные варианты плана обороны города. Наш герой предполагал, что сможет легче убедить публику в необходимости сотрудничества с городскими властями, если будет отталкиваться от задач, стоящих перед армией приваловских партизан в предстоящей битве с 10-м корпусом.

Даль сильно нервничал, поскольку до этого еще никогда не выступал перед аудиторией подобного рода. Вместе с тем Даниил был убежден, что ему есть о чем поведать собравшимся в зале людям, и поэтому надеялся на успех своего выступления.

"Да, за спиной у этих ребят – годы реальной боевой практики, – подумал наш герой, разглядывая сидящих перед ним людей. – Но и мои знания по военной истории тоже не пустой звук. Что ж, посмотрим, кто кого переспорит".

Диссертант солидно откашлялся и, вкладывая максимум серьезности в каждое слово, начал говорить слегка дрожащим от волнения голосом:

– Одни мы не сможем противостоять регулярной армии. Надо создать широкий фронт борьбы с диктатурой и привлечь к этой борьбе все социальные группы общества, в том числе и властные структуры нашего города и всего Уральского региона в целом.

Тут партизанская масса дружно загудела. Подпольщики ожидали услышать простые пафосные слова о революции. А вместо этого услышали нечто совершенно невероятное – их призывали к союзу с теми, кого они собирались убивать.

Сердце у Хины, сидящей в последнем ряду зала, тревожно забилось. Ей показалось, что сейчас партизаны накинутся на Даниила и растерзают его на месте.

"Держись, Даня!" – прошептала диссертантка.

– Поймите, товарищи, у Зоршха огромное преимущество во всем. И не исключено, что первые сражения мы не сможем выиграть, – начал объяснять Даниил, реагируя на возмущенный гул.

Диссертант видел, как накаляется обстановка, но его убежденность в своей правоте обрела сейчас столь великую силу, что ему сейчас легче было умереть, нежели остановиться.

– И в том нет ничего страшного, – продолжил Даниил. – Настоящая война – это процесс, где потери и проигрыши неизбежны. Поэтому надо обзавестись союзниками. Надо договориться с властями и теми военными, кто...

– Ты чо парашей грузишь, "академик"?! – раздалось из задних рядов. – Мы с братвой на святое дело поднялись, а ты про то, как нам по рогам надают, и про то, как с врагами сговариваться, базаришь. Ты сам враг, сучье вымя!

– Не кипишите, пацаны! – крикнул Фриц. – Дайте Дане тему выкатить. Он, блин, до фига всего знает. И учили его всему этому, между прочим, не последние дятлы. Геройство наше не должно быть тупомозглым. Герой, он должен не только смерти в харю смеяться, но еще и мозгами шевелить.

Вдруг Фриц уперся взглядом в одного из командиров, на чьем угрюмом лице выражалось столь великое отвращение ко всякой интеллектуальной деятельности, что Ширинкин дрогнул и тактично добавил к сказанному:

– Ну, скажем, хотя бы иногда шевелить, когда уж совсем припрет.

Партизанские вожаки не согласились с вождем. Раздались крики:

– Мочить надобно "академика"!

– Шпион!

– Нефиг его слушать!

– Башку ему снести, козлу, и все дела!

– Товарищ Ширинкин, кого ты, на хрен, сюда привел?!

– Ты чо, Фриц, нас на измену святому делу толкаешь?!

Главнокомандующий партизанской армией игнорировал поднявшийся галдеж. Его лицо являло собой образец спокойствия.

И у Фрица имелось веское основание для такого непоколебимого спокойствия.

Он лично проследил за тем, чтобы картриджи, питающие боевыми зарядами автоматы гостей бункера, при входе в него были сданы ими вместе с гранатами на хранение правозащитникам.

А вот у самого Фрица и еще десяти правозащитников, что находились в зале, с боекомплектом проблем не имелось. И в любой момент люди Ширинкина по его команде легко могли пустить в расход каждого, кто решил бы напасть на их вождя.

Ширинкин вполне мог себе позволить истребить несколько сотен партизанских командиров, ибо обладал сейчас столь невероятной популярностью среди приваловских борцов с диктатурой, что ему сошло бы с рук еще и не такое.

Даниил смотрел на беснующийся зал и напряженно размышлял о том, как сделать так, чтобы его выслушали до конца. И тут наш герой понял, что ему следует забыть о содержимом лежащего на табуретке стереопроектора и говорить с публикой на доступном ей языке.

"Стратегически мыслить я этот психованный народ за одну лекцию, конечно, не научу, – подумал Даниил, – но кое-что я все-таки вдолблю в эти чугунные головы ".

И наш герой перешел на совершенно иной стиль речи, на тот, который учил, общаясь с правозащитниками и изучая брошюру "Как говорят правильные пацаны".

– Война, товарищи, это, по сути, всего лишь разборка двух вооруженных сторон, какой бы идеологией каждая из них не парила народные массы, – заговорил с полевым командирам на доступном им языке Даниил.