Текст книги "Друид. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 49 страниц)

Глава 10

Я сорвался с места, едва Архип договорил последнее слово. Лестничные пролёты преодолел в считанные секунды. Дверь в комнату Кости была распахнута настежь.

– Что случилось?! – влетев внутрь, крикнул я.

Лиза стояла у изголовья кровати, её руки дрожали. На лице целительницы читалась смесь профессиональной досады и искреннего испуга.

Костя на кровати больше не напоминал спящего человека. Он выгибался, в горле у него клокотал сухой, хриплый звук, а пальцы судорожно вцепились в простыни, раздирая дорогую ткань.

– Я не понимаю, Всеволод! – Лиза обернулась ко мне, в её глазах блестели слёзы. – Серебролист сработал, я видела! Яд из крови ушёл, печень очистилась, дыхание выровнялось... а пять минут назад началось это. Его тело будто само себя убивает!

Я подошёл ближе. Воздух вокруг кровати казался липким. Как друид, я воспринимал мир не только глазами. Каждая жизнь для меня имела свой “звук” и “цвет”.

Аура Кости, которая ещё час назад была просто бледной и истощённой, теперь превратилась в нечто уродливое. Она пульсировала грязно‑серым, почти чёрным цветом, и от неё исходил отчётливый запах гнили. Это не было похоже на обычное отравление.

– Костя! Костенька, пожалуйста! – сбоку послышался надрывный всхлип.

Марина, бледная как привидение, забилась в угол между шкафом и кроватью. Она вцепилась в собственные плечи так сильно, что на коже проступали красные пятна. Её колотила крупная дрожь.

– Барон, сделайте что‑нибудь! Вы же вытащили нас! Не дайте ему умереть, умоляю! – она сорвалась на крик, переходящий в истерику.

– Марина, тише! – не оборачиваясь, жёстко бросил я. – Лиза, уведи её или дай успокоительное. Она мешает.

– Я не уйду! – взвизгнула девушка.

– Лиза! – я надавил голосом, вливая в него частицу силы леса.

Целительница вздрогнула, быстро подошла к Марине и, что‑то шепча, силой вывела её в коридор. За дверью послышались рыдания, которые вскоре притихли.

Я остался один на один с умирающим.

– Так, парень, давай посмотрим, что ты там прячешь, – прошептал я.

Я не врач. Мои знания анатомии ограничивались курсом биологии и тем, что успел почерпнуть у Лизы и в учебниках местной библиотеки. Но я – друид. Для меня человек – это такой же сосуд с жизненной силой, как дерево или лесной дух.

Я положил ладони на грудь Кости. Холодный пот пропитал его рубашку. Я закрыл глаза и потянулся своим сознанием внутрь его тела. Через мои пальцы потянулись тонкие нити маны.

Сначала всё казалось чистым. Сердце билось часто, но ровно. Лёгкие чистые. Печень, на которую жаловалась Лиза, действительно восстановилась под действием серебролиста. Я своим взглядом проникал всё глубже и глубже – в брюшную полость и прилегающие к ней зоны.

И тут наткнулся на “стену”.

В районе поясницы, с двух сторон, аура Кости была не просто повреждена – она была завязана в тугие, смердящие узлы. Там, где должны были быть почки, пульсировала тьма. Это выглядело так, будто кто‑то вбил в него два раскалённых чёрных гвоздя.

Я открыл глаза. Лиза как раз вернулась в комнату, тяжело дыша.

– Едва успокоила… Ну что? Ты видишь что‑то? – она с надеждой посмотрела на меня, доставая свою магическую линзу.

– Лиза, забудь про печень и кровь, – я указал пальцем на поясницу парня. – Проблема здесь. Почки. Там очаг.

Лиза нахмурилась. Она быстро поднесла линзу к телу Кости, просматривая указанную область. Ее лицо вытянулось от удивления, которое быстро сменилось скепсисом.

– Почки? Всеволод, ты ошибаешься. Посмотри сам, – она протянула мне линзу, но я качнул головой. – Я только что проверила. Ткани идеальны. Кровоток в норме. Нет ни воспаления, ни застоя, ни следов яда. Физически они абсолютно здоровы!

– Физически – возможно, – я снова коснулся кожи парня, чувствуя, как мои пальцы начинает покалывать от чужеродной магии. – Но их пожирает что‑то другое. Лиза, я чувствую там “червоточину”. Это не болезнь. Это… как будто мороз выпивает соки из корней. Не могу объяснить словами. Единственное, что я способен – объяснить образы, которые вижу.

– Но моя линза показывает структуру органов! Если бы там было повреждение, я бы увидела! – она почти спорила, защищая свой профессионализм. – Может, это просто последствия отравления?

– Нет, – я помрачнел, понимая, что мы столкнулись с чем‑то, что не фиксирует медицина этого мира. – Ты не права. Мы ошиблись. Подумали, что у Кости проблемы только из‑за отравления. На деле же в нём есть что‑то ещё. Что‑то, чем заразился он, но чего не подхватила Марина. И через десять минут его почки просто отключатся. Не потому, что они больны, а потому, что из них выкачали саму жизнь.

Я понял. Лиза видит тело. А я вижу Исток. Похоже, Исток есть у всего. У моего леса, у растения, у любого живого существа. У каждого есть своё жизненное начало.

И этот Исток в Косте будто перерезали ножом.

Я смотрел на нашего пациента, и в голове билась одна мысль: он не дотянет до обеда. Исток парня истончается с каждой секундой, превращается в дырявое решето, сквозь которое уходит жизнь.

– Лиза, отойди, – я решительно шагнул к кровати.

– Что ты задумал? Всеволод, его состояние критическое, любые магические манипуляции сейчас...

– Его состояние уже граничит со смертью. Осторожничать мы больше не можем. Пора рисковать, – перебил девушку я. – Твои методы не видят корень проблемы. Я не могу вылечить его органы, но могу подпитать его Исток.

Лиза замерла, её глаза округлились.

– Ты хочешь влить в него свою ману? Ты же сам едва восстановился! Твои каналы…

– Нет. Моей маны не хватит. Я подключу его к лесу.

В комнате повисла тишина. Лиза даже дышать перестала.

– Ты с ума сошёл? – наконец прошептала она. – Лес – это стихия. Это огромная, неконтролируемая мощь. Ты хочешь пропустить через хрупкое тело студента энергию целого леса?! Его просто разорвёт!

– Не разорвёт, если я стану стабилизатором, – я уже расстёгивал манжеты рубашки. – Стану переходником. Лес даст силу, я её отфильтрую и передам Косте.

– Всеволод, это самоубийство, – Лиза схватила меня за локоть. – Ты возьмёшь его заразу на себя. Если этот “мороз”, как ты выразился, перекинется на твой Исток, погибнешь и ты, и лес останется без хозяина. Ты не имеешь права так рисковать!

Медленно повернул голову к ней.

– Я пообещал себе, что это место должно стать безопасным. Что люди здесь будут исцеляться. Если позволю первому же тяжёлому пациенту умереть у себя на руках только потому, что испугался за свою шкуру – грош мне цена как хозяину. Я теперь отвечаю за них. За каждого, кто переступил порог этого дома.

Высвободил руку и приложил ладони к пояснице Кости – прямо над теми чёрными узлами, которые видел своим чутьём.

– Выйди и присмотри за Мариной. И Степана позови, пусть будет за дверью. Если я отключусь – не смей входить, пока всё не утихнет. Поняла?

– Дурак ты, барон, – всхлипнула Лиза, но спорить больше не стала. Она видела мой взгляд – спорить со мной сейчас было всё равно что пытаться остановить поезд.

Когда дверь за ней захлопнулась, я закрыл глаза.

И мысленно обратился к лесу.

Ну, родной, помогай.

Ответ пришёл мгновенно. Земля под фундаментом дома отозвалась глубоким, едва слышным гулом. Я почувствовал, как корни старых деревьев за окном напряглись, направляя ко мне потоки густой, зелёной энергии.

Я открыл все магические шлюзы. Удар был такой силы, что зубы клацнули друг о друга. Энергия леса хлынула в мои каналы.

Пережитые ощущения даже описать сложно. Будто через меня целую реку прогнали.

Боль в пояснице отозвалась мгновенно – та самая, от которой хотелось лезть на стенку.

Я прижал ладони сильнее.

– Бери, не стесняйся… – прохрипел я, направляя поток в тело Кости.

В ту же секунду я почувствовал ИХ. Тех самых паразитов. Это были не просто споры. Это были крошечные магические существа, порождённые аномалией. Не знаю, как Костя умудрился подхватить их, но вместе с ядовитыми спорами они здорово повредили его организму.

Почувствовав свежую, мощную энергию леса, они с жадностью бросились на неё, оставляя в покое истощённые органы парня.

Но вместе с тем они вцепились в меня. Дикий, потусторонний холод ударил по моим почкам. Я согнулся, едва не упав на пациента. Казалось, кто‑то залил мне в спину жидкий азот. Зрение поплыло, комната заполнилась фиолетовым туманом.

Спокойно… Я помню наставления Валерьяна. Главную его мысль.

Я – лес. И я огромен. Этих паразитов слишком мало для меня.

Так я себя убеждал, хотя мой собственный Исток уже начал трещать от перегрузки.

Костя вдруг глубоко вздохнул. Его тело, до этого сведённое судорогой, обмякло. Я увидел, как чёрные узлы в его ауре начали бледнеть. Заразы больше нет – вымыл её. Но большую часть принял на себя.

За дверью послышался шум.

– Костя! Пустите меня! – крик Марины разрезал тишину.

– Стой, глупая! – раздался голос Лизы. – Убьёшь обоих! Не лезь!

Грохот. Дверь содрогнулась. Видимо, Лиза весом навалилась на неё, не пуская девчонку.

А меня штормило. Перед глазами мелькали тошнотворные образы. Но я сделал последний рывок, выплеснул остатки накопленной энергии в очаги поражения. Чернота лопнула.

Я отдёрнул руки, словно от раскаленной плиты, и отшатнулся. Ноги подкосились, и я рухнул на пол, больно ударившись плечом о тумбочку. С грохотом на пол полетел кувшин с водой.

В комнату ворвались Лиза и Марина.

– Костя! – Марина бросилась к кровати, падая на колени.

Лиза же подскочила ко мне. Она побледнела, увидев моё лицо.

– Всеволод! Ты как? Живой?

Я попытался что‑то ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Поясницу саднило, кожа там горела. Но дело было сделано. Моя сила просто раздавила мелких паразитов, как сапог сухую ветку.

– Я в порядке. Осмотри лучше Костю, – выдавил я.

Лиза быстро приложила линзу к Косте. Через секунду она облегчённо выдохнула, и её плечи опустились.

– Невероятно. Почки восстанавливаются… Аура чистая. Всеволод, ты действительно это сделал. Но посмотри на себя! У тебя вены на руках чёрные! – показала она.

Я взглянул на свои кисти. Под кожей действительно пролегали тёмные нити – остатки той дряни, что я вытянул. Они медленно бледнели, растворяясь в моей крови.

– Ерунда, – я поднялся на ноги. Стоит отметить, не без труда. – Лес переварит.

Я подошёл к кровати. Костя спал, но теперь это был здоровый, восстановительный сон. На его щеках появился слабый румянец. Марина рыдала, уткнувшись в его одеяло, и гладила его руку.

Девушка подняла на меня зарёванное лицо.

– Спасибо… спасибо вам, барон! Я никогда этого не забуду, – пробормотала Марина.

– Иди к себе. Ему нужен покой. Лиза, дай ей чего‑нибудь успокаивающего. Ту же валериану. Пусть выспится. А я… я пойду. Мне нужно в лес.

– Тебе нужно в кровать, а не в лес! – возмутилась Лиза.

– Нет, – я покачал головой. – Мне нужно “заземлиться”. Иначе я эту ночь не переживу.

Я вышел из комнаты, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в спине. В коридоре стоял Степан, его лицо было серым от тревоги.

– Всё в порядке, Степан. Присмотри за ними. Я скоро вернусь.

Выйдя на крыльцо, жадно глотнул утренний воздух. Лес приветствовал меня шелестом листвы. Я чувствовал его беспокойство – он отдал мне часть себя и теперь ждал, когда я вернусь, чтобы замкнуть круг.

Но где‑то в глубине сознания шевельнулась тревожная мысль. Эта зараза в Косте… Она была слишком цепкой. Не уверен, что она появилась сама по себе. Возможно, студента заразили целенаправленно.

Поговорю с ним позже. Возможно, он сможет подсказать, где ему удалось подцепить эту дрянь.

Я вошёл под сень деревьев, и лес тут же отозвался. Боль в пояснице, до этого напоминавшая раскалённый штырь, начала тупеть.

Приложив ладони к шершавой коре старой сосны, я закрыл глаза. Чёрные нити, которые я вытянул из Кости, неохотно потекли из моих рук в ствол, а оттуда – глубоко в почву. Лес не церемонился, я почувствовал, как тёмная магия потекла через корни в сторону аномальной зоны, а та прожевала чужеродную дрянь, выделив при этом чистейшую ману, полезную для моего леса.

Весь остаток дня я провёл в полузабытьи. Медитировал, прислонившись спиной к дереву, слушал шелест листвы и восстанавливал собственные каналы. Вернулся я только в густых сумерках, когда в окнах лечебницы уже затеплились огни.

На крыльце меня ждал сюрприз. Харитон Андреевич Валиев, вальяжно опираясь на трость, прогуливался под руку с супругой. Заметив меня, он просиял и приветственно приподнял шляпу.

– А, барон! Вот и вы! – его голос, густой и звучный, разнёсся по двору. – Мы уж со Степаном спорили: не утащили ли вас лесные духи в свои чертоги?

– Как видите, Харитон Андреевич, вернулся в целости, – я чуть склонил голову, подходя к ним. – Рад видеть вас в добром здравии. И вы, госпожа Валиева… выглядите чудесно.

Супруга Валиева действительно преобразилась. На её щеках появился румянец, а взгляд стал живым и ясным.

– Благодарю вас, Всеволод Сергеевич, – она присела в лёгком реверансе. – Ваша вода творит истинные чудеса. Мы с мужем как раз обсуждали… Харитон, дорогой, расскажи барону, о чём мы говорили.

Валиев степенно кивнул и, мягко отпустив руку жены, подошёл ко мне чуть ближе.

– Понимаете, Всеволод Сергеевич, я человек прямой, – начал он, постукивая тростью по ступеньке. – То, что вы здесь создали – это благословение. Я за три дня в вашем поместье забыл про одышку и ломоту в спине, которая мучила меня годами. Но... – он сделал паузу, многозначительно подняв палец. – Позвольте мне, как человеку, повидавшему свет, дать вам один добрый совет.

– Я весь внимание, – опёрся о перила крыльца. – Советы таких людей, как вы, дорогого стоят.

– В том‑то и дело, барон! – Валиев оживился. – Здесь изумительная природа. Лечение выше всяких похвал. Но душа… Душа‑то требует пищи!

– Догадываюсь, о чём вы говорите, – кивнул я. – Мы с вашей супругой уже беседовали на эту тему. Скука – вот главный минус моего санатория.

– Верно, но всё же дослушайте, – попросил Валиев. – Вечером, когда процедуры закончены, тишина в вашем имении становится… как бы это выразиться… гнетущей. Моя Софья уже изучила все узоры на обоях в нашей гостиной. Если вы хотите, чтобы к вам ехала столичная публика, вам нужно не только исцелять тела, но и развлекать умы.

– Совершенно верно, – подхватила Софья Павловна. – Барон, представьте: вечер, закат, а в саду играет лёгкий оркестр. Или литературные чтения при свечах. Нам, женщинам, решительно некуда надеть свои лучшие платья! Только представьте, как бы здесь закипела жизнь, если бы сюда прибыло не две и даже не пять дворянских семей!

Я невольно усмехнулся. В прошлой жизни я бы назвал это “организацией досуговой инфраструктуры”.

– Признаюсь честно, Харитон Андреевич, я и сам об этом думал, – ответил я. – Но пока что все силы уходят на медицину и безопасность леса. Идей у меня масса: от прогулок на лодках по озеру до разного рода представлений. Но вот беда – нет человека, который мог бы взять на себя организацию всех этих мероприятий. У меня ведь здесь ни актёров, ни музыкантов, ни толкового распорядителя. Может быть, вы можете предложить мне знающего человека?

Валиев вдруг замер, хитро прищурился за стёклами пенсне и переглянулся с женой.

– А ведь это знак, барон! – воскликнул он. – Именно сегодня я об этом и думал. Знаете, есть у меня на примете один человек… Мы знакомы по Саратову, он устраивал там несколько приёмов для губернатора.

– И как он? – поинтересовался я. – Профессионал?

– О‑о, это не то слово! – Валиев даже крякнул от удовольствия. – В сфере развлечений он, пожалуй, лучший во всей губернии. Если нужно устроить бал на воде или театр теней в чистом поле – это к нему. У него чутьё на то, что понравится публике. Но… – Харитон Андреевич замялся, подбирая слова.

– Что “но”? Заламывает неподъёмную цену? – я напрягся, вспоминая состояние своего бюджета.

– Нет, цена – вопрос второй. Дело в характере, Всеволод Сергеевич, – Валиев понизил голос, словно сообщал государственную тайну. – Человек он… крайне необычный. Своеобразный, я бы сказал. У него очень специфическое чувство юмора и… скажем так, манеры, которые могут шокировать неподготовленного барина. Многие считают его сумасшедшим, другие – гением. Не каждый находит с ним общий язык. Но если вы сможете его обуздать и направить его энергию в нужное русло… Клянусь своим родовым именем, ваш санаторий станет самым модным местом не то что в губернии – в империи!

– Необычный, значит? – я задумался. – В моем лесу и так хватает “необычного”. Одним больше, одним меньше…

– Вот и я так подумал! – Валиев хлопнул меня по плечу. – Вам, с вашим хладнокровием, он как раз под стать. Если позволите, я черкну ему записку сегодня же. Пусть приедет, осмотрится. А вы решите, подходит ли вам такой… экземпляр.

– Буду вам признателен, Харитон Андреевич, – я пожал ему руку. – Хороший распорядитель – это именно то, чего мне не хватает.

– Славно! Вот и договорились! – Валиев выглядел довольным, словно совершил удачную сделку. – Пойдём, Софья, распорядимся насчёт письма. А вы, барон, отдыхайте. У вас вид такой, будто вы сегодня вручную дубы пересаживали.

Я проводил их взглядом. Развлечения – это хорошо. Это деньги, это репутация. Но слова Валиева о необычном человеке заставили меня насторожиться. В этом мире “необычный” часто означало “опасный”, а ещё чаще – “связанный с магией”.

Впрочем, выбирать не приходится. Если я хочу сделать из этого места золотую жилу, мне нужен тот, кто умеет пускать пыль в глаза аристократам.

Я зашёл в дом, собрался уже подняться к себе, но у лестницы меня перехватил Степан.

– Барин, – тихо проговорил он. – Там студент очнулся. Тот, которого вы спасали. Лизавета Павловна просила зайти, как вернётесь. Говорит, он рвётся что‑то рассказать.

Усталость как рукой сняло.

– Пойдём, Степан. Послушаем, что наш счастливчик скажет, – заключил я.

Я вошёл в комнату, стараясь ступать как можно тише, но половицы всё равно предательски скрипнули. Костя уже не выглядел покойником: на подушке лежало лицо живого человека, хоть и бледного, как холст бумаги. Марина сидела рядом, не выпуская его ладонь, а Лиза поправляла одеяло, то и дело поглядывая на показания своего магического кристалла.

– Пришёл в себя? – негромко спросил я.

Костя повернул голову. В его глазах, ещё затуманенных слабостью, мелькнуло узнавание. Он попытался приподняться, но охнул и бессильно повалился обратно.

– Барон… – голос его был сухим, надтреснутым. – Лизавета Павловна всё мне рассказала. Если бы не вы – боюсь даже представить, что со мной бы произошло. Спасибо. Я ваш должник до гроба.

– До гроба не надо, – я придвинул стул и сел рядом. – Поживи ещё. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Поясница всё ещё горит?

Парень прислушался к себе и медленно покачал головой.

– Нет. Боли больше не чувствую. Только слабость такая, будто из меня все силы вытянули. Но знаете, барон… – он запнулся, взглянул на потолок. – А ведь это не сегодня началось.

Я нахмурился. Лиза, стоявшая у окна, резко обернулась.

– О чем ты, Костя? Тебе же именно после грибов стало плохо, – подметила Лиза.

– С грибами стало совсем худо, – парень сглотнул. – Но спина… Она ныла уже дней восемь. Я думал – сумки тяжёлые, оборудование таскали. Или на привале на сырой земле посидел – застудил. Значения я этому не придавал.

В комнате стало очень тихо. Я почувствовал, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Стой. Вы в моём имении всего пару дней. Получается, ты подхватил эту дрянь ещё по дороге? Вне моего леса?

– Получается, так, – кивнул Костя. – Мы из Саратова ехали долго, с остановками. Дней десять назад заночевали в имении одного барона. Нас там приняли на удивление радушно. Сказали, мол, студентам‑учёным всегда рады.

Я подался вперед.

– Чьё это было имение? Помнишь фамилию?

– Барон Чернов. Пётр Алексеевич, кажется, – Костя прикрыл глаза, пытался вспомнить. – Плечистый такой, с рыжими бакенбардами. Мы с его людьми вечером в людской засиделись, они медовухой угощали. А потом и сам барон вышел. Сел с нами за стол, расспрашивал про учёбу, про планы… По плечу меня хлопал всё время. Дружелюбный такой мужик. А наутро я проснулся – и вот тогда в первый раз поясницу и потянуло. Словно иголку под кожу загнали.

Лиза, до этого стоявшая неподвижно, вдруг побледнела и шагнула к кровати. Её пальцы судорожно сжали спинку стула.

– Чернов? – переспросила она со странными нотками в голосе. – Пётр Алексеевич? С поместьем у Кленовой рощи?

– Да, именно там, – подтвердил Костя. – Вы его знаете?

Лиза посмотрела на меня, и в её глазах я прочёл настоящий страх.

– Всеволод, барон Чернов – это “правая рука” графа Озёрова. Его верный пёс. Ещё более близкий, чем маг крови Шатунов. Если Озёрову нужно сделать что‑то грязное, но законное – он зовёт Чернова. Если нужно что‑то совсем чёрное… зовёт его же.

Я невольно сжал кулаки. Картинка начала складываться в моей голове, как пазл.

– Костя, подумай, постарайся вспомнить. Вы за столом этому Чернову рассказывали, куда именно едете? К кому на территорию?

– Конечно, – парень виновато отвёл взгляд. – Мы же гордились. Говорили, что едем в аномальную зону Дубровского, замеры делать по заказу академии. Чернов тогда ещё так странно хмыкнул, сказал, что земли у Дубровского беспокойные. Мол, глаз да глаз нужен.

– Ну теперь‑то мне всё ясно, – я поднялся и начал мерить комнату шагами. – Никакая это не случайность. Озёров не сдался. Он понял, что в лоб меня не взять, и решил действовать тоньше. Использовал вас как бомбу с часовым механизмом.

– В смысле? – Марина в ужасе прижала руки к груди.

– В прямом. Тебя, Костя, зарядили этой магической дрянью ещё у Чернова. Хлопок по плечу, подлитая в медовуху дрянь – неважно. В тебе сидел спящий паразит. А когда вы зашли в мой лес и начали использовать свой диск, который качал ману из земли, паразит проснулся. Он напитался энергией аномалии и начал тебя выедать. Расчёт был простой: студент умирает в имении Дубровского от загадочной лесной болезни. Скандал, проверки, академия в ярости, земли признают опасными и передают под управление опытному соседу. То есть Озёрову.

– Какая низость… – прошептала Марина.

– Но это ещё не всё, – Костя вдруг приподнялся на локтях, его лицо исказилось от какого‑то нового воспоминания. – Барон, я вспомнил! Утром, перед отъездом от Чернова, мне совсем худо стало. Я просил позвать местного лекаря, ну, чтобы спину растёр чем‑нибудь. А слуги сказали, что врач их заболел. Мол, слёг старик, никого не принимает, сам при смерти.

Лиза внезапно вскрикнула и схватилась за сердце. Её лицо стало белее извести.

– Слёг? – её голос сорвался на хрип. – Костя, опиши его! Быстро! Тот врач… Он какой? Высокий, с седой бородкой и родимым пятном на левом виске? Носит всегда серебряный перстень с печаткой?

Костя удивлённо моргнул.

– Да… Именно такой. Бородка клинышком, и пятно… Я ещё подумал, что оно на лист клёна похоже. А откуда вы…

Лиза не ответила. Она бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Её плечи мелко задрожали.

Я подошёл к ней и положил руку на плечо.

– Лиза? Это он?

– Это мой отец, Всеволод, – прошептала она сквозь пальцы. – Павел Демьянович Тишков. Он всю жизнь служил при Озёрове, а последние годы его часто отправляли в имение Чернова, присматривать за его гвардией. Если он слёг именно тогда, когда там были студенты… – она резко подняла на меня полные слёз глаза. – Значит, он отказался участвовать в этом! Он целитель, понимаешь? И никогда бы не позволил заразить живого человека этой дрянью. И если Озёров с Черновым решили действовать без него… Значит, его просто убрали с дороги.

В комнате повисла тяжёлая, удушающая тишина. Ставки в этой игре только что взлетели до небес. Озёров не просто играл с моей репутацией – он начал калечить и убирать людей, которые были дороги мне и моим людям.

Я смотрел на Лизу, и внутри меня холодный расчёт боролся с остатками здравого смысла. Лезть в имение Чернова, да ещё и под боком у Озёрова – это не просто риск. Это открытая декларация войны. Раньше я действовал по обстоятельствам, защищался. Но теперь правила изменились.

Это будет уже не первое проникновение на чужую землю. И даже не второе! Слишком рискованно… Я и так уже нажил себе множество врагов. Если ещё раз совершу вылазку на территорию врага, вышестоящие дворяне меня с потрохами съедят.

Стало ясно, почему Озёров так взбесился и перешёл к новой тактике. Мой долг перед налоговой закрыт, аукциона не будет. Его элегантный план по выкупу земель Дубровских за бесценок рухнул. Теперь граф понимает: законными методами меня не сожрать. А значит, в ход пойдут яды, поджоги и смерти студентов.

– Всеволод… – Лиза подняла голову, её голос дрожал. – Я знаю, о чём ты думаешь. Это безумие. Не надо ради меня подставляться. Озёров только и ждёт, когда ты оступишься на чужой земле.

Я подошёл к ней вплотную и аккуратно убрал её руки от лица.

– Лиза, посмотри на меня, – дождался, пока она поднимет взгляд. – Я делаю это не только ради твоего отца. А ради нас всех. Если мы не покажем зубы сейчас, завтра в еде у моих пациентов окажется мышьяк, а в целебных источниках – трупный яд.

Я сделал паузу, чеканя каждое слово:

– Обещаю тебе, мы вытащим твоего отца. Живым или мёртвым – Чернов ответит за то, что поднял руку на моих людей.

Лиза лишь судорожно выдохнула, вцепилась в мою ладонь. Я же развернулся к выходу. Пора было готовиться к задуманному мной плану.

На этот раз я подставляться не стану. У меня есть другая идея.

– Степан! – крикнул я, выходя в коридор. – Созывай студентов в комнату к Косте. Живо. Левачёва из его бумажек вытряхни, а то что‑то он давно уже не появлялся.

Через десять минут в гостевой комнате было тесно. Марина сидела на краю кровати Кости, бледный Игорь Левачёв замер у двери, нервно поправляя очки. Он всё еще косился на меня с опаской, помня вчерашнюю демонстрацию силы.

Я обвёл их взглядом. Молодые, напуганные, но амбициозные. Идеальный инструмент.

– Слушайте меня внимательно, господа учёные, – начал я, сложив руки на груди. – Вы приехали сюда за прорывом. За данными, которые сделают вас магистрами и профессорами. Пока что вы получили только порцию яда и перспективу вернуться в академию с позором и пустыми руками.

Игорь дёрнулся, хотел что‑то возразить, но я вскинул руку.

– Я готов вам помочь. Более того, готов стать вашим проводником. Покажу вам такие пласты аномальной энергии, которые ваши приборы не засели бы и за сто лет. Я дам вам описание природной магии, которое перевернёт всю магическую биологию. Вы напишете такие диссертации, что Петербург задохнётся от зависти.

У Игоря вспыхнули глаза. Научный фанатизм на мгновение пересилил страх.

– Но… – пролепетал он. – Вы же отобрали мой прибор. Как мы зафиксируем данные?

Я усмехнулся. А остальные студенты с непониманием покосились на нас – они‑то про диск не знали.

– Я дам вам кое‑какую информацию из первых рук. Взамен… – я понизил голос, и в комнате стало ощутимо холоднее, – взамен вы поможете мне кое‑что провернуть. Нам нужно нанести визит барону Чернову. В графство Озёрова. И вы в моём плане выступите в главной роли. Как вам такой расклад?