Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Однако с каждым годом Серж все больше убеждался в том, что революционное движение – это реакция молодежи на деградацию земного общества, на его закабаления бюрократами, на царящую в нем ложь и на отсутствие публичной политической борьбы, выродившейся в подковерные сражения различных группировок высокопоставленных чиновников.

В конце концов Полянский понял, что ему никогда не одолеть подполье, ибо чем больше духовный кризис будет разъедать общество, тем больше юношей и девушек уйдут в отряды городских партизан.

Жена и дочь нашего героя были уже отомщены – всех организаторов и исполнителей взрыва экспресса "Приваловск – Пекин" федеральные террористы давно уничтожили. И для Сержа настала пора задуматься о своей дальнейшей судьбе. И он задумался. Сегодня. В первый раз после гибели семьи.

3

"Если не врут мои осведомители, Зоршх ходит по лезвию ножа, – размышлял Серж. – И, по всей видимости, генерал-маршал начал весьма крупную игру. Чем еще можно объяснить его поведение? Вместо того чтобы смыться с Земли и надеяться, что о его интригах против Правительства Федерации забудут, Зоршх прилагает немалые усилия для вербовки сторонников".

Серж встал с кресла и прошелся по своему довольно скромно обставленному кабинету, единственным украшением которого была голография Дилции и Эни в резной переливающейся всеми цветами радуги рамке из стоившей бешеных денег кости зверя с планета Рогклоа.

"Не удивлюсь, если узнаю, что именно генерал-маршал причастен к взрыву ВНБ, – продолжил размышлять Полянский. – В этом чувствуется размах, профессиональная техническая подготовка всех этапов акции, а также претензия на власть. Революционеры – сборище придурков и дилетантов; они на подобное не способны. Но зачем это генерал-маршалу? Ну не собирается же он производить военный переворот? Зоршх туповат, конечно, но не настолько же. Или настолько?

Серж недоуменно пожал плечами, словно его попросили сделать анализ мотивации генерал-маршала.

"М-да, все шустрят, все интригуют, – вздохнул Полянский. – Пора и мне начинать свою игру. Тем более что ходят слухи, будто наш Комитет собираются прикрыть, а таких, как я, вообще поставят к стенке. Взрыв ВНБ, конечно, продлит нашу агонию. Чинуши обоссались от страха и будут молиться на нас до тех пор, пока мы не расследуем гибель уральского начальства. Но вся эта бодяга ненадолго. Как только все успокоится, нас сольют. Скорее всего, пустят в расход. Сажать нас опасно. Мы слишком много знаем".

Серж сел обратно в кресло, обхватил голову руками и с отчаяньем подумал: "Как спасти моих орлов? Сосватать их в какую-нибудь другую госшарагу? А кому нужны люди с черной меткой? Даже мне пристроиться где-нибудь будет нелегко. Разве что слетать в Париж и, используя кое-какой компромат на тамошнюю шушеру, выклянчить должность? Так там уже сейчас от таких, как я, шарахаются, будто от прокаженных. Может, поначалу меня и спровадят на какую-либо незначительную должность, но потом через полгода-год все равно выкинут на улицу. Нет, друзей надо искать не в Париже, не исключено, что даже вообще не на Земле".

Серж снова вскочил на ноги и зашагал по кабинету.

"Тогда что – Уния? – предположил Полонский. – А почему бы и нет? Можно выйти на Кордонную эскадру. Не думаю, что к флаг-адмиралу Фуцзяню толпой идут начальники управлений Комитета, жаждущие стать агентами Унии. Наверняка моя персона его заинтересует. Мне еще рано хоронить себя. Делция хотела бы, чтобы я жил дальше. И не просто жил, а..."

Тут на связь с Сержем вышел его заместитель по оперативной работе Харуки Ахтамыш. Он сообщил, что вчера вечером поймали человека, который помог кали-йогам обокрасть "Арсенал-1".

– Та-а-а-к, – протянул Серж.

На его лице возникло выражение, схожее с тем, что появляется на морде вожака голодной волчьей стаи, когда тот вдруг учует в морозном воздухе свежий запах косули, витающий над снежным настом.

– А почему ты мне сразу не сообщил об этом? – спросил Серж.

– Простите, шеф, но я сам об этом только что про это узнал, – объяснил Ахтамыш. – Я всю ночь со своими ребятами вместе с толпой других "служак" копался в развалинах ВНБ, собирая вещественные доказательства.

– И кто же этот человек?

– Сотрудник Института военной истории Даниил Даль. Доселе ни в чем противозаконном замечен не был. Правда, его сослуживцы сообщили, что Даль сильно нуждался в деньгах.

– Где сейчас эта крыса?

– Сидит в предвариловке.

– Харуки, выдерни эту тварь в наш горотдел и сделай следующее...

ГЛАВА 16. ЕСТЬ НА СВЕТЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

1

Кваша вышел из служебного аэромобиля. Бросил короткий, но цепкий взгляд в сторону съемочных групп новостных каналов. И зашагал в сопровождении толпы телохранителей к возведенному рядом с останками Дома Власти, штабу, из которого осуществлялось общее руководство всеми официальными мероприятиями, связанными с гибелью ВНБ.

"Все-таки есть на свете справедливость! – злорадно подумал Павел, глядя на окутанные дымом руины ВНБ, и тут же одернул себя: – Нельзя так рассуждать! Там же тысячи ни в чем не повинных людей погребены! Прости меня, Господи, за подобные мысли! Прости недостойного раба Твоего, нарушающего заповеди Твои и не исполняющим волю Твою по причине слабости духа и податливости искушением земного бытия!"

В душе у Кваши сейчас боролись между собой два противоположных чувства.

В принципе, Павел искренне сопереживал семьям тех, кто погиб под обломками взорвавшихся зданий и жалел самих погибших.

Но если бы сейчас перед Павлом появился всемогущий волшебник и предложил бы воскресить чиновников ВНБ, Кваша без колебаний отверг бы подобную услугу. Слишком уж много крови попортили они ему, превратив деятельность приваловских властей в ад.

В чем только не обвиняли приваловского мэра и его подчиненных недруги из ВНБ: в незаконной выдаче разрешений на строительство высотных зданий в природоохранных зонах города, в захвате мэрией объектов, находящихся в федеральной и региональной собственности, а также в казнокрадстве и получении взяток. Только за последние два месяца из ВНБ в Региональный суд было направлено свыше двухсот исков против приваловского мэра и его подчиненных.

Не довольствуясь обращением в суд и прокуратуру, коварные интриганы из ВНБ регулярно одаривали прессу компроматом на сотрудников приваловской мэрии, вовлекая их в публичные скандалы.

В апреле этого года обострилась борьба между мэрией и чиновниками ВНБ за земли бывшего Зеленохоперского лесопарка.

На его территории Кваша собирался построить высотные дома – муниципальное жилье для полутора миллионов бедняков (беженцев из разрушенных войной и природными катаклизмами городов).

Переселив этих людей из расположенных на городских окраинах трущоб в новое жилье, мэрия смогла бы снести эти трущобы, давно превратившиеся в пристанище бандитских шаек и партизанских отрядов.

А вот чиновники ВНБ хотели построить там коттеджный поселок для себя и отчаянно боролись против проекта Кваши, обвиняя его и возглавляемое им учреждение в коррупции и нарушении природоохранного законодательства.

А неделю назад Павел узнал о том, что не без участия его заклятых "друзей" из аппарата ВНБ на финансово-кредитную компанию, принадлежавшую жене приваловского мэра, обратила внимание Антимонопольный совет Земной Федерации. И в ближайшие дни эту компанию ждала серьезная проверка экспертами Совета. Такая проверка не сулила бизнесу супруги мэра ничего хорошего.

Поэтому, когда Кваше сообщили о том, что рухнули все здания ВНБ, погребя под собой подавляющее числа работающих в нем чиновников, Павел облегченно вздохнул, радуясь, что наконец-то избавился от судебных тяжб и скандалов...

2

Кваша остановился у входа в штаб. Бросил суровый взгляд на вышедших оттуда, чтобы встретить губернатора, представителей разных городских служб. И, картинно развернувшись лицом к видеокамерам съемочных групп новостных каналов, начал отдавать приказы и принимать донесения.

К Кваше подошел руководитель городского отдела по борьбе с чрезвычайными ситуациями Вонгхибад Джугабараев и приступил к докладу:

– Господин исполняющий обязанности губернатора Уральск...

– Обойдемся без чинов, голубчик, – оборвал собеседника Кваша. – Главное – это дело. Чины нынче не главное. Сейчас вообще нет ничего важнее дела. Что там говорят Ваши роботы-инспекторы?

– Вот их доклад, – Джугабараев протянул Павлу стереопланшет, над которым висели трехмерные изображения развалин ВНБ, снабженные текстами и стрелками-указателями.

– Нет, голубчик, ты прямо-таки офонарел! – возмутился Павел. – Ты чего мне суешь?! У меня дел невпроворот, а ты мне всякие штуки под нос суешь. Ты думаешь, мне время некуда девать? У меня есть куда его девать. Все на мне, голубчик! Весь регион на мне! Мне некогда этот доклад читать... Ты сам-то, голубчик, с ним ознакомился?

– Так точно.

– Тогда изложи суть дела. Только в двух словах! В двух словах! Мне науки не надо! Мне практику подавай!

– Предварительный анализ, подтвержденный экспертами Комитета и специалистами из пожарной службы, говорит о том, что причиной обрушения зданий были взрывы. Это подтверждается наличием соответствующих звуков, сопровождавших обрушение. Да и большие пылевые облака, и тот факт, что конструкции зданий не задержали обрушение, которое прошло на скорости свободного падения, также говорит о том, что дома были взорваны.

– Как так?! Все же горело. Что-то тут не состыкуется, голубчик. Согласен, а?

– Пожар в зданиях – лишь следствие взрывов. Сам по себе он не произвел бы столь мощную взрывную волну. К тому же тела, извлеченные из-под завалов, разодраны на части. А при пожаре трупы обычно остаются целыми, в смысле обгорелыми. При исследовании повреждений несущих конструкций не было зафиксировано ни одного признака разрушений, вызванных пожаром. А еще тут налицо классический признак отличия нашего случая от пожара.

– Какой?

– Скорость обрушения. Здания ВНБ рухнули за несколько секунд. А при пожаре сооружение медленно оседает. Видна его деформация. Происходит ассиметричное разрушение, которое идет по пути наименьшего сопротивления.

– Понятно-понятно... Нет! Ничего мне не понятно! Отчего же тогда все взорвалось-то?

– Одновременное перенапряжение силовых установок на каждом из этажей.

– А причина у этого перенапряжения имеется?

– Оно возможно только в случае совпадения двух факторов: отказа системы защиты энергосистемы зданий от перегрузки и превышения предела потребляемой ей мощности на пять-шесть порядков. Вероятность случайности такого совпадения близка к нулю. Похоже, поработали хакеры.

– Как именно?

– Получили доступ к роботам, регулирующим мощность энергии, подающейся с силовой установки ВНБ на этажи его зданий. И увеличили эту мощность в сотни тысяч раз.

– Значит, партизаны со своими минами-бомбами тут ни при чем, так, что ли?

– Хакеры вполне могли работать на них.

– А что Полянский?

– Он бросил на расследование лучшие кадры.

– А сам чем занимается?

– Тем же, чем и обычно. Охотится на партизан. Если они стоят за взрывами, то я им не завидую. За смерть губернатора и его людей Полянский положит не меряно народу.

– Даже если партизаны рванули ВНБ, я не позволю Полянскому устраивать беспредел в моем городе. Я ему скажу: "Ты, голубчик, не зарывайся. Я тут главный. Я теперь хозяин региона, а следовательно, твое Управление – подотчетная мне структура. Ты, голубчик, слушай меня и прекрати резню. А иначе я тебя и карателей твоих так взгрею, что мало не покажется!" У меня не забалуешь! Я человек решительный. И никому не советую со мной шутить.

Джугабараев промолчал. Лишь бросил на Квашу взгляд, в котором читалось: "Ты, старичок, конечно, можешь попытаться наехать на Полянского. Но я настоятельно не рекомендую тебе делать такую глупость".

2

Над крышей мрачного грязно-коричневого здания Приваловского городского отдела Комитета федерального террора сиял то красным, то голубым светом огромных размеров стереометрический лозунг:

ТЕРРОР – ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ К СВЕТЛОМУ БУДУЩЕМУ! У НАС НЕТ ДРУГОГО БУДУЩЕГО! У НАС НЕТ ДРУГОГО ПУТИ!

«Если террор – это и в самом деле путь к светлому будущему, то в гробу я видел такое будущее», – Даниил отвел взгляд от лозунга, вышел из бронемобиля и, подгоняемый конвоирами, направился к распахнутым настежь ржавым воротам, ведущим во двор горотдела.

Никто здесь не пользовался снабженной детекторами проходной, где застыл, словно скульптура, вооруженный пулеметом робот-охранник. Все прибывали в логово приваловских террористов и покидали его исключительно через вышеупомянутые ворота.

Через них прошел сюда и сопровождаемый двумя охранниками Даниил, старавшийся сохранять на лице бесстрастное выражение. Он сохранял его ровно до тех пор, пока по обонянию нашего героя не ударила такая жуткая вонь, что он скривился и закашлялся.

– Ну и запашок тут у вас, братцы, – сказал Даль сквозь кашель своим конвоирам, ведущим диссертанта в следственный корпус. – Вы, ребята, здесь кошачью мочу храните, что ли? Она вам, наверно, нис-пиво заменяет?

В ответ на шутку нашего героя один из конвоиров с размаху ударил Даля между лопаток автоматным прикладом.

Дабы больше не подставлять спину под удары, наш герой зашагал дальше в полном молчании, мрачно посматривая по сторонам одним правым глазом, поскольку залитый кровью левый глаз заплыл от удара, полученного Далем при аресте.

Двор горотдела поразил Даниила своей неухоженностью.

Здесь высились большие кучи мусора, делая цитадель борцов с антиправительственными формированиями похожей на большую помойку. Сей мусор состоял из ставших ненужными вещественных доказательств, которые по инструкции запрещалось не только уничтожать, но и вывозить с территории горотдела.

Рядом с мусорными кучами находились сложенные в штабеля большие темно-серые брикеты, состоящие из пепла. Их доставляли сюда из находящегося в подвале горотдела крематория, в котором сжигали трупы казненных преступников – зачастую безобидных неудачников, случайно оказавшихся без документов на месте облавы или не сумевших внятно разъяснить полицейскому патрулю причину своего нахождения на улице во время действующего на городских окраинах комендантского часа.

Спрессованный в брикеты пепел предназначался для продажи жителям пригородных поселков в качестве удобрения для огородов и садов.

Однако после того, как партизаны жестоко расправились с четырьмя людьми, использовавшими такое удобрение на приусадебных участках, среди огородников и садоводов больше не находилось желающих его приобрести.

И поскольку хозяйственный департамент Комитета до сих пор не дал разрешение на утилизацию данных брикетов, приваловские федеральные террористы были вынуждены хранить эти брикеты во дворе своего горотдела.

Впрочем, находившиеся там сейчас сотрудники горотдела – небритые, злые, дышащие перегаром – совершенно не обращали внимания на царящий здесь беспорядок, ибо находились в состоянии крайнего возбуждения.

Половина из них вытаскивала из грузовых аэромобилей коробки (набитые взятыми из развалин ВНБ вещдоками) и вносила их в здание родного учреждения.

Что интересно, этот довольно заурядный сам по себе процесс вызывал почему-то весьма бурные эмоции у участвующих в нем людей. Они по малейшему поводу громко материли друг друга и отсутствующих здесь коллег, на которых ко всему прочему грозились еще и пожаловаться вышестоящему начальству.

Другая половина находившихся во дворе работников учреждения, ведущего жителей Приваловска к светлому будущему, тоже принимала участие в общем "веселье".

Кто-то, энергично размахивая руками перед стоящими рядом коллегами, безуспешно пытался доказать им свою правоту. Кто-то через минивиндас отдавал распоряжения сотрудникам районных отделов Комитета. Кто-то, рискуя вывихнуть ногу, на ходу спрыгивал с борта приземляющегося бронемобиля и бежал изо всех сил к подъезду корпуса следственной работы. Кто-то выбегал из подъезда корпуса оперативной работы, крича непонятно что непонятно кому, и бросался к бронемобилю, чтобы через несколько секунд улететь на нем вместе боевыми товарищами на очередную операцию.

У того, кто сегодня впервые оказался на территории горотдела, вполне могло создаться впечатление, что федеральные террористы только что получили два приказа: до предела расшатать психику коллег и срочно привести в порядок все накопившиеся за годы существования горотдела дела.

Свою лепту в царящий во дворе цитадели приваловских террористов хаос вносил громкий лай эфиопских овчарок. Одни из них помогали федеральным террористам конвоировать группы заключенных, а другие бдительно охраняли все подступы к горотделу.

Псы данной породы могли ощущать негативные человеческие эмоции. Такие чувства, как страх, гнев, паника и тоска, легко улавливались мозгом четвероногих убийц и возбуждающе действовали на их нервную систему, разжигая в блохастых служителях закона страстное желание впиться зубами в человеческую плоть.

Зная злобный нрав лающих бестий, люди, приведенные под конвоем во двор горотдела, старались держаться подальше от собак и вести себя смирно, опасаясь даже кашлянуть. И хотя на лицах у большинства арестантов застыло недоумение, никто из них даже и не думал кричать о своей невиновности и уж тем более ругать последними словами головорезов из Комитета.

Конвоиры заставили Даниила остановиться, чтобы пропустить колонну заключенных. Затем наш герой и его охрана вынуждены были переждать проход еще двух таких колонн и только потом смогли продолжить свой путь.

Надо сказать, что органы федерального террора стремились работать масштабно. И часто вместе с заподозренным в подпольной деятельности человеком оперативники Комитета бросали за решетку еще и тех, кто жил с арестованным в одной квартире или просто встретился федеральным террористам на дороге.

Поэтому идущий по двору горотдела Даниил был здесь первым за последние три дня арестантом-одиночкой. Остальных заключенных приводили сюда только группами от пяти до пятидесяти человек.

Со страхом глядя по сторонам, Даль чувствовал себя мелкой букашкой, оказавшейся зажатой между шестернями огромного и безжалостного механизма. Особенно же страшно нашему герою стало тогда, когда он до него дошел смысл взглядов, бросаемых на диссертанта проходящими мимо него федеральными террористами.

"Никому из этих ублюдков мои оправдания не нужны, – понял Даниил, поднимаясь по лестнице на этаж, где находились кабинеты дознавателей. – Им любопытно только одно: не знаком ли ты им, не брат ли ты им, не сват ли ты им. Ну, может, их интересует еще и то, кто из влиятельных лиц захочет за тебя вступиться. А вот сам по себе человек – мужчина, женщина, ребенок – их не интересует. Насрать им на человека. Для них он только полуфабрикат для крематория".

3

Даля ввели в маленький кабинет. Наш герой с облегчением увидел, что здесь нет ни пятен крови на стенах, ни кресел с ремнями для удержания истязаемых жертв, ни стеллажей с наборами пыточных инструментов.

В кабинете диссертанта ждал Харуки Ахтамыш. Он отослал конвоиров Даниила в коридор. Снял с нашего героя наручники. Представился Далю "младшим дознавателем горотдела Иваном Петровичем Сидоровым". И, не задавая диссертанту никаких вопросов, взял у него анализ крови. Сверил полученные результаты со сведениями о генотипе Даниила, хранящимися в его личном деле. Довольно хрюкнул. И включил виндас.

Тут же на настенном экране кабинета появилось изображение "Арсенала-1" и входящих в него кали-йогов. Во главе их с выражением наивысшего счастья на лице важно шествовал Даниил.

Он открывал перед кали-йогами ворота складов. С энтузиазмом рассказывал партизанам о содержимом каждого из них. Рвался помогать кали-йогам в погрузке оружия. А перед тем, как покинуть хранилище, с помощью малярного распылителя написал на стене хранилищ три лозунга:

ДА ЗРАВСТВУЕТ РЕВОЛЮЦИЯ!

ДОЛОЙ ПРАВИТЕЛЬСТВО!

СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ!

Ахтамыш выключил виндас и развел руками. Дескать, к увиденному тобой, гражданин преступник, мне больше нечего добавить.

– Проверьте мою кровь на наличие в ней всякой дряни и сразу увидите – мне что-то вкололи, – сказал Даниил. – Я действовал в бессознательном состоянии и не могу отвечать за последствия своих поступков. Спросите любого судебного медэксперта. Он Вам, Иван Петрович, все объяснит. Я законы знаю – курс юриспруденции прошел. По третьему пункту одиннадцатой статьи Федерального закона номер 35/872 я должен быть в течение двух часов направлен для освидетельствования в медицинское учреждение. Получив оттуда соответствующее заключение, Вы обязаны не только приобщить его к делу, но и тут же освободить меня из-под стражи.

А затем донельзя обрадованный тем, что у него наконец-то появилась возможность высказать собственную точку зрения на случившееся, диссертант выступил перед Ахтамышем с десятиминутной эмоциональной речью. В ней наш герой и камня на камне не оставил от предъявленных ему при аресте обвинений.

Ахтамыш, не прекращавший хохотать с того момента, как Даниил упомянул о курсе юриспруденции, вытер выступившие от смеха слезы, поаплодировал Даниилу, одобрительно похлопал его по плечу, вызвал охранников и приказал им отвезти диссертанта в трибунал.

4

Хина появилась в космопорте имени Ермака за полчаса до обговоренного с мужем срока.

В принципе, она могла бы оказаться тут намного раньше, однако диссертантке потребовалось время на получение разрешения на вывоз с Земли в качестве личной собственности "детской игры, состоящей из клавиатуры, кристалла в форме карандаша и обруча из сложной композиции металлов".

Наша героиня собиралась воспользоваться данным разрешением, чтобы без лишних хлопот на земной таможне увезти гиперборейские артефакты на Сану.

Процесс дальнейшей легализации оных пока что представлялся Хине весьма смутно. Но она не хотела сейчас над этим думать, справедливо считая, что главное на сегодняшний день – спасти Даниила.

Чтобы не терять времени зря, Хина решила покопаться в данных информационно-справочного портала Библиотеки. Для этого нашей героине пришлось использовать виндас зала ожидания, поскольку она еще не успела заменить свой вышедший из строя мозговой имплант на новый.

Пока наша героиня ожидала прихода мужа, она получила из Библиотеки сведения обо всех известных исторической науке предметах, хотя бы мало-мальски похожих на те, что Хина нашла в Храме "демонов-охотников".

После этого, используя нехитрую программу сравнительного поиска, она довольно быстро установила, что найденные ей в Подземном Граде артефакты в совокупности представляют собой легендарную Гиперборейскую Скрижаль.

Та, если верить словам одного из древнеиндусских летописцев, обладала "огромным влиянием на прану заговоренных вещей".

Правда, ни о природе такого "влияния", ни об управлении Гиперборейской Скрижалью и ни о том, что подразумевается под выражением "прана заговоренных вещей", индийцы не сообщали.

А вот в одной ханьской легенде говорилось о том, что некая вещь, похожая на Гиперборейскую Скрижаль, сыграла решающую роль в "войне против великанов", лишив их "небесных драконов". Но и здесь не имелось никаких сведений о том, в чем конкретно заключается сила входящих в Гиперборейскую Скрижаль артефактов и как ими пользоваться.

В кармане у диссертантки лежали два купленных ею билета на трансгалактический лайнер "Толстячок". На них ушли все сбережения супругов Даль. Хине даже пришлось закрыть их совместный банковский счет, поскольку она не смогла оставить на нем даже той мизерной суммы, что требовалась для сохранения такого счета.

Один билет предназначался Хине. Другой – Даниилу... Однако тот так и не появился в космопорте.

5

Почти пять часов Хина терпеливо ждала мужа в условленном месте – в середине десятого ряда зала ожидания. "Толстячок" уже давно улетел, а наша героиня продолжала ждать Даниила.

Хина в тридцать шестой раз попыталась связаться с мужем. И в тридцать шестой раз ее попытка завершилась неудачей.

"К гадалке не ходи – повязали нашего Даню, – догадалась Хина. – Хватит мне тут торчать. Надо выручать мужа, пока его не запытали насмерть. К этим палачам только попади. Надо будет обратиться за помощью к кому-нибудь из хороших знакомых, работающих в органах следствия и судопроизводства".

Память услужливо подсказала своей хозяйке несколько десятков кандидатов на роль освободителя Даниила из цепких лап спецслужб (чиновник департамента по надзору за законностью, старший следователь горпрокуратуры, заместитель начальника полиции Приваловска и т.д.).

Однако наша героиня не стала тратить время на перебор вариантов. Она сразу же отвергла все из них, кроме одного. Хина остановилась на одном единственном кандидате в спасители ее мужа – свежеиспеченном губернаторе Уральского региона Павле Кваше.

Но тут Хина вспомнила о своем последнем – коротком и совершенно бесполезном – разговоре с дядей. И решила, что обратится за помощью к архизанятому проблемами региона уральскому губернатору лишь после того, как точно узнает, что именно произошло с Даниилом и где он находится.

Наша героиня встала и пошла к выходу из зала ожидания, размышляя на ходу: "Первым делом опрошу соседей по дому, а если это ничего не даст, то обращусь к коллегам Дани по Институту. Кто-то же должен знать, что произошло. В лепешку расшибусь, а Даню вытащу! И никакой спецназ меня не остановит!"

6

После того, как конвоиры увели Даниила из кабинета Ахтамыша, тот потратил немало времени, чтобы самостоятельно настроить устройство, с помощью которого собирался следить за передвижениями диссертанта.

Вообще-то, работой с подобным оборудованием обычно занимались сотрудники технического отдела. Но Полянский велел Харуки не посвящать в детали предстоящей операции никого из коллег, даже специалистов техотдела. И поэтому Харуки пришлось самому возиться с аппаратурой.

Покончив с ее настройкой, Ахтамыш связался с Полянским и доложил:

– Даль все отрицает.

– Еще бы, любой на его месте тоже бы все отрицал, – отозвался Серж. – Маячок ему поставил?

– Да, когда брал анализы крови. И приемное устройство, изрядно помучившись, только что наладил. Оно берет сигнал легко и дает координаты цели со стопроцентной точностью.

– Молодец.

– А как дела с трибуналом?

– Я договорился с его председателем. Далю дадут срок и отправят на каторгу. Об этом будет тут же объявлено по городским новостным каналам. Заодно организуем утечку сведений про аэробус с арестантами, на котором полетит Даль. Пусть его партизаны вытащат оттуда.

– Сложная игра.

– Да. Но пойми, Харуки: выводить Даля из нее глупо. Это значит – рубить все концы, которыми он связан с подпольем. Что мы с этого будем иметь?

– Гм.

– Ничего мы с этого иметь не будем. Поэтому мне надо, чтобы Даль побегал по городу, пообщался с "товарищами по борьбе" и засветил перед нами явки партизан.

– Вы думаете, шеф, кали-йоги попробуют перехватить колымагу с зэками? Людоед же должен понимать, что ей на выручку тут же прискачет спецназ. К тому же у меня создалось впечатление, будто Даль – полный лох, то есть истинный "академик", какими их показывают в кино. Не исключено, он говорит правду насчет того, что кали-йоги его использовали насильно. Если так, то они не станут напрягаться с освобождением Даля. Мавр сделал свое дело.

– Я и такой вариант предусмотрел. Поэтому мы, Харуки, вместе с Далем еще и Фрица Ширинкина на том аэробусе отправим. И передадим сведения об этом через нашего двойного агента правозащитникам. Так что кто-нибудь да клюнет на наживку: либо кали-йоги, либо правозащитники.

– Правозащитники кокнут Даля, едва узнав, что он сдал кали-йогам "Арсенал-1".

– Что-то подсказывает мне, Харуки, что диссертант не так прост, как нам кажется. Не исключено, ему хватит ума договориться и с правозащитниками. Доверять они ему, конечно, поначалу не будут, но в дальнейшем мы можем получить неплохое поле для игры. Но все же я больше рассчитываю на инициативу кали-йогов.

– За побег Фрица начальство с нас с Вами, шеф, может снять скальпы. Он столько всем крови попортил, что во многих кабинетах надеялись на то, что наши костоломы прежде, чем отправить его на тот свет, качественно поработают над Ширинкиным.

– Во-первых, Харуки, если дело выгорит, то нас с тобой еще и наградят. А во-вторых, сейчас наступает такое время, когда больше рискует тот, кто боится рисковать. У нас с тобой руки по локоть в крови. И не меряно народу мечтает дорваться до наших глоток. Для таких, как мы, риск давно уже стал таким же привычным элементом жизни, каким для простых людей является отправление естественных надобностей.

– Хи-хи-хи-хи!

– В общем, Харуки, устраивай побег Далю. Присваиваю операции кодовое название "Дело диссертантов".

– Даже так?! Не слишком ли...

– Не слишком! Первое: кали-йоги перебили в третьем корпусе Института военной истории всех, кто там был, кроме Даниила Даля. На случайность такое, сам понимаешь, не тянет. Скорее всего, партизаны его завербовали после гибели Дикеева, чтобы получить доступ к хранилищу оружия. Второе: Даль – спец по военным делам. Тема его диссертации – гражданские войны. Это самый теоретически подготовленный в этом отношении человек. Партизаны – хваткие практики, чего стоят их "умные" фугасы, на которых подорвалась уже сотня наших бронемобилей. Но дальше заплеванного порога собственного бункера эти ребятишки ничего не видят. А вот Даль может им дать стратегическое видение ситуации и полностью изменить масштаб их операций.

– Я проверил Даля на детекторе лжи. Он пел соловьем о своей невиновности и в такт ему подпевал полиграф. Аппаратура верит "академику".

– А я нет.

– Почему же?

– Ему могли поставить блоки на сознание. Нынче развелось до хрена мастаков, шарящих в гипномоделировании.

– Гм.

– Я уже давно воюю с подпольем, Харуки, и знаешь, чего я больше всего боюсь?

– Уж во всяком случае, не смерти. Мне иногда кажется, шеф, что Вы ее упрямо ищите.

– Больше всего я боюсь того, что среди партизан окажутся те, кто сумеет объяснить им азы политики и экономики.

– Среди антиправительственного сброда есть немало образованной братии.

– Тут не в образовании дело, а в широте мышления. Знаешь, на каком этапе партизанская война станет по-настоящему опасной для нас?

– Наверно, когда партизаны начнут использовать в качестве основного оружия не автоматы и бомбы, а прессу. Средства массовой промывки мозгов в умелых руках – ужасная вещь. Я прав?

– Нет. По-настоящему партизанская борьба станет опасной только тогда, когда в глазах масс партизанский режим станет социально и экономически выгодней нынешнего.

– А разве такое может приключиться? – удивился Харуки.

– Вполне. Чиновники берут себе в карман с прибыли предпринимателей до пятидесяти процентов. Еще двадцать забирают у деловых людей бандиты. А подпольщики требуют у бизнесменов всего лишь десять процентов и жестоко карают "чинуш" и бандитов, покусившихся на этот кусок партизанского пирога. История знает случаи, когда партизаны, овладевая тем или иным районом страны, уничтожали там преступность и коррупцию, освобождали бизнес от непосильных налогов и гнета чиновников, снижали цены на товары и услуги, давали населению шанс на получение работы, образования и покупку дешевого жилья.