Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."

Автор книги: Виктор Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

1. Нашим военнопленным и людям, на оккупированной территории – растерявшимся, разуверившимся, запаниковавшим, подавленным. Власов убедительно доказал, что "непобедимая немецкая армия" – выдумка Геббельса, Гитлера, фашистской пропаганды, и рассказал, как он, Власов, со своими солдатами громил немцев под Львовом, Киевом и под Москвой. От всех нас для этого нужно больше организованности и порядка, самоотверженности и стойкости, отваги и самопожертвования.

2. Власов этим своим "открытым письмом" до смерти напугал англичан и американцев, которые никак не решались на деле, а не на словах стать нашими союзниками и побыстрее наконец открыть 2-й фронт.

3. Власов сообщил в "Центр" о себе, что никому и ничему он не изменил, не перекинулся к врагу, не "перевербовался", а еще Власов для посвященного выдал бесценную информацию о состоянии дел у немцев по созданию и формированию РОА и как будут развиваться события с этим в ближайшем будущем. Все остальное в "письме" – от "редакторов" и "цензоров", "корректоров" и "соавторов", то есть от немцев. Любопытна, что об этом "открытом письме" Власова на Западе почему-то предпочитают помалкивать. Даже такой "специалист" по "облику генерала А.А. Власова" и "внутреннему миру генерала Власова" "военный священник", "прот. Александр Киселев" в своих "Записках…", изданных в Нью-Йорке, об этом ни гугу. Молчит в своей книге "Власов", изданной в Австралии в 1974 году, и "энциклопедист" Власова и власовцев Свен Стеенберг. Обходит стороной это "письмо" и издательство "Союз борьбы за освобождение народов России" (СБОНР), выпустившее в 1965 году в Канаде "Очерки к истории освободительного движения народов России. По книге Юргена Торвальда. Перевод М. Томашевского". Молчит в своей книге "Жертвы Ялты", изданной в Париже в 1988 году под общей редакцией Солженицына, и Николай Толстой-Милославский; Б. Кузнецов в книге "В угоду Сталину", изданной в 1993 году в Нью-Йорке. Издательство "Наши вести" там же выпустило в 1963 году под редакцией А. Вертепова "Исторический очерк и сборник воспоминаний соратников. РУССКИЙ КОРПУС на Балканах во время II великой войны 1941-1945 гг.". В "Очерке…" 416 страниц, но ни строчки об "открытом письме" Власова "Почему я стал на путь борьбы с большевизмом?". Мимоходом упоминают "письмо" другие – и точка, мол, что-то вроде было такое. Хитрее поступает И. Хоффманн – большой "специалист" по Власову. В своей объемной, изданной также под общей редакцией Солженицына в Париже в 1990 году в переводе с немецкого Е. Гессена "Истории власовской армии" он, просто никак не комментируя "открытое письмо", помещает его полностью в конце книги, в разделе "Документы" – "догадайся, мол, сама". Но догадаться не так-то просто, ведь Хоффманн "предисловием" к "открытому письму" Власова наворочал всю свою книгу в 379 страниц про "Освободительное движение" и про историю "Освободительной армии". На последних страницах такого гигантского предисловия "открытое письмо" Власова воспринимается совершенно иначе, чем если бы Хоффманн начал книгу с "письма". Начни он свою книгу с "открытого письма" Власова, ему пришлось бы всю книгу посвятить толкованию "письма", разумеется, на свой лад, стругать его под Власова, который "против Сталина". Задача невыполнимая. И опять на ум приходит образ кошки, ходящей вокруг горячей сковородки…

Только у В. Штрик-Штрикфельдта, который считает, что это он "породил Власова как командующего РОА", нашел я в книге "Против Сталина и Гитлера" несколько не очень вразумительных абзацев.

Предыстория этого документа в общих чертах такова.

"Распространение «Смоленского воззвания» [81]81
  [81] у нас о нем речь подробно впереди. – В.Ф.


[Закрыть]в оккупированных областях все еще было запрещено. Это срывало надежды всех поддерживавших Власова немцев на радикальные изменения в политическом ведении войны. Русские, окружавшие Власова, были горько разочарованы в своих ожиданиях. Как я уже говорил, русское население спрашивало: где же Комитет? и что случилось с Власовым? На -строение населения ухудшалось с недели на неделю. Отдел ОКВ/ВПр увидел необходимость предпринять что-либо.

Я не знаю, кто – Мартин или Гроте – пришел к мысли, что запрет ведь касается формально Смоленского комитета, а не Власова лично. Мартин нашел брешь в позиции ОКБ. Он рассуждал так: "Если бы Власов согласился рассказать о своей жизни и своем опыте в СССР и объяснить причины, побудившие его начать борьбу против сталинского режима, то в инструкциях нет ничего, что можно было бы истолковать против проведения такой русской акции".

Только что Штрик-Штрикфельдт «не знает», кто – Мартин или Гроте", и уже есть «Мартин нашел брешь».

"Не помню также, кто выразил общее мнение:

"В конце концов, несмотря на все поражения, немцы еще занимают русскую территорию с 60– 70 миллионами русских людей. Это – наши люди [82]82
  [82] откровенность просто умиляет до слез. – В.Ф.


[Закрыть]. Нужно вырвать их у немцев. (?) А военнопленные, а остовцы! Только мы можем помочь им. Мы, Андрей Андреевич, – единственная русская ячейка. Только мы одни можем сейчас поднять голос России здесь и в нашей стране и распространять идеи свободы".

Я был полностью согласен с ними. И добавил к этому:

– Андрей Андреевич! Если бы я был не немцем, а англичанином, вы и ваш штаб, вероятно, жили бы в одном из лучших отелей, и выполнялись бы все ваши желания. Без сомнения, умные британцы выложили бы вам на стол не только виски и сигареты, а и чек для вашего Комитета – с многозначной цифрой фунтов стерлингов. Будьте рады, что немцы столь порядочны или столь глупы, что до сих пор всего этого не сделали. Вас никто не может упрекнуть, что вы продались немцам. Ни клочка той одежды, что на вас, вам не выдали немцы – и даже новые очки все еще не готовы.

Он внимательно меня выслушал, а потом сказал:

– Вы правы. Но это не политика великой державы. Если германское правительство думает таким методом покорить Россию и даже весь мир – это просто смешно.

Затем Власов и Зыков уселись вместе. Власов рассказывал, и из-под блестящего пера Зыкова возникло знаменитое Открытое письмо, которому Власов позднее был обязан своей большой популярностью во всех слоях населения. Место туманного Комитета заняла личность. Она стала воплощением идеалов и надежд. Благодаря опубликованию Открытого письма популярность генерала Власова выросла настолько, что в дальнейшем Освободительное Движение Народов России стали в народе называть Власовским движением. [83]83
  [83] Не в народе так стали называть, а ГРУ запустило этот термин в оборот действительно после того «открытого письма», потому что это было спланировано давно, еще до того, как Власов был заброшен в Берлин. – В.Ф.


[Закрыть]

В своем открытом письме «Почему я стал на путь борьбы с большевиками» Власов резко бичует сталинский режим. Власов обращается к своим согражданам как крестьянский сын и как бывший командир Красной Армии. Сталин – не советская система – клеймится как главный враг русского народа. (Здесь проступает влияние Зыкова.) Борьба против Сталина, борьба за мир и Новую Россию – долг всех русских людей, а антибольшевистское Освободительное Движение – их подлинное отечество. Власов призывает своих соотечественников в союзе с германским народом и в строю «состоящей из равноправных и свободных народов европейской семьи» отвоевать себе новую, счастливую Родину. Примечательно, что в этом документе, в соответствии с принципиальной установкой Власова, говорится только о «союзе с германским народом», но не с его тогдашним национал-социалистическим правительством. Равным образом, В ТЕКСТЕ НЕТ НИ ОДНОГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ, УКАЗЫВАЮЩЕГО НА ГОТОВНОСТЬ ВЛАСОВА К КОМПРОМИССУ С ГИТЛЕРОВСКИМ РЕЖИМОМ, В СМЫСЛЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ НЕГО" [84]84
  [84] Выделено мною. – В.Ф


[Закрыть]

Наконец-то! Молодец Вильфрид Карлович Штрик-Штрикфельдт! Не зря учился в Петербургской гимназии, не зря вступал добровольцем в 1915 году в русскую армию, получил из наших, русских рук офицерское звание, героически воевал за Русскую империю до конца Первой мировой… Искреннее спасибо. Если завтра мы объявим официально, что Андрей Андреевич Власов – русский разведчик № 1, а значит, разведчик всех времен и народов, а так будет, то лишь за эту строчку в книге Вильфрида Карловича ее не придется переиздавать, и ничего в ней не надо будет переписывать и менять. Вот что произошло даже с самим Штрик-Штрикфельдтом, когда он только заикнулся всего лишь в нескольких абзацах объяснить, что же написано в «открытом письме Власова». Однако, читая Штрик-Штрикфельдта, прибалтийского немца из Риги, о Власове, кажется мне, чувствую я нутром, в какой-то момент знал он, открыл он для себя, кто такой на самом деле русский Андрей Власов. Царство небесное Карловичу за то, что он вот так, а не иначе выразил свою мысль, рассказал о своем открытии, о своем знании.

"Это «открытое письмо» – доказательство того, как. могут развиваться идеи бывших советских граждан, освободившихся от власти советской среды и получивших возможность свободно обдумывать свои проблемы. (И с этим нельзя не согласиться с Вильфридом Карловичем.) Восточное министерство не могло ничего возразить против этой, ПО МНЕНИЮ ЧИНОВНИКОВ (?) [85]85
  [85] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть] , «неполитической акции».

Поэтому «открытое письмо» могло печататься и распространяться всюду по эту сторону фронта – в оккупированных областях, в лагерях военнопленных, во всей русской прессе. Для информации германского офицерства в штабах, на фронте, в комендатурах лагерей военнопленных Гроте приказал отпечатать немецкий перевод «Письма Власова»: его читали и распространяли с величайшим интересом. [86]86
  [86] В этом месте мы можем только еще раз развести руками, насколько гениален Власов. – В.Ф.


[Закрыть]

Действие документа всюду было чрезвычайно сильное. Как я смог установить позже, при моих многочисленных контактах, огромное количество немцев на крупных постах только из этого письма узнали о Власове и даже вообще о существовании «русской проблемы» [87]87
  [87] Мы можем только добавить: в Москве после этого «открытого письма» Власова успокоились, сняли всяческие сомнения и подозрения. – В.Ф.


[Закрыть].

Но откуда эти подозрения, почему Власов так рисковал, так подставлялся, почти открытым текстом? На все эти вопросы у нас есть точные ответы, но мы и так слишком далеко забежали вперед. Мы с генералом Власовым только выбрались из киевского «котла», он отлежал в госпитале, и в ноябре 1941 года Сталин назначил его командующим войсками 20-й армии Западного фронта. В ее состав входили две прибывшие в Москву стрелковые дивизии, морская стрелковая бригада, две стрелковых бригады из Московской зоны обороны, две танковые бригады, артполк, два отдельных танковых батальона и два гвардейских минометных дивизиона – сила знатная. По оценке начальника Генерального штаба Б.М.Шапошникова, все войска армии были штатного состава, а каждая дивизия по составу равна трем дивизиям других армий.

4 декабря 20-я армия полностью закончила сосредоточение и 6 декабря получила приказ начать наступление на Солнечногорск. 10 декабря войска армии продвинулись на 10-12 километров и освободили несколько десятков населенных пунктов. Утром 12 декабря наши полностью выбили немцев из Солнечногорска и, не' останавливаясь, форсировали реку Ламу, вышли на подступы к Волоколамску.

Александр Колесник сообщает, что фактическое руководство войсками армии до 18 декабря осуществлял начальник штаба генерал-майор Л.М; Сандалов. "Власов в это время болел. Его прибытие в армию предполагалось в конце ноября. На запрос Г.К. Жукова, когда прибудет командующий, Главное управление кадров сообщило, что он "сможет быть направлен не ранее 25-26 ноября в связи с продолжающимся воспалительным процессом среднего уха". Ситуация вроде житейская: "продолжающийся воспалительный процесс среднего уха" – дело может быть и пустяковым, и очень серьезным. Все может быть. Но вот какая закавыка. Госпиталь, в котором должен находиться на излечении Власов, находится в Москве, Жуков тоже находится в Москве. Спрашивается, зачем Жукову, чтобы разыскать Власова, надо обращаться в Главное управление кадров? И вообще, почему он его разыскивает, будто солдата, ушедшего в самоволку? Жуков – командующий Западным фронтом, он по должности обязан знать, где и в каком состоянии каждые полдня находится командующий армией в составе его фронта, да еще такой армией, которая наступает на одном из главных направлений, наступает, может быть, впервые за всю войну, от успеха или неудачи этого наступления зависит судьба Москвы. Почему командующему фронтом Жукову не докладывают без его запроса о состоянии здоровья командарма-20? У военных это элементарно. Почему Жуков не обратился с запросом о Власове прямо к начальнику госпиталя или, на крайний случай, в Главное медицинское управление?

Власова в 20-ю армию назначил Сталин. Власов с Жуковым знаком по меньшей мере с 1929 года по совместной учебе на курсах "Выстрел": Власов окончил их в 1929 году, а Жуков в 1930 году, как говорится, однокашники. В 1939 году Власов находится в качестве руководителя группы военных советников в Китае, главным военным советником Чан Кайши, в момент, когда Китай вел смертельную борьбу с японскими захватчиками. В 1939 году Г. К. Жуков назначается командующим 1-й армейской группой советских войск в Монголии, проводит там блестящую операцию по окружению крупной группировки японских войск и уничтожает ее в районе реки Халхин-Гол, то есть Жуков в открытом бою, с применением танков и самолетов, артиллерии и всех видов стрелкового оружия бьет врага на севере, Власов с линии невидимого фронта, невидимым для противника оружием, бьет того же врага с юга.

Разве не точно так же распределил Сталин роли Жукова и Власова в другой войне – Великой Отечественной? Разве не держал Жуков точно такой же фронт против немцев, какой он держал против японцев в 1939 году, а в это самое время разве не держал Власов против немцев точно такой же фронт, какой он держал против японцев в 1939 году? Полный-разгром японцев Жуковым и Власовым в 1939 году заложил победу над немцами под Москвой в 1942 году. Жуков и Власов отбили охоту у японцев ходить на север за "зипунами". Промышлять они решили на юге. Сибирские и уральские дивизии были мгновенно переброшены под Москву и за минуту до ее падения спасли столицу.

В 1939 году Сталин поделил победу над японцами на двоих: Жуков становится Героем Советского Союза, Власов получает высший орден СССР – орден Ленина. Героем Советского Союза Власов не был объявлен только потому, что у этой "игры" совсем иные правила. С повышением уходят и тот и другой. После разгрома японцев в 1940 году Жуков оказывается командующим Киевского Особого военного округа, а с января 1941 года он – начальник Генерального штаба, заместитель наркома обороны СССР. Власов уже командует с января 1940 года 99-й дивизией КОВО. Жуков в этой дивизии бывает постоянно, и о комдиве Власове у него самые восторженные отзывы. В 1940 году начали формироваться первые механизированные корпуса. Они – олицетворение завтрашнего дня Красной Армии – оружие победы. Так оно и оказалось потом. Первым на должность командира мехкорпуса Жуков аттестует Власова. По этой аттестации Жукова Власов 17 января 1941 года приказом наркома С.М. Тимошенко назначается командиром 4-го механизированного корпуса Киевского военного округа. Чуть раньше по представлению Г. К. Жукова Власову присвоено звание "генерал-майор". Спрашивается, могли Жуков в самый напряженный момент битвы под Москвой "потерять" командующего армией, которая находится на решающем участке битвы? Мог ли он "Потерять" по своей вине однокашника, своего любимого комдива, любимого командира мехкорпуса, полковника, которого он сделал генерал-майором… а все это вместе и называется одним словом – друг, а еще сильнее – боевой товарищ? Мог. Но это вопрос не к Жукову. Это вопрос не к Главному медицинскому управлению. Это вопрос и не к Главному управлению кадров… Это вопрос к Сталину и ГРУ. Если бы Андрей Власов в это время действительно находился в госпитале, то Георгий Жуков уж точно бы не Главное управление кадров "запросил", а по меньшей мере сам позвонил бы прямо в госпиталь, в палату, где лежал Власов, а вернее всего – сел бы в машину и подъехал к серьезно заболевшему товарищу.

Запрос в Главное управление кадров Жуков делает потому, что встревожен, куда делся Власов, озабочен тем, что 20-я армия начинает "дело" без командующего. Жуков, видимо, просто отказывается понимать, что происходит вокруг Власова, что может быть вообще более важного и ответственного, чем происходящее в эти часы на полях Подмосковья, где решается судьба Москвы, а многим казалось, и судьба всей страны? Оказывается, было нечто, что было важнее и значимее, чем все это… Отшлифовывались последние "абзацы" "легенды", с которой Власов должен был уходить к немцам.

В штаб 20-й армии Власов, после выздоровления, прибыл только во второй половине декабря. Вот как рассказывает о появлении Власова в штабе армии начальник штаба Сандалов, с которым мне в свое время, когда он работал над капитальным трудом "Московская битва", доводилось встречаться у него дома в громадной и пустой квартире в центре Москвы, в проезде Серова. По квартире он передвигался на инвалидной коляске, сидя в ней, он и писал свои рукописи. Уже после войны, будучи начальником штаба Московского военного округа, он попал в авиакатастрофу, его личный летчик погиб, а у генерал-полковника Сандалова оказался поврежден позвоночник. Карьера военного на этом закончилась, и дни свои он проводил в инвалидной коляске. Помнится, я тогда же написал об этом мужественном человеке очерк и опубликовал его в "Красной звезде". Уже тогда он написал несколько книг, в том числе "Погорело-Городищенская операция", "Трудные рубежи", "Пережитое", "На Московском направлении"; кроме этого, им были написаны книги, которые шли под грифом "секретно"; я помню одну такую о действиях в первые дни войны 4-й армии, в которой Сандалов также был начальником штаба. 4-я армия дислоцировалась в Бресте и его окрестностях, а одна из ее дивизий – 42-я – в знаменитой и легендарной Брестской крепости. По книгам Сандалова учились во всех военных академиях.

Так все-таки о Власове:

«В полдень 19 декабря в г. Чисмены начал развертываться армейский командный пункт. Когда я, член Военного совета Куликов уточняли на узле связи последнее положение войск, туда вошел адъютант командующего армией и доложил нам о его приезде. В окно было видно, как из остановившейся у дома машины вышел высокого роста генерал в темных очках. На нем была меховая бекеша с поднятым воротником, обут он был в бурки. Это был генерал Власов. Он зашел на узел связи, и здесь состоялась наша первая с ним встреча. Показывая положение войск на карте, я доложил, что командование фронта очень недовольно медленным наступлением фронта и в помощь нам бросило на Волоколамск группу Катукова из 16-й армии. Куликов дополнил мой доклад сообщением, что генерал Жуков указал на пассивную роль в руководстве войсками командующего армией и требует его личной подписи на оперативных документах. Молча, насупившись, слушал все это Власов. Несколько раз переспрашивал нас, ссылаясь, что из-за болезни ушей он плохо слышит. Потом с угрюмым видом буркнул нам, что чувствует себя лучше и через день-два возьмет управление армией в свои руки полностью. После этого разговора он тут же на ожидавшей его машине отправился в штаб армии, который переместился в Нудоль-Шарино».

Ссылка на «болезнь ушей» тут естественна, потому что уже официально прошел «воспалительный процесс среднего уха». А вот жуковское «требование личной подписи (командующего, т.е. Власова) на оперативных документах» – это не что иное, как форма все того же поиска: куда девался командующий Власов? В поисках Власова Жуков, видимо, поднял всех на ноги, пустил в ход все способы и каналы. Но вот, наконец, Власов отыскался, однако еще два дня не приступает к своим прямым служебным обязанностям, хотя эти двое суток Александр Колесник называет «сложными».

В ночь на 19 декабря начался штурм Волоколамска, утром 20 декабря группа генерала Ремизова из 20-й армии совместно с переданной к тому времени из 16-й армии группой генерала Катукова освободила Волоколамск. К исходу дня 20-я армия в соединении с армией правого крыла Западного фронта вышла к укрепленному противником рубежу за реками Лама и Руза. Прорвать его с ходу не удалось. 20-я армия безуспешно пыталась выполнить поставленную задачу. А командующий все еще "прохлаждается". Возможно ли такое? Нет, невозможно: просто из-за шума, который поднял встревоженный за судьбу Власова Жуков, тот объявился, чего-то недоделав, недокончив там, в ГРУ. Пришлось, не поднимая головы, доканчивать в эти два дня. И только 21 декабря 1941 года Власов взял управление войсками армии на себя.

И как оценил Жуков Власова в боях под Москвой?

"БОЕВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

на генерал-лейтенанта ВЛАСОВА АНДРЕЯ АНДРЕЕВИЧА, командующего войсками 20-й армии

Генерал-лейтенант Власов командует войсками 20-й армии с 20 ноября 1941 года.

Руководил операциями 20-й армии: контрудары на город Солнечногорск, наступление войск армии на Волоколамском направлении и прорывом оборонительного рубежа на р. Лама.

Все задачи, поставленные войскам армии, тов. Власовым выполняются добросовестно.

Лично генерал-лейтенант Власов в оперативном отношении подготовлен хорошо, организационные навыки имеет. С управлением войсками армии – справляется вполне.

Должности командующего войсками армии вполне соответствует.

Командующий войсками ЖУКОВ

Член военного совета Запфронта генерал армии Западного фронта ХОХЛОВ

28 января 1942 года".

По итогам боевых действий под Москвой А.А. Власов Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1942 года был награжден орденом Ленина. Еще раньше, в январе, ему присвоено, не без участия Жукова, воинское звание «генерал-лейтенант». 13 января 1942 года его фотографию среди девяти наиболее отличившихся военачальников при обороне Москвы опубликовали на всю газетную страницу не только военная «Красная звезда», но и все гражданские центральные газеты.

И неизменно рядом с фотографией Жукова впритык размещалась фотография Власова. Популярность, известность генерала Власова в войсках, в народе кто-то явно накачивал до популярности и известности самого Жукова, хотя в чисто военном искусстве – правый фланг справа, левый фланг слева – они были, что называется, в разных весовых категориях. Но… такая была «игра». В. Штрик-Штрикфельдт потом напишет в своей книге:

«Генерал Андрей Андреевич Власов – в 1941 году один из выдающихся защитников Москвы…»

Игра сделана.

Против Жукова и Власова под Москвой был фон Бок – генерал-фельдмаршал, командующий группой армий "Центр". Штрик-Штрикфельдт пишет:

"У Бока была четкая оперативная концепция: либо до наступления зимы взять Москву, либо укрепить позиции на подступах к Москве и держать до весны. Наступление на Москву требовало стягивания всех наличных сил на участке группы армий «Центр» и временного пренебрежения другими оперативными целями на широком фронте от Балтики до Черного моря.

Осуществление этой концепции требовало ОБЕСПЕЧЕНИЯ ТЫЛА [88]88
  [88] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть], а отсюда если не окончательного решения политических проблем, то по меньшей мере отказа от практиковавшихся до сих пор методов бесчеловечного обращения с гражданским населением, с перебежчиками и военнопленными. [89]89
  [89] Фон Бок за поражение под Москвой был отстранен Гитлером от должности в декабре 1941 года. – В.Ф.


[Закрыть]… Представитель министерства пропаганды намекал, что Геббельс составил меморандум, набросав в ней широко задуманную программу для «новой России» с целью ПРИВЛЕЧЬ НАРОДЫ РОССИИ К ПОЛИТИКЕ НОВОЙ ЕВРОПЫ ПОД ЛОЗУНГОМ «СВОБОДА И РАВНОПРАВИЕ» [90]90
  [90] Выделено мною. – В.Ф


[Закрыть]. … Главная мысль фельдмаршала (фон Бока) и его старших офицеров была, что невозможно держать 70 миллионов населения лишь силой и что восстание этих людей может создать огромную опасность для фронта… У нас есть, собственно, две альтернативы:

– или МЫ ПРИВЛЕЧЕМ НАСЕЛЕНИЕ НА СВОЮ СТОРОНУ [91]91
  [91] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть] (Военное командование считает это абсолютно необходимым);

– или мы НЕ привлечем его (при продолжении нашего сегодняшнего к нему отношения).

НЕ ПРИВЛЕЧЬ НАСЕЛЕНИЕ НА СВОЮ СТОРОНУ [92]92
  [92] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть]означало бы необходимость господствовать, применяя насилие. [93]93
  [93] К тому времени они уже уничтожили 40 миллионов русских. – В.Ф.


[Закрыть]ПРИВЛЕЧЬ НАСЕЛЕНИЕ [94]94
  [94] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть]можно, рассматривая его как равноправного партнера в содружестве европейских народов…"

Все ЭТИ разглагольствования ушлого прибалта, который и во сне видит себя, в отличие от нас, русских, как он «принадлежит скорее к западному культурному кругу», я привожу лишь для того, чтобы читатель мог представить проблемы, вставшие перед оккупантами, с «населением» на захваченных ими территориях. Как заяц, петляет хитрый прибалт, но все-таки главное у него выскакивает лобово.

«Вы, немцы, освободили нас от сталинского режима, который, если хотите, и к коммунизму уже не имел никакого отношения, – рассуждает в книге Штрика какой-то мифический „интеллигент“ оккупированного Смоленска. – За освобождение мы вам благодарны; да и наши коммунисты и социалисты будут вам благодарны…»

(?!) НО ЧТО ЖЕ ДАЛЬШЕ? [95]95
  [95] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть] – вот он «вопрос жизни и смерти» оккупантов и захватчиков. Но именно этот вопрос был «вопросом жизни и смерти» и для Сталина с той только разницей, что перед немцами он встал в конце 1941 года, а перед Сталиным он стоял всегда, может быть, с года 1904-го; с той только разницей, что в отличие от немцев-захватчиков у Сталина был не только этот вопрос, но и ответ на него в образе генерала Власова.