Текст книги "Друид. Трилогия (СИ)"

Глава 16

Закрыть долг перед налоговой? Красивое предложение. Слишком красивое для человека, чьи лесорубы повадились незаконно рубить мой лес.

Однако только дурак отказывается слушать, когда ему предлагают деньги. Слушать – не значит соглашаться.

– Говорите, – коротко бросил я.

– Вот это другое дело, – в голосе Ладыгина послышалось облегчение. – Всеволод Сергеевич, я буду с вами честен. Моя компания переживает не лучшие времена. Можно даже сказать – худшие за всю свою историю.

– Мне казалось, что «Зелёный горизонт» процветает, – заметил я. – Ваши лесорубы ведут себя так, будто за ними стоит целая торговая империя.

– Бравада, – вздохнул Ладыгин. – Не более того. Я вам скажу прямо, барон, потому что юлить мне сейчас не с руки. Моя компания стоит на краю. Долги, кредиторы, просроченные контракты. Ещё полгода назад всё было иначе.

Интересное откровение. Однако верить я пока не спешил.

– Ваш отец, Сергей Николаевич, был моим основным поставщиком, – продолжил Ладыгин. – Мы работали вместе восемь лет. Он продавал мне древесину с ваших земель, а я реализовывал её через свои каналы. Когда он… когда его не стало, поставки прекратились. А обязательства перед покупателями – нет.

– И вы решили, что можете просто приходить на мои земли и рубить без спроса, – закончил за него я.

– Не оправдываю своих людей, – быстро ответил Ладыгин. – Признаю, они действовали неправильно. Но поймите моё положение. У меня контракты, которые я не могу выполнить. Штрафы за срыв поставок. Если я не предприму что-либо, компания просто разорится.

Понятно, он решил надавить на жалость. И к тому же свалить всю вину на своих работников.

Это мне особенно не понравилось. Ведь я, как бывший руководитель большой компании, знал, что ответственность всегда несёт руководитель.

Уже и не сосчитать, сколько раз я выгораживал своих работников, когда возникали конфликты не по их вине. Бывало, что они и правда были виноваты. Но тогда каждый получал штраф, если не увольнение, и я всё равно шёл разбираться с проблемами.

– Суть вот в чём, Всеволод Сергеевич, – продолжил Ладыгин, не дождавшись моего ответа. А я не собирался подтверждать его невиновность и поддаваться манипуляциям. – Мне нужна древесина с ваших земель. Но я понимаю, что после всего, что произошло, вы мне и щепки не продадите. Поэтому у меня другое предложение.

– Слушаю.

Пока я говорил коротко и по делу. Не было причин перед ним распыляться, пока я не до конца понял все вводные.

– Ваш лес – особенный. Я знаю это не хуже вас. Деревья с магическим началом дают древесину, которая стоит в десятки раз дороже обычной. Но дело не только в древесине. Смола, кора, корни, травы – всё это имеет ценность. Огромную ценность. Так вот, я не прошу вас рубить деревья. Уже знаю, что на это вы, как друид, не пойдёте. Я прошу вас продавать мне то, что можно собрать без вреда для леса. Мы с вами можем помочь друг другу.

– А долг перед налоговой? – напомнил я.

– Аванс будет как знак серьёзности моих намерений, – ответил Ладыгин. – Я закрываю ваш долг, а вы обеспечиваете мне поставки на оговорённую сумму. Конкретные объёмы и цены обсудим при встрече.

Щедрое предложение. Особенно учитывая то, что речь идёт уже не о вырубке – Ладыгин понял мою категоричность в этом вопросе. Без вреда для леса об этом можно и подумать.

Однако принимать решение прямо сейчас, стоя у телефона, я не собирался. Мне нужно время, чтобы подумать. И чтобы собрать больше информации.

– Антон Алексеевич, по телефону такие вопросы не решаются, – ответил я. – Нужна личная встреча, где мы конкретно обсудим все цифры.

– Разумеется, – тут же согласился Ладыгин. – Скажите, когда и где.

– В Волгине через три дня. В чайной “Бодрость духа”.

– Договорились. Но, Всеволод Сергеевич… Не затягивайте с решением. У меня мало времени. И если мы не договоримся через три дня, я буду искать другого поставщика.

Блефует. Хочет показать, что предложение выгодно в первую очередь мне. Что из-за старых связей он из снисходительности предлагает мне эту сделку.

Но на самом деле всё обстоит с точностью до наоборот. Когда Ладыгин говорил о трудностях компании, я уловил отчаяние в его голосе. Уже сотни раз слышал такое на переговорах в прошлой жизни. И понимал, что с такими людьми опасно иметь дело. Они готовы на всё, чтобы выбраться со дна.

Так что это я нужен был Ладыгину, а не наоборот. И эту позицию пришлось прямо обозначить.

– Это уже ваши трудности, Антон Алексеевич, – ответил я и повесил трубку.

Может, грубовато. Но пускай привыкает: я не тот Дубровский, с которым он привык иметь дело. Не тот человек, который готов бежать и соглашаться при первой же возможности заработать.

– Кто звонил? – спросила Елизавета из-за стола. Любопытства ей было не занимать.

– Владелец компании, которая вырубала наш лес. Теперь хочет стать торговым партнёром.

– И ты ему веришь? Кажется, такое предложение звучит крайне подозрительно. У меня снова нехорошее предчувствие.

– Не верю. Но выслушать – не значит согласиться. Через три дня поеду в Волгин, там и поговорим лично.

Лиза хотела что-то сказать, но лишь покачала головой и вернулась к чаю. Видимо, уже смирилась с тем, что телефон в нашем доме будет источником неприятностей.

Я ушёл к себе. Сел за стол, достал блокнот и принялся раскладывать ситуацию.

Предложение Ладыгина заключается в том, что он закрывает мой долг перед налоговой, а я поставляю ему магическое сырьё: смолу, кору, травы. Не древесину. Он уже понял, что на вырубку я не пойду.

Плюсы, очевидно, есть. Долг перед налоговой исчезает. У Ладыгина есть каналы сбыта в Саратове и Петербурге, которых у меня нет и которые ещё долго не появятся. А товар, который я могу предложить, собирается без вреда для леса. И можно будет продолжить сотрудничество после оплаты долга – это дополнительная прибыль для меня.

Минусы. Ладыгин в долгах. Компания на грани, чего он и сам не отрицает. Связываться с тонущим партнёром – рискованно. Сегодня он платит, а завтра обанкротится, и мой товар уйдёт за его долги. Тем более он предложил не сразу закрыть долг, а только внести аванс. Так что неизвестно, насколько он будет честен с оставшейся частью.

И ещё, если Ладыгин станет самым крупным каналом сбыта, он получит рычаг давления. Нужен запасной вариант. Или несколько покупателей вместо одного.

И лавка торговца в Волгине сюда не подходит, там слишком мелкие продажи. Но, как говорится: на безрыбье и рак – рыба.

Однако всё это можно обсудить при встрече. Главное – подготовиться. Узнать о Ладыгине побольше, прежде чем садиться за стол переговоров.

А для этого у меня есть человек в городе.

Я вернулся к телефону и набрал номер квартирной хозяйки Горенкова. Благо он оставил мне контакт перед тем, как уехать.

– Кто это в такой час? – раздался сонный женский голос.

– Добрый вечер. Передайте, пожалуйста, трубку Михаилу Фёдоровичу, – вежливо попросил я.

Но ответом стало невнятное ворчание. Потом услышал удаляющиеся шаги. А через минуту в трубке раздалось:

– Алё?

– Мишка, не спи. Дело есть.

– Сева?! – голос Горенкова мгновенно стал бодрым. – Ну наконец-то! А я уж думал, телефон тебе до скончания веков не подключат! Слушай, я тут комнату присмотрел, на Мельничной, рядом с Прохоровым…

– Потом, – перебил его я. – Слушай внимательно. Антон Ладыгин, компания «Зелёный горизонт». Узнай о нём всё, что сможешь. Его дела, долги, с кем работает, кто покупатели. У тебя есть три дня.

– Ладыгин? – присвистнул Горенков. – Лесопромышленник? Наслышан, наслышан. Дела у него, говорят, совсем плохи. Жалованье в конторе второй месяц задерживают.

– Вот и копни поглубже. Мне нужны факты, а не базарные слухи.

– Понял. Сделаю. Ещё что-нибудь?

– Как с собранием вассалов? Узнал что-нибудь?

Эта тема меня интересовала куда больше, чем выгодное предложение Ладыгина.

– О! – в голосе Горенкова зазвучала гордость. – Тут у меня хорошие новости. Собрание будет проходить через две недели, в усадьбе Бойкова. Ежеквартальное. Фёдоров мне всё рассказал, это он протоколы ведёт. Обычно там обсуждают налоги, дороги, скукотищу всякую. Но в этот раз, говорят, будет особый вопрос. Связанный с аномалией.

Я напрягся. Это не самые хорошие новости.

Вот не зря я дал такое задание Горенкову. Прям как чувствовал!

– С аномалией? – я решил узнать подробнее.

– Ага. Земские жалуются, что тварей стало больше. Граф хочет обсудить это с вассалами. Фёдоров говорит, что Бойков в последнее время сильно обеспокоен. Даже в Саратов писал.

Значит, дело дошло до точки, когда граф выносит вопрос на общее обсуждение. Мне нужно быть на этом собрании. Обязательно.

А иначе санкции последуют незамедлительно. Пока ещё у меня есть возможность договориться.

Если приду и покажу, что друид Дубровских жив, работает и держит границу – это может изменить всё. Бойков увидит, что баронство не заброшено. И может быть, проявит то терпение, о котором писал дед.

– Молодец, Мишка. Три дня жду по Ладыгину.

– Будет сделано! – отрапортовал Горенков и повесил трубку.

Я вернулся к блокноту. Записал.

Через три дня встреча с Ладыгиным. А через две недели уже собрание у графа.

Между этим – тренировки, следующая печать, открытие кабинета Елизаветы.

И где-то на фоне маячит Шатунов. Который никуда не денется. В довесок к нему Озёров, который помогает барону в попытках отжать мои земли.

Много задач. Но у каждой теперь есть срок. А задача со сроком – это уже не проблема. Это настоящий план.

Я закрыл блокнот и задул лампу. И, как ни странно, уснул быстро. Видимо, организм наконец решил отдыхать по максимуму, пока есть такая возможность.

Следующий день я посвятил тренировкам.

Встал затемно. Бегал по тропам, отжимался на корнях деревьев, обливался ледяной водой из ручья. Тело ныло, но я уже чувствовал, как оно окрепло после всей недели занятий.

Вечером медитировал у знакомого дуба. Тянулся к лесу, учился различать голоса деревьев. Понял, что берёза шепчет иначе, чем ясень. Сосна вообще молчунья, из неё слова не вытянешь.

Резерв маны рос. Медленно, но рос. Поэтому на следующий день я ощутил в себе достаточно сил, чтобы попробовать.

Пора проверить следующую печать.

На карте деда ближайшей к третьей значилась печать номер четыре. Семь километров к востоку, глубже в лес. Дед пометил её зелёным – двадцать три года назад она была жива.

Двадцать три года – срок немалый. За это время могло случиться всё что угодно.

Елизавета вышла на крыльцо следом за мной с сумкой и линзой.

– Опять за травами? – усмехнулся я.

– И за ними тоже, – невозмутимо ответила она, чуть задрав подбородок.

– Ладно, но условия те же, что в прошлый раз. Нам предстоит идти семь километров только в одну сторону, – предупредил я.

Всё-таки поход не из лёгких намечается.

Елизавета улыбнулась, соглашаясь со всем. И мы отправились в долгий путь по лесу.

– У Архипа срок отработки закончился. Скоро покинет нас? – уточнила она.

– Этот вопрос стоит с ним вечером обсудить. Пока он сам тему не поднимал. И мне кажется, что он скорее хочет остаться.

Тем более польза от него неоспоримая. Здание санатория уже полностью готово к следующему этапу застройки.

– Надеюсь, останется. Без него совсем скучно будет. Он хотя бы шутит иногда, а не вечно серьёзный, как Степан.

Я усмехнулся. И правда – нас здесь было мало. Очень мало для такого большого, хоть и захудалого поместья.

Шли мы долго. Лес постоянно менялся. Деревья теснились, кроны сплетались в сплошной полог. Подлесок редел, уступая место хвойному ковру.

Через шесть километров запахло чем-то кислым. Едва уловимо, но я уже знал этот запах. Так пахла та убитая тварь на тропе.

– Магический фон искажён, – подтвердила Лиза, достав свою линзу. – Долго тут находиться не стоит. Даже обычному человеку поплохеет.

– Значит, не задерживаемся, – кивнул я.

По пути Елизавета несколько раз останавливалась, чтобы сорвать нужные травы. Я не торопил – запасы для отваров нужны не меньше, чем проверка печатей.

Но чем глубже мы забирались, тем реже она собирала. Листья стали встречаться с бурыми пятнами, а стебли стали кривые.

– Эти уже не годятся, – покачала головой Елизавета, разглядывая очередной куст. – Аномалия и до них добралась.

Вот и ещё одна причина поскорее разобраться с печатями.

Вскоре мы нашли нужный дуб. Вернее – то, что от него осталось.

Судя по всем признакам, он был уже давно мёртв. Кора отвалилась кусками. Ветви торчали голыми костями без единого листа. Корни покрывала чёрная маслянистая дрянь. А по стволу шла трещина – широкая, от корней до середины. Будто расколол кто-то изнутри.

Елизавета подняла линзу, глянула и тут же опустила.

– Свечения нет. А значит, и магии никакой внутри уже нет, – печально констатировала она.

Я подошёл к дереву. Положил ладони на ствол.

Но ничего не отозвалось. Словно я приложил руку к обычному камню.

Попробовал влить силу в дерево. Открыл канал, направил её. Энергия ушла, как вода в песок. Впиталась и исчезла.

Я влил ещё. И ещё. Резерв таял, а результата ноль.

Знакомое чувство. В прошлой жизни я пару раз пытался спасти безнадёжные проекты. Вливаешь деньги, время, нервы, а отдачи нет. И самое тяжёлое – признать, что всё, пора заканчивать.

– Хватит! – Елизавета схватила меня за плечо. – Опять себя гробишь!

Я отступил. Сел на мох, тяжело дыша. Елизавета была права – это бесполезное дело. Только энергию впустую потрачу.

Но было довольно приятно осознавать, что она обо мне беспокоится.

– Его нельзя оживить? – тихо спросила Елизавета.

– Нет. Печать привязана к живому дереву. Дерево погибло, а вместе с ним и печать, – помотал головой я.

– А новую создать? На другом дереве?

Хороший вопрос. Дед писал, что его прадед создал все девять печатей. Создал – значит, теоретически это возможно. Но прадед был друидом с многолетним опытом. А я третью неделю как вторую ступень осваиваю.

– Пока нет. Сил не хватит, – честно ответил я.

Лиза кивнула. И больше ни о чем спрашивать не стала. Но и её молчание было хорошей поддержкой. Во взгляде это было хорошо видно.

Обратно мы шли молча. Да уж, не самый эффективный поход, что тут ещё сказать. Надо набираться сил и думать, как восстановить печать. Иначе отбоя от измененных монстров на моих землях не будет.

Зато Елизавета набрала полную корзину трав на обратной дороге. Хоть какая-то польза от похода.

По пути к поместью я еще заглянул в старую лечебницу. Проверил, как идут работы. И остался доволен.

Вернулись мы с Елизаветой только к вечеру. На крыльце сидел Архип и строгал что-то ножом из обрезка доски. При виде нас он вскочил.

– Всеволод Сергеевич! Поговорить бы, – протянул он.

Я переглянулся с Елизаветой. Она едва заметно кивнула и ушла в дом. Догадалась, о чём речь. Конечно, мы же в начале дня это обсуждали.

– Садись, – я опустился на ступеньку. Архип сел рядом. Помялся. Покрутил нож в руках.

– Тут такое дело, барин. Срок мой вышел. Отработал долг, стало быть.

– Стало быть, – подтвердил я.

– Ну и вот… – он уставился на свой обрезок. – Хотел узнать. Вы меня гоните или как?

– А ты хочешь уйти?

– Не-а, – сказал он. – Не хочу. Мне тут… Ну, как сказать. Привык, что ли. И работа есть. И кормят. И Степан борщ варит не хуже моей покойной матушки, царствие ей небесное.

– Только Степану этого не говори. Загордится, – усмехнулся я.

– Не скажу! – ухмыльнулся Архип. – Так что, барин? Оставите?

Я сделал вид, что задумался. На самом деле решение давно принял. Архип – работяга каких поискать. Один сделал больше, чем иная бригада.

И лес его принял. Деревья не шумят, когда он мимо проходит. Для человека без магии это редкость.

– Оставлю. Но на других условиях. Раньше ты долг отрабатывал. Теперь будешь получать жалованье. Три рубля в месяц, кров и еда.

Услышав это, Архип просиял.

– Три рубля! Да я за такие деньги вам тут дворец отгрохаю!

– Дворец не надо. А вот санаторий достроить надо, – улыбнулся я.

– Достроим! Ещё пара недель – и хоть гостей заселяйте!

– Пара недель – это оптимистично.

Я рассчитывал на более долгие сроки.

– А я оптимист, – заявил Архип. – В нашем деле без этого никак.

Я усмехнулся и пожал ему руку. Вот и ещё один вопрос закрыт.

Штат баронства Дубровских вырос. Теперь у нас Степан управляющий. Елизавета – целительница. Архип – строитель. Горенков – поверенный в городе.

У меня в подчинении целых четыре человека. Не армия. Но месяц назад не было никого. А потому я был рад такому результату.

Вечер прошёл спокойно, а на следующее утро из Волгина приехала повозка.

Привезли мебель от Кузьмича. Плотник управился раньше срока. И теперь нам выгружали кушетку, два шкафа, рабочий стол, раму для ширмы, табуреты. Всё добротное, крепкое, пахнет свежим деревом. Я лично проверил.

Елизавета выбежала на крыльцо. Удержалась от того, чтобы запрыгать, но глаза её выдавали с головой.

– Осторожнее! – она тут же принялась командовать грузчиками. – Кушетку не переворачивайте! Шкаф к стене ! Да не к этой! Стол к окну, мне свет нужен!

– Ох и боевая у вас барышня, – тихо вздохнул Архип, помогая затаскивать шкаф.

– Ты ещё не видел, какая она, когда злится, – усмехнулся я.

– И не хочу, – честно признался он.

За пару часов кабинет был собран. И Елизавета довольная раскладывала готовые отвары и сборки из трав по полкам. Всю неделю до этого она в основном только этими настоями и занималась.

Оставалось найти для Елизаветы пациентов.

– Схожу в Васильевку, – предложил я. – Поговорю со старостой, может, там кому помощь нужна. Сделаю для своих людей хорошую скидку.

Вообще я открывал кабинет не с расчётом, чтобы зарабатывать на крестьянах. Это было бы максимально глупо.

Расчёт на посетителей санатория. И когда здание будет готово, мы перенесём кабинет туда.

Просто выходит так, что кабинет заработает раньше санатория. Что, в принципе, очень хорошо.

– Только не обещаю чудес, – призналась Лиза. – Пять человек в день. Пока больше не потяну.

Чудес я и не ожидал. А вот рекламу сделать – это я умею. Не зря столько лет бизнесом занимался.

В этот раз Архип отправился вместе со мной. Нужно было забрать у деревенских некоторые припасы, на этот раз довольно много, с ним будет гораздо проще донести.

Однако до Васильевки мы так дойти и не успели. Прямо навстречу нам, на тропу, вышли знакомые охотники. Фёдор и Слава держали Виктора под руки.

Главный охотник был весь в крови. Множественные рваные раны.

– Простите, барин, – прохрипел Слава. Казалось, будто этого крепкого человека охватило настоящее отчаяние. – Беду мы накликали на ваши земли…