Текст книги "Друид. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 49 страниц)

Кто знает? Он ведь так со временем может подчинить меня своей волей!

Проклятый сорняк в моём лесу, от которого я никак не могу избавиться… Хотя я ещё даже толком не начинал “прополку”.

– Тугодум слишком много весит и слишком громко хрюкает – для нас он не проблема. Плохого ты себе выбрал союзника. Он даже не старался, чтобы помешать нам, – бросил я Тенелисту.

Тёмный маг рассмеялся. Но в этом смехе я уловил фальшивую ноту. И это… очень важно!

Там, за бахвальством и мощью неизвестной мне магии, промелькнула тень настоящей боли. Физической и духовной.

Я нанёс урон не только духу, но и самому Тенелисту. Он скрывает это, но чувствует сильную боль. А это уже можно считать первой серьёзной победой! Ранее у меня не было возможности хоть что‑то противопоставить этому уроду.

– Я слышу, о чём ты думаешь, Дубровский. Не радуйся. Ты не победил. Но, признаю, мне было неприятно, – проскрипел Тенелист.

– Тогда привыкай к боли, – отрезал я. – Ты заигрался на чужой земле. Я знаю, что ты сотворил с другими лесами. Знаю, что сделал с семьёй Ярины. И мы с ней это так не оставим. Мои земли не разделят ту же судьбу.

Я почувствовал, как он пытается надавить, прощупать мои ментальные щиты, найти щель в броне. Но я знал, как ему ответить. В этом мне помогли учебники Валерьяна, которые я закончил изучать совсем недавно.

Я просто представил, как закрываю тяжелую металлическую дверь внутри своего разума. Один щелчок замка – и всё.

– Вон из моей головы! Приёмные часы закончены, – огрызнулся я.

И моя магия тут же вытеснила врага из разума. Теперь я был уверен на все сто процентов – его в моём мозгу нет. И он даже не подслушивает.

Я только сделал ему больно. Ещё раз!

– Ты чего застыл, кузен? – пропищал Пушок. – Лицо такое, будто палёную водку выпил.

Проклятье… Ещё один голос в голове. Только этого мне и не хватало!

– Общался с одним типом из третьего региона, – уклончиво ответил я. – Больше он нам не помешает. По крайней мере, пока что.

– Этот‑то? Тенелист? – Пушок фыркнул и поудобнее устроился у меня на плече. – Пафосный индюк! Я его держал под контролем, уж поверь! Три месяца прожил неподалёку от него. Он меня боялся, да!

Да… Гонора у предшественника – пруд пруди.

– Я всё слышу! Слышу твои мысли! И всё о тебе знаю! – заверещал он.

– Да‑да, но рассказать об этом никому не можешь, – усмехнулся я. – Смирись. Тебя никто, кроме меня, не слышит.

Мы вышли к поместью, когда солнце уже начало клониться к горизонту. Навстречу нам из конюшни вышел Ярослав. Его змеиные глаза замерли на белке, сидящей у меня на плече.

И смотрел он на Пушка с аппетитом.

– Хозяин, – склонив голову набок, протянул он. – “Это” пахнет, как… еда?

– Сам ты пахнешь как еда, червяк переросший! – топорща хвост, тут же вскрикнул Пушок. – Всеволод, не разрешай ему так на меня смотреть! Умоляю!

– Ярослав, перестань пускать слюни. Это мой новый союзник. Его не трогать! Ясно? – приказал я, а затем крикнул своему слуге, который как раз в этот момент чистил окна снаружи особняка.– Степан! Принеси орехов и самое маленькое блюдце в мой кабинет.

Может, мой предшественник и бесполезен, но я всё же хочу проследить за ним. Всё‑таки я теперь занимаю его тело. А орехи и кров – это маленькая плата за то, что он дал мне возможность прожить вторую жизнь. Хоть и сам того не хотел.

Вечер в особняке выдался суматошным. Мы с Яриной и отцом Лизы заперлись в лаборатории. Настал час закончить приготовление зелья.

В центре стола в медном котелке булькало варево. Цвет у него был подозрительный – нечто среднее между болотной тиной и ржавчиной.

– Температура должна быть идеальной, – бормотал себе под нос старик. – Если перегреем – “Чёрный Борец” убьёт водоросли. Если недогреем – лишайник превратится в яд.

Ярина сидела на табурете, подперев подбородок ладонями. Она лениво пускала из пальцев крошечные зелёные искры, поддерживая огонь под котлом.

– Всеволод, твой новый питомец слишком громко точит зубы, – вздохнула она. – Он мне уже надоел.

Пушок в ярости воскликнул:

– Вы все – идиоты! Демьяныч всё делает не так! Старый хрыч перепутал последовательность! Сначала нужно было кидать лишайник. Сейчас всё взорвётся, и мы все отправимся к праотцам!

Умник. Он только самогон варить умеет, а ещё выпендривается!

– Да тише ты, – шикнул я на него.

– Я молчу, барон! – обиженно отозвался Павел Демьянович. Видимо, решил, что мои слова адресованы ему.

В этот момент варево в котле изменилось. Оно начало пузыриться и издавать звук, подозрительно похожий на рычание того самого вепря, с которым мы совсем недавно столкнулись.

– Ох, беда! – вскрикнул лекарь. – Баланс состава нарушен! Магия Тенелиста в “Борце” конфликтует с моим составом!

Я резко напрягся. Ситуация начала выходить из‑под контроля. Если потеряем зелье – нам придётся собирать ингредиенты заново. Добытых не хватит на ещё один заход!

В этот момент из стены, прямо над кипящим варевом, выплыл Валерьян.

– Бездари, – хмыкнул призрак и бросил брезгливый взгляд на котёл. – Двести лет прошло с тех пор, как я умер, но ничего не изменилось! Люди всё пытаются варить магические компоненты так, будто… Будто это овсяная каша!

Белка на полке замерла. Мой предшественник задрожал.

– Дед? – прошептал Пушок.

Кажется, он всерьёз испугался. И я не удивлён!

– Сделай что‑нибудь, – бросил я Валерьяну.

Призрак снисходительно кивнул. Он протянул призрачную руку и… отвесил белке подзатыльник.

– Ай! – пискнул Пушок.

– Не сиди без дела, пьяница, – рявкнул Валерьян. Странно, правда, слышать такое заявление от другого алкоголика. – В твоей шерсти ещё осталась пыльца с того дуба, где ты прятался. А в нём было много магии! Я знаю, как всё исправить. Прыгай в котёл, дальше я сам всё сделаю. Раз уж Всеволод попросил.

Пушок, не смея перечить деду, совершил отчаянный прыжок. Он пролетел над котлом, отряхнув хвост прямо в бурлящую жидкость.

Фух, я уж думал, что предшественник и вправду в кипяток прыгнет. Валерьян в это время взмахнул рукой, чтобы изменить состав зелья за счёт своей магии. Она у него даже после смерти частично сохранилась.

Я же в этот момент послал ему часть своих сил, чтобы призраку было проще подготовить зелье.

– Готово, – вздохнул Валерьян. – И впредь, Всеволод, следи за этим недоразумением, – он указал взглядом на белку. – Не думал я, что вы так быстро встретитесь. Но раз уж ты раскрыл эту тайну – позаботься о нём. Как никак, он… тоже мне внуком приходится. Только жалости к нему не испытывай! Пусть отрабатывает свои грехи, засранец пушистый!

Призрак исчез так же внезапно, как и появился. Павел Демьянович в этот момент воодушевлённо охнул:

– Чудо… Баланс восстановился сам собой! Зелье готово!

Я посмотрел на Пушка. Тот обиженно сложил руки на груди, совсем как человек. Но я всё же решил его поддержать.

– Ты молодец. В моей комнате тебя ждут орешки. Можешь полакомиться, – предложил я.

Правда, моя похвала, кажется, обидела его ещё сильнее.

Позже, когда Ярина ушла отдыхать, мы с Павлом Демьяновичем прошли на кухню. Перед нами дымилась чашка липового чая, в которую старик аккуратно капнул три капли приготовленного отвара.

– Вы уверены, что ей не стоит знать? – прошептал я.

– Уверен, Всеволод Сергеевич, – Павел Демьянович посмотрел на меня с глубокой грустью. – Лизавета будет винить себя, если узнает, что мы ради неё сделали. Она откажется от лекарства. Слишком уж она… Как бы выразиться?

– Альтруистичная, – подсказал я.

Да, всё верно. Знаю я таких людей.

В бизнесе иногда приходится принимать решения за партнёров, если те слишком эмоциональны для общего дела. Лиза была моим главным активом в вопросах здоровья, и её безопасность – один из важнейших приоритетов.

Да чего уж там… Она – не только актив. Она – мой близкий друг.

– Хорошо. Пусть это останется нашей тайной. Для неё это просто вечерний чай. От усталости, – заключил я.

Мы дождались Лизу. Она зашла на кухню, уставшая. Благодарно улыбнулась отцу и выпила чай до дна.

Я же внимательно наблюдал за её аурой. На мгновение глаза девушки вспыхнули, а рука непроизвольно прижалась к груди, там, где под кожей бился артефакт “Сердце”. Она глубоко вздохнула и…

Отправилась спать, даже не подозревая, что с этой секунды артефакт навсегда сросся с её телом. Теперь она в безопасности. Отторжение не произойдёт. А самое главное, когда Озёров узнает, что мы сделали – он потеряет к ней интерес.

Ещё одна победа!

На следующее утро я провёл короткую медитацию, а к полудню вышел ко двору около особняка. Прибыли гости.

Те, кого я очень давно ждал.

Пятнадцать человек. Потенциальные егери (так я решил величать своих гвардейцев), из которых я должен выбрать нескольких – самых надёжных. Разношёрстная толпа: отставные солдаты, крепкие крестьянские парни и пара сомнительных личностей с бегающими глазами, которые явно спутали набор в егеря с набором в банду.

Таких людей я насквозь вижу. Странно, что Горенков не понял, какие “кандидаты” пробрались на последний этап отбора.

Пушок сидел у меня на плече и активно комментировал увиденное.

– Второй слева – дезертир, у него под рубахой клеймо. Пятый – вор, я его видел в Волгине, он там кошельки резал. А тот здоровяк в центре... О‑о, этот вообще… Ну… В общем, пил я с ним. Долго. Не самый приятный человек.

Я слушал Пушка вполуха, а сам медленно обходил строй. Мой взгляд скользил по лицам. Оценивал их выправку и физическую форму. Мне нужны были не просто охранники, мне нужны были люди, способные выжить в лесу.

И защитить его.

Но в какой‑то момент моя магическая аура задребезжала. Я бросил взгляд на одного из кандидатов. И почувствовал мощный отклик. Не уверен, что этот парень сам ощутил, что только что произошло…

Но одно могу сказать точно.

У одного из потенциальных егерей есть магия. И мощная!

Глава 19

Я остановился возле русого парнишки лет двадцати. Выглядел он как простой крестьянин, но хорошо сложенный. Стоял в хвосте строя, ни с кем не разговаривал.

Пушок тоже заметил мою реакцию.

– Этого парня не знаю, – озадаченно пискнул предшественник. – Нездешний. Но от него чем‑то фонит. Не пойму, чем именно.

– Магией фонит, – мысленно ответил я. – Нераскрытой. Возможно, он и сам не знает, чем его наградила природа.

– Ого! Тогда этого бастарда бери первым! Свой маг в отряде – это же клад!

Пушок не просто так сказал про бастарда. Ведь в Российской империи магия передавалась по крови, и ею владели преимущественно дворяне. Все остальные либо бастарды с разбавленной кровью, либо разорившиеся аристократы.

– Тихо ты. Сначала посмотрим, что он умеет, – шикнул я на Пушка, и он затих.

Вообще удивительно, что он до сих пор не достаёт меня требованиями вернуть своё тело. Видимо, понимает, что такому не бывать и, скорее всего, это невозможно. А раз ничего не поделать, то и конфликтовать со мной смысла нет, я же и в лес обратно могу эту белку отправить.

Я ещё раз прошёлся перед строем. Потом остановился и громко произнёс:

– Так, народ. Кто из вас Петров, Рябов и Данилкин – шаг вперёд.

Вышли трое. Именно те, на кого указал Пушок. Дезертир с клеймом под рубахой, карманник из Волгина и третий – тот, что якобы пил с моим предшественником.

Белке не было смысла меня обманывать, а потому я доверился Пушку в этом вопросе. Тем более эти кандидаты и у меня хорошего впечатления не вызвали. Так обычно выглядят бандиты или пьяницы.

– Вы трое свободны. Можете идти. Степан проводит до ворот, – кивнул я в сторону выхода.

Карманник дёрнулся вперёд:

– Это ещё почему?! Я, между прочим, четыре дня до вашего медвежьего угла добирался!

– Потому что я так решил. Без объяснений, – ответил я. – Желающих хватает, а вот доверия к вам у меня нет.

Дезертир сплюнул себе под ноги. Третий – здоровый мужик с мятым лицом – просто развернулся и пошёл. Даже не оглянулся. Видимо, ожидал чего‑то подобного. Рябов ещё потоптался, пробурчал что‑то неразборчивое и поплёлся следом.

Осталось двенадцать претендентов.

Виктор стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Я попросил его помочь с выбором егерей, ведь у охотника уже есть опыт в подобных делах.

Когда троица скрылась за воротами, Виктор подошёл ко мне и негромко сказал:

– Правильно сделали. Рябова я ещё по Волгину помню. Его там в трёх лавках ловили за руку.

– А остальные два? – решил я поинтересоваться и его мнением.

– Этих не знаю. Но клеймо видел у одного, когда рукав задирал. Такие вещи не спрячешь, если знаешь, куда смотреть.

– Ладно. Теперь давай по тем, кто остался. Что ещё видишь?

Виктор обвёл строй взглядом. Кажется, он с таким же выражением и монстров по лесу преследует. Кстати, на этой неделе охотники двоих поймали – они реально хорошо делали свою работу, и я это замечал.

– Третий справа хромает на левую ногу. Колено, старая травма. Он его замотал тряпкой, думал, что не заметим. При ходьбе по ровному ещё терпимо, но по корням и склонам парень сложится. Хотя на вид крепкий. Если дойдёт с таким коленом – значит, упрямый. Мне упрямые нравятся.

– Согласен! Проверить его надо! – воскликнул Пушок.

– Кого ещё заметил? – спросил я у Виктора.

– Лысый, с рубцом на щеке. Грачом назвался. Руки у него не крестьянские. Мозоли от сабли, а не от сохи. Либо отставной, либо из тех, кто промышлял на дорогах. Но ступает правильно – по‑охотничьи, с пятки на носок, бесшумно. Где‑то этому научился.

– Доверяешь?

– А вот мне он не нравится! Нет, я этого мужика, конечно, не знаю, но выглядит он неприятно! – возмутился Пушок.

– Ты вообще белка, и выглядишь не лучше, – мысленно напомнил ему я.

Виктор скривился и всё‑таки ответил на мой вопрос:

– Нет. Но толку от доверия, если человек не умеет по лесу ходить. А толку от умения – полно, даже без доверия. Пусть пройдёт вашу тайную тропу. А там посмотрим, что к чему.

Затем Виктор прокомментировал всех оставшихся, но там уже я ничего особенного не выяснил. Дальше следует продолжать отбор в других условиях. Там, где каждый сможет себя проявить.

Я вышел перед строем кандидатов и громко начал вступительную речь:

– Слушайте внимательно. Меня зовут барон Всеволод Сергеевич Дубровский. Я полноправный хозяин этих земель. Мне нужны люди, которые умеют выживать в лесу и работать с мечом, чтобы могли защитить его. Потому что мой лес – магический. Здесь происходят такие чудеса, которых вы нигде в другой части империи не встретите. Через час узнаете, способны ли вы с ними справиться. Или хотя бы от них убежать.

Кто‑то в строю хмыкнул. Кто‑то переступил с ноги на ногу. Видно было, что моя речь насторожила кандидатов не на шутку.

– Испытаний будет два, – громко продолжал я. – Первое. В лесу за поместьем подготовлена тропа. Кольцевая. Начинается она здесь, заканчивается тоже здесь. По пути будут препятствия. Какие – узнаете сами. Из оружия вы можете взять с собой только нож. Время на прохождение – один час. Кто не вернулся – не прошёл. Кто свернул с тропы и заблудился – тоже не прошёл.

Я помолчал, обводя их взглядом. И продолжил:

– И ещё кое‑что. Тропу и препятствия на ней подготовил лично я. Лес выполняет мои приказы. Он вас не убьёт, но проверит. Если кому‑то сейчас страшно – можете уйти. Это не трусость. Скорее честность.

Тишина. Никто не двинулся с места.

Хорошо. Значит, они хотя бы не трусы. Или просто не верят, что лес и правда живой. Что ж, очень скоро они это на себе проверят.

Я мысленно обратился к лесу. Показал ему тропу, которую мы с ним обговорили вчера вечером. Лес откликнулся еле заметной дрожью в кронах. Он был готов начинать “веселье”.

– Заходите по одному, – скомандовал я. – Интервал в три минуты. Виктор раздаст ножи.

Когда всё было готово, кандидаты один за другим скрылись на лесной тропе.

– О! Я пошёл следить! – радостно заявил Пушок и спрыгнул с моего плеча. Скрылся в лесу.

Отлично, минус голос в голове. Хотя бы на время.

Сам я за мужчинами не пошёл, поскольку не было нужды.

За кандидатами следили разведчики Ярины, а я наблюдал их глазами. Со стороны, наверное, выглядело странно: барон стоит столбом, глаза закрыты, губы шевелятся. Но Виктор давно привык к моим причудам и не задавал лишних вопросов.

Первое препятствие – овраг с бревном.

Только вот это было живое бревно. Толстая сосна, уложенная поперёк оврага. Она реагировала на того, кто по ней шёл. Чувствовала его. Уверенный шаг – бревно будет лежать спокойно. Дрожащий – сразу начинает качаться. Не я это придумал, если честно. Лес сам предложил. Деревья вообще чувствительнее, чем принято думать. Они различают страх, спокойствие, злость. Им не нужны слова.

Первый кандидат – крепкий мужик из отставных военных – прошёл спокойно. Бревно даже не шелохнулось. Разведчик на ветке передал мне образ: уверенные шаги, ровная спина. Хороший результат.

– Кирсанов Егор, – не открывая глаз, произнёс я. – Бывший унтер‑офицер.

– Знаю его, – подтвердил Виктор. – Раз пересеклись, ещё до того, как я к вам пришёл. Надёжный мужик, не трепло. Если пройдёт остальное – я бы на вашем месте его взял не раздумывая.

Второй кандидат тоже преодолел первое препятствие без проблем.

Третьим же проходил мужчина с больным коленом. Я напрягся, ожидая падения. Но мужик удивил: ступил на бревно, колено предательски хрустнуло, бревно качнулось… Он остановился. Постоял. Выровнял дыхание. И пошёл медленно, аккуратно, шаг за шагом. Побледнел весь, но дошёл до конца.

– Упрямый он, – хмыкнул Виктор, когда я сказал, что мужчина прошёл.

– Ага. Как баран. Нам такие и нужны, – кивнул я.

– Бараны тоже по горам ходят лучше многих. Только, в отличие от людей, они права не качают.

– И то верно.

Четвёртый – здоровый парень, шире Виктора в плечах – ступил на бревно с такой самоуверенностью, будто мост переходил. На середине что‑то в нём сломалось. Бревно качнулось сильнее, парень рванулся вперёд, потерял равновесие и полетел вниз.

Я заранее позаботился, чтобы внизу был мох и папоротник, поэтому мужик не убьётся, максимум ушибётся и перемажется.

Так и вышло. Сидит вот теперь весь в грязи, мокрый и злой.

Обратно на тропу он не вернулся. Видимо, не выдержал стыда. Или решил, что уже проиграл. В общем, вернулся обратно.

Пятый, шестой, седьмой – кто‑то прошёл, кто‑то нет. Обычная статистика. Как на собеседовании в крупной компании: из десяти кандидатов трое – хорошие, трое – средние, трое – зря пришли, и один из них скрывает в себе какой‑то сюрприз.

В этот раз сюрпризом оказался Данила.

Он взошёл на бревно так, будто гулял по дорожке в саду, как‑то... отрешённо. Словно не замечал, что под ним двухметровая пропасть. Бревно вообще ни разу не качнулось.

Как будто лес не понимал, что с этим парнем делать, и на всякий случай замер. А вот меня такой расклад не устраивал.

Но парень уже дошёл до конца, и ничего изменить я не мог. Так же, как пока не представлял, как буду ругать лес за такую самодеятельность и вообще послушает ли он меня.

Второе препятствие составлял участок тропы, где лес по моей просьбе нагнал влагу из оврага и сгустил её до молочной плотности. Создал очень густой туман.

Видимость – вытянутая рука. Тропа петляет, есть два ложных ответвления – в тупик из колючего терновника. Не опасно, но крайне неприятно. И долго выбираться.

Хитрость заключалась в том, что вдоль правильной тропы бежит ручей. Кто догадается идти на звук, тот выйдет быстро. Кто будет пялиться в белую пелену, точно заблудится.

Кирсанов вошёл в туман и первым делом закрыл глаза. Прямо на входе. Постоял три секунды, прислушался. Потом открыл и пошёл вдоль ручья, уверенно, не сворачивая. Вышел из тумана раньше, чем кто‑либо.

Я аж присвистнул. Не зря Виктор его хвалил. Этот мужик соображает.

Грач – лысый с рубцом – тоже нашёл ручей, но не сразу. Сначала свернул в тупик, пропорол руку о терновник, выругался так, что разведчики на ветках шарахнулись. Вернулся, злой как чёрт. Прислушался. Нашёл ручей. Пошёл дальше и вышел.

– Злой, но адаптивный, – заметил Виктор, когда я пересказал ему ситуацию. – Такие ошибаются один раз. Во второй раз уже нет.

– Или не ошибаются вообще. Особенно когда кого‑нибудь прирежут в темноте, потому что перепутали с кустом, – хмыкнул я.

– И такое бывает, – не стал спорить Виктор. – Но на дальнем патруле пригодится.

Двое кандидатов заблудились конкретно – бродили кругами минут двадцать. Один из них – мужик с больным коленом, которого травма подвела на повороте. Нога подломилась, и он упал.

Лежит теперь, ругается в голос. Увидев это, я скомандовал разведчикам: “Выведите к выходу. Хватит ему мучиться”.

Данила вошёл в туман, и я почувствовал то, чего опасался. Лес снова меня не послушался, хотя всё это время я ему попутно пытался объяснить, что не стоит давать преимущество никому из участников.

Туман перед парнем расступился. Тонкой полосой, сантиметров тридцать шириной, как будто невидимый нож прошёлся по белой стене. Данила шёл прямо, не оглядываясь, смотрел себе под ноги. Но деревья вокруг него чуть наклонились в стороны. Разведчики Ярины, сидевшие на ближайших ветках, перебрались подальше.

Лес передал мне всего одну эмоцию. Страх. Он боялся этого человека, но при этом понимал, что вреда Данила не причинит. Именно потому лес так и делал.

Сила парня работала без его ведома. Неконтролируемо. Пока не знаю, как он воздействовал на лес, но это работало.

Отклик, который я почувствовал при первой встрече, был мощным, но размытым. Как яркий свет за матовым стеклом – видно, что горит, но не разберёшь, что именно.

С этим разберёмся позже. Сейчас мужчин ждут древесные корни.

Как и ожидалось, третье препятствие оказалось самым показательным.

Старый ельник. Из земли торчат толстые, узловатые корни, покрытые мхом. И они двигаются. Медленно, лениво, как сонные удавы. Цепляют за ноги, обвивают щиколотки, тянут вниз. Для кандидатов это не опасно. Но чертовски неприятно, когда что‑то живое хватает тебя за ногу в полутёмном лесу.

Я специально попросил лес об этом испытании (а первые два лес придумал сам и показал мне с помощью образов). Потому что в моём лесу корни – это часть системы. Они слушают меня, передают информацию, защищают территорию. Егерь, который не способен ужиться с корнями – бесполезен. Он будет бояться половины того, что здесь растёт, и мешать другой половине.

Принцип простой: кто рвётся силой – корни держат крепче. Кто идёт спокойно, мягко, обтекая их – отпускают. Как с лошадью: натянешь повод – упрётся. Ослабишь – пойдёт сама.

Кирсанов прошёл почти идеально. Один раз корень обвил ему щиколотку – мужик остановился, подождал секунду. Корень сам ослабил хватку. Пошёл дальше. Будто всю жизнь так делал.

Грач действовал грубее, как и ожидалось. Дёрнул ногу, корни сжались. Выругался. Дёрнул снова – сжались ещё крепче. Постоял. Подумал. И – вот это меня удивило – присел на корточки и медленно, руками размотал корень со своей ноги. Аккуратно, без рывков. Дальше пошёл осторожнее.

– Обучаемый, – оценил Виктор, когда я в очередной раз пересказал происходящее. – Самое дурное сочетание – это когда злой и тупой. Этот не из таких.

Тимофей – молодой парень из крестьян – прошёл медленнее всех, но без единой ошибки. Для него корни были чем‑то привычным. Видимо, в детстве по лесам бегал. Не испугался ни разу, хотя я видел через разведчиков, как у него расширились зрачки, когда первый корень шевельнулся.

Теперь пошёл Данила. Парень передвигался нормально ровно до того момента, пока корень не обвил ему левую ногу. Очень крепко.

Данила дёрнулся. И тут произошло то, чего я ждал и чего опасался больше всего.

От парня во все стороны разнёсся магический импульс. Я почувствовал его всем телом, хотя стоял в полуверсте от ельника.

Корни вокруг Данилы мгновенно отдёрнулись. Земля под его ногами вздрогнула. Разведчики Ярины, сидевшие на ближайших ветках, разлетелись в стороны, как воробьи от кошки.

Парень замер. Побледнел. Схватился за голову обеими руками.

Постоял на месте секунд тридцать. Потом медленно, на ватных ногах, пошёл дальше. Корни его больше не трогали. Лес запомнил этот удар. И не захотел повторения.

Виктор рядом со мной резко выпрямился:

– Земля дрогнула. Я это почувствовал даже отсюда. Что произошло?

– Кажется, среди кандидатов есть одарённый. Но это мы проверим чуть позже.

Чёрт, да этого парня нельзя оставлять без присмотра. Он сейчас как граната с выдернутой чекой, которую кто‑то сунул обратно, но криво. Держится. Пока что. Он сам не понимает, какую силу в себе несёт, и без обучения может навредить и природе, и окружающим.

Я понял, что ошибался. Лес не перестал мне подчиняться, чтобы дать преимущество этому магу. Просто от парня исходило нечто, чему лес не мог противостоять. И образами или эмоциями лес это мне показать никак не мог.

Прошло чуть больше часа. Мы с Виктором стояли на финишной поляне и считали возвращающихся.

Первым вышел Кирсанов. Даже не запыхался. Встал на поляне, выпрямился, как на смотре.

Вторым был Грач. Грязный, рукав порван о терновник, рубец на щеке побагровел от напряжения.

– Ну ты же его не возьмешь? – жалобно спросил Пушок, тоже выходя из леса.

Он, кстати, тоже заблудился в тумане. Пришлось припахать одного разведчика, чтобы вытаскивал эту нерадивую белку.

– Возьму, и даже не думай спорить, – строго ответил я предшественнику.

– Больно надо! – возмутился он и снова скрылся в лесу.

Это хорошо, без его общества куда спокойнее. Жаль только, что надолго там Пушок не задержится. Как ни крути, жизнь в поместье куда лучше лесной. Особенно для бывшего человека.

Третьим вышел Тимофей. Тихий, с мокрыми от росы волосами. Нож убрал в сапог ещё на первом участке, поскольку руки были нужны для баланса. Сообразительный парнишка.

Четвёртым вышел Данила. Бледный. Руки чуть дрожат. Ни на кого не смотрит.

Пятым – невзрачный худой мужичок, которого я по строю толком не запомнил. Назвался Фомой. Прошёл тропу без единого яркого момента, но и без единого провала. Середнячок. Рабочая лошадка. Такие тоже нужны в каждой команде.

Остальные не уложились. Двое вернулись сами и честно сказали, что не справились. Слава, которого я поставил на подстраховку, вывел застрявших в тумане к поляне.

Мужчина с больным коленом уходил крайне расстроенным. Но что поделать – эта работа не для него. И даже магия этого леса не сможет сломать ему кость и срастить обратно так, чтобы он был готов к службе в ближайшее время. Слишком старая травма – я уже оценил.

– Итого пятеро, – подвёл итог Виктор. – Из двенадцати. Нормальный процент.

– Нормальный? – переспросил я.

– В армии на отбор в разведку из двадцати берут троих. Пятеро из двенадцати – это даже много.

Ну что ж. Пятеро так пятеро.

Я вышел к ним.

– Уважаемые, поздравляю! Вы прошли первый этап. Теперь мы проведём второй – финальный. Вы должны показать Виктору, – я кивнул на охотника, – как умеете обращаться с оружием. С мечами, ружьями и пистолетами.

Виктор лично проводил эту часть отбора. Вызывал кандидатов по одному, выдавал оружие и проверял. На моё удивление, справились все пятеро.

Только у Данилы было плохо с прицелом, а у Фомы с холодным оружием. Но этому можно обучиться в дальнейшем.

Кстати, по законам Российской империи все гвардейцы были обязаны уметь работать с холодным оружием, хотя бы с одним видом для ближнего боя. Почему, если есть огнестрел? Просто здесь сталь закаляют так, что она может противостоять магии – отражать некоторые удары. В бою с одарённым таким образом у гвардейца появляется шанс выжить.

А вот если маг берёт в руки такое оружие, то он может вложить туда частичку своей силы. Что тоже повышает его шансы в ближнем бою.

После успешного прохождения этого этапа пятеро снова встали передо мной.

– На этот раз поздравлять вас я не стану, – начал я заключительную речь. – Это был первый день, а не последний. Впереди у вас будет месяц испытательного срока.

Кстати, двое моих охотников, Виктор и Слава, этот срок уже прошли. Из троих, что начинали, осталось двое.

Грач усмехнулся. Кирсанов и бровью не повёл. Тимофей сглотнул. Данила стоял с каменным лицом. Фома просто кивнул – ну, месяц так месяц.

– Жалованье – двадцать рублей в месяц. Кров и еда за мой счёт. Командую отрядом я лично. Виктор – мой помощник. Его опыт – ваш главный учебник. Вопросы есть? – громко спросил я.

Кирсанов задал вопрос:

– Что мы будем охранять, барон?

– Лес. Поместье. Санаторий. Людей, которые приезжают сюда лечиться. И границу. Есть звери, которые лезут сюда из Поволжской аномалии. Какие именно – узнаете завтра. Сегодня обустраивайтесь.

Грач, хитро прищурившись, продолжил расспросы:

– А если полезут не звери, а люди? Дворяне, скажем?

– Тогда тем более вы мне нужны, – спокойно ответил я. – Дворяне, которые лезут без приглашения, бывают опаснее любого зверя.

– Ну, это я и сам знаю, – Грач хмыкнул. Но с уважением.

Виктор кашлянул и сказал всем:

– Идём. Покажу, где спать, есть, где мы храним оружие. Потом обсудим распорядок.

Пятеро пошли за ним. Я задержал одного:

– Данила, стой.

Парень остановился. Посмотрел на меня так, словно ждёт наказание. Напряжённые плечи, опущенный взгляд, руки вдоль тела – готовность принять удар.

– Когда тебя схватили корни, что ты почувствовал? – спросил я.

Он не ответил сразу. Сперва посмотрел мне в глаза. Потом снова опустил взгляд.

– Ничего. Просто испугался и дёрнулся.

– Земля под тобой дрожала. Корни отпрянули, будто их обожгло. Это не “просто дёрнулся”. Я спрошу ещё раз. Что ты почувствовал?

Длинная пауза. Где‑то на дереве застрекотала сорока. Данила ответил тихо, сквозь зубы:

– Жар. В груди. Будто что‑то лопнуло внутри и ударило в руки. Такое случается иногда. Когда сильно пугаюсь или когда злюсь. Я не контролирую. Не знаю, что это. И не хочу, чтобы кто‑нибудь знал.

Я помолчал. Сложил руки за спиной.

Необученный маг. Есть сила, нет контроля. В моей прежней жизни таких людей я встречал в других сферах – программисты‑самоучки, которые могли написать гениальный код и тут же обрушить весь сервер одной случайной строчкой. Талант без дисциплины – это бомба.

– Ты остаёшься, – сказал я. – Как егерь. Но будет дополнительное обучение. По вечерам, после дежурства, будешь заниматься со мной.

– Зачем? – вот этого я не ожидал. Обычно люди в его положении не переспрашивают. Соглашаются или молчат. Этот – спросил. Значит, есть характер, уже радует.

– Затем, что тебе необходимо понять и освоить тот дар, которым ты обладаешь.

– А если не получится?

– Получится. Можешь в этом не сомневаться.

Сказал я уверенно, хотя знал, что один я не вытяну. Нужен Валерьян, он в этом доме разбирается в магической педагогике лучше меня. Правда, когда призрак узнает, что я навешиваю на него ещё одного ученика – он будет в бешенстве.

Я буквально видел его раздувающиеся призрачные щёки и слышал: “Севка, ты совсем спятил?! Мне тут что, академию для олухов открывать?!”