Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."
Автор книги: Виктор Филатов
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
Что было дальше? Приблизительно через месяц (!) появился приказ:
«Воззвание Смоленского Комитета предназначено только для сбрасывания на территории противника. Распространение его по эту сторону фронта запрещено! Виновные будут наказаны!»
Расследование продолжалось вплоть до 28 февраля 1943 года. Вел его… Розенберг, который дал ход этой листовке. Но расследованием он занялся потому, что Гитлер распушил эту листовку, к ней он вернулся и на совещании 8 июня 1943 года в горах Зальцбурга. Изложенное в листовке шло вразрез с политикой, которую вел Гитлер на оккупированных на Востоке территориях. Ни о каком сотрудничестве, ни о каком компромиссе с покоренными русскими – этими унтерменшами не могло быть и речи, но в листовке именно об этом и шла речь.
Чего стоит только такой пассаж в листовке: "Германия не претендует на территорию или на национальную и политическую свободу страны". У Розенберга был железный план расчленения СССР на несколько "гувернеметов" – термин Розенберга.
"Вообще автором восточной политики называют идеолога национал-социалистической партии, государственного министра по делам Востока Альфреда Розенберга, – пишет Казанцев в «Третьей силе». – В отношении к русскому народу у Розенберга оспаривают первенство, с одной стороны, зоологическая ненависть к нему и, с другой, полное самовлюбленное ничегонезнание. Ненависть родилась давно и по причинам не банальным. До 1919 года Альфред Розенберг был подданным России, где родился и провел свою молодость. В самый разгар Первой мировой войны он, в качестве вольноопределяющегося русской армии, участвовал в одной операции в Галиции. Во время тяжелого боя, которые там чередовались один за другим, вольноопределяющийся Розенберг отступал в индивидуальном порядке несколько дальше, чем это предвидело командование армии. Задержанный комендантом станции где-то в довольно глубоком тылу, он был отправлен в комендантскую команду. Казаки, которым он был передан, не сочли нужным скрывать свое отношение к печальному факту и жестоко выдрали его нагайками, как драли, впрочем, и всякого дезертира, попавшего им в руки. Им, конечно, было невдомек, что под нагайками их лежал будущий идеолог национал-социализма и основоположник философии о новом мифе XX века… Господин министр полагает, что для русского человека, прежде всего для мужика, первое в жизни удовольствие – это пострадать…
Второе, что ему совершенно необходимо, этому мужичку, – это помолиться. По воскресным дням намазать бороду коровьим маслом и бить в церкви земные поклоны. Мужичок беспросветно глуп, у него нет интереса ни к чему, кроме страданий и поклонов, ни к политике, ни к свободе, ни к чернозему, ни к нефти. Обо всем этом подумает за мужичка господин министр".
Гитлеру термин Розенберга «гувернеметы» не понравился, и он тут же заменил его на «рейхскомиссариаты» во главе с «рейхскомиссарами».
План Гитлера одобрен, принят… Розенберг понял, что его кто-то крупно подставил в глазах Гитлера. И не только это. Листовкой объявлена "смена восточной политики" Германии. Но это провокация! Ничего подобного и быть не может! Вообще! Кто? Не надо было вести расследование с начала января до 28 февраля, чтобы узнать, что подставил его "военный врач частей СС Р.", который подсунул ему на подпись ту листовку.
Но к этому времени "врач войск СС" выписал "краткосрочную" командировку на фронт и… "погиб на Кубани". Верно? Как вас теперь называть, доктор? Вы скомандовали Власову – "быстро, быстро, быстро". Вы назвались по телефону – "чертовой бабушкой". На каком языке вы это сказали – "на русском". Зачем? Штрикфельдт-то был не русский. Это ничего не значит, что у вас был брат – правая рука Гиммлера. Это вам только плюс и плюс всему ГРУ.
А 28 февраля 1943 года расследование прекратили, потому что в этот день "погиб" "муж" Адели Биленберг? Погиб – и все тут. К тому же в это время нагрянули черные дни для рейха – разгром под Сталинградом. Стало не до листовки из 13 пунктов.
Не все тот же ли вариант "накачивания" Андрея Власова, его авторитета, его значимости, как это было с ним до его появления в Берлине? Разве после этой листовки из 13 пунктов, разбросанной в миллионах экземпляров по "эту" сторону фронта, ГРУ не "накачало" Андрея Власова таким величием и авторитетом, что уже даже сам Гитлер не мог его "ликвидировать", вспомните наглость про Колумба и Америку, "которую теперь уже нельзя закрыть".
Нет слов, самый интересный вопрос во всем этом эпизоде такой: "Каким аргументом, скажем так, "убедила" Адель Биленберг брата своего "погибшего" мужа, что ему лучше помочь Власову, чем не помочь?" Впрочем, догадаться тут не сложно, если знать при этом, что "муж" в данную минуту находится… в Москве. Не аргумент? А разве не убеждает, что "бедная, неутешная Адель, кажется, нашла счастье с генералом"? Нет, не убеждает. Почему?
Для начала – вот что произошло на пороге кабинета Гиммлера.
«16 сентября (1944 г.) мы с Власовым прибыли в главную квартиру Гиммлера под Растенбургом, – сообщает Штрикфельдт… – Мы были приняты офицерами СС. С первого взгляда картина едва ли отличалась от обстановки в штабе ОКВ. Когда мы подошли к кабинету Гиммлера, ко мне обратился сопровождавший нас генерал СС и сказал, что до начала общего совещания Гиммлер хочет минут десять поговорить с Власовым наедине».
Очень интересно! Оказывается, у Гиммлера с Власовым есть какие-то общие секреты? Какие? От кого? «Верный» Штрикфельдт, видя, что для него подстроена ловушка, застали врасплох, накрыли внезапно и расчетливо, что его нагло и откровенно почему-то отшивают, обязан был заподозрить неладное. Что в этой ситуации делает Власов? Он начинает ломать комедию.
«Власов насторожился, – пишет Штрикфельдт, – и заявил, что без меня не войдет к Гиммлеру, – в таком случае он предпочитает уйти». Спектакль с переодеванием для одного зрителя – Штрикфельдта! Игра пошла такая убедительная, что я [158]158
[158] то есть Штрикфельдт. – В.Ф.
[Закрыть]стал уговаривать Власова не возвращаться, не поговорив с Гиммлером. Если они хотят, чтобы он шел один, – не отказываться: он достаточно хорошо знает немецкий язык и может защищать свое дело, а сейчас наступил решающий момент".
Короче, держите меня, а то не удержите! Но Власов продолжает дожимать Штрикфельдта:
Вот так, вся вина за встречу Власова наедине с Гиммлером была переложена на Штрикфельдта, по крайней мере, Власов наотрез «отказывался» от «наедине», по крайней мере, Штрикфельдт буквально «втолкнул» силой его в кабинет Гиммлера, а значит – никаких общих секретов у Власова и Гиммлера нет и быть не может.
«В приемной, где я остался, ко мне подсел полковник СС, и мы молча ждали. Прошли и 10, и 20, и 30 минут. Полковник предложил мне пойти с ним позавтракать, так как „интимный разговор рейхсфюрера“, по всем признакам, будет продолжаться еще долго». Он заметил, что он, конечно, не знает, что говорится в кабинете рейхсфюрера, но уверен, что сегодня будет наконец заключено «разумное» соглашение с Власовым; оберфюрер СС Крегер находится у рейхсфюрера, так что Крегер – «тоже русский» – может быть переводчиком.
Мое беспокойство несколько улеглось, и постепенно наш разговор стал оживленным. Полковник СС сказал, что "давно надо было отстранить путающегося Розенберга" и что "рейхсфюрер готов теперь поставить на карту Власова". Он заметил, что нехорошо было забывать обо мне, но, в конце концов, суть в результате".
Что на самом деле происходило в приемной? Штрикфельдт был, видимо, в полной прострации – «прошли… и 30 минут», а он, Штрикфельдт, сидит в прихожей, не ведая, о чем там толкуют так долго и подробно. Его паническое состояние не ускользнуло от бдительных глаз офицеров СС в приемной. К нему подсел полковник СС. Он пытается как-то отвлечь Штрикфельдта от его мрачных предчувствий и подозрений по поводу происходящего в кабинете шефа. Полковник даже предлагает Штрикфельдту «пойти с ним позавтракать», а это значит, что время беседы пошло уже не на минуты, а на часы. Видимо, завтракать с полковником СС Штрикфельдт все-таки не ходил: вернешься ли когда-нибудь с этого завтрака – СС контора строгая. Однако полковник СС успокоил Штрикфельдта. Чем? А вот этим: «оберфюрер СС Крегер находится у рейхсфюрера, так что Крегер – „тоже русский“ – может быть переводчиком». Значит, решил Штрикфельдт, Власов у Гиммлера не один, а там, где трое, – секретов быть не может. И нельзя уже обвинить Штрикфельдта, будто он оставил Власова с Гиммлером без присмотра, без свидетелей. В крайнем случае, этого Кригера могут и допросить где надо. Штрикфельдт паниковал в приемной не за участь Власова, а за свою шкуру. Но весь фокус в том, что Штрикфельдт не видел ни как входил Крегер в кабинет Гиммлера, ни как выходил из него. Полковник СС просто вешал лапшу на уши бедному Штрикфельдту, но для Штрикфельдта и это было алиби.
"Знаете, Вильфрид Карлович, все прошло хорошо! – сказал Власов, выйдя от Гиммлера. – И совсем не так, как я себе представлял. Гиммлер – глава немецкой полиции… рейхсфюрер СС… Я думал увидеть кровожадного чекиста вроде Берии, настоящего великого инквизитора, для которого я только «русский унтерменш»… А встретил я, как мне, по крайней мере, показалось, типичного буржуа. Спокойного и даже скромного. Никаких наскоков, как, скажем, у Лея… Напротив, скорее некоторая неуверенность. [160]160
[160] Как интересно! Гиммлер и – «неуверенность»! Может, подавленность? Может, раздавленность? Он, Гиммлер, получил какие-то ужасные сведения? Откуда? Неужели из Лондона? А может, из Москвы, от того «врача войск СС», который «погиб на Кубани»? – В.Ф.
[Закрыть]Ни слова о сверхлюдях, ни звука о евреях… [161]161
[161] Да что вы, но это не Гиммлер, а какой-то наш гой Александр Яковлев или, на худой конец, каркающий Попцов. – В.Ф.
[Закрыть]Да, Гиммлер как бы извинился передо мной, что его довольно долго вводили в заблуждение «теорией об унтерменшах»… [162]162
[162] «Теория об унтерменшах» – это его, Гиммлера, теория, поэтому вводить его в заблуждение просто никто не был в состоянии, все как раз наоборот. И еще, об унтерменшах вводили в заблуждение или насчет самого Власова, генерала Главного Разведывательного Управления РККА СССР? – В.Ф.
[Закрыть]Я не думаю, что Гиммлер умен (?). Он кажется мне скорее ограниченным, узким и педантичным. Он из деревни, а значит, как я, крестьянин. Любит животных… [163]163
[163] Откуда такие сведения? Из только что состоявшегося разговора? Но Власов говорит не о фактах, а дает глубокую характеристику Гиммлеру, которую можно сделать, наблюдая его очень длительный период времени в разных жизненных ситуациях. Не похоже ли то, что говорит сейчас Власов Штрикфельдту, на «объективку» на Гиммлера, переданную Власову из «Центра»? – В.Ф.
[Закрыть]Он открыто признал многие ошибки, сделанные до сих пор. И это мне понравилось. Он сказал, что говорил с фюрером и получил его согласие на немедленное проведение мероприятий, обеспечивающих новую политику. Если я его правильно понял, мы сможем сформировать десять дивизий. Русский Освободительный Комитет может сразу же начать действовать как суверенный и независимый орган. Унизительная нашивка «OST» для рабочих будет изъята, и наши рабочие и военнопленные приравняются к рабочим и пленным других стран.– Видите, – прервал я генерала, – хотя бы этой цели мы все же добились. Вы помните: она была в основе нашей связи.
– Я добился и еще кое-чего. Мы получаем статус союзников… Гиммлер предложил мне занять должность главы правительства, но я сказал, что ни я, ни Русский Освободительный Комитет, который теперь будет создан, не могут взять на себя полномочий правительства. Это может решить русский народ, а вернее Россия в свободном волеизъявлении…" [164]164
[164] Здесь кто-то крупно врет, скорее всего врет Штрикфельдту Власов, потому что ни по каким документам и свидетельствам нет указаний на то, что Гиммлер к этому часу разговаривал с Гитлером по поводу Власова и «Комитета…», и уж тем более байкой выглядит упоминание о «десяти дивизиях», которые якобы разрешил формировать из русских Гитлер. До конца дней своих был он против. «Фантазии» Власова можно объяснить: называя имя Гитлера в контексте всего разговора «наедине» с Гиммлером, он сразу отсекал всякие подозрения и «разработки» насчет Гиммлера: «Гитлер сказал!» Получалось, что Гиммлер встречался с Власовым с благословения Гитлера – и конец. И про «должность главы правительства», от которой Власов отказался, читать надо так: Гиммлер предложил почему-то Власову такое, что у Власова не было согласовано с Москвой. На игру в «главу правительства» у Власова в тот момент не было полномочий из Москвы, потому он и «понес» про «волеизъявление народа». Придет время, Москва прикажет ему это, и он «возглавит правительство» без промедления. – В.Ф.
[Закрыть]…Я ни на йоту не отступил от своих требований. Я изложил мою политическую программу. Я сказал ему, что сталинский режим и сегодня обречен, если народ в России возьмет власть в свои руки. И сначала – объединение всех антисталинских сил и разгром противника, а потом каждый народ в пределах России может решать свободно свою судьбу в рамках нового европейского порядка. Кажется, он понял, – во всяком случае, соглашался. Наконец, я просил его перевести из Франции наши «батальоны», если это еще не поздно, и подчинить их моему командованию".
Вообще, когда читаешь то, что написал Штрикфельдт в своей книге «Против Сталина и Гитлера», теряешься иной раз в догадках: Штрикфельдт так глуп или он намеренно работает под простачка и его надо не читать, а расшифровывать, абзац за абзацем. Все, что выше говорит Власов Штрикфельдту, оказывается, он произносит, находясь все еще в приемной Гиммлера! Вокруг офицеры, среди которых наверняка есть с русским языком. Зачем этот монолог у дверей кабинета Гиммлера? Последнее уточнение совместной «легенды» по поводу встречи «наедине» Власова и Гиммлера? Информация из первых рук для очень «любознательных», которые сторожат дверь кабинета Гиммлера? Пресс-конференция без корреспондентов? Да, это и была пресс-конференция на пороге кабинета Гиммлера, в присутствии тех же самых генералов, выступая перед которыми, Гиммлер назвал Власова «свиньей», Андрей Андреевич аттестовал его во всеуслышание: «типичный буржуа» – худшей характеристики для эсэсовца быть не могло, ведь они боролись против капитализма; сквозит «неуверенность» – и это про стального шефа СС?!; оказывается, Гиммлер «как бы извинился передо мной» – за «свинью»; во всяком случае, Власов громогласно называл Гиммлера «ограниченным, узким и педантичным… Он из деревни…». Короче, отомстил за «свинью», реванш состоялся.
«Власов был удовлетворен. Он выиграл эту битву после многих унижений, которым он подвергался в течение двух лет. Служа своему народу, он заключил сейчас соглашение с Гиммлером, как Черчилль в свое время со Сталиным»,
– это тоже Штрикфельдт.
"Во время нашего разговора группа эсэсовских офицеров тактично и терпеливо ждала в некотором отдалении. Минут через пятнадцать один из них, группенфюрер СС со значком Генерального штаба, подошел ко мне:
– По достойному сожаления недоразумению вы не были привлечены к беседе с рейхсфюрером. Но мы придаем большое значение тому,– что вы, как доверенное лицо генерала в течение ряда лет и как представитель немецкой армии и ОКХ, были при этом. Я подчеркиваю: были при этом! Генерал вам рассказал, конечно, все, а я готов его дополнить, если нужно. Значит, вы БЫЛИ при этом, и я прошу вас подтвердить это членам русского штаба… Конечно, также и генералу фон Веделю, и господам в ОКВ или ОКХ… Я надеюсь, что вы меня поняли?
– Я отлично вас понял, – ответил я. – Я умею, когда нужно, молчать. Но, если мои начальники меня спросят, я должен сказать правду. Я НЕ был при этом… Я надеюсь, вы поймете меня, господин генерал: я – офицер.
После короткого раздумья он сказал:
– Я тоже офицер, а посему я уважаю вашу точку зрения и беру обратно свое требование. Но говорите не больше того, что вы находите совершенно необходимым в интересах дела, – теперь уже нашего дела".
Еще один любопытный штрих:
"На обратном пути в Берлин, в спальном вагоне, я оказался в одном купе с «лейб-медиком» Гиммлера Феликсом Керстеном, врачевателем с помощью природных средств и довольно странным человеком. Он утверждал, что уже давным-давно поступал в пользу «нашего правого дела», и говорил, что влияет на Гиммлера во время сеансов лечения. Он будто бы делал уже не раз «добрые дела» и спас жизнь многим людям, попавшим в беду без вины.
– Такое случается, когда идет война, – заметил он. Он изъявил готовность помочь Власову. "Так, – подумал я, – теперь вы все тут как тут!" Я поблагодарил Керстена, хотя во время разговора у меня было крайне неприятное ощущение.
(Однако позже я слышал много хорошего о старшем медицинском советнике Феликсе Керстене. Оказалось, что действительно много людей обязаны ему жизнью. Привожу этот эпизод, чтобы восстановить справедливость и показать психологическую сложность нашего положения)".
Этот Феликс, конечно, работает на Штрикфельдта: немножко запугивает, немножко покупает, мол, могу при надобности подлечить, помочь, немножко мистифицирует, мол, Гиммлер мог отвалить «десять дивизий» и под влиянием на него Феликса-Кашпировского. Ясно, что и Гиммлеру, и Андрею Власову очень важно, чтобы Штрикфельдт молчал, вернее, на каждом шагу говорил, что он будто бы «БЫЛ» на встрече Гиммлера с Власовым, а что рассказывать про эту встречу, его детально проинструктировали Власов и группенфюрер СС в прихожей кабинета Гиммлера. И «погибнуть» в этой ситуации Штрикфельдт не мог, он нужен был говорящий, свидетельствующий «правду».
Однако Штрикфельдту не поверили, по крайней мере, ему "помогли" врать даже "своему начальству".
«Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер принял в своем полевом штабе генерала Власова, командующего Русской освободительной армией. В длительной беседе было достигнуто полное соглашение о мероприятиях, необходимых для мобилизации всех сил русской нации для освобождения Родины».
Таково было официальное коммюнике для прессы. Для Штрикфельдта, чтобы он не комплексовал, было сказано, что не допущен он был на беседу Власова с Гиммлером, потому что речь там шла о делах интимных: о женитьбе Власова на Адели Биленберг. По законам рейха немка не имела права без разрешения начальства выйти замуж за инородца. На той встрече Гиммлер дал «добро» на брак Власова с Аделью Биленберг – это сущая правда.
Карьера Штрикфельдта у генерала Власова кончилась так – ему однажды сказали:
– Прежде всего, вы должны исчезнуть из поля зрения.
И Штрикфельдт исчез "в одном поместье в Померании". Там он и скрывался до 17 декабря 1944 года…
Но вернемся к событиям сентября 194.3 года. Гитлер приказал "расформировать все русские части". Сроку положил – 48 часов. Что значит расформировать русские части, да еще за 48 часов? А то и значит, что второй раз взять этих русских солдат и офицеров в плен, второй раз посадить их в концлагерь, второй раз… в общем, пустить по второму кругу ада. Однако и это не все. Чтобы расформировать, надо для начала хотя бы разоружить. За 48 часов? 50 дивизий как минимум? При наличии своего командования в лице Андрея Власова?
Российская армия в прошлом году вознамерилась расформировать и разоружить "незаконные военные формирования" Дудаева. Во что это разоружение превратилось? В настоящую крупномасштабную войну с применением авиации, танков, ракет, артиллерии и еще бог знает чего. И длилось это "расформирование" и "разоружение" долгие месяцы. Положили на этом "расформировании" и "разоружении" тысячи людей. Дивизии регулярной армии приходилось стягивать со всей страны, а еще были там задействованы дивизии МВД, части и подразделения ФСК… "Расформировать" и "разоружить" 50 дивизий, личный состав которых прошел, как говорится, Крым и Рым, – это означало открыть у себя в тылу второй фронт и начать полномасштабные боевые действия, в которых никто не гарантировал немцам победу. Вот почему от такого приказа фюрера у немецких генералов и офицеров волосы встали дыбом. Сегодня спорят, мог ли Жуков взять Берлин в феврале 1945 года? И многие сходятся на том, что да – мог. Жаль, что немецким военным удалось-таки уломать Гитлера не пытаться даже разоружать власовцев ни в 48 часов, никогда вообще, а то бы речь пошла совсем о другой дате взятия Берлина, например, февраль 1944 года.
Дадим слово все тому же Юргену Торвальду:
"15-го сентября 1943 года генерал Хельмиг был срочно вызван в Мауэрвалъд. Там его в чрезвычайно раздраженном состоянии встретил начальник генерального штаба Цейтлер и сообщил о приказе Гитлера – разоружить все добровольческие формирования и отправить всех людей на каменноугольные копи во Франции. Цейтлер разразился:
– Мне уже всего довольно! Я не желаю получать по носу из-за ваших проклятых добровольцев… Я сыт по горло! Молчать!… Не пробуйте мне возражать или что-либо говорить! Я требую от вас, чтобы вы сделали соответствующие распоряжения о разоружении и сообщили мне о них в течение шести часов! Поняли?
– Это… совершенно невозможно! – глухо сказал генерал.
– Как "невозможно"? Это же приказ самого фюрера! По донесениям он точно установил, что добровольческие части нашего южного крыла, средней части фронта отказались повиноваться. Хуже! Они бежали! Они образовали дыры в нашей линии! Приказ фюрера не терпит промедления в исполнении. Я не имею желания, повторяю вам еще раз: ни-ка-ко-го же-ла-ния рисковать своей головой из-за ваших русских!…
Но к Хельмигу вернулись его хладнокровие и самообладание. Он сухо и деловито сказал:
– Сообщения о каком-либо массовом отказе в повиновении со стороны русских добровольцев совершенно не соответствуют действительности! Наоборот, я постоянно получаю донесения, которые говорят о доблести и надежности добровольческих частей. По точным сведениям нигде ненадежность не переходила 1,5 процента. Точно такие же доклады я имею и от южного крыла нашей средней армейской группы. Мы не получили никаких тревожных вестей об увеличении ненадежного элемента. Я желаю знать – откуда пришли подобные сообщения?
– Фюрер получил непосредственную информацию. Ему сообщил… главнокомандующий армиями. Кроме того, все это дела не меняет. Приказ есть приказ!
– Простите, – ответил генерал Хельмиг, – даже если бы эти сообщения, паче чаяния, оказались точными, то мне все же кажется, что в Главной Квартире фюрера должны знать, что собой представляет разоружение такого количества бойцов и к каким последствиям оно может привести!
– Ясно им это или нет, я должен придерживаться приказа фюрера!…"
Опять ситуация с Америкой: открыть ее можно, а закрыть нельзя.
"Когда генерал Хельмиг вернулся к себе в штаб, там уже знали о приказе фюрера. Один из офицеров, майор Репке, прямо спросил Хельмига:
– Господин генерал, как мы можем разоружить более полумиллиона солдат? Неужели кто-нибудь "наверху" думает, что добровольцы дадут это сделать? Как только об этом придет весть, добровольческие части перебегут на ту сторону фронта, и тогда действительно наш фронт, наши люди попадут в смертельную опасность!…
Репке был сильно взволнован, и с каждым словом его возбуждение все больше росло:
– Когда эти господа там, "на верхах", поймут, что проявлять силу – сумасшествие…"
В самом деле, было от чего «сильно взволноваться» майору Репке и всем военным.
Чтобы "более полумиллиона солдат", – допустим, что на Курской дуге их было поменьше, но все-таки, – чтобы столько солдат совершили разом одно и то же, для этого, во-первых, их надо готовить, во-вторых, чтобы готовить, нужна специальная организация, в-третьих, на такое надо получить разрешение, команду от… Сталина. Должен быть общий замысел, общий план операции. И что получается? Нужны были Сталину "дыры" в линии передовых позиций немцев? Нужны. Для прорыва наших танков в тыл немцам? И это тоже. Но главное, Сталину нужно было, чтобы Гитлер после такой "измены" бросился бы разоружать эти "русские добровольческие части". Изменники! "Этот нарыв" вскрыть! "Разоружить!" "Расформировать!" "Проклятые русские изменники!…" – все, как рассчитал Сталин.
Майор Репке был не прав, когда говорил генералу Хельмигу, будто тогда эти "добровольческие части перебегут на ту сторону фронта". Ничего подобного! Они никуда бы не "перебежали". У них была совершенно другая задача: при попытке немцев "разоружить" их они сами должны были навек "разоружить" разоружателей. Сталин точно рассчитал Гитлера, он поставил на его бесноватость от сообщения об "измене". Сталин точно знал, что Гитлер, в созданной для него ситуации, поступит именно так, а не иначе – отдаст приказ всех русских вернуть в концлагеря или расстрелять. А это значит – Гитлер получал второй советско-германский фронт, но у себя в тылу, за спиной у своего фронта. И не надо думать, будто по замыслу Сталина и ГРУ этот второй советско-германский фронт должен был развернуться лицом на восток и двигаться на соединение со своими. Глупости! Ему была поставлена задача – развернуться фронтом на запад и двигаться, сокрушая хлипкие тыловые гарнизоны, на запад… по маршруту, которым уже прошел батька Ковпак. Кстати, Ковпак "гулял" со своим соединением не только по территории Сумской области, но и по Курской, Орловской и Брянской областям. Когда? В 1943 году. И Карпатский рейд он совершил в 1943 году, будто прокладывал курс "власовцам" после их "измены" на Курской дуге. Вообще много чего интересного можно обнаружить, начни "копать": например, кто составлял и визировал карту "от Путивля до Карпат" для батьки Ковпака? Или какую конкретную задачу ставили перед Ковпаком в его "рейдах" в Западную Украину… в Смоленскую, Курскую и Брянскую области. Он что, погулять там решил? Что-то продемонстрировать? Или, может быть, соединение генерала Ковпака должно было открыть еще один фронт в предгорьях Карпат, когда начнется в "районе Курск – Орел", чтобы не выпустить из СССР ни одного оккупанта, чтобы наглухо закупорить их в этой узкой горловине?
А что там именно в это время делал человек ГРУ – Николай Кузнецов? Он что, был послан туда для того, чтобы «замочить» нескольких немецких генералов? Очень сомнительно. Он был туда послан за тем, чтобы, когда Ковпак начнет, когда Ковпак наглухо закроет Карпаты для переброски немецких войск с запада на восток на помощь попавшим в один гигантский котел немецким фронтам, Николай Кузнецов со своей группой должен был обезглавить руководство немцев в этом регионе, нарушив тем самым руководство войсками, создав тем самым неразбериху и панику среди немцев. Николай Кузнецов – человек ГРУ – был лишь одним из звеньев в большой цепи на шее озверевших немецких захватчиков. Он сделал все, что ему было запланировано: он не только уничтожил видных фашистских генералов и чиновников – рейхскомиссара Украины Коха, имперского советника рейхскомиссариата Украины Галля и его секретаря Винтера, вице-губернатора Галиции Бауэра, но и похитил командующего карательными войсками Украины генерала фон Ильгена. Это был его вклад в ту беспримерную операцию, которую начали «власовцы» на Курской дуге. Если не знать этого, то Николай Кузнецов предстает заурядным террористом. А он таковым не был. В его действиях заложен огромный смысл, который так до сих пор и не прочитан. Сталин любил повторять: «Земля должна гореть под ногами оккупантов» [165]165
[165] На самом деле Николай Иванович Кузнецов «человек НКВД», к ГРУ отношения не имел. И оперировал не у Ковпака, а в отряде особого назначения «Победители», которым командовал Дмитрий Медведев. Хотя с Ковпаком медведевцы встречались.
[Закрыть].
Фронты эти должны были сформироваться очень быстро за счет военнопленных, освобожденных по ходу из лагерей, за счет оставшихся при отступлении дома солдат и офицеров, за счет "Иванов", которые во множестве работали в тыловых немецких частях "шоферами, кашеварами, механиками", "армиями" Ковпака, Каминского, Феофанова, всех партизанских отрядов, которые имел к тому времени каждый захолустный даже район… М.Томашевский – офицер штаба РОА пишет:
"По общим подсчетам послевоенного времени, можно считать, что численность добровольцев достигала 1 миллиона человек. Если к этой массе прибавить еще около миллиона, а может быть, и больше «остовцев», годных к военной службе, и остальных, которые могли работать в тылу и служить во вспомогательных частях, то прав А.А.Власов, когда он бросил немцам:
– Я ВАМ ДАЛ 4 500 000 ЛЮДЕЙ!…"
– вот на какую армию рассчитывал Сталин и ГРУ, засылая Андрея Власова к немцам.
Таким образом, весь германский фронт оказывался между этими 4 500 000 на западе, у себя за спиной и более чем 4 500 000 перед собой по фронту с востока. Складывалась ситуация, которую создал в свое время Петр Великий для шведов, Кутузов – для французов: ни один оккупант не должен был выскользнуть с русской земли. Как шведы тогда. Как французы тогда.
Так оно и случилось бы. Но… После разгрома под Москвой, после разгрома под Сталинградом Гитлер для своих генералов уже был не Гитлер июля – августа 1941 года. Больше они не смотрели ему в рот. Больше они не балдели от его "ясновиденья". Уже был полковник Штауфенберг и его "бомба для Гитлера", которую он взорвет в канцелярии фюрера 20 июля 1944 года. На этот раз, в деле "разоружения и расформирования русских добровольцев", немецкие генералы проявили себя так, как, видимо, не рассчитывали ни Сталин, ни ГРУ. Они доложили, что русские добровольцы в количестве 70 тысяч разоружены и отправлены в шахты во Франции. Они доложили Гитлеру, будто никакой "измены" не было, даже сам главнокомандующий, который сдуру настучал про "изменщиков" Гитлеру, быстренько отказался от своих слов, мол, его не так поняли. А 70 тысяч русских немцы действительно отправили на шахты во Франции – в облавах по Киеву, Харькову и Днепропетровску они наскребли нужное количество людей, и те пошли в шахты в качестве "разоруженных изменников".
Но вот что писал Юрген Торвальд:
"Это был успех! Но блеск этого достижения был вскоре омрачен. До штаба генерала Хельмига, как змеиный яд, доползли слухи о новой интриге в штабе фюрера. Там было внесено предложение перевести все формирования «восточников» на другой фронт, чтобы этим раз и навсегда прекратить возможность их перебежек к своим землякам.
Как-то Хельмиг сообщил:
– Я приглашен завтра утром к начальнику Генерального штаба. Он сообщит мне… "новое решение фюрера". Ну что ж, поживем – увидим.
Увы! То, что увидел Хельмиг, подтвердило слухи.
– Первые приказы о переброске частей уже готовы, – сообщил Цейтлер. – Казачьи дивизии, которые закончили свое формирование в Миелау, не будут использованы на Восточном фронте. Мы их пошлем в Югославию. Восточные легионы первыми будут переведены во Францию. Все другие части, эшелон за эшелоном, последуют за ними. ВВИДУ ТОГО, ЧТО ОНИ ВО ВРЕМЯ ОТСТУПЛЕНИЯ НЕ ИМЕЛИ ТЯЖЕЛЫХ ПОТЕРЬ [166]166
[166] выделено мною. – В.Ф.
[Закрыть]и не нуждаются в переформировании или пополнениях, их нечего задерживать. Если же есть такие, которые нуждаются в «заплатках», – их отправлять в казармы Миелау. Командование и штаб «восточных частей» перестанут существовать…
Слова начальника Генерального штаба Цейтлера о том, что власовцы «во время отступления не имели тяжелых потерь», мы должны читать так: советские войска, как им и было приказано Сталиным, не вели огонь по «добровольцам», а те, в свою очередь, пропустили за спину немцам танки и пехоту Жукова.
Дальше нач. Генштаба "втыкает" Хельмигу вот что:
…– Вчера и сегодня пришли сообщения, которые заставили меня… гм… немного усомниться в тех доводах, которые вы мне дали. Это – жалобы, говорящие, что восточные части не доросли до наших операций, связанных с планомерным отступлением. Боюсь, что ваша защита «шахтеров» была… беспочвенной. Будьте теперь счастливы, если впредь не появятся новые приказы фюрера на основании мною упомянутых рапортов.
Далее Цейтлер говорит Хельмигу:
– Я ничего изменить не могу; кроме того, у меня и других забот полон рот. Вам предоставляю право указать те направления, в которых вы предпочтете послать "восточных добровольцев". Забудьте о "настроении в занятых нами областях СССР". Это уже прошлое! Наш фронт становится все короче и короче. Самые опасные по партизанщине районы уже нами отданы… Итак, генерал, мы совершим размен. "Ваши" пойдут на Запад, а я оттуда получу другие части… Ведь это же я не допустил до разоружения)… За это я ожидаю от вас приведения в исполнение новых распоряжений О KB без промедления и новых…просьб!…
Хельмиг еще не сдавался:
– Генерал, эти люди пошли с нами исключительно для борьбы с коммунизмом! Если мы перебросим их на другой фронт, это будет означать провал, это же измена с нашей стороны, неисполнение наших обещаний!
– О боже! – Цейтлер возвел свиные глазки к небу. – Опять проблема! Скажите, можно ли с этими русскими иметь дело без проблем?…
Цейтлер недвусмысленно бросил взгляд на двери.
– Это все, генерал! – сказал он холодно.
Так началась переброска разрозненных частей 800-тысячной добровольческой "восточной" армии по всем участкам Западного немецкого фронта".
На первый взгляд может показаться, что тут немецкие генералы переиграли и Сталина, и ГРУ. Перебрасывая всех «добровольцев» с Восточного советско-германского фронта на Запад, во Францию, Югославию, Италию… они тем самым срывали грандиозный замысел не выпустить с нашей земли живым ни одного вражеского солдата. Это правда: теряли вроде бы свое, скажем так, стратегическое значение подвиги «обер-лейтенанта» Николая Кузнецова в Ровно и Львове, в непонятную прогулку превратился рейд генерала Ковпака в Карпаты, в ложное положение попали Каминский и Феофанов… Все это так. Но это война, противоборство двух сторон. А всякое противоборство – это атака и оборона, маневр и маневр. Каждую мелочь здесь просчитать невозможно. Сталин и ГРУ предусмотрели, казалось, все, даже бесноватость фюрера подключили к делу, но кто мог угадать, что именно в этот момент, в этой ситуации взбунтуются верные псы Гитлера – немецкие генералы, и дело возьмут в свои профессиональные руки?
