Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

И зал начал затихать.

3

– Каждая из тех сторон хочет замочить другую, – твердо произнес Даниил, словно сообщал публике доселе неизвестную истину. – И каждая, кроме военной силы своих пацанов, прибегает к разводке, наколке и подставе. Главное – результат! Остальное – отстой!

В зале кто-то громко одобрительно хмыкнул.

– Военная стратегия и тактика – это те цели и задачи, о которых надо кумекать заранее, чтобы не облажаться и не положить зазря соратников, – продолжил Даниил. – Надо, товарищи, прежде чем шарахнуть по вражьей силе, прикинуть, насколько круты твои пацаны и насколько круты пацаны противника. Нужно по-хитрому высматривать все слабые стороны недруга, чтобы потом лихо вдарить по ним всеми силами нашей партизанской братвы.

Партизанские вожаки затихли, ибо Даниил говорил то, о чем они давно думали, только формулировал это намного четче и более умело.

"Во дает!" – подумала о муже Хина.

Она впервые видела его таким – абсолютно убежденным в правоте своих слов, повелевающим массами и умеющим говорить на их языке.

– Есть дурики, с умной рожей грузящие нас пургой о том, что, мол, раз партизанская правда отличается от брехни той стоящей у власти шелупони, которой подчиняются регулярные войска, то и тактика, и стратегия у партизан должна быть особая, – язвительно произнес Даль.

В зале раздались смешки.

– Ни хрена! – заявил Даниил. – Коли не тронутым бодуном взглядом глянуть на то, как действуют в мочиловке формирования регулярной армии, то, товарищи, сразу же бросается в глаза, если ты еще не залил их бухлом, что в бою эти самые формирования применяют те же приемчики, что и партизаны.

– Какие? – заинтересовался один из тех, кто требовал смерти Даниила.

– Здесь и наезд с понтами, и сбор разведданных без всяких понтов, и ночной бой, и внезапность атаки, – объяснил Даль.

– Уж как-то просто у тебя все вытанцевывается, "академик", – раздалось из зала.

– Да, не всегда, товарищи, мы такие штучки можем толково использовать, – согласился с критикой Даниил. – Но происходит вовсе не потому, что они салабоны, а из-за того, что не всегда их противник лох. У вояк тоже есть командиры с мозгами. Однако ж и этих командиров можно объегорить.

– Как? – недоверчиво поинтересовался Наджиб-Топор.

– Все пойдет тип-топ, если командиры партизан врубятся в суть действий на территории, подмятой под себя противником, – пообещал Даниил. – Суть же та, запомните, товарищи, состоит в тактике, основанной на внезапности и в стратегии, основанной на подвижности. Ведь даже по плывущему в ручье дерьму стрелять тяжелее, чем по лежащему на берегу, что уж тут говорить про бойцов.

"Что он творит! – у Хины екнуло сердце. – Совсем обнаглел – сравнил этих башибузуков с какашками".

Однако кое-кому такое сравнение понравилось.

– Про дерьмо "академик" верно базарит, – заявил Азамат.

– Да мы и без него лохами не были, – возразил ему Омуль. – Чо тут нового? Пусть еще нас поучит, как из автомата строчить. Все дерьмо в мире – из-за "академиков". Ненавижу тварей.

Диссертант тяжело вздохнул. Поборол в себе желание огреть Омуля табуреткой. И продолжил:

– Про нас, про партизан, всякие там пижоны вякают, что мы бьем врага по принципу "Вжарил и смылся". А чем он плох, такой принцип? Нас мало, мы хуже вооружены. И фигли нам выпендриваться?

– Нам нехрен выпендриваться! – поддержал Даля Азамат.

– Только идиот отказывается от такой стратегической фишки, как подвижность, – ухмыльнулся Даниил. – Тут, товарищи, у нас офигенное преимущество перед вояками. При шухере мы всегда можем рассыпаться на маленькие кучки. И хрена с два ты кого из нас заловишь. Отсюда вытекает и наша повседневная тактика: вжарил, смылся, засел в засаду, подстерег, снова вжарил и смылся. Такая тактика дает врагу нехилый геморрой, жжет ему нервы и силы, отнимая волю к победе.

Хина обвела взглядом зал. И заметила, как внимательно слушают Даниила полевые командиры. А ведь с начала выступления не прошло еще и десяти минут. "Они у тебя почти в кармане, Даня, – обрадовалась за мужа диссертантка. – Главное, не облажайся, когда перейдешь к политике".

4

– Всяким гражданским дятлам может померещиться, будто наши исконно партизанские приемы ведения войны – полная дешевка, приносящая ничтожные плоды, – хитро прищурился Даниил. – Таким дятлам, мнящим себя офигенными знатоками всякой военной шняги, невдомек, что отступая и уклоняясь от открытого сражения, можно не только дать втык правящему режиму, но и окончательно свалить его. Так?

– Так! – воскликнуло сразу несколько партизан.

– Каждый настоящий партизан знает, что нельзя переть всем скопом на окопы готового к бою противника, – предостерег соратников Даниил. – Ибо тот, хитрюга поганая, только и ждет этого. Такое дебильное фанфаронство не для нас. Нам надо угробить как можно больше солдат и офицеров противника, а не корчиться на колючей проволоке под перекрестным огнем его долбанных пулеметов. Мочить и побеждать – это про нас. Выпендриваться и подыхать на колючей проволоке – это, товарищи, не про нас, а про тех бимбошников, у которых вместо башки – аквариум с блевотиной.

– Насчет того, чтобы не переть дуром на армию, ты "академик" прав, – согласился с Даниилом один из полевых командиров, сидящий на одной скамье с Хиной. – Но чо ты вначале-то нам плел насчет того, чтобы снюхаться с врагами? Мы не врубились.

– Ща объясню, – махнул рукой Даль. – Всякий хотя бы мало-мальски сообразительный пацан разумеет, что все вооруженные разборки всего лишь одна из частей большой войны. Одной только пальбой из засады и диверсиями нельзя добиться конечной победы. Все это – лишь начальный этап борьбы, товарищи. Главное рубилово еще впереди.

– О как! – раздался чей-то удивленных голос. – Не врешь?

– Да чтоб мне по гроб жизни на Антарктиде вкалывать, коли вру! – ответил Даниил. – И клянусь в том, что впереди нас ждут тяжелые битвы. Но они позволят нам переделать этот паршивый мир. Коли нас стало до фига, то пора уже переключаться на войну по правилам регулярной армии: не мочить пленных, не трясти барыг, не тырить бабло из банков и не поджигать ради хохмы дом, где сидит местный парламент. Пора готовить решительные удары по вражеским позициям, занимать города и брать власть везде, где можно. Окончательная победа есть итог действий той регулярной армии, в каковую превращается партизанская братва, обретя опыт и мощь.

– Вот с этого и надо было начинать, – одобрил сказанное Даниилом Наджиб-Топор. – Вот это мы понимаем.

Его тут же поддержали другие полевые командиры:

– Точно!

– Правду говоришь, братан-"академик"!

– Да, это мы понимаем!

Ободренный такими возгласами диссертант кашлянул и продолжил:

– Но воевать, будучи уже регулярной армией, вовсе не значит, что надо почем зря класть батальон за батальоном. Командиров, поступающих так, надо топить в ближайшем сортире. Если можно добиться результата чисто разводкой – то есть путем переговоров и союзов, одним словом, политикой – то надо идти именно этим путем.

– Политика – тухляк! – раздалось из зала. – Скурвимся!

5

– Да, переход от партизанской войны к политической борьбе за власть не прост, – согласился Даниил. – Тут мало одной готовности геройски умереть за правое дело. Надо еще и суметь повести за собой безжалостно обдолбанные вражеской пропагандой массы, просто и доходчиво объясняя братве, в чем состоит прелесть революции и какая райская жизнь ждет нас всех после нее. А еще...

Даль на несколько секунд замолк, подчеркивая паузой значимость последующих за этим молчанием слов, и продолжил:

– ...А еще надо найти союзников среди чиновников и военных, которых мы будем использовать как инструмент в борьбе за власть. Не надо бояться, что они обгадят нам всю малину: предадут или ударят в спину. Надо просто приглядывать за этими союзничками. И чуть что – ставить их к стенке.

Аудитория потрясенно молчала. Оратор открыл партизанам такие перспективы, про которые они никогда не думали, имея пределом мечтаний и верхом доблести доблестную гибель на виду у как можно большего числа зрителей.

Авторитет Даниила у сидящих перед ним бойцов стремительно рос. Они стали слушать его речь так, как слушает лечащего врача пациент, только что узнавший о том, что смертельно болен.

Голос диссертанта с каждой минутой звучал все увереннее. И перед слушателями разворачивались потрясающие воображение картины победного шествия революции по планете, торжества справедливости и всеобщего благоденствия.

Наш герой чувствовал прилив сил и вдохновения. И Даниилу казалось, что для него нет неразрешимых проблем и безвыходных ситуаций. От него на ряды партизан исходили волны непоколебимой веры в правоту произнесенных слов.

Даль взял еще одну паузу. На этот раз более продолжительную. Бросил взгляд на жену.

Та ободряюще подмигнула мужу и показала ему поднятый кверху большой палец. Хине поначалу не понравилось то, что ее муж так горячо воспевает революцию, от которой наша героиня не ждала ничего хорошего. Впрочем, женщина быстро догадалась, что Даниил подразумевает под словом "революция" всего лишь серьезное обновление общества и его выход из кризиса, и теперь на все сто процентов поддерживала каждое слово Даниила.

Он глубоко вздохнул. И, широко расправив плечи, приступил к завершающей части своей речи:

– Наша цель заключается вовсе не в том, чтобы умереть во имя великих идеалов революции, а в том, чтобы воплотить эти идеалы в жизнь, чтобы построить новое общество, где все будут жить по справедливости и никто не станет беспредельничать и гнобить простого человека. Каждый партизан должен помнить о конечной цели нашей великой войны и знать, что для нас нет гнилых средств.

– В смысле? – раздалось из зала.

– Гнилыми средства делают гнилые люди. Но мы-то не таковы. Мы совесть нового мира, его надежда и опора. И если мы станем вести переговоры с властями города, то ничего тут зазорного не будет. Если они нас захотят надуть, прикончим всех. Это и есть нормальная партизанская хитрость. И вообще: партизан безгрешен по природе своей, ибо проливая свою кровь во имя идеалов добра и справедливости, он смывает тем самым с себя любые грехи, как бы они ужасно не выглядели в глазах всяких тупиц.

Идея отпущения грехов понравилась партизанским вожакам больше всех остальных идей, прозвучавших в выступлении Даниила. Из рядов полевых командиров тут же раздались восторженные возгласы:

– Здорово!

– Правильно мыслишь, "академик"!

– Эх, развернемся! Все министрами станем!

– Мы за переговоры!

– И мы!

– И мы тоже!

"Даня, ты волшебник! – Хина смотрела на мужа полными восторга глазами. – Конечно, многое из того, что ты сказал – полный бред, но то, как ты говорил, выше всяких похвал".

– В общем, ежели "чинуши" и городской гарнизон к нам присоединятся, то хрен с ними, – подытожил выступление Даниила Фриц.

– А как насчет комитетчиков? – спросили у него.

– Там посмотрим, – уклонился от прямого ответа Фриц.

Даже после блестящего выступления Даля Ширинкин не рискнул открыто заявить о возможности заключения мира с федеральными террористами. Да и, откровенно говоря, не лежала у главнокомандующего партизанской армией Приваловска душа к такому миру.

ГЛАВА 10. Я СДЕЛАЛ ВСЕ, ЧТО МОЖНО

1

Кваша делал все, чтобы предотвратить штурм города извне и кровопролитие внутри его: интриговал, умолял, сулил, проклинал, угрожал и даже один раз встал на колени. И на некоторое время Павлу удалось остановить занесенный над Приваловском меч.

Во-первых, Фриц с согласия лидеров всех революционных организаций уральской столицы в присутствии толпы репортеров подписал с Квашой официальный Договор о сотрудничестве.

А во-вторых, Кваше удалось уговорить нынешнего командующего Уральским военным округом дать возможность мирному населению Приваловска покинуть взятый в кольцо город. И Дэнсан отдал приказ войскам 10-го корпуса отложить атаку уральской столицы.

Командующий мог себе позволить такое, поскольку не смог за последние часы не только получить от Зоршха четких указаний насчет сроков атаки города, но и вообще связаться с диктатором. А брать на себя всю ответственность за возможное разрушение уральской столицы Дэнсан не хотел.

Кваша, хоть и надеялся на мирное разрешение конфликта с военными, тем не менее не противодействовал подготовке города к обороне.

Кварталы города превратились в крепости.

На нижних этажи многих зданий были устроены укрепленные точки.

А крыши городских небоскребов ощетинились устремленными в небо стволами плазменных излучателей и поблескивающими на солнце остроконечными ракетами класса "Земля-воздух", принадлежавшими подразделениям перешедшего на сторону повстанцев приваловского гарнизона.

Встревоженные столь активными военными приготовлениями жители Приваловска начали покидать его.

Поначалу из ста двадцати миллионов горожан желание покинуть пределы родного города изъявила всего лишь одна десятая часть населения Приваловска. Однако и такого количества беженцев оказалось достаточно, чтобы вызвать транспортный коллапс в воздушном пространстве города.

Полиция делала все, что могла, дабы сохранить на его воздушных трассах порядок. Однако ситуация на них с каждой минутой становилась все более и более безнадежной.

Та часть населения, что поначалу не собиралась покидать город, увидев из окон своих квартир колонны беженцев, запаниковала и тоже пустилась в путь, увозя с собой на летательных аппаратах всевозможных конструкций членов семьи, наиболее ценные вещи и домашних питомцев.

Когда плотность потока этих аппаратов превысила все мыслимые пределы, в небе над Приваловском воцарился хаос: аэробусы, грузовозы и аэромобили начали сталкиваться друг с другом и взрываться.

Над крышами домов зависли без движения тысячи искореженных взрывами, испускающих черный дым транспортных средств. Встроенные в них антигравитационные плиты не давали погибшим машинам упасть на землю. И те образовали непреодолимую преграду для всех, кто желал покинуть город по воздуху.

Тогда миллионы беженцев попытались воспользоваться наземным транспортом. Однако его движение было сильно затрудненно. Ему мешали установленные защитниками города баррикады из наваленных друг на друга многотонных керамостальных блоков, перегородивших улицы.

Кроме того, партизаны и их нынешние союзники, в том числе и городское ополчение, костяк которого состоял из бывших военнослужащих, врыли на перекрестках и площадях изготовленные из фонарных столбов и частей уличных павильонов надолбы.

А еще улицы были уставлены множеством противотанковых ежей, сделанных из приваренных друг к другу кусков опор для рекламных щитов...

"И зачем они все бегут? Я для них сделал все, что можно было сделать, а они бегут, – подумал Кваша, дочитав до конца сводку о воцарившемся в Приваловске транспортном хаосе. – Глупцы! День-два, глядишь, и все и само собой рассосется. В конце концов, Зоршх родился и вырос в Приваловске. Он не станет гробить родной город".

Кваша собирался было лечь спать, но тут с ним вышла на связь Хина.

Она рассказала дяде, что приготовившиеся к штурму Приваловска дивизии якобы располагают "неким сверхновым оружием", которое может "вырубить всю акстронику в нашем городе", решив не посвящать дядю в историю с Гиперборейской Скрижалью, но предупредить его при этом о возможных последствиях ее применения.

Кваша не имел никаких оснований не доверять племяннице. Она всегда была честна с ним. Поэтому Павел, попрощавшись с Хиной, тотчас же распорядился вытащить с муниципальных складов не использовавшиеся уже много десятилетий старинные генераторы, производящие электричество, и подготовить их к работе.

2

Выступление Даля перед лидерами партизанской армии Приваловска повлекло за собой неожиданный для нашего героя результат.

Если до этого диссертант являлся лишь советником Фрица, то теперь Даниил со всеобщего согласия партизанских лидеров, хотя и не без некоторого сопротивления их нынешних союзников из числа высокопоставленных чиновников и военных, стал начальником штаба объединенных вооруженных сил города.

Партизаны не слишком-то доверяли союзникам. Поэтому, несмотря на наличие в рядах перешедших на сторону повстанцев офицеров приваловского гарнизона немалого числа опытных специалистов, прошедших суровую школу войны с амабортианами, партизаны предпочли взять разработку планов обороны города на себя, то есть отдав всю техническую сторону организации такой обороны в руки Даниила.

И теперь он, до этого лишь в теории знакомый с оперативным искусством, занимался этим на практике.

Даль вовсе не жаждал чей-либо смерти. Да, он сильно изменился за последнее время – стал расчетливей, собранней и решительней. Однако при этом наш герой так и остался добрым человеком. Он даже не стал мстить судьям трибунала, совершенно несправедливо упекшим диссертанта на каторгу, хотя теперь легко мог сделать так, чтобы их головы партизаны принесли ему на подносе.

И все же, несмотря на свое человеколюбие, Даниил вынужден был думать над тем, как уничтожить как можно больше техники и солдат противника. Наш герой знал: в случае, если он отдаст организацию обороны в руки таких людей, как Шпон или Азамат, Приваловск будет взят противником с первой же атаки.

Особое место среди средств обороны города Даниил отводил Гиперборейской Скрижали, поскольку от Хины ему передалась убежденность в том, что гиперборейские артефакты обладают огромным боевым потенциалом.

И все-таки сомнения в том, что он все рассчитал правильно, не оставляли нашего героя. Вот и сейчас, глубокой ночью, когда в бункере правозащитников все, кроме караульных и дневальных, спали, Даниил несмотря на твердое намерение уснуть, помимо своей воли снова и снова прокручивал в голове варианты будущих боевых действий.

К тому же в комнатушке, где они с Хиной лежали на пахнущих дезинфицирующим раствором матрасах, было очень душно. И это тоже мешало диссертанту уснуть. Он беспокойно ворочался и проклинал себя за неспособность вызвать сон простым усилием воли.

"Надо спать! Это, возможно, последняя более-менее спокойная ночь перед той крутой заварухой, что ждет нас впереди, и следует выспаться, – Даниил с нежностью посмотрел на лежащую рядом жену и подумал: – Завидую Хине. Вот у кого нервы железные. Спит, как набегавшийся за день котенок, спокойно и крепко".

Наконец Даниилу удалось погрузиться в сон.

А перед этим погружением нашего героя посетила весьма интересная мысль. Думал о том, что великим лидер становится не тогда, когда набирается смелости повести за собой людей, а тогда, когда у него появляется мужество признаться им, что он их вел не туда, куда следовало, и нужно поворачивать совсем в другую сторону.

3

В каждом человеке живут, борясь между собой за власть над ним, разные идеи и чувства. Потому-то у людей эмоции и направление мыслей чрезвычайно изменчивы. В зависимости от ситуации человек то труслив, то мужественен, то остроумен, то донельзя скучен, то полон энергии и оптимизма, то готов повеситься от ощущения безысходности своего существования.

Увы, всю эту разнообразнейшую палитру чувств и мыслей невозможно увидеть. Окружающим нас людям недоступен наш внутренний мир, сколь бы интересен и сложен он ни был. И они судят о наших ощущениях и намерениях исключительно по их внешним проявлениям.

Оные представляют собой весьма скромный набор из нескольких десятков мышечных реакций. С возрастом сей набор почти не меняется. И достаточно посмотреть на игру десятилетних мальчуганов, чтобы представить себе, как они будут кричать, плакать, плеваться, драться, спорить, произносить монологи, хмуриться и двигать руками и ногами лет эдак через пятьдесят.

Вот и Зоршха как его подчиненные, так и остальные граждане Федерации воспринимали лишь в качестве облаченного в мундир производителя слов и движений.

И мятежный суперкомп решил этим воспользоваться. Для "Конуса-9" не составило большого труда продлить земное бытие Зоршха, создав с помощью графической программы, обычно использующейся при создании фильмов, видеобраз генерал-маршала.

Виртуальный двойник диктатора вышел весьма качественным, ибо в памяти "Конуса-9" хранилось немало видеозаписей, запечатлевших практически все нюансы поведения Зоршха. И каждый его жест, каждая интонация, каждое движение глаз, каждой напряжение той или иной мимической мышцы с абсолютной точностью воспроизводилось мятежным суперкомпом.

"Конус-9" вывел мнимого Зоршха на связь с Дэнсаном и офицерами его штаба. Устами виртуального диктатора суперкомп отдал им два приказа.

Первый требовал немедленной атаки всех районов Приваловска, кроме тех, что прилегали к Южному Горному. Его, наоборот, следовало оберегать от военных действий.

Во втором приказе говорилось о том, что следует захватить находящихся в городе супругов Даль, изъять у них вещи, найденные Хиной Даль в Подземном Граде, а потом уничтожить всех – и супругов, и изъятые у них артефакты.

Дэнсан тут же приступил к исполнению данных приказов, несмотря на то, что оные противоречили друг другу. Противоречие заключалось в том, что стандартный армейский способ атаки города представлял собой полную зачистку его от всего живого. И вероятность найти после такой атаки в дымящихся руинах Приваловска супругов Даль, даже имея на руках их генные карты, равнялась нулю.

Впрочем, "Конус-9" вполне осознавал такое противоречие. Просто, зная о ненадежности людей как исполнителей приказов, суперкомп решил: пусть будет выполнен хотя бы один приказ из двух; и этого будет достаточно для устранения угрозы со стороны тех, у кого в руках сейчас находилась Гиперборейская Скрижаль.

ГЛАВА 11. ЭТО БУДЕТ БОЙНЯ!

1

Утром над городом раздалось:

"Жители Приваловска!

Командование 10-го корпуса Уральского военного округа призывает вас прочитать это сообщение, распространяемое пресс-службой корпуса по всем общим информационным каналам региона, как можно внимательнее.

Мы располагаем разрушительным оружием. Практически все городские районы попадают под удар наших боевых установок. Задумайтесь об этом и прекратите сопротивление.

Не думайте, что вам удастся укрыться от них в районах, расположенных на подземных уровнях. Наше оружие способно проникать и туда. Поэтому всем, кто хочет сохранить свою жизнь и здоровье, мы настоятельно рекомендуем срочно покинуть город.

Прежде чем использовать нашу силу, мы предлагаем людям, захватившим Приваловск, сдать оружие, освободить из-под стражи кураторов Верховного правителя и передать им власть над городом. Тогда он будет спасен от разрушения, и никто не погибнет".

2

"Это будет бойня! – с отчаяньем в голосе проговорил Даниил, ознакомившись с ультиматумом военных. – Даже захоти кто пойти на капитуляцию, его тут же поставят к стенке".

Только теперь, заслужив некоторый авторитет среди партизан и имея возможность влиять на судьбу осажденного города, диссертант по-настоящему понял, какой тяжелой ношей является ответственность за жизнь миллионов людей.

До этого наш герой отвечал только за себя и свою семью. Он пребывая в твердом убеждении, что если с кем-либо из живущих в Приваловске людей приключиться беда, то обязательно появится кто-то – полицейский, домуправ, представитель аварийной службы, глава районного муниципалитета, мэр, губернатор или даже премьер-министр, – кто быстро исправит положение.

Нынче же все обстояло совсем иначе. Сейчас судьба многих горожан зависела именно от Даниила, от того, сумеет ли он найти выход из сложившейся ситуации. Пока что самым вероятным ее исходом являлось разрушение Приваловска.

Все последние часы диссертант мучительно размышлял над тем, что он может предпринять для того, чтобы спасти город. И чем больше Даль думал об этом, тем более отчетливо сознавал: у всех, кто не покинет Приваловск до начала его атаки военными, практически нет шансов на спасение. Иллюзий насчет того, что в душах карателях Дэнсана проснется гуманизм и они обнимутся с повстанцами, заключив с ними мир, диссертант не питал.

"Теперь вся надежда на Хину и ее Гиперборейскую Скрижаль, – вздохнул наш герой. – Другого средства, чтобы спасти всех нас от смерти, нет".

2

Прочитав ультиматум военных, Кваша долго не мог побороть растерянность и заставить себя заняться какой-либо продуктивной деятельностью, например, еще раз накричать на начальника городской транспортной службы, проявившей полную беспомощность при попытке ликвидировать заторы на городских магистралях.

Кваша, как и Даль, имел представление о мощи двинутых на Приваловск сил и понимал, что в случае штурма город обречен.

Однако в отличие от диссертанта в здравый смысл военных Павел все-таки верил и считал, что они, заботясь о чести мундира, не пойдут на уничтожение города, поскольку оное не принесет режиму никакой пользы и навсегда опозорит участвовавших в них солдат и офицеров.

Павлу казалось, что все происходящее – следствие ужасного недоразумения. И стоит только понять его причины, как тут же можно будет все исправить и спасти город от гибели.

Кваша запер кабинет, стал на колени и мысленно обратился к Богу, умоляя Его спасти Приваловск от разрушения...

Общение Павла со Всевышним прервал робот-секретарь. Он сообщил:

– Господин Кваша, с Вами выразила желание иметь беседу по виндасу женщина, представившаяся Вашей племянницей.

– Включи ее, – приказал Павел роботу, вставая с колен.

Тот моментально выполнил команду.

– Привет, дядюшка! – звонко поприветствовала Хина с экрана Квашу.

– Что еще плохого случилось? – осведомился он, стараясь говорить обычным голосом и улыбаться, чтобы племянница не догадалась о том, как Павел растерян и напуган.

– Я хочу напомнить о возможном отключении акстроники во всем городе, – сказала Хина. – Вырубятся и вентиляция, и транспорт, и лифты, и вся прочая техника. На нижних уровнях города нечем будет дышать, они превратятся в западню. Надо выводить людей оттуда.

– А куда ж я их дену, голубушка? – голос мэра все-таки предательски дрогнул. – Наверху их поджарят военные, а выйти из города через забитые толпами подземные туннели можно, только втаптывая друг друга в плиты уличного покрытия.

– С военными мы что-нибудь придумаем.

– Что ты имеешь в виду?

– Об этом в другой раз, дядюшка. Не забудь об электронных генераторах.

– Что ты задумала?

– Позже объясню. Прошу тебя, верь мне.

– Береги себя, Хина.

– И ты себя тоже... Ой!

– Что?! – насторожился Кваша.

– У тебя же сегодня день рождения! Поздравляю! Целую тебя и желаю...

– Пожелай мне, голубушка: наконец проснуться и увидеть, что мой город цел и невредим, а за тобой больше не охотятся спецслужбы.

– Желаю!

Кваша попрощался с племянницей. Тяжело повздыхал. Проверил наличие на рабочих местах глав районных муниципалитетов. Известил начальников районных муниципалитетов о своем желании пообщаться с ними. И провел по виндасу короткое совещание с районным руководством.

Что интересно, среди сотрудников муниципалитетов, несмотря на приближение битвы и охватившую жителей уральской столицы панику, сохранялась строгая дисциплина.

Кваша за годы своего правления в Приваловске настолько хорошо вышколил городских чиновников, что они и в эти трагические для города часы оставались на рабочих местах и усердно трудились, больше опасаясь начальственного гнева, нежели попадания в офис муниципалитета ракеты или снаряда.

Стараясь говорить максимально уверенно, Павел приказал руководителям муниципалитетов перевести "жизненно важные для населения объекты" на давно вышедшее из употребления электрическое питание, производимое допотопными генераторами.

"Держись, Паша! – приказал себе Кваша, завершив выступление перед муниципальным руководством. – Бери пример с племяшки. За ней куча народу охотится, ее даже родной дядя предал, а она, молодчина, о людях думает. Другой бы на ее месте только б о собственной шкуре парился, а она... Надо брать пример с Хины, раз уж больше не с кого".

ГЛАВА 11. НЕУЖЕЛИ СБЕЖИШЬ?

1

"Мне нельзя больше смотреть новости, иначе я совсем раскисну", – с горечью подумал Даниил, сверля тяжелым взглядом экран виндаса, словно собирался усилием воли испарить его.

Но тот не поддавался гипнозу диссертанта и продолжал показывать колонны беженцев, пытавшихся вырваться из обреченного Приваловска и сталкивающиеся в небе над городом аэромобили.

"Битва еще не началась, а потери среди горожан растут с каждой минутой", – подумал Даль.

От невеселых мыслей нашего героя отвлек сигнал виндаса, приглашающий диссертанта перевести сей аппарат из режима просмотра новостных каналов в режим связи.

Даниил тяжело вздохнул, не ожидая ничего хорошего от предстоящего разговора. Переключил на режим связи свой виндас. И увидел на его экране Фрица.

Главнокомандующий партизанской армией был, как всегда, бодр, полон сил и алкал решительных действий. Он находился сейчас в одном из боксов для военной техники, расположенном неподалеку от линии фронта.

Ширинкин только что совершил очередной объезд передовых позиций защитников города и теперь, картинно опершись локтем о борт расписанного революционными лозунгами бронемобиля, спешил поделиться результатами своих наблюдений с Даниилом.

Фриц показал Далю карту с созданными партизанами и их союзниками линиями обороны.

На карте были отмечены места расположения дотов, артдивизионов лазерных установок, батарей зенитных комплексов, танковых батальонов и площадок с аэроплатформами, снабженными крупнокалиберными импульсными излучателями.

Главнокомандующий партизанской армией кратко прокомментировал последние изменения в этих линиях обороны и, гордо задрав подбородок, спросил:

– Ну как, надаем по ушам контрреволюционной своре?

– Еще как надаем! – соврал Даниил, ни на йоту не верящий в то, что партизанам удастся долго противостоять атакам военных, но убежденный в том, что у приваловского воинства необходимо поддерживать боевой дух. – А как со снайперами и мерами против подземной атаки? Успели прорыть шахты для минирования?

– Со снайперами полный порядок, мы их рассадили по... – тут Фриц запнулся и ошеломленно оглянулся назад: – Блин! Чо там творитс...

Связь с главнокомандующим партизанской армией оборвалась.

Даниил почувствовал, как дрожит под подошвами его ботинок пол, и догадался, что Приваловск атаковали инфразвуковыми генераторами, обычно применяющимися для того, чтобы подавить волю атакуемых перед штурмом их позиций.

"Началось!" – с тоской подумал наш диссертант.

2

Снова вышел на связь Фриц:

– Вояки, блин, падлы, кажись, не шутят. Бахают какой-то шнягой по кварталам, там народ бесится. Меня самого, пока за броню не прыгнул, такой депресняк пробил, что мама не горюй. И сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Вас там, в бункере, не зацепило?

– У нас – полный порядок, – ответил Даниил. – Старинный бетон отличный экранирует инфразвук. Думаю, в подвале вообще ничего почувствовали. Сейчас спущусь к Хине и Сычу, предупрежу о начале штурма.