Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."

Автор книги: Виктор Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

В связи с этим напомню, в ходе войны, в 1944 году наши войска вышли к Николаеву и завязали бои за город. Но взять никак не могли. Командующий 28-й армией генерал-лейтенант А.А. Гречкин придумал "хитрость" – забросить в тыл к немцам, в центр города, десант, этот десант в условный час должен был начать бой, внезапностью действий они должны были вызвать переполох у немцев, отвлечь часть их сил на себя. В этот момент войска должны были подняться и пойти в наступление на город. 55 добровольцев-десантников сделали шаг вперед, к ним присоединились 10 саперов… Ночью десант проник в центр города, занял в центре города здание элеватора. В назначенный час он начал. Но войска вперед не пошли, за ночь прошел сумасшедший ливень, даже хорошие дороги превратились в топкое болото. Двое суток сражались в тылу врага герои-десантники. В город войска вошли, когда просохли дороги, но от десантников в живых почти никого не осталось… Но с 50 власовскими дивизиями все оказалось значительно сложнее.

Офицер для особо важных поручений при штабе РОА М. Томашевский справедливо замечает на полях текста Юргена Торвальда: "Появление русских добровольческих частей на Западном фронте привело к полному искажению смысла армии генерала А.А. Власова, смысла РОА". Так думал не только офицер штаба РОА, так, наверное, в тот момент подумали и в ГРУ.

Однако, при внимательном анализе сложившейся ситуации, все получалось не так уж и плохо: немцы сняли с советско-германского фронта до миллиона русских "добровольцев" и перебросили их на запад, иными словами, немцам не удалось заставить русских воевать против русских, а ведь, например, у Гиммлера и других фашистских бонз типа Розенберга, Геббельса, "командующего восточными войсками" генерала Хельмига, фельдмаршала Клюге, Кейтеля и пр. это была золотая мечта. Н. Толстой в своей книге "Жертвы Ялты" на сей счет замечает, что "остполитекер" – восточные политики из немцев, в 1943 году

«предлагали внешне вполне реальную надежду на нарушение баланса сил одним ударом. Если Власов и его помощники выйдут на поле боя как независимая русская армия, действующая в союзе с Германией, война на Востоке может превратиться в русскую гражданскую войну, и это станет повторением 1917 года, причем Власов сыграет роль орудия немецкого генерального штаба, как в свое время – Ленин. Тогда переворот, осуществленный при поддержке Германии, заставил Россию выйти из войны – то же самое может удаться и теперь. Конечно, та Россия, которую намеревается восстановить Власов, может обернуться для немецких амбиций ничуть не меньшей угрозой, чем сталинская. Но гений фюрера найдет выход из положения: например, поставит раздираемой междоусобной войной России такие условия, по сравнению с которыми Брестский мир покажется образцом великодушия».

После Курской битвы и переброски власовцев на Западный фронт даже Геббельс не мог сказать, что русские убивают русских. Уникальность ситуации, когда в общей сложности около 1 миллиона власовцев оказались на Западном фронте, обнаружилась вскоре. В этом смысле любопытен недоуменный вопрос, который задал генералу Малышкину американский генерал Пэтч, командующий тогда 7-й оккупационной армией. Выслушав генерала Малышкина, генерал спросил: – НО ПОЧЕМУ ЖЕ ВЫ ТОГДА БОРОЛИСЬ НА ЗАПАДЕ ПРОТИВ НАС? В том смысле, что если вы были противниками Сталина и Гитлера, то почему вы сразу не перешли на сторону союзников, как только они высадились в Европе, а сражались до последнего? Вопрос, что называется, стратегический. Об этом разговор впереди…

А в начале 1944 года только во Францию было переброшено 72 батальона власовцев. Каждый из этих батальонов по численности личного состава и вооружения сопоставим с полнокровным полком. В дивизии три полка. В начале 1944 года немцы перебросили из России в одну лишь Францию 24-25 власовских дивизий – ровно половину того, что было на Курской дуге. Хоффман пишет про 1-ю дивизию Власова, которой командовал генерал Буняченко:

«Таким образом, генерал-майор Буняченко командовал крупной военной единицей, по численному составу и по огневой мощи значительно превосходившей советскую стрелковую дивизию и приближавшейся к советскому стрелковому корпусу».

Едва эти «батальоны» прибыли во Францию, как из ОКВ пришел приказ: «распылить» батальоны, включая их по одному в немецкие полки, для того чтобы «предупредить опасность измены». Обжегшись на молоке, немцы дули на воду.

«Добровольцы все еще не знали о причинах перевода их на Запад, – пишет Штрикфельдт. – Хотя начальник разведывательного отдела генерала восточных войск Хельмига Михель и распространил инструкции и разъяснения, но русские теперь отвергали все, что им ни говорили…»

Повсюду происходили ссоры и недоразумения. К тому же большинство «восточных батальонов» было плохо вооружено и недостаточно технически обучено для западного театра военных действий. Трения увеличивались с каждым днем. Командование опасалось, что дело дойдет до открытого мятежа. Долго так не могло продолжаться.

Русские добровольцы настаивали, чтобы им объяснили, чего им понадобилось искать на Западе, и объяснить это им должен был сам Власов! Хельмиг был поражен, убедившись, как высок был авторитет Власова. Он думал, что только в Дабендорфе усиленно выпячивали личность Власова и что его можно было в любое время заменить другим лицом. "Открытый мятеж" нарастал и без вмешательства англичан. Он мог начаться в любую минуту.

Чтобы предотвратить беду, в Дабендорф пришло распоряжение командировать во Францию инспекторов. Рассказывает Штрикфельдт:

«Они должны были успокоить общее возбуждение. Инструкции, данные Трухиным и Жиленковым этим инспекторам, противоречили, естественно, инструкциям генерала восточных войск. В результате многие офицеры из Дабендорфа были арестованы, а другие отправлены обратно в Дабендорф. В то же время в Дабендорф пришел приказ подготовить больше инструкторов. Уже царил подлинный хаос».

Штрикфельдту вторит Стеенберг:

"Хотя перевод казаков в Югославию был проведен таким образом, что не было никаких инцидентов, в связи с уходом с восточного фронта, однако вскоре выяснилось, что русские части не были согласны без возражений выполнять приказы немцев. Они настойчиво требовали встречи с Власовым. Нужно было считаться с возможностью неповиновения.

При этом положении генерал-полковник Йодль вспомнил о Власове, которого, по его словам, немецкое руководство охраняло «как сырое яйцо». [167]167
  [167] Йодль Альфред (1890– 1946) – генерал-полковник. В 1938-1945 годах – начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии. Подписал акт о капитуляции фашистской Германии. Казнен по приговору Международного военного трибунала как военный преступник.


[Закрыть]

"При создавшемся положении Власов мог доказать, действительно ли его влияние и авторитет так велики, как об этом говорилось."

Генерал Йодль хотел, чтобы Власов обратился с открытым письмом к добровольцам, в котором он бы объяснил им, что перевод на Западный фронт необходим…

Фон Гротте написал черновик открытого письма, в котором перевод частей объяснялся как временная мера, обусловленная тяжелым положением на Западном фронте, с тем чтобы спокойно подготовить организацию Освободительной армии. Было очень спорным вопросом – согласится ли Йодль на такую редакцию. Но случилось неожиданное – Йодль согласился".

Однако далее произошло совершенно для немцев непонятное – «предатель» и «свинья», «этот Власов» отказался подписать «открытое письмо». Он даже устроил истерику, что, мол, он лучше вернется в лагерь для русских военнопленных, чем это сделает. Штрикфельдт неотступно суетился вокруг Власова, уговаривал его подписать то письмо. Много крови попортил Власов немцам в те дни своими, как они думали, «капризами». К тому же именно в это время с Власовым случился «запой», и он ничего как бы не соображал. А в один прекрасный день Андрей Власов вышел из своей комнаты трезвый как стеклышко и… сказал, что он сейчас же подпишет то письмо, если «восточные войска» полностью перейдут под его командование. Немцы сказали «нет». В конце концов сошлись на том, что в «открытое письмо» Власова были внесены слова о «создании Русской освободительной армии», подразумевалось, что командовать ею будет Власов. Если хочешь получить часть, проси все. Ждать пришлось до 14 ноября 1944 года, когда в Праге Комитетом освобождения народов России (КОНР) во главе с Власовым был обнародован «Манифест Комитета освобождения народов России», а Власов, избранный там же главой президиума КОНРа, по сути, был провозглашен главнокомандующим, хотя приказ о назначении Власова главнокомандующим и появился только 28 января 1945 года за подписью Гиммлера, правда, протоиерей Александр Киселев пишет, будто при встрече Власова с Гиммлером тот сказал ему:

– Господин генерал! Я разговаривал с фюрером. С этого момента вы можете считать себя главнокомандующим армией в чине генерал-полковника. Вы получите полномочия собрать офицеров по своему усмотрению, до чина полковника. Только, что касается ваших генералов, я должен попросить доставлять ваши предложения начальнику кадров немецкой армии…

Надо особо заметить, что никогда, нигде, ни разу Андрей Власов не назвал себя «генерал-полковником», не подписал ни одной бумаги «Генерал-полковник А. Власов», хотя этот «титл» официально пожаловал сам Гитлер. Андрей Власов так и оставался до мая 1945 года в звании «генерал-лейтенант», которое ему присвоил Сталин.

Авторы книг о Власове в том месте, где говорится про "открытое письмо", трогательно размазывают по страницам разные небылицы по поводу "душевных страданий", "метаний совести", "борьбы между долгом и совестью" нашего героя, мол, и запой у него случился из-за этого. Чепуха все! Не подписывал Власов "открытого письма" к своим солдатам потому, что на то из Москвы не было команды. И он ждал ее. А там думали над ответным ходом. Там думали, что можно выжать из сложившейся ситуации в свою пользу, как поражение превратить в Победу.

Штрикфельдт уговаривал Андрея Власова до тех пор, пока генерал не получил четкие инструкции из Москвы. К этому времени в Москве власовцам была определена новая, очень важная стратегическая роль, которую они будут призваны сыграть на заключительном этапе войны. Получив из Москвы четкие инструкции, генерал Власов обратился к своим подчиненным, прибывшим с Востока на Запад, с пламенным письмом. В нем, в частности, были и такие слова: "…сражаться до последней капли крови". Немцы это называют "открытым письмом" генерала Власова к "добровольцам", на самом же деле – это был самый настоящий письменный боевой приказ командира своим солдатам и офицерам. "Стоять насмерть! Ни шагу назад!" Так это было передано из Москвы, так это вписал Власов в свое открытое письмо, "болванку" которого ему заготовили немцы; как приказ восприняли "открытое письмо" Власова и все власовцы.

Полностью мне пока не удалось отыскать ни в нашей печати, ни в публикациях на Западе именно это "открытое письмо" Власова, есть только цитирования из него:

"Сражаться до последней капли крови… Защищать рубежи до последнего патрона…" Кстати, Власов написал несколько "открытых писем", видимо, такая форма общения генерала с личным составом, военнопленными и гражданским населением на оккупированных территориях была выбрана в Москве для Власова с самого начала. Было оговорено в Москве и другое – какую бы болванку листовки или "открытого письма" немцы ни подсовывали Власову на подпись, он обязательно должен был стараться вносить в них свою правку. Ничего не вычеркивая, но добавляя. Эти добавления Власова с первых листовок еще в бытность его нахождения в штабе немецкой 18-й армии одни и те же.

В числе других "открытых писем" есть и такое. Оно начинается, разумеется, не словами, которые написала немецкая рука:

«Призываю всех русских людей подниматься на борьбу… На честных началах, на началах убеждения, с полным сознанием ответственности перед Родиной, народом и историей за совершаемые действия, я призываю народ на борьбу, ставя перед собой задачу построения Новой России… Как солдат и как сын своей Родины, я считал для себя обязательным честно выполнить свой долг».

На эту борьбу он вдохновляет такими словами:

"Меня ничем не обидела советская власть… Предвидя огромные жертвы, которые в этой войне неизбежно придется нести русскому народу, я стремился сделать все от меня зависящее для усиления Красной Армии… Мой корпус в Перемышле и Львове принял на себя удар, выдержал его и был готов перейти в наступление, но мои предложения были отвергнуты… Я отводил войска к Киеву… В трудных условиях моя армия справилась с обороной Киева и два месяца успешно защищала столицу Украины… Я делал все от меня зависящее для обороны столицы страны. 20-я армия остановила наступление на Москву и затем сама перешла в наступление. Она прорвала фронт германской армии, взяла Солнечногорск, Волоколамск, Шаховскую, Середу и др., обеспечила переход в наступление по всему Московскому участку фронта, подошла к Гжатску.

Во время решающих боев за Москву я видел, что тыл помогает фронту, но, как и боец на фронте, каждый рабочий, каждый житель в тылу делал это лишь потому, что считал, что он защищает Родину. Ради Родины он терпел неисчислимые страдания, жертвовал всем…

Я был назначен заместителем командующего Волховским фронтом и командующим 2-й Ударной армии…

Бойцы и командиры неделями получали 100 и даже 50 грамм сухарей в день. Они опухали от голода, и многие уже не могли двигаться по болотам, куда завело армию непосредственное руководство главного командования. Но все продолжали самоотверженно биться. Русские люди умирали героями. Но за что? За что они жертвовали жизнью? За что они должны были умирать?

Я до последней минуты оставался с бойцами и командирами армии. Нас оставалась горстка, и мы до конца выполнили свой долг солдата…"

В «открытом письме» Власов дает своим солдатам четкую установку на американцев и англичан: "Я ясно осознал, что Русский народ втянут большевизмом в войну за чуждые ему интересы англо-американских империалистов. Англия всегда была врагом Русского народа. Она всегда стремилась ОСЛАБИТЬ НАШУ РОДИНУ [168]168
  [168] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть], нанести ей вред".

Заканчивается «открытое письмо» словами:

«Многомиллионный Русский народ всегда на протяжении своей истории находил в себе силы для борьбы за свое будущее, за свою национальную независимость. Так и сейчас не погибнет Русский народ, так и сейчас найдет в себе силы, чтобы в годину тяжелых бедствий объединиться и свергнуть ненавистное иго, объединиться и построить новое государство, в котором он найдет свое счастье».

Ну чем не приказ Сталина "Ни шагу назад!", только для… власовцев! И еще, откуда у Власова эта железная установка: "Англия всегда была врагом Русского народа. Она всегда стремилась ослабить нашу Родину, нанести ей вред"?

26 августа 1941 года наш посол в Англии И. Майский посетил Идена, он сказал министру иностранных дел Англии:

"Разумеется, мы благодарны британскому правительству за те 200 «Томагавков» (название самолетов), которые были переданы нам около месяца назад и которые до сих пор еще не доставлены в СССР, но по сравнению с нашими потерями в воздухе, о которых я только что говорил, – что это значит? Или еще пример: мы просили у британского правительства крупных бомб – министр авиации в результате длинных переговоров в конце концов согласился исполнить просьбу, но сколько же бомб он дал нам? Шесть бомб – ни больше и ни меньше. Так обстоит дело с военным снаряжением.

Что же мы имеем от Англии? Массу восторгов по поводу мужества и патриотизма советского народа, по поводу блестящих боевых качеств Красной Армии… Как часто, слыша похвалы, расточаемые по нашему адресу, я думаю:

"Поменьше бы рукоплесканий, а побольше бы истребителей". С учетом всего сказанного выше надо ли удивляться чувствам недоумения и разочарования, которые сейчас все больше закрадываются в душу советского человека? Ведь фактически выходит так, что Англия в настоящий момент является не столько нашим союзником, товарищем по оружию в смертельной борьбе против гитлеровской Германии, сколько сочувствующим нам зрителем".

Лев Безыменский в своей книге «Тайный фронт против второго фронта» задается вопросом: «Прав ли был И.М. Майский в своих действиях?» 30 августа непосредственно на его имя была отправлена телеграмма Председателя Совета Народных Комиссаров СССР:

"Ваша беседа с Иденом о стратегии Англии полностью отражает настроения советских людей. Я рад, что вы так хорошо уловили эти настроения. По сути дела. Английское правительство своей пассивно-выжидательной политикой помогает гитлеровцам. Гитлеровцы хотят бить своих противников поодиночке – сегодня русских, завтра англичан. То обстоятельство, что Англия нам аплодирует, а немцев ругает последними словами, нисколько не меняет дело. Понимают ли это англичане? Я думаю, что понимают. Чего же хотят они? Они хотят, кажется, НАШЕГО ОСЛАБЛЕНИЯ [169]169
  [169] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть]Если это предположение правильно, нам надо быть осторожными в отношении англичан.

Сталин".

У Власова установка Сталина на Англию, на ее политику в отношении СССР, России? Даже теми же словами. «Последующие события, к сожалению, подтвердили эту оценку», – пишет Безыменский. Телеграмма Сталина датирована 1941 годом, «открытое письмо» Власова – 1943 годом.

С подачи Власова Штрикфельдт поехал к Йодлю с просьбой разрешить Власову поездку в "добровольческие части". Йодль на полях прошения начертал:

"Нет. Цель достигнута «Открытым письмом». Не имею намерения повторить ошибку покровителей Дабендорфа. Это – враждебное немцам гнездо. Его надо распустить. «Трюк, который Власов проделал в начале 1943 года с двумя поездками к своим частям под Ленинград, в Курск, Брянск, Смоленск… на этот раз не прошел. Но теперь это и не особо-то требовалось – в частях едва ли не на всех командных должностях уже работали выпускники власовского Дабендорфа. Власову не разрешили, но позволили генералу Малышкину и Жиленкову под присмотром Фрелиха отправиться во Францию, а Трухину – в Италию».

Штрикфельдт о командировке Малышкина и Жиленкова сообщает:

«О выступлениях двух генералов тотчас же донесли, и на Дабендорф вновь обрушился поток обвинений».

Немцы не только власовские «батальоны» перебросили на Запад, они отправили в Югославию даже «Русский стрелковый корпус» под командованием генерала Штейфона, насчитывавший 15 000 человек. Корпус состоял исключительно из старых русских эмигрантов. Они и вправду были добровольцами, но желали воевать только на Восточном фронте. Однако немцы разрешили им сражаться лишь в Сербии против партизан Тито. С. Стеенберг пишет:

«Одна казачья дивизия, которую создал Штауфенберг, уже в конце апреля была также переведена… в Югославию».

Переброска на Западный фронт власовцев была закончена в январе 1944 года. Главный фронт для них проходил по Атлантическому побережью, но им нарезали участки фронта еще и в Дании, Норвегии, Италии.

Сегодня, может быть, одни из самых "закрытых" страниц Второй мировой войны – страницы о роли и боевых подвигах власовцев на Западном фронте. Эти страницы старательно скрывают, но больше всех, кажется, сами власовцы. А ведь правда состоит в том, что немцы, с высадкой союзнических войск в Европе, бросили Западный фронт, открыли Западный фронт для американцев и англичан, побежали сдаваться им пачками. Правда состоит в том, что Западный фронт до "последней капли крови" держала армия Власова.

Почему скрывают это власовцы? Потому что они после 1945 года живут в США, в Англии, во Франции, в Германии. Сказать, что они били в хвост и в гриву союзников, значит, навлечь "там" и сегодня на свою голову беды. Власовцам, которые попали после войны в СССР, никто и пикнуть про это не дал бы, да и какой власовец даже сегодня признается, что он был в армии генерала Власова? Не нужна такая правда и немцам, потому что она обнаруживает, что немцы были заодно с американцами, англичанами и французами против русских. По этой же причине не нужна эта правда и американцам, извините за выражение, освободителям народов Западной Европы. Протоиерей Александр Киселев в книге "Облик генерала А.А. Власова" на сей счет пишет: "Власовское движение погибло… не по вине власовцев. Оно было дружно придушено и коммунистами, и нацистами и демократиями". Но самое главное – если сказать правду – Власов и его солдаты окажутся совершенно не теми, за кого выдает их до сих пор и пропаганда Запада, и пропаганда Востока.

6 ноября в прифронтовой Москве И.В. Сталин в своей речи на торжественном заседании, которое проходило в метро, в подземном зале станции "Маяковская", говорил:

«Одна из причин неудач Красной Армии состоит в отсутствии второго фронта в Европе против немецко-фашистских войск. Дело в том, что в настоящее время на Европейском континенте не существует каких-либо армий Великобритании или Соединенных Штатов Америки, которые бы вели войну с немецко-фашистскими войсками… Обстановка теперь такова, что наша страна ведет освободительную войну одна, без чьей-либо военной помощи».

Что же из себя представлял Западный фронт в сравнении с Восточным? На советско-германском фронте действовали более 200 дивизий противника, на остальных «фронтах» – точнее говоря, на фронтах, которых практически не существовало! – остались: во Франции, Голландии, Бельгии – 38, в Норвегии и Дании – 9 гитлеровских дивизий. Когда же вскоре вермахт потерпел первые сокрушительные поражения под Москвой, Ростовом и Тихвином, то с декабря 1941 года по апрель 1942 года немцы заменили и перебросили с Запада 39 дивизий и шесть бригад, в том числе из Франции – 18. Во Франции оставались дивизии ослабленного состава, в основном пенсионеры, калеки и обмороженные на Восточном фронте, несшие вохровскую службу. В резерве ставки Гитлер имел мизер – пять дивизий и три бригады, на один средних масштабов бой на Восточном фронте. «Замены», разумеется, произвели на «русские батальоны добровольцев». До переброски сюда 800 тысяч, то есть тех самых 50 дивизий «добровольцев» после Курской битвы, оставалось еще два года. Практически, без этих 50 дивизий – «батальонов» русских «добровольцев», никакого «Атлантического вала» – Западного фронта против союзников у немцев не было – только слова и нарисованные красные и синие стрелы на картах.

Когда же союзники 6 июня 1944 года начали высадку десанта в Северо-Западную Францию под кодовым названием "Оверлорд" (сюзерен, верховный владыка, повелитель, властелин), то в своих рядах они имели против русских "добровольцев" только на первом этапе 21-ю группу армий. Операция "Оверлорд" началась с "Нормандской десантной операции" как составной части операции "Оверлорд". Замысел "Нормандской десантной операции" предусматривал высадку морского и воздушного десантов на побережье залива Сены, захват плацдарма и расширение его к двадцатому дню операции на 100 километров по фронту и 100-110 километров в глубину. Для захвата стратегического плацдарма и ведения в последующем наступления союзники сосредоточили на Британских островах 39 дивизий, 12 отдельных бригад и 10 отрядов "коммандос" и "рейнджеров" – английские и американские десантно-диверсионные части, а также крупные силы авиации и флота.

Экспедиционные силы союзников под командованием генерала Д. Эйзенхауэра, выделенные для участия в "Нормандской десантной операции", включали 21-ю группу армий (1-я американская армия, 2-я английская армия и 1-я канадская армия), всего 32 дивизии и 12 отдельных бригад, ВВС – 11 тысяч боевых самолетов и ВМС – 6939 боевых кораблей, транспортных и десантных судов. После захвата плацдарма в Нормандии планировалось перебросить на него 3-ю американскую армию. Общая численность экспедиционных сил составляла свыше 2 миллионов 876 тысяч человек, из них 1533 тысячи американцев… Если даже у Власова было на Западном фронте против союзников 900 000 солдат и офицеров, то и тогда американцы имели против него любимое соотношение – 1х3. Американцы вообще не начинают боя, если у них соотношение с противником менее чем 1х3, но это очень редко, как правило – 1х5.

Формально вся "идеология" борьбы Власова строилась на лозунге: "Уничтожим большевизм в России", "Освободим Россию от большевизма и Сталина". Большевизм и Сталин – это одно и то же в понимании американцев и всех так называемых демократических государств того времени. Самое парадоксальное здесь то, что, как и Власов, американцы тоже жаждали "уничтожения большевизма", тут вроде бы цели американцев и Власова совпадали. 22 июня 1941 года от нашего посла в США К.А. Уманского пришло развернутое сообщение, в котором, в частности, говорилось:

"Реакционные изоляционисты Гувер, Линдберг и вся антирузвельтовская фашиствующая группировка сразу показали свое лицо, например, заявление Уилера, что советско-германской войне надо радоваться, а коммунизму помогать нечего…

Рузвельт, правительственный лагерь в целом и рузвелътовское большинство в конгрессе заняли сегодня по вопросам германского нападения на нас молчаливую, выжидательную позицию…

Перспектива победы немцев для него (Рузвельта) неприемлема, ибо угрожает Англии и в конечном счете планам США, перспектива же нашей "слишком" сокрушительной победы и влияние на всю Европу его пугают с классовых позиций. Весь Рузвельт и его политика состоят сейчас из зигзагов между этими противоречиями. А запас классовой ненависти к нам в США очень велик".

Никакого «запаса классовой ненависти» к Гитлеру у США не было.

Складывалась ситуация: Власов, как и американцы, против "большевизма в России", но Власов мечтает вместе с гитлеровцами войти в Москву, уничтожив "большевизм и Сталина". Пока не было Власова в Берлине, американцы продолжали сохранять нейтралитет. Выжидали.

Власов пугал американцев. Он, русский генерал, "бьется за освобождение России от большевизма"! Он, русский националист, становится, в случае победы, стратегическим союзником Германии! Против кого? Разумеется, против США – после России в планах Гитлера покорение США… Власов пугал американцев тем, что он хотел сделать то же, что хотели сделать американцы, – "уничтожить коммунизм", но Власов это уже делает в союзе с нацистами, а не с американцами. Продуманно создавая такую ситуацию с Власовым, Сталин перетягивал перепуганных американцев на свою сторону, даже самых махровых врагов СССР в США, по крайней мере, не позволяя американцам открыто, всей своей экономической, финансовой и военной мощью встать на сторону Гитлера.

В этой связи надо сказать вот еще что. Трагедия для нас – немецкие войска мы пропустили в 1941 году под стены Москвы. Но поднимемся над полем боя и, поглядывая на континенты, зададимся вопросом: на чьей бы стороне оказались США и Англия, начни мы 22 июня 1941 года наступать, пойди мы вперед, на Варшаву и Берлин? Только увидев немцев под Москвой, поняв, что самый страшный зверь для США не большевики, а нацисты, американцы заколебались, качнулись в нашу сторону, а Черчилль, так тот даже заговорил об идее открытия второго фронта против Гитлера в Европе, а не против Сталина, как могло еще случиться в июне, июле, августе и сентябре 1941 года.

Глобальный стратегический расклад сил был во всех отношениях на стороне Гитлера. Гитлер торжествовал. 30 сентября 1941 года он заявлял:

«Утверждали, будто будет второй фронт. Когда мы начинали нашу атаку на Востоке, предсказывали, что второй фронт – у дверей. Мол, будьте осмотрительны. Мы не обращали внимания и вместо этого маршировали дальше».

Гитлер знал, что говорил. А имел он в виду исключительно Соединенные Штаты Америки. Вспомним, когда Германия объявила Штатам войну? 7 декабря 1941 года. Что это за день, с точки зрения расклада мировых сил?

Битва за Москву началась 30 сентября 1941 года. День 7 декабря 1941 года был, может быть, самый тяжелый и критический в этом сражении: немцы вышли на ближайшие подступы к Москве, захватили Красную Поляну – 27 километров от Москвы – и Крюково. 28 ноября немцы попытались развить удар северо-западнее Москвы: небольшие силы врага переправились на восточный берег канала Москва – Волга в районе Яхромы и уже в бинокль рассматривали Кремль. Приблизительно в этот день 20-я армия генерала Власова, истекая кровью, билась за каждый метр русской земли, спиной ощущая шершавые стены Кремля. Все висело на волоске. Но Гитлеру так не казалось, у него на столе лежали пригласительные билеты в Большой театр на торжества по случаю взятия Москвы. Гитлер не без основания считал, что с Россией покончено, пора браться за США, и объявил Штатам войну. Не сделай он этого. Штаты так и стояли бы враскоряку, не зная, кому отдаться – Сталину или Гитлеру? 7 декабря Гитлер отверг США – так обстояли дела.

Не думаю, что Сталин намеренно пропустил немцев под Москву, чтобы второй фронт был открыт не против него, а против Гитлера. С полной уверенностью можно сказать только одно: на первом этапе войны Сталин вообще не планировал никаких наступательных операций – они были смерти подобны для СССР. Пойди он в 1941 году вперед, на него навалился бы весь мир.

"Бей кровожадных большевиков!" – что в итоге означало бы поголовное уничтожение русских.

Когда-нибудь мы узнаем, что Сталин планировал отступать (да, именно планировал! да, именно отступать!) только с территорий, приобретенных после сентября 1939 года, ~ для демонстрации всему миру своей неагрессивности, миролюбия и… слабости, неопасности для Европы и Америки. Так начиналась Главная Битва Сталина в Великой Отечественной войне – битва за союзников. Войну-то мы начинали без единого союзника, но с мощным Антикоминтерновским блоком и "осью" Берлин – Рим – Токио, нацеленных на захват Москвы – едва ли не два десятка стран в общей сложности. Но внимательно анализируя ситуацию, нельзя не сделать вывод: победы гитлеровцев были использованы Сталиным в борьбе за союзников. Мудрость древняя: в войне побеждает тот, кто выигрывает битву за союзников. Так оно в конечном счете и оказалось – в 1945 году у Сталина было едва ли не два десятка союзников, целая антигитлеровская коалиция. Это и называется выигрывать войны политическими средствами. До сих пор на Западе воем воют: ну почему они оказались союзниками Сталина, какой бес попутал их в этом деле?

Но есть такая поговорка: "На бога надейся, а сам не плошай!" Почему Сталин и для Западного фронта, который держали русские "добровольцы" во главе с генералом Власовым, повторил свой приказ номер 227 "Ни шагу назад!"? В своей книге Л. Безыменский пишет:

«Если на мгновение вернуться к 1941 году, то есть к решающему рубежу Второй мировой войны, обозначенному датой 22 июня то сразу после этой зловещей даты посол Германии в Анкаре Франц фон Папен – опытный разведчик эпохи Первой мировой воины, бывший рейхсканцлер, бывший вице-канцлер в первом правительстве Гитлера, а затем посол в Австрии и Турции – в беседе с министром иностранных дел Турции Сараджоглу буквально в день нападения на СССР стал обсуждать вопрос о возможности „общей базы“ в войне против „большевистской России“ между Германией, Англией и США. Он просил Сараджоглу действовать в этом направлении, заручившись по меньшей мере согласием западных держав не вмешиваться в германо-советский вооруженный конфликт. Сараджоглу охотно подхватил этот пробный шар и немедленно встретился с английским послом сэром Начбил-Хьюджессеном. Тот, как сообщил Папену министр, „был не против“, считая, что это могло бы привести к сделке воюющих держав за счет Советского Союза».

Далее в игру вступил и премьер-министр Турции Сайдам. Он рекомендовал Папену включить США в круг закулисных переговоров, а с этой целью Германия должна подчеркнуть, что ведет войну «не против русского народа», а только против коммунистической системы. Американский представитель в Анкаре Дж. Макмэррей, в свою очередь, не отверг идею Палена – Сараджоглу о сговоре против русских. Сговориться против русских – это значит заключить с Гитлером сепаратный мир, что одно и то же, как стать, союзником фюрера. Эта тенденция к сговору усилилась после поражения немцев под Москвой. Гальдер – бывший начальник генерального штаба сухопутных войск Германии – признавался после войны в письме к Безыменскому, что у него уже после Москвы сложилось мнение, что войну, как он выразился, «нельзя выиграть военными средствами», то есть нужны были средства политические.