Текст книги "Сны на ветру, или Плотоядное вино"

Автор книги: Виктор Стасевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Костя, видя решительные лица милиционеров, от испуга перешёл на английский, хоть и плохой. Стражи порядка решили их не трогать – мало ли, всё-таки носители валюты, от начальства по башке получить можно, и они строго выдали предписание иностранцев не трогать.

Но, пока общались с милицией, потеряли девушек, те, вероятно, тоже не хотели тесного общения с властью. А когда Тарабаркин надрался до полного недержания и нёс околесицу, не прерываясь на перекур, Шансин решил поймать такси. Останавливались многие, однако когда Костя говорил, куда их везти, ругались, резко набирая скорость.

Тогда Костя стал первоначально называть сумму, которую они готовы заплатить, размахивая купюрой, то через четыре автомобиля остановилась старая «Победа». Водитель в потёртой куртке молча качнул головой в знак согласия, и они загрузились в машину. Ехали долго по узким улицам, проулкам, наконец выехали на широкую улицу. Перед ними была их гостиница. Костя расплатился, и они с трудом вошли в здание. Как добрались до номера, Шансин помнил смутно, хотя крики Тарабаркина о том, что они из Сибири, застряли у него в ушах.

4

Утром Шансин проснулся рано. Болело везде, особенно голова. Костя поднялся, посмотрел на кровать Тарабаркина, где закутавшись в одеяло спало тело.

– Странно, – подумал Костя. – Санька слишком перебрал вчера, похоже поправился, основательно распух. – Но когда повернулся и увидел ещё одно тело, также завёрнутое в одеяло, то решил, что Тарабаркин не только поправился, но и удвоился.

– Великая сила партеногенеза, – кряхтя произнёс он, – надо пойти на свежий воздух, может перекусить и даже выпить. Нужно срочно освежить голову, а потом разбираться в критических проблемах бытия.

Шансин вышел на улицу, постоял на крыльце, подышал, осмотрелся. Утро было солнечным, хотя какое утро, уже двенадцатый час. Вчерашний вечер сказывался, всё смешалось, в том числе время с пространством. Явным примером вчерашней чехарды с пространством было то, что ресторан в исторической башне был напротив, через широкую улицу, а они пытали таксистов просьбой добросить до гостиницы.

– Так вот почему вчера никто не хотел нас везти по адресу! – выдохнул крепким перегаром Шансин. – Ответственный водитель нам попался, покатал по городу, отрабатывая деньги. Надо пойти осмотреть вчерашнее место боевой славы.

Костя, наполненный ветром и дурными предчувствиями, перешёл улицу, вошёл в башню. Там уже открылись, предлагали завтраки, его встретили как доброго приятеля. Вероятно, Тарабаркин не пожалел чаевых, отчего официант ужиком вился вокруг Шансина, перечисляя, что они могут приготовить быстро, а на что нужно немного времени. Костя не собирался заниматься чревоугодием, поэтому по скромному заказал английский завтрак с крепким кофе, от водки и разносолов отказался.

– Извини, родной, – с трудом проговорил он, – я не похмеляюсь, мне чуть еды и хороший кофе, потрудись, любезный, скажи, чтобы сварили настоящий, от растворимого меня пучит.

– Как можете сомневаться, Константин? – дружеские нотки официанта подкупали, хотелось спросить, как они вчера чудили, но Шансин не рискнул. Лишние детали могли огорчить, а панибратство официанта и так перешло все границы, начинало его раздражать.

В это время к его столику подошёл невысокий парень в белой рубашке, стриженный под ноль, в добротных очках. Голова была настолько идеально круглая, что Шансин подумал: не приобрёл ли он её в магазине школьных принадлежностей, а великолепная фигура – для демонстрации темы по геометрии. Тонкие пальцы, про которые Тарабаркин обязательно бы сказал, что они «пианистические» и такими стыдно даже за стопку водки браться, можно только женское бельё перебирать в упаковочном цехе. Но вот глаза были у него выдающимися, затмевали скромный невыразительный нос, тонкие, как подведённые тушью, губы, гладкую почти отполированную кожу. Глаза, заполненные жёстким холодом, цвета хны с кофе, редкое сочетание, цепкие, оценивающие. Он уверенно подошёл, отодвинул стул, сел напротив Кости, вежливо заявив:

– С вашего позволения, – тонкие губы тронула лёгкая ухмылка, – мне необходимо выяснить пару деталей, так что не сочтите за грубость.

– Пожалуйста, любые вопросы, – сказал Костя, принимая у официанта тарелку с яичницей.

– Вы точно из Сибири? – не мешкая, задал свой вопрос парень.

– У меня на этот счёт сомнений нет, – пожал плечами Шансин.

– С какой целью прибыли? Надеюсь, это не секрет?

– Бизнес.

– Поконкретней, если не затруднит, – он вновь чуть улыбнулся.

Костя почувствовал холодок в спине. Вдруг ему пришло одно старое видение – в Индокитае он встретился с коброй, и сейчас было такое ощущение, что эта змея вернулась и смотрит на него. В этот раз ему не удастся просто так уйти.

– Мой друг мелкий бизнесмен, он торгует природными ядами, – Шансин пытался сдержать себя, не выдать свой страх, но круглоголовый уже завладел его чувствами и, похоже держал крепко. – Я же у него за консультанта, так как работаю в Академии наук.

– И всё? – холодная хватка ослабла, брови парня полезли вверх.

– Да, – Костя суетливо полез в карман, достал своё удостоверение, показал ему.

– Позвольте, – круглоголовый протянул руку.

– Пожалуйста, – Шансин передал ему корочки.

Тот с неподдельным интересом прочитал их, осмотрел с разных сторон, немного помял, аккуратно положил на стол, качнул головой и рассмеялся.

– История знатная, я буду её рассказывать своим потомкам, пока буду жив.

– Не понял? – удивился Костя.

– Видите ли, милейший, – парень положил руки на стол, стал перестукивать пальцами по белоснежной скатерти, – заведение принадлежит одному из отцов города. Только не думайте, что это мэр или губернатор, настоящие отцы и правители города другие. Они как раз назначают мэров, губеров и прочую ключевую шелуху. Наш город поделён на зоны влияния, управляют ими настоящие паханы. Так вот здесь хозяин Рубленый, серьёзный человек, с приличным образованием, тонкий политик, ценитель красоты, но, главное, очень справедливый, хоть и строгий. Он тщательно отслеживает законность в городе, у него несколько боевых бригад, сидящих, можно сказать, на вечерних дежурствах. Естественно, не в отделениях, а в кабаках. Вчера была группа Хмельного, дерзкого парня, но выдержанного, что вас и выручило. А когда ваш компаньон начал вести себя вызывающе и при этом кричать, что он приберёт весь город, они сообщили старшому. Он отправил меня разобраться. Вы умудрились даже меня запутать своим поведением. В прошедшую ночь состоялась экстренная стрелка, где собрались все паханы города, они решали, что с вами делать. Решили пока подождать, но готовиться. Нам пришлось начать закупать дополнительное оружие и боеприпасы, ожидалась война с сибиряками. Ведь с ваших краёв, как правило, приходят очень солидные и серьёзные люди, поэтому промахов мы не могли допустить. Так что вам повезло, что пахан не велел вас трогать, а то уже прохлаждались бы в морге, а там не Сочи, не согреешься. Вы тоже лихой, умудриться у Хмельного баб увести, я бы не рискнул.

– Это девчонки с университета, с биологического факультета.

– Хоть с экономического, они сюда подработать пришли, пацаны уже слюни пускать начали, всё-таки развлечение. Что попусту сидеть, выпивка строго запрещена, а девочки, пожалуйста, тут есть комнатушка отдыха со всеми удобствами.

– Извините, не знал.

– Ладно, занятная история, сегодня паханы животы надорвут от смеха, за веселье вам оставим право пожить на этом свете, но рекомендую тут больше не появляться. Эй, Гарик, – он махнул рукой официанту, – парень отдыхает за счёт заведения, но вечером его не пускать, как, впрочем, и в последующее время. Принесите ему моего любимого коньячка, это вам бонус за смелость, – от него вновь потянуло холодом, он встал, чуть склонил голову и пошёл к стойке бара.

Перед Костей поставили бокал с коньком, он его залпом выпил, быстро заглотил яичницу, посмотрел на кофе, но не решился его пить, а поспешно смылся из исторического здания. Как он прошёл улицу, даже не заметил, в себя пришёл только перед дверью номера, за ней кто-то увесисто ржал.

Когда Костя вошёл в номер, то увидел крупного мужика в клетчатых трусах, конопатого, ярко-рыжего, с мелкими глазками, крупными щеками. Он хохотал как бегемот на сносях, широко разевая рот, похожий на пасть африканского животного.

– А вот наше светило засветило нам, – довольный пошлым каламбуром смеялся Тарабаркин. – Знакомься, наш приблудный сосед, он потерялся в гостинице, а ключ от его номера подходит к нашему.

– Мне кажется, что тут все ключи одинаковые, – вновь рассмеялся рыжий здоровяк. – Вилли, – он протянул лопатообразную руку.

– Надеюсь, не Брандт? – хмуро сунул свою руку Костя.

– Угадал, – рыжий вновь заржал, а за ним Тарабаркин.

– Почему-то часто угадывают мою фамилию, поэтому я люблю, когда меня называют Винни, это от Винни-Пуха.

– Странно, Вилли.

– Ничего, я привык, но лучше меня звать Винни, если хочешь Пухом.

– На плюшевого медвежонка ты мало смахиваешь.

– Зря ты, Костя, он похож на медведя.

– Но не игрушечного, – проворчал Шансин. – Судя по фамилии, ты из волжских немцев.

– Точно, угадал, я главный агроном в одном совхозе, недалеко от города, всего километров двести пятьдесят.

– О Россия, о размах! – Тарабаркин начал одеваться. – Знаешь, Винни-Пух, мне кажется, нам надо спрыснуть наше знакомство. Шансин, ты не возражаешь?

– Я уже поел и принял коньяка, – хмуро ответил Костя.

– Тебе легче, а нам тяжко. Пошли Винни, я тебя покормлю в одном чудном ресторанчике, мы вчера там так гульнули.

– Не вздумай! – вскрикнул Костя.

– С чего такой пыл неразумного юноши? – удивился Санька.

– Слишком погуляли, местным бандитам ноги оттоптали. Сегодня меня предупредили, чтобы в этот кабак ни ногой, а то ходить не на чем будет, как и думать, и есть.

– Всё так серьёзно? – невозмутимо спросил Тарабаркин, подмигивая новому другу. – Не дуйся, лопнешь, мы послушные парни. Ты сказал, мы не пошли, но перекусить нам следует.

Тарабаркина тянуло к башне, он вывел друзей окольными путями к крепостной стене и попытался найти вход наверх, но всё было закрыто, а на одной двери было коряво написано «Ремонт».

Костя с облегчением вздохнул, предложив осмотреть центр города, но Саньку сбить с намеченного было невозможно. Он решительно пошёл вдоль стены, периодически похлопывал по кирпичам, запрокидывал голову, восхищался строителями.

Пройдя вдоль стены, они уткнулись в дверь небольшой башни. Тарабаркин дёрнул за ручку, дверь открылась, и впереди показались ступеньки ведущие вниз. Санька взвизгнул молодым поросёнком и кинулся по ним. Вини-Пуху и Косте невольно пришлось идти за ним.

Вскоре они попали в округлый зал, в центре которого стоял длинный стол, а за ним сидели унылые личности, перебирая костяшки домино. Тарабаркин сразу же закричал, что он из Сибири, и ему необходимо попасть на верхотуру стены.

Личности не были расположены к разговору, а по физиономиям было видно, что предыдущая ночь у них также прошла бурно. Двое из них встали, выражая готовность набить определённую часть тела Тарабаркину. Видя, что Санька, как петух на насесте, затянул свою песню и теперь его не сразу можно будет остановить, Костя грубо перебил его:

– Ваши услуги будут оплачены. Вино, водка, закуска, в общем, ассортимент можно оговорить, – Шансин торопился, так как у одного из вставших в руках появилось долото.

Они услышали заветные слова, остановились, один из них, плечистый, недовольно передёрнул плечами, сел.

– Несите всё сами, только вермута купите, не меньше шести бутылок, нас много.

– Отлично! – воскликнул Тарабаркин. – Я посижу с мужиками, а вы дуйте в гастроном, он недалеко, через дорогу.

Шансин с Пухом развернулись и стали подниматься по ступенькам. Через минут пятнадцать они вернулись в башню. За столом сидели мрачные личности, угрюмо слушая разглагольствования сибирского комбинатора, но не проявляя никакого интереса к его историям.

Две сетки с закусками и звонкими бутылками внесли в их ряды оживление. На столе появились стаканы. После выпитого широкоплечий вытер губы, заявив, что вчера было много работы, ребята устали, на стену сегодня никто не пойдёт, а ключи чужим они опасаются давать.

Тарабаркин, как мелкий вулкан, стал убеждать их в своей кристальной честности, но даже ещё пара стаканов и обещание принести водки не возымели должного эффекта. Костя понял, что в этот раз их развели на бесплатную закуску с выпивкой, но тут поднялся высокий парень, полноватый, с большими руками. Он грустно сказал, что готов провести ребят по крепостной стене.

– Евгений, наш местный гений, – зло усмехнулся плечистый, – не пьющий, на баб не смотрящий, копается в книжках, мажет красками по тряпкам, называет это искусством. Извини, я забыл про тебя, но если ты этих охламонов проведёшь по стенам, это будет выход, но только учтите, что за гида нам полагается дополнительное вспоможение.

– Мы не пойдём в магазин, – гаркнул Шансин. Он начинал звереть от хамства рабочих.

– Правильно, – поддержал его Санька, – мы вам деньгами отдадим. Вот, на пару пузырей хватит, Евгений, будешь нашим Вергилием, веди!

Они вышли из башни, потоптались перед стеной, о которой Евгений принялся рассказывать. Потом двинулись в обратном направлении, к лесам, где был подъём.

– Сейчас мы были в Часовой башне. Для того, чтобы подняться наверх, где мы делаем деревянную крышу, надо пройти до башни, там сейчас ресторан.

– Нам туда нельзя входить, – запаниковал Шансин.

– А мы не будем входить, там подъём по наружной стороне, – спокойно объяснил Евгений.

– Отлично, нам по пути надо ещё перекусить, а то скоро мой желудок переварит меня самого.

– Хорошо, на территории, за кремлёвскими стенами, есть хорошая столовая.

– Водку там наливают? – Тарабаркин нервно потеребил усы.

– Её наливают везде, хоть вон в той забегаловке, – парень кивнул в противоположную сторону улицы.

– Здорово, не будем откладывать, – подхватил Костя, – мы сейчас же идём туда. Надо поберечь желудок нашего замечательного современника, Александра Тарабаркина.

– Надо же, какое благоприятное действие на тебя оказывает русская старина, – восхитился Тарабаркин, с подозрением рассматривая Шансина.

Забегаловка оказалась достаточно уютным уголком, где их накормили чудным борщом с чесночными гренками под холодную водочку. Оттуда компания вышла посвежевшей, бодрой, хотя их добровольный гид Евгений, пребывал в неизменном меланхоличном состоянии. Они вернулись к стене, без приключений поднялись наверх, где была сделана лишь часть крыши, остальная находилась в плачевном состоянии.

– Давно без ремонта, – грустно заметил Евгений, кивая в сторону обветшалой крыши. – Нам тоже не хватает материалов, и платят копейки, поэтому процветает воровство, пьянство, но работа потихоньку двигается.

– Ох, какая мощь! – восклицал Санька, похлопывая по стенам. – Это ж в каком году сотворили такое чудо?

– Начало шестнадцатого века, – пояснил парень, – вернее, на самой границе в тысяча пятисотом году заложили Тверскую башню, потом её переименовали в Кладовую. К шестнадцатому году завершили строительство стен и башен.

– Такое грандиозное строительство за шестнадцать лет! – не мог успокоится Тарабаркин. – При их технике, логистике… Невероятно! Наши строители жевали бы стройку не меньше двадцати лет, а потом партийные чиновники рапортовали бы о досрочном выполнении плана. Правда, при первой же атаке ворогов, после современных строителей поввываливалась бы часть кирпичей.

Когда они подошли к одной из крупных башен, то их гид сказал, что в ней сейчас расположен банк, вернее, его отделение.

– Меня там знают, пропустят, а заодно и вас, только прошу вас не шутить, охранники юмора не понимают.

– Понял, Винни-Пух? – Санька ткнул пальцем в живот рыжего. – Не вздумай сказать, что это ограбление, все лицом вниз.

– Ребята, нас за это пристрелят, – печально вздохнул Евгений.

– Тарабаркин, это в первую очередь тебя касается, – прикрикнул на товарища Шансин.

– Я буду нем аки рыба, но если Винни заявит, что мы будем брать банк, я ему не указ.

– Хватит трепаться, – Костя начал заводиться. – Вам обоим молчать в тряпочку, говорить разрешается только мне и Евгению. Всё понятно? Рыжий, тебя это тоже касается, не вздумай говорить про взятие банка.

– Хорошо, – замычал Пух.

Евгений достал связку ключей, подошёл к двери в башне, открыл внешнюю, обитую железом, за ней была вторая, деревянная дверь. Он постучал в неё, крикнув, что идут рабочие, провернул ключ, толкнул её, и они попали в маленькую тесную комнату, огороженную железными прутьями. Там сидело три охранника с автоматами, один из них, белокурый с рыбьими глазами, поднялся, глянул через плечо Евгения, спросил.

– Я что-то раньше этих оболтусов не видел, откуда они?

– Новенькие, – невозмутимо ответил Евгений, – вот иду показывать фронт работ.

– Это правильно, хотя судя по запаху, эти тоже надолго не задержатся, уже достойно приняли.

– А как в наше время без этого? – встрял в разговор Костя. – Поработал, глянул в телевизор, потом на улицу и хочется сразу повеситься.

– Ага. Или напиться, – поддержал его охранник. – Проходите, не топчитесь, холода напустите.

Костя встал у дверей, пропустив вперёд Евгения, за ним подтолкнул Тарабаркина, дёрнул за пуговицу Винни-Пуха. И уже сам повернулся, чтобы выйти в другую дверь, ведущую на стену, как этот рыжий сын Поволжья остановился, отклячив широкий зад, повернулся к Шансину и, хлопая бесцветными ресницами, спросил.

– Костя, я не понял, а когда будем брать банк?

Охранник от изумления попятился, прикрываясь автоматом, двое также вжались в стену, но один из них уже потянулся к предохранителю, щёлкнул им и передёрнул затвор.

Шансин кинулся на Винни-Пуха, толкнул его грудью, сам провалился в дверной проём с криком «Закрывай!». И лишь на стене, когда Евгений вытащил ключи из замочной скважины, он перевёл дух.

– Редкостная ты скотина, долбаный Винни-Пух, – выдохнул он. – Это тебе не кролик с Пятачком, они из тебя такое сейчас бы решето сделали, что никакой Кристофер тебя бы не заштопал.

– А… – протянул рыжий агроном. – У меня есть среди родственников Кристофер, но он не портной, а кажется, плотник. Ты прав, штопать вряд ли умеет.

– Ты где нашёл этого идиота? – закричал на Тарабаркина Костя.

– Сам знаешь, он нашёлся, как брошенный котёнок.

– Из-за этого котяры нас бы уже везли в морг, – Шансин не мог успокоится.

– Вот видишь, какой я хороший, – радовался Тарабаркин. – Как обещал, молчал в тряпочку, а ты не ценишь близких друзей, тебе подавай сравнение.

– Шёл бы ты… – махнул рукой Шансин.

На стене они пробыли достаточно долго, хотя проход по ней был только до Зачатской башни, дальше всё было закрыто, ремонтных работ там пока не велось. Но вид, который открывался со стен и с башен, в которые они смогли пройти, был настолько великолепен, простор настолько велик, что, глядя на стрелку, наши друзья стали молчаливыми и серьёзными.

Спустились по лесам у Зачатской башни и пошли в обратную сторону. Тарабаркину нужно было залить впечатление новой порцией водки. Евгений довёл их до небольшого ресторанчика, больше смахивающей на столовую, хотя он пояснил, что тут питаются многие чиновники из администрации города, поэтому заведение приличное, а по вечерам выполняет функции недорого ресторана для особо избранных личностей.

Тарабаркин срочно заказал закуски с водочкой, что они быстро поглотили, дальше Санька не торопясь осматривал меню, как очередную достопримечательность. Тут к ним подсел один прилизанный фрукт в сером костюме и подобострастными глазками.

– Прошу меня извинить, я представитель местной администрации. – Быстрый говорок чиновника напоминал журчание воду в унитазе. – Меня уполномочили спросить вас, из какого вы будете учреждения?

– Мы из Академии наук, – небрежно бросил Тарабаркин, взял у официанта принесённую бутылку и попросил ещё одну стопку.

– Если мне, то не надо, я на службе, – заспешил клерк.

– Тогда разговора не будет, – отрезал Санька.

Пришлось чиновнику глотнуть из стопки.

– Так вы говорите, что из Академии, а кто уполномочил вас заниматься проверкой? И почему нас не поставили в известность? У вас есть документы?

– Естественно. Шансин, покажи своё удостоверение, – Костя, недовольно морщась, достал корочки, сунул клерку, тот внимательно всё прочитал, шевеля губами, потом вернул их.

– Мы вольные птицы науки, – рявкнул Тарабаркин, увидев, что документы Шансина не произвели должного эффекта, – поэтому, что хотим, то и творим, нам указание сверху может дать только президент, но в некоторых случаях даже он бессилен, надо брать выше.

– Неужели госдеп? – испуганно прошептал чиновник.

– Бери выше, сам Господь Бог!

– А, ну тогда всё поправимо, – с облегчением вздохнул чиновник. – В любом случае мы хотели бы ознакомиться с результатами осмотра или экспертизы, что вы там проводите.

– Мы банк хотели взять, – попытался вступить в разговор Вини-Пух, отчего Костя поперхнулся, а Тарабаркин на него так взглянул, что Пух стал медленно трансформироваться в Пятачка.

– Наш коллега как раз из департамента, и его возмутило присутствие банков в исторических местах, – нашёлся Санька, то бледнея, то краснея.

– Это временный ход, как раз чтобы сохранить и приумножить, на деньги от аренды мы реконструируем, – торопливо начал объяснять чиновник.

– А если не секрет, что сейчас реконструируете, дом мэра или губернатора?

Клерк побелел, встал, положил на стол визитную карточку.

– Вот мои координаты, я заведую исторической частью нашего кремля, если будут вопросы, звоните, но, надеюсь на ваше понимание и сотрудничество. Также меня мэр попросил передать, если вы найдёте пару минут и посетите его, он будет признателен.

– Прекрасно, – Тарабаркин взял визитную карточку, передал её Шансину.

И вновь закрутилась карусель. Санька, как маг-волшебник, захватил неразумных детей, Костю с Вини-Пухом, и потащил по ресторанам. Каждый поход туда сопровождался блестящими импровизациями на темы «Мы из Сибири», «Я привёз вам новое светило науки». Под конец их путешествия по злачным местам города Костя ощущал себя как минимум пророком отдельно взятой планеты, хотя сомневался, что это была Земля.