Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."

Автор книги: Виктор Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Оставим пока Кейтеля с его проблемой наедине. Вспомним, куда входили те батальоны "русских добровольцев", с которыми встречался Власов в "районе Орел – Брянск", а в мае 1943 года в Берлине с 50 представителями этих батальонов? С. Стеенберг

«с января 1942 года до осени 1943 года должен был докладывать (о них) штабу 2-й танковой армии, а впоследствии штабу 9-й армии», то есть эти батальоны входили в состав 2-й танковой армии немцев, а затем – в состав 9-й немецкой армии. Теперь посмотрим, где эти армии были во время Курской битвы? В Советской военной энциклопедии читаем: "В связи с подготовкой операции под Курском, получившей кодовое название «Цитадель», был издан приказ Гитлера № 6 от 15 апр. К операции привлекалось до 70 процентов танковых дивизий и свыше 65 процентов боевых самолетов противника, действовавших на советско-германском фронте. В состав ударных группировок вошло 50 наиболее боеспособных дивизий, в т.ч. 16 танковых и моторизованных, и ряд отдельных частей, ВХОДИВШИХ В 9-ю и 2-ю АРМИИ [156]156
  [156] Выделено мной -В.Ф.


[Закрыть]группы армий «Центр» (командующий генерал-фельдмаршал Г. Клюге), 4-ю танковую армию и оперативную группу «Кемпф» группы армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Э. Манштейн). Кроме того, на флангах ударных группировок действовало около 20 дивизий. Сухопутные силы поддерживались авиацией 4-го и 6-го воздушного флотов. Всего в составе этой группировки противника насчитывалось свыше 900 тысяч человек, около 10 тысяч орудий и минометов, до 2700 танков и штурмовых орудий, около 2050 самолетов. Важное место в замысле противника отводилось массированному применению новой боевой техники – танков «Тигр» и «Пантера», штурмовых орудий «Фердинанд», а также новых самолетов (истребителей «Фокке-Вульф-190А» и штурмовиков «Хейншель-129»)…"

Такая вот гигантская сила была собрана немцами под Курском, начиная с 15 апреля 1943 года. 9-ю армию и 2-ю армию, в состав которых входили «русские добровольческие батальоны», мы нашли среди самых активных участников Курской битвы. Свен Стеенберг ошибается, когда 2-ю армию называет танковой, таковой в районе Брянска и Орла, если судить по картам сражения и по текстам СВЭ, там не было, а была 2-я армия. Посмотрим на карте, где сражались во время Курской битвы эти армии? Дело в том, что Курская битва имеет две фазы: фазу оборонительную (5-23 июля) и фазу наступательную (12 июля – 23 августа). 14 сентября Гиммлер доложил Гитлеру «о том, что прорывы в расположении южных армий явились последствием измены русских добровольческих частей, которые были поставлены на фронте». Значит, это произошло во второй фазе Курской битвы – наступательной, когда наши войска пошли в наступление. Где в этот момент находились 9-я и 2-я армии? Совершенно верно, там, где и докладывал Гиммлер Гитлеру – на северном фланге «южных армий», «в районе Брянск – Орел», где и оставил нам их с «русскими добровольцами» Свен Стеенберг в своей книге «Власов».

Кто-то скажет: в такой гигантской битве, какой была Курская битва, "измена" нескольких батальонов не могла катастрофически повлиять на исход сражения. Это будут доказывать ветераны Великой Отечественной войны. Это будут доказывать люди, которые войну видят только как танковые бои и артиллерийские дуэли, борьбу за господство в воздухе и на море. Но танковые бои и артиллерийские дуэли – это не вся война. Это даже не полвойны, а порой всего лишь малая ее часть. Правильно говорили в мае 1945 года, что войну выиграли партизаны и подпольщики. Это потом такие дубовые горлопаны, как, допустим, тот же Чуйков, переорали всех – доказали, что танки выиграли войну, а, допустим, Василий Сталин доказал, что войну выиграли самолеты, ну, а адмирал Кузнецов доказал, что войну выиграли моряки, вклад которых в войну едва дотягивал до 5 процентов.

В штабе немецкого генерала Хельмига, который командовал "восточной армией", были собраны "статистические данные всех добровольческих военных формирований к июню 1943 года, – пишет М. Томашевский, офицер штаба РОА. – Уже тогда насчитывалось под ружьем 600 000 человек, т.е. почти 50 дивизий" – дивизий, а не батальонов. Ниже мы увидим, что ни одна из этих 50 дивизий на август 1943 года не была переброшена на Западный фронт, там им тогда просто нечего еще было делать: второй фронт откроется только в 1944 году. Не об этих ли 50 дивизиях идет речь в статье для Советской военной энциклопедии, которую написал, кстати, А.М. Василевский:

«В состав ударных группировок вошло 50 наиболее боеспособных дивизий… входивших в 9-ю и 2-ю армии группы армий „Центр“ (командующий генерал-фельдмаршал Г. Клюге)».

О них, конечно, о них. Не случайно лучшим другом у Власова, его самым верным покровителем и защитником был именно генерал-фельдмаршал Г. Клюге: им приходилось, в связи с этими 50 власовскими, «наиболее боеспособными», даже по меркам немецким, дивизиями, постоянно контактировать – совместно работать.

Эти 50 дивизий скрывают и немцы, и наши. И тем и другим выгодно эти дивизии стыдливо называть "отдельными батальонами". Наши врут, потому что, сказав правду, надо будет Жукову, Рокоссовскому, Ватутину, Коневу, Соколовскому и Василевскому поделиться победой на Курской дуге с… генералом Власовым, а, в свою очередь, Красной Армии – с русской освободительной армией. Немцам говорить о русских 50 дивизиях на Курской дуге никак нельзя, потому что, начни они говорить о них, то придется признать космическую ложь о том, будто были "русские добровольцы" против России, была какая-то "оппозиция режиму", существовало какое-то "русское освободительное движение" и прочая чепуха. Короче, рушится вся лживая пропаганда против русских, летят в тартарары все эти Геббельсы и Розенберги, Гиммлеры и Борманы. Конец приходит интернационалистам и до сих пор работающим в поте лица на то, чтобы расколоть русских на Брусиловых и Шапошниковых, на Жуковых и Власовых… стравить их, заставить убивать друг друга.

Никак не могли немцы признать, что благодаря "измене русских добровольческих частей, которые были поставлены на фронт" в Курской битве, они потеряли

«30 отборных дивизий, в том числе 7 танковых, вермахт потерял свыше 500 тысяч солдат и офицеров, 1,5 тыс. танков, св. 3,7 тыс. самолетов, 3 тыс. орудий, были ликвидированы орловский и белгородско-харьковский плацдармы противника… Провал летнего наступления вермахта навсегда похоронил созданный фашистской пропагандой миф о „сезонности“ советской стратегии, о том, что Советская Армия наступает только зимой. Наступательная стратегия вермахта потерпела полное крушение… Победой под Курском и выходом советских войск к Днепру завершился коренной перелом в ходе войны. Германия и ее союзники были вынуждены перейти к обороне на всех театрах 2-й мировой войны… В результате разгрома значительных сил вермахта на советско-германском фронте создались выгодные условия для высадки англо-американских войск в Италии… Свыше 100 тыс. сов. воинов были награждены орденами и медалями, более 180 чел. удостоены звания Героя Советского Союза. Курская битва продемонстрировала превосходство советского военного искусства над военным искусством гитлеровской Германии»,

– писал в той статье в СВЭ Маршал Советского Союза, один из Героев Курской битвы, А.М. Василевский. Ну, где здесь место Андрею Власову – «предателю и изменнику», когда речь идет ни много ни мало, как о «превосходстве советского военного искусства над военным искусством гитлеровской Германии», естественно, в лице только Василевского, Конева, Рокоссовского, Соколовского, Еременко… И получается, что не Власов сделал громадный вклад в победу на Курской дуге, а это и его разгромило там «советское военное искусство».

На Западе отмечают, и тоже не без основания, не без задней мысли, что полтора года для Власова были сплошным "мертвым сезоном". Так считает даже Штрикфельдт, который в то время неотлучно находился при Власове. Однако это не совсем так.

С самого начала немцы запрограммировали Власова как функцию пропагандистскую: немцы будут писать листовки, воззвания, обращения, открытые письма к солдатам и командирам Красной Армии с призывом сдаваться в плен немцам, а прославленный русский генерал Власов будет их подмахивать – и точка. Поначалу так оно и было. Закоперщиком и тут был вездесущий прибалт Штрикфельдт. Вскоре, правда, обнаружилось, что на все это нужны деньги, и немалые. "Организационный отдел ОКХ", на который замыкалось "русское пропагандное подразделение", готов был отстегнуть нужную сумму. Как только открылась такая возможность с деньгами, сразу же Штрикфельдт по подсказке Власова заговорил о создании "общерусского центра", а в перспективе и о "русском национальном правительстве". В конце августа 1942 года Штрикфельдт приехал в Берлин в так называемый "штаб русских сотрудников Отдела ОКВ/ВПр, что находился на Викториаштрассе, 10, в помещениях отдела". По сути дела, это был такой маленький лагерек для наших военнопленных, согласившихся писать листовки по-русски. Именно сюда и привез Штрикфельдт из Винницы Власова.

Через какое-то время Власов склонил немцев к созданию "штаба Власова". Сам ездил по лагерям для военнопленных и отбивал там себе сотрудников для работы в "штабе". Штрикфельдт пишет: "Они, бывшие советские офицеры, должны были помогать немцам в толковании советских сообщений. Они должны были давать свое суждение о политических событиях в России и положении на фронте. Они должны были составлять листовки, обращенные к солдатам Красной Армии. Но слушать советские радиопередачи даже в Отделе ОКВ/ВПр было разрешено лишь немецким офицерам.

Как же могли тогда наши русские сотрудники справиться со своими задачами? Ответ однозначен: нелегально приобрести радиоприемник и тайно им пользоваться". Так у Власова появился свой радиоприемник, а это значит, что при определенных усилиях указания можно получать прямо из Москвы…

Через три месяца был создан «Русский центр генерала Власова», позже он стал называться «Отделом восточной пропаганды особого назначения». Начальником его поначалу назначили Штрикфельдта. Под этот «Отдел» немцы отдали барачный лагерь неподалеку от деревушки Дабендорф к югу от Берлина. Он использовался раньше для французских военнопленных и был подчинен командующему 111-м военным округом. Даже Штрикфельдт в своей книге отмечает: «Власов и его штаб приняли возникновение Дабендорфского лагеря как успех, особенно в данных условиях». Штат «Учебного лагеря Дабендорф под Берлином» [157]157
  [157] в просторечии – Дабендорф


[Закрыть] немцы положили – 1200 человек, срок обучения в нем – 2 недели. Каждый поток – 300 человек. С этого и начал создание своей РОА Андрей Власов. Ему это было не впервой, он этим занимался, комплектуя на пустом месте армию под Киевом, потом – под Москвой. Опыт по этой части у него имелся очень богатый. По штату Власов в качестве преподавателей мог иметь 8 русских генералов, 60 русских старших офицеров и несколько сотен нижестоящих русских офицеров. Это что касается русского персонала.

Выпускников Дабендорфа планировалось рассылать в 100 фронтовых дивизий и специальные части. В каждую комендатуру в лагере для военнопленных также назначался русский из числа питомцев Власова. В целом штатное расписание должно было в будущем охватить 3600 плановых офицерских должностей.

По немецкому личному составу штатный список включал 21 офицерскую должность, причем кандидаты отбирались самые квалифицированные. К этому времени Власов и его сотрудники формально уже были освобождены из плена и переведены на бюджет Дабендорфа.

«В несколько недель надо было все поставить на ноги, – вспоминает Штрикфельдт. – Не было ни примера, ни проторенных путей. Приходилось, как я уже не раз делал, импровизировать. Импровизацией было планирование, импровизацией были поиски и отбор немецких и русских сотрудников».

Наивный Штрикфельдт: выполняя «советы» Власова, ему казалось, будто он импровизирует. Как в том анекдоте: всякий раз захожу к начальнику со своим мнением и всякий раз выхожу с мнением начальника.

Всякая армия начинается с создания офицерского корпуса. Школа в Дабендорфе, по замыслу Власова, и должна была стать "кузницей офицерских кадров" для РОА. Сам он со своим штабом мотался по лагерям наших военнопленных, отбирая для своей школы курсантов из числа советских офицеров. Как это выглядело конкретно? Штрикфельдт описывает, как Власов "вербовал", к примеру, генерала Лукина.

"Разумеется, среди пленных советских офицеров были и такие, кто отклонял сотрудничество с Власовым и его приверженцами… К наиболее выдающимся представителям такой группы принадлежал генерал Лукин… Он спросил Власова:

– Вы, Власов, признаны ли официально Гитлером? И даны ли вам гарантии, что Гитлер признает и будет соблюдать исторические границы России?

Власову пришлось дать отрицательный ответ.

– Вот видите! – сказал Лукин. – Без таких гарантий я не могу сотрудничать с вами. Из моего опыта в немецком плену я не верю, что у немцев есть хоть малейшее желание освободить русский народ. Я не верю, что они изменят свою политику. А отсюда, Власов, всякое сотрудничество с немцами будет служить на пользу Германии, а не нашей родине.

В противовес этому Власов подчеркнул, что он не собирается служить Гитлеру и немцам, а стремится помочь своим. Многие миллионы страдают под обоими диктаторами, и Сталиным, и Гитлером… Но все же, разве могут ведущие представители народа стоять сложа руки и смотреть на страдание миллионов людей под советской властью и под немецкой оккупацией…

Лукин сказал:

– Я – калека. Вы, Власов, еще не сломлены. Если вы решились на борьбу на два фронта, которая, как вы говорите, в действительности есть борьба на одном фронте за свободу нашего народа, то я желаю вам успеха, хотя я сам в него не верю. Как я сказал, немцы никогда не изменят своей политики".

А ведь Власов тут говорит с Лукиным открытым текстом. При Штрикфельдте. Значит, он говорил открытым текстом и с другими офицерами, которых отбирал к себе в школу? После такого разговора пошел бы к Власову и Лукин, не будь он калека. А Лукин заряжен только на борьбу с ненавистным врагом. Выходит, что Власов именно таких и отбирал к себе на учебу – заряженных на борьбу с немцами?

Чему учили в Дабендорфе? Формально готовили "пропагандистов" – Betreuer, то есть людей, которые заботились бы о физическом и моральном состоянии своих соотечественников. После выпуска они должны были работать среди "русских добровольцев", "хиви", а также военнопленных, сидевших в лагерях по всей оккупированной Европе. В этой работе участвовала и собственная Власова пресса. Этим путем можно было охватить миллионы русских,

«ободрить их и дать им новую надежду, показать общую цель, чтобы вырвать их из апатии и сплотить на служение их СОБСТВЕННОМУ делу»

пишет Штрикфельдт.

У Штрикфельдта в книге "Против Сталина и Гитлера" есть совершенно необъяснимые места. Например, такое:

«Свою другую, гораздо более важную задачу я видел в том, чтобы дать в Дабендорфе, до начала дальнейшего развития дел, прикрытие „русскому центру под руководством Власова“, чтобы под крылом Дабендорфа могли зреть идеи и разрабатываться программы русских, собираться и обучаться кадры, завязываться и расширяться связи. Все должно было быть готово к тому моменту, когда настанет час действий: руководящий штаб, офицерский корпус, управление, пресса и т.д. Все это должно было готовиться русскими в полной тайне».

Эту «тайную» работу Штрикфельдт называет своей «подлинной задачей» Дабендорфа. Кто тут кому морочит голову? Как объяснить, что Штрикфельдт вдруг начал действовать так, будто он с Власовым из одной конторы – ГРУ? Объяснений много, возможно и такое: Власов просто запутал бедного капитана и тот перестал соображать, что он делает, на кого работает, «на чью мельницу льет воду».

Казанцев в своей книге "Третья сила" сообщает вообще потрясающие вещи.

"Каждые две недели из Дабендорфа разъезжаются по воинским частям триста человек, а на их место приезжает триста новых. Каждый из уезжающих увозит с собой в мыслях и в сердце непоколебимую уверенность, что Адольф Гитлер такой же непримиримый враг русского народа, как и Иосиф Сталин… Оказалась и еще одна неизвестная мне пикантная деталь – каждый из уезжающих курсантов увозил в своем рюкзаке несколько номеров журнала «Дёр Унтерменш» («Человек низшей расы»)…

Как-то Верховное Командование Армии отправило Министерству Пропаганды протест против распространения этого журнала – он больше всяких мероприятий открывал глаза русским людям на отношение к русскому народу Германии… облегчал работу по "промыванию мозгов", как говорил генерал Трухин".

Свен Стеенберг в своей книге «Власов» свидетельствует, что в Дабендорфе: «Обсуждалась также и возможность того, что Гитлер, под давлением неудач на фронте, предоставит Власову свободу действий, а потом, после свержения Сталина, снова начнет проводить свои планы колонизации России. Было ясно, что в таком случае конфликт с Германией неизбежен, но при нем можно будет рассчитывать на поддержку западных держав. Если они помогают коммунистам в борьбе против Гитлера, то уж, во всяком случае, Россию некоммунистическую они, несомненно, будут поддерживать». Но надо знать, что вначале эта возможность была обсуждена в Москве, где-то в декабре 1941 года – январе 1942 года. На эту роль, роль «верховного правителя русских», в случае, если Гитлер войдет в Москву, и готовило ГРУ Андрея Власова.

«Дабендорф в немецких кругах имел очень плохую славу, – продолжает Штрикфельдт. – Офицеры-немцы, командиры русских батальонов, жаловались, что солдаты, побывавшие на курсах Дабендорфа, делались неузнаваемыми после возвращения с учебы. Ранее исполнительные и послушные, они приезжали начиненные всякими крамольными идеями и свое пребывание в частях немецкой армии начинали расценивать как трагическую и досадную ошибку… Среди преподавательского состава Дабендорфа были не раз произведены аресты. Несколько человек было расстреляно, несколько человек до конца войны просидело в концлагерях, но занятия шли дальше, по той же неписаной программе, и так же дальше, каждые две недели разъезжались триста человек прекрасных пропагандистов (из частей посылались, как правило, наиболее способные и авторитетные в своей среде люди). Дабендорф оставался и работал до самого конца».

Потихоньку Власов приступил к реанимации «Русского освободительного комитета» в Смоленске. В августе 1942 года штаб группы армий «Центр» одобрил эту идею. Но тогда Гитлер был уверен, что он единолично добьется победы над русскими, после Сталинграда спеси у него поубавилось и он стал поглядывать по сторонам: где бы добыть лишние людские резервы. Власов сумел заинтересовать собой «военно-воздушный и морской флот». У летчиков, например, в Восточной Пруссии был свой лагерь, в котором находились наши пилоты и техники, объединенные в эскадрильи. Ими командовал полковник Мальцев. Власов добился, что все эти летчики стали проходить курс наук в его школе в Дабендорфе.

Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Штрикфельдт пишет:

"Какие-то неопределенные учреждения СС, СД и различных партийных органов, используя все имевшиеся в их распоряжении средства, старались очернить и оклеветать русских и немецких членов руководства. Непосредственное вмешательство государственных и полицейских органов было пока невозможно, так как речь шла об армейском учреждении, военно-правовой статус которого был бесспорен.

Вот несколько примеров обвинений:

Дабендорф – коммунистическое гнездо. В Дабендорфе – антигерманские и антинационал-социалистические настроения. В Дабендорфе нет ни одного портрета фюрера. Дабендорф – убежище для жидов и поляков, шпионов и уголовников. Дабендорф подпольно держит связь с британской разведкой и с французским резистансом…

Все эти обвинения основывались на доносах неопознанных "информаторов… начальник разведывательного отдела Михель… все время подчеркивал… Дабендорф превратился в гнездо конспираторов и пристанище антинемецких элементов. Давно пора его прикрыть. Я возражал и предостерегал…"

Тайно Зыков установил в Праге связь с сотрудником бывшего генерального штаба… В Югославии – со сторонниками «идеи сообщества европейских народов…» – так что не дремали ребята. На входе в школу висел транспарант с девизом: «Ничего не принимать на веру, все подвергать критике, отметать антинародное и принимать все, что служит на благо нашим народам». В это же время в Дабендорфе печаталась памятная книжка для солдат РОА: «Воин РОА – этика, облик, поведение». Открывалась она такими словами: «РОА в первую очередь является русской национальной армией».

Благополучно был сделан первый выпуск, который напутствовал на строевом плацу лично Андрей Власов, потом все последующие. В общей сложности Дабендорфская школа успела подготовить для русских батальонов более 4000 офицеров. Каждый выпускник получал ключевую должность в какой-то из воинских частей, сформированных из числа "русских добровольцев". Это звучит фантастично, но это так – Власов и его товарищи типа бывшего первого секретаря райкома партии Москвы Жиленкова, Малышкина, Трухина, Благовещенского стали готовить офицеров даже для тех частей и подразделений, которые немцы сформировали из числа наших русских еще задолго до появления здесь Власова. Выпускники Дабендорфа, работавшие от Италии и Югославии до самой Норвегии, держали с Власовым постоянную связь через специально созданную для этого сеть связных. Делалось это открыто под предлогом снабжения бывших выпускников новыми лекциями и методическими разработками преподавателей Дабендорфа – это была очень отлаженная и жесткая форма руководства русскими на территории "Великого рейха".

Из частей шла подробнейшая информация, начиная от того, как кормят "добровольцев", и кончая их настроением и самыми потаенными надеждами. Таким способом, без шума и треска, Власов фактически переподчинил все эти части и подразделения себе, в свое единоличное командование ими. И не только воинские части. А благодаря газетам "Заря" и "Доброволец", листовкам, которые миллионными тиражами клепали в Дабендорфе, имя Власова стало самым популярным и известным среди всех "остарбайтов" – русских, угнанных на работу в Германию.

Для "добровольцев" было создано 20 новых лазаретов, организовано русское сестричество с собственной формой и собственной школой, разрешены: дома для отпускников, дома инвалидов, лагеря для переобучения, библиотеки. Власов даже получил право на награждение "добровольцев" Железным крестом. При всех крупных воинских частях создали русские пропагандистские части, в которых участвовали даже женщины…

И все-таки, как Власов "вышел" на Гиммлера? Хитрый Штрикфельдт рассказывает такую, в общем-то, правдоподобную байку. Однажды, где-то в конце июля 1944 года,

"Бергер, начальник Главного управления СС, предложил поездку на отдых в Рупольдинг (Бавария), где для Власова могла быть зарезервирована квартира в доме отдыха для выздоравливающих тяжелораненых чинов боевых частей СС – «Штифт Цель». Со -провождать Власова должен был Фрелих: положение Дабендорфа было столь критическим, что мне не хотелось его покидать. Однако Власов так настаивал, что я, в конце концов, согласился ехать с ним, хотя и знал, что он ни с кем не будет в такой безопасности, как с Фрелихом.

В Рупольдинге нас сердечно встретила госпожа Биленберг, заведовавшая домом отдыха. Госпожа потеряла своего мужа, врача войск СС, павшего на фронте. Всю любовь свою она отдавала теперь маленькой дочке Фрауке и выздоравливающим солдатам, многие из которых навсегда остались инвалидами.

Условия пребывания в Рупольдинге с самого начала не походили на интернирование. Казалось, Бергер доверял нам. Мы совершали беспрепятственно дальние прогулки по окрестностям горного курорта, и никто как будто не обращал на нас внимания. Длинными вечерами госпожа Биленберг музицировала. Мы и смеялись, и шутили, но и говорили о многих серьезных проблемах, уйти от которых было невозможно.

Госпожа Биленберг не говорила по-русски, но Власов за это время настолько овладел немецким языком, что возможны были серьезные разговоры.

Между ними возникло чувство, приведшее потом к браку. (Власов каким-то образом получил сведения, что его жена арестована, и думал облегчить этим ее участь.)

Мирная, спокойная жизнь в небольшом баварском горном селе была полной противоположностью жестокой действительности внешнего мира. Об этом нам иногда напоминали бомбардировщики, пролетавшие над чудесным альпийским ландшафтом. Росло, из-за неопределенности, и наше внутреннее напряжение, порою становясь невыносимым.

Но вот однажды утром меня позвали к телефону. Мне сообщили, что "рейхсфюрер СС ожидает генерала Власова 16 сентября в своей походной ставке в Восточной Пруссии".

Кто же такая Адель Биленберг, вернее, кто был брат ее погибшего мужа в 1943 году у нас на Кубани? У этого «врача войск СС» был брат – фон Биленберг, едва ли не правая рука Гиммлера, – имевший колоссальное влияние на своего шефа. В феврале 1946 года на простодушный вопрос следователя о том, почему он, Власов, так поспешно женился на немке, имея в России законную жену, Власов так же простодушно ответил:

«– Чтобы войти в эсэсовские круги, подчеркнуть прочность своих связей с немцами, не исключал возможности получить через Биленберг доступ к Гиммлеру».

Следователь, конечно, осудил Власова.

Но вернемся к тому, что написал Штрикфельдт.

Во-первых, почему Власов не взял с собой Фрелиха, который должен был ехать с ним, а взял Штрикфельдта? Не потому ли, что Фрелих уже выступал в очень подозрительной роли "поставщика женщин определенного сорта для Власова" – это ведь он уже однажды привез Власову из Риги его "Марию-кухарку".

Во-вторых, почему это так вовремя погиб муж Адели Биленберг в 1943 году и именно у нас на Кубани? Кто и где его похоронил? А может, он просто попал к нам в "плен"? Может быть, его там "разработали"? Может быть… И еще, кто это поверит, что женщина, только что потерявшая мужа на Восточном фронте, его убили русские, такие, как генерал Власов, в одночасье влюбляется в русского, в одночасье оказывается у него в постели, в одночасье соглашается на брак с ним? Или ее муж не был "врачом войск СС", для которых каждый русский – только унтерменш? Или все не так? Может, Адель Биленберг знавала Андрея Власова давно, с того времени, как случилась та история с печатаньем "быстро, быстро, быстро" листовки из 13 пунктов? Не фон Биленберг ли скрывается под условной буквой "р"? Не одно ли это лицо? Задавал ли такие или приблизительно такие вопросы Власову следователь? Нет, не задавал. Нельзя было задавать.

Александр Колесник, когда он писал свою книгу "Генерал Власов – предатель или герой?", работал в Институте военной истории Министерства обороны СССР. Для него практически не было запретов на самые секретные архивные документы – шел 1991 год. Но и в этих благоприятных условиях он так и не смог докопаться до всех документов даже того процесса над Власовым в 1946 году. Александр Колесник искренне удивляется и спрашивает – "почему?". Почему процесс был "закрытым"? Почему все материалы и по сей день за семью печатями?…

А не поставить ли вопрос иначе, например, а был ли процесс вообще?…

Генерала Власова окружали две категории помощников. Первая в количественном отношении не особенно превышала группу, которую судила военная коллегия Верховного суда СССР в августе 1946 года. Эти люди, скажем так, были профессионалами. Как сам Андрей Власов. Есть очень любопытный документ в связи с этим.

"О присвоении воинских званий высшему начальствующему составу Красной Армии

Постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР

Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет: Утвердить предложение Правительственной Комиссии о присвоении лицам высшего начальствующего состава Красной Армии воинских званий, установленных Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 7 мая 1940 года.

Присвоить звание генерал-майора:…

52. Богданову Павлу Васильевичу…

69. Власову Андрею Андреевичу…

135. Закутному Дмитрию Ефимычу…

414. Тру хину Федору Ивановичу…

Председатель СНК В. Молотов

Управляющий делами СНК СССР М. Хохлов.

Москва, Кремль 4 июня 1940г.".

Через два года четверо из этого «Постановления…» уже работали в Берлине, как говорится, в одной упряжке… Совпадение? Может быть.

Вторая категория помощников – очень многочисленная – состояла из тех, ради кого Власов и был послан в Германию. Это были наши, русские люди – растерявшиеся, сбитые с толку, загнанные в угол фашистским зверьем, гибнущие от голода и болезней, холода и пыток. И ни на минуту не надо забывать, что у Власова было его руководство в Москве. На него работали в Москве, как теперь бы сказали, мозговые центры, аналитики, располагавшие информацией гигантской, самой исчерпывающей от Нью-Йорка до Токио, возможностями безграничными. И Адель Биленберг появилась не вдруг, случайно, в баварских горах…

Вот какую "чудесную историю" рассказывает Штрикфельдт. Она случилась в январе 1943 года. Власов начал пробовать реанимировать идею "Русского освободительного комитета", который впоследствии должен был превратиться в "Русское Правительство", но наткнулся на запрет. Зыков, как говорится, вставал на уши – от имени Власова написал листовку из 13 пунктов, ее положили на стол Гитлеру, предлагал начать явочным порядком "говорить от имени "Русского освободительного движения"…" Но повсеместно они натыкались на категорическое немецкое "НЕТ".

"Неожиданно счастливый случай пришел нам на помощь. – пишет Штрикфельдт. – В одном дружеском кругу я познакомился с доктором Р. Он, как военный врач частей СС, имел доступ к Гиммлеру, а также и к Розенбергу. В то же время он был одним из резких и непримиримых критиков нацистского режима, особенно в вопросах правительственной политики в оккупированных восточных областях. Доктор Р. пригласил Власова в начале января 1943 года к себе в гости и клеймил в его присутствии восточную политику гитлеровской Германии с такой откровенностью, какой я не слыхивал даже среди офицеров армии, (Доктор Р. Прекрасно говорил по-русски.) Он заявил, между прочим, что у Гитлера нет никакого представления о России и что «его следовало бы сперва обучить России». Он обещал Власову и мне взяться за план листовочной акции и «разрубить этот гордиев узел»…

Я положился на доктора Р., так как он произвел на меня впечатление честного человека с твердым характером.

В ночь на 12 января 1943 года меня неожиданно пригласили на квартиру доктора Р. Он изложил мне свой авантюрный план в отношении листовочной акции.

– Все успехи Третьего рейха основаны на внезапности нападения, – сказал он, – Завтра день рождения Розенберга, и я намерен внезапно напасть на него с воззванием Смоленского Комитета.

Это заявление доктора показалось мне хвастовством. Но утром зазвонил телефон в моем кабинете в ОКВ/ВПр на Викториаштрассе, и знакомый голос доктора Р. заговорил по-русски:

– Говорит чертова бабушка. Только что подписано согласие министра на печатание и распространение воззвания. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь забрать документ сразу же, пока высокопоставленная персона не изменила своего решения. Это вполне вероятно. Значит, нужно действовать быстро, быстро, быстро!…

А дело было так. Утром 12 января доктор Р. явился к министру Розенбергу, чтобы поздравить его с днем рождения. В разговоре с глазу на глаз он упомянул, что рейхсфюрер СС (то есть Гиммлер) интересуется Русским Освободительным Комитетом в Смоленске. Он намекнул, что Гиммлер, судя по всему, не прочь взять на себя инициативу основания Русского Комитета. Поэтому он, доктор Р., хотел бы получить копию воззвания, так как он направляется в штаб Гиммлера. (Розенберг знал о связях доктора Р. с Гиммлером и, вероятно, их переоценивал.)

Розенберг, конечно, не хотел допустить усиления Гиммлера на политику в занятых восточных областях. И поэтому он, в присутствии доктора Р., подписал согласие на воззвание…

Уже через несколько часов ротационные машины, стоявшие наготове, отпечатали несколько миллионов листовок со "Смоленским воззванием". Разосланы и распространены они были быстро и четко. Армия и воздушный флот сделали свое дело. Вскоре нам сообщили, что самолеты "сбились с курса" и, вопреки строжайшему предписанию Розенберга, сбросили листовки не только по ту, но и по эту сторону фронта…

С молниеносной быстротой расходилось в народе известие "о новом политическом курсе".

ВОТ ТАК И БЫЛА ОТКРЫТА АМЕРИКА… ПОПРОБУЙ ТЕПЕРЬ ЕЕ ЗАКРЫТЬ, ФЮРЕР!