Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."
Автор книги: Виктор Филатов
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
К общему плану операции "Оверлорд" был разработан план под кодовым названием операция "Рэнкин" – на случай "чрезвычайных обстоятельств". Таких "чрезвычайных обстоятельств" прогнозировалось три:
"– если сопротивление немецких войск будет сильно ослаблено,
– если немцы уйдут из оккупированных стран,
– если Германия безоговорочно капитулирует".
12 февраля 1944 года Объединенный комитет начальников штабов главнокомандующего экспедиционными войсками издал директиву по войскам, в ней, в частности, говорилось:
«Независимо от установленной даты вторжения вам надлежит быть готовым в любое время использовать такие благоприятные условия, как отход противника перед вашим фронтом, для того, чтобы вторгнуться на континент с теми силами, которые к этому времени будут в вашем распоряжении».
Налицо сговор? Безусловно. Иначе зачем «Рэнкин» и директива по войскам? В этом раскладе получается, что вначале должен быть план «Рэнкин», что план «Рэнкин» главный, основной, а «Овер-лорд» – вспомогательный, так, для бумаги и обмана Сталина. Американцы должны были по этому плану оккупировать всю Германию, Англия, «двигаясь из Италии, захватить всю Австрию…».
По поводу этого "реального второго фронта" Безыменский вопрошает:
«Когда единству антигитлеровской коалиции угрожала наибольшая опасность? В 1942 году, когда она только создавалась? В начале 1943 года, когда в США Донован и его сторонники еще могли надеяться, что убедят Рузвельта в возможности сговора с германским „центристским или социалистическим правительством“? Или в 3944 году, когда некоторые американские генералы рисовали себе картину быстрого марша от Нормандии до Берлина? Или, наконец, в 1945 году, когда Гиммлер готов был заплатить Даллесу любую цену, лишь бы тот пошел на сговор? Все эти вопросы умозрительные, ибо решали, к счастью, не те, кто хотел сговориться. Решало совсем другое: реальное соотношение сил на фронтах Второй мировой войны, и в первую очередь на его главном, советско-германском фронте».
Можно было бы полностью согласиться с Безыменским, если бы он в состав советско-германского фронта зачислил и армию генерала Власова. Можно было бы согласиться с Безыменским, если бы он, говоря о реально существовавшем где-то с 1942 года – сразу после Сталинграда – «втором фронте сговора против русских», он бы говорил и о том, что Власов под руководством Сталина и ГРУ создал тот самый знаменитый «Атлантический вал», иными словами, второй фронт Сталина. Первый – советско-германский, второй – русско-союзнический. И нет вопроса: «Когда единству антигитлеровской коалиции угрожала наибольшая опасность?» В январе 1944 года, когда последняя власовская дивизия заняла свое место на «Атлантическом валу», кончилась возможность сговора американцев и англичан с немцами, на предмет открытия союзниками Западного фронта, открытия, как «некоторые американские генералы рисовали себе картину быстрого марша от Нормандии до Берлина». Гиммлер, в самом деле, мог «быть готовым заплатить Даллесу любую цену, лишь бы тот пошел на сговор», но это уже был 1945 год, Гиммлер мог только блефовать, потому что дорога на Берлин с запада была у русского генерала Власова и его армии.
О сговоре, который мог реально состояться, правомочно говорить только до января 1944 года – до полной переброски власовских дивизий на Атлантическое побережье. Пока Рузвельт и Черчилль чухались, а второй фронт под давлением Сталина открыли в Нормандии в июле 1944 года, Сталин свой второй фронт в Нормандии же открыл в январе 1944 года.
Не тегеранские бумажки сделали "сговор… невозможным", а 50 дивизий генерала Власова. Они остановили войска союзников, парадным маршем вознамерившихся прошагать до Берлина и далее до самой русской границы 1939 года. Не тегеранские решения их остановили, а войска генерала Власова, вчерашние русские военнопленные. Перед высаживавшимися в Нормандии союзниками было: во Франции, Бельгии и Голландии 58 немецких дивизий, эти войска поддерживали 160 боевых самолетов. Побережье Северной Франции, Бельгии и Голландии обороняли 38 немецких дивизий. Ее основные силы были сосредоточены на побережье пролива Па-де-Кале, где немецкое командование ожидало высадки противника; на обширном участке побережья залива Сены, намеченном союзниками для вторжения на континент, оборонялись всего три немецкие дивизии… – это данные из Советской военной энциклопедии. Спрашивается, а где же 50 власовских дивизий, переброшенных по приказу Гитлера с Восточного фронта на Западный фронт? А нет их здесь, как не было их и на Курской дуге. Вот такой фантом – эти 50 дивизий генерала Власова общей численностью 1 миллион личного состава. Они во многом решили исход Курской битвы, но их нет, они не существуют. Поднимите прессу тех лет, месяцев, дней: немецкую ли или любую другую вплоть до советской, о Власове, власовских дивизиях – ни единого слова.
И на "Атлантическом валу", куда перебросили власовцев, нет их – ни одного солдата. На Курской дуге эти 50 дивизий по всем бумагам – и советским и немецким – проходят только как немецкие. На "Атлантическом валу" всего было 58 "немецких" же дивизий, получается – настоящих немецких там обреталось только 8 дивизий… В конце 1944 года Власов во всеуслышание говорил, что через 5-6 месяцев он может иметь 30-40 дивизий. Это надо читать так: к тем 50 дивизиям, которые были созданы немцами еще до появления Власова в Берлине, к тем дивизиям, вторые в виде батальонов создал Власов и его люди в 1942-м, 1943-м годах, к тем 50 дивизиям, которые он благодаря многим тысячам выпускников его, Власова, "курсов "Выстрел" не под Москвой, а под Берлином, в Дабендорфе, полностью переподчинил себе и командовал ими четко и единолично. Лишь с видимым участием и присутствием немцев.
Безыменский в своей книге приводит, правда, другие цифры:
«Генерал Эйзенхауэр собрал уникальные силы: 39 дивизий, 12 отдельных бригад и 10 отрядов, более 10 тысяч самолетов, 4 тысячи десантных судов – более 2 миллионов человек. Им противостояли лишь 18 дивизий вермахта, около 500 (!) самолетов».
Почему? Зачем? А все ради того – прячут русскую армию Власова. А если не прятать, то ведь все книги безыменских о Второй мировой войне надо будет в лучшем случае заново переписать, а в худшем – сдать в макулатуру. Хитрый Безыменский это отлично знает, потому он так запрятал 50 власовских дивизий под какие-то «18 дивизий вермахта», что не только смысл героических подвигов власовцев, а даже само присутствие власовцев на Западном фронте не разглядеть в самый мощный микроскоп. Такие вот нужные и ненужные войска: на Курской дуге 50 власовских дивизий спрятали Гитлер и Сталин, на Западном фронте 50 дивизий Власова прятали Гитлер, Рузвельт, Черчилль и… Сталин.
В ночь на 6 июня союзники под прикрытием массированных ударов авиации высадили на севере Карантана две американские и северо-восточнее Кана одну английскую воздушно-десантные дивизии. И тут, как говорится, началось кино. Оказалось, что немецкая разведка не там разведала: союзников ждали в Па-де-Кале, а они возьми и начни высаживаться… в Нормандии. К тому же союзников никто б июня на побережье Франции вообще не ждал, а ждали совсем в другой день.
"Надо же было случиться так, что командующий группой армий "Б" генерал-фельдмаршал Роммель, на участке которого высадились союзники, утром 6 июня был за сотни километров, в кругу семьи, а командующий 7-й армией Дольман по непонятным причинам отменил приказ о повышенной боевой готовности. После того как открытие второго фронта стало реальностью, Гитлер долго не верил в это; фельдмаршал Рунштедт, командовавший Западным фронтом, убеждал фюрера, что это вовсе не основная операция союзников…"
Так деликатно и аккуратно пишет Лев Безыменский о сговоре, который и реализовывался генерал-фельдмаршалом Роммелем пребыванием в «кругу семьи» и соответственно командующим 7-й армией Дольманом.
Далее Лев Безыменский продолжает рассказывать сказку про Красную Шапочку, ни слова не говоря про саму Красную Шапочку.
«Оказался ошибочным и расчет на перспективы верхушечного заговора и сговора с его участниками. Хотя для этого были заботливо созданы специальные военные планы („Следжхамер“, затем „Рэнкин“), союзники ничего не получили от германского генералитета „в подарок“. И дело здесь совсем не в том, что США не были уступчивы и „не ободрили“ заговорщиков. Сам замысел был построен на ложной предпосылке, что антикоммунистическим заговором можно подменить платформу антигитлеровской коалиции. Деятели типа Донована и Даллеса не захотели распространить эту платформу на отношение к силам Сопротивления в самой Германии – там они искали только архиконсервативных политиканов, далеких от антифашизма. Результат известен».
Во-первых, почему «оказался ошибочным и расчет на перспективу верхушечного заговора»? Высадку союзники начали 6 июня 1944 года, а граф фон Штауфенберг взорвал свою бомбу в канцелярии Гитлера, как и планировалось, 20 июля 1944 года.
Во-вторых, что имеется в виду, когда говорится: "…союзники ничего не получили от германского генералитета "в подарок"? Напомню вопрос американского генерала Пэча, который он задал при разговоре с генералом Малышкиным, Пэч
"внезапно припомнил имя Власова. Он вспомнил добровольческие части, с которыми встретилась американская армия во время боев во Франции. Он спросил:
«– ПОЧЕМУ ВЫ ТОГДА БОРОЛИСЬ ПРОТИВ НАС НА ЗАПАДЕ?» [182]182
[182] Выделено мной – В.Ф.
[Закрыть]Люди Власова вообще-то всегда были с врагом нагловатыми и бесцеремонными. И генерал Малышкин, не моргнув глазом, заявил американцу Пэчу, который к тому времени знал точную цифру убитых соотечественников на втором фронте – 495 тысяч:
– Мы никогда не сражались на Западе.
– Но мы взяли в плен тысячи русских в немецкой форме и которые принадлежали к армии Власова, о которой вы говорите!
Лицо генерала Малышкина вытянулось".
И какой такой убийственный аргумент выложил истинный выученик Андрея Власова американскому генералу, после чего тот бы заткнулся?
"Это были не люди Власова!" Какая прелесть этот Малышкин: я – не я, и хата не моя!
495 тысяч убитых – это, конечно, для американцев национальная трагедия. Такой у них стандарт. Пэч продолжал дальше:
«Власовские дивизии, несмотря на это, могут сдаться. Они будут рассматриваться как немецкие военнопленные до получения решения из Вашингтона».
Тут же выяснилось, что дивизии Власова американцы приравняли к дивизиям СС и содержаться они будут даже «не на условиях Женевской конвенции», а на особо строгих и жестких. Лицемерный Николай Толстой-Милославский в своей книжке «Жертвы Ялты» прямо выкладывает:
"Наконец, как преспокойно отметил Джон Голсуорси [183]183
[183] чиновник из МИДа. – В.Ф.
[Закрыть] 23 июля 1945 года, некоторые «русские, захваченные в немецкой форме (в отличие от советских перемещенных лиц и военных)… требуют, чтобы с ними обращались, как с немецкими военнопленными в соответствии с Женевской конвенцией».
Речь тут о власовцах. И требуют они, чтобы с ними обращались, как с немецкими военнопленными, потому что так, как с ними обращаются в настоящее время, – это во сто крат хуже, чем с немцами. Почему? Потому что немцы не воевали с союзниками, а сдавались им в плен без единого выстрела, а русские воевали. Примитивная месть, англичане просто вымещали свою злобу на русских за то, что те не пропустили их без боя в Восточную Европу.
Есть во всей этой истории и такой момент, кстати, в отношении к русским он присутствует всегда и всюду. Тот же Н. Толстой сообщает:
«В 1944 году Военный кабинет Англии утвердил создание чисто еврейского военного соединения – Еврейской бригады. Бригада эта участвовала в итальянской кампании в марте – мае 1945 года. Если бы солдаты-евреи, родившиеся в Германии и бывшие ранее гражданами этой страны, попали в это время в руки врага, им угрожало бы жестокое обращение. До сих пор британский МИД с успехом добивался того, что в немецком плену с евреями обращались так же, как с другими военнопленными Британского содружества».
Много чего полезного можно почерпнуть из этих четырех предложений. Первое: с евреями в плену немцы обращались строго по Женевской конвенции – белые простыни, посылки с шоколадом. Второе, и самое важное для нас: оказывается, русские в Италии в лице дивизий Андрея Андреевича Власова противостояли еврейской бригаде, они били ее в хвост и в гриву. Ну, разве могли потом у нас стопроцентные евреи типа Кагановича и Мехлиса и типа Берии простить власовцам такое, когда они возвратились домой после мая 1945 года? Разве могли после такого «англичане» обращаться с военнопленными власовцами так же, как с «убийцами всех евреев» – эсэсовцами? Могли – только во сто крат хуже.
А переговоры генерала Малышкина с американским генералом Пэчем закончились тем, что ему объявили – он больше никакой не парламентер, а военнопленный, и препроводили прямиком в американский теперь концлагерь для военнопленных.
А с этого места в абзаце: "И дело здесь совсем, не в том, что США не были уступчивы и "не ободрили" заговорщиков" – Лев Безыменский либо намеренно снова заводит свою шарманку, что, мол, в сказке про Красную Шапочку не было и нет Красной Шапочки, либо просто не владеет этим материалом и ничего не понимает в событиях Второй мировой войны, особенно на Западном фронте. Все "уступили" тогда американцы, всех они "ободрили" тогда. Красная Шапочка только заартачилась… Вот как это было, например, в Италии, цитирую Н. Толстого из его "Жертв Ялты":
"Основной состав Тюркской дивизии сдался в плен в районе Падуи после капитуляции немецкой армии в Италии в мае.
Союзные офицеры не раз возмущались тем, что эти не немецкие солдаты рейха воевали до последнего, и этот довод часто приводился для оправдания сурового обращения с пленными".
Дивизия Власова не сложила оружия, когда немцы подняли лапы вверх по всей Италии. Западный фронт в Италии после мая 1944 года до конца лета 1944 года был не немецким, а власовским, русским, его держали только дивизии Андрея Андреевича Власова. Они стояли насмерть – «Ни шагу назад!», – не пропуская сквозь свои ряды союзников, давая возможность Жукову захватить Берлин, Вену, Будапешт… – всю Восточную Европу. Истекая кровью в море огня «ковровых» бомбежек союзников, в пекле их артиллерийского смерча, погибая, как однажды уже под Сталинградом, как однажды уже под Москвой, на Курской дуге, сотнями тысяч, они, что называется, оседлали дорогу в Берлин и далее на Эльбу – через всю Европу аж до самой границы СССР 1939 года, по которой потом прошли армии Жукова, Рокоссовского, Конева на берега Эльбы в Белград и Вену, в Будапешт и Прагу, пришли в логово врага. Все итальянское Сопротивление почти поголовно состояло из бывших русских пленных. Эти бывшие русские военнопленные командовали едва ли не каждым партизанским отрядом, как итальянского Сопротивления, так и французского, и всякого другого по всей оккупированной Европе.
С американцами, англичанами, евреями и поляками они сражались, как выражались союзники, «с восточным фанатизмом». Очень знающий участник власовского движения, близкий, скажем так, применительно к той роли Андрея Андреевича, друг его А. Казанцев в своей книге «Третья сила» говорит про это кратко: на Западном фронте "воинские части Движения [184]184
[184] РОА Власова. – В.Ф.
[Закрыть] погибли почти поголовно". По его подсчетам, в тот период в Европе находилось «12 миллионов русских антибольшевиков», которые готовы были выполнить любой приказ генерала Власова, как выполнили его «воинские части Движения».
Величайшая тайна Второй мировой войны – эти самые "воинские части Движения", которые "погибли почти поголовно". Там были свои Александры Матросовы и Юрии Смирновы, там были свои Зои Космодемьянские и Оксаны Павлюченко, там были свои панфиловцы и ширднинцы, там были свои сталинградцы и защитники Брестской крепости… но мы их никогда не узнаем поименно, мы никогда не узнаем подробности их подвигов. Никогда. Вот даже такой знаток всего и вся А. Казанцев и тот в своей книге объемом в 372 страницы об этом – будто случайно, в скобках – обронил куцую фразу, которая начинается даже с прописной буквы: "Воинские части Движения погибли почти поголовно". Спасибо и за это, у других вы не найдете даже малейшего намека на 50 власовских дивизий, которые не пустили союзников в Восточную Европу. А об этом должны быть написаны горы книг, целые библиотеки, сняты фильмы, изданы поэмы. Массовым тиражом издана у нас книга для дебилов "Солдат Чонкин". Никому в мире не нужна наша русская история, наш русский подвиг, наш русский образ. Всем очень надо, чтобы мы, русские, были бы исключительно "Чонкиными"… Великий подвиг армии генерала Власова во благо России, боевой путь его подразделений и частей еще предстоит нам собирать по крупицам, по осколкам, по фрагментам, по неосторожно оброненным фразам участников тех легендарных событий.
Я хотел бы привести один, чудом уцелевший, фрагмент из неизвестной героической истории армии генерала Власова. Речь пойдет о 1-й дивизии Власова, которой командовал генерал Буняченко. По этому соединению, как по волоску Наполеона, можно судить о жизни, о борьбе и гибели целого организма – русской таинственной планеты. Есть, разумеется, книги, посвященные целиком боевому пути 1-й дивизии РОА. Например, командир 2-го полка 1-й дивизии Вячеслав Артемьев еще в 1946 году ("тогда все события были свежи в… памяти, – пишет в предисловии В.Артемьев, – а сохранившиеся у меня записи и полевые карты дали мне возможность с точностью изложить многие детали") написал довольно объемную книгу, которая так и называется "Первая дивизия РОА". Есть у этого названия подзаголовок "Материалы к истории освободительного движения народов России (1941-1945)". В 1974 году эта книга в дополненном варианте вышла в издательстве "Союз борьбы за освобождение народов России" (СБОНР). В предисловии издательства сказано:
"Труд В.П.Артемьева "Первая дивизия РОА" является первым подробным описанием эпопеи 1-й дивизии". Однако тут же следует очень важное для нас признание:
«Учитывая факт, что большинство оставшихся в живых рядового и офицерского состава 1-й дивизии попало в руки советских воинских частей и, впоследствии, было выдано в особые лагеря МВД – чрезвычайно трудно, если не сказать, невозможно в настоящее время восстановить все точные факты происшествий в последние дни существования 1-й дивизии».
Опять мы сталкиваемся с явлением, когда человек, впервые увидевший движущееся авто, глядя на вращающиеся колеса, говорит: «Автомобиль передвигается за счет вращающихся колес», ничего не подозревая про двигатель под капотом. Между тем книгу Артемьев посвятил «Сыну моему Владимиру и его сверстникам…». «От автора» – пять абзацев и подпись В.П.Артемьев. А затем идет такой вот пассаж:
"Примечание: Как профессор Армии Русского института, по существующему правилу, должен заявить, что взгляды автора не имеют целью распространение официальной политики Института, департамента армии или 'министерства обороны США", и подпись «В.П.А.».
После такого «примечания» и не знаешь – верить или не верить Артемьеву: если он несколькими абзацами утверждает, что «в первой дивизии я был командиром 2-го полка с начала формирования до последнего дня ее существования», то при чем тут эти приседания перед «институтом»: «взгляды автора не имеют целью распространение официальной политики института…»? Получается, что у «института» другая точка зрения на историю и боевой путь 1-й дивизии РОА? Но… руку дающую не кусают? Или В.П.А. признается таким способом, что он «ни черта не смыслит» в скрытой пружине истории РОА? Или, быть может, В.П.А. написал-таки нечто такое, после чего ему пришлось открещиваться от «института», намекая тем самым, будто «институт», как говорится, не имеет никакого отношения к книге о 1-й дивизии РОА?
К сожалению, "командир 2-го полка с начала формирования до последнего дня ее (дивизии) существования" ничего нового не сообщает. Почему? Потому что задача – описывать только одну сторону, "ту", на которой они были. Они "ее" знают досконально, в деталях и лицах. В этом громадная ценность всего, что они написали и издали. Однако им не дано было знать "эту" сторону совершенно. "Эту" сторону и у нас-то знали два-три человека, и то не целиком, а по частям, их касающимся. В этом громадная трагедия РОА и сегодня. "Эти" молчат – преступно молчат, а "те" молчат из страха, что будут обвинены в "антиамериканизме", "непатриотизме" и вышвырнуты из "институтов": из США и Канады, Германии и Англии, Франции – вообще отовсюду. Не случайно, что почти все книги о Власове и РОА выпущены в… Австралии.
Кстати, по отрывочным данным, из почти миллионной армии Власова, сражавшейся на Западном фронте с июня 1944 года по май 1945 года, союзники в плен, непосредственно на поле боя, взяли, сколько бы вы думали власовцев? 1600 человек! Потом, правда, англичане к этой цифре приделали нолик, но и при этом – стойкость невероятная! Это что же за героизм такой невиданный! Гигантский, извините за выражение, интерпретатор истории Власова и власовцев член Палаты лордов и Европейского парламента некий Николае Бетелль в книге "Последняя тайна" сообщает убийственное для союзников и радостное для нас:
«Около» – это сколько, 9, 8, 7, б?… А более 90 процентов нерусских, сдавшихся в плен, – это кто, немцы? Но их там из 58 дивизий было только 8. Выходит, что русские попадали в плен исключительно раненными, покалеченными, контуженными. По-другому эти «около 10 процентов» в реальной войне просто не объяснить.
Кто-то из бывших союзников бросится опровергать, мол, взяли сотни тысяч. Верно. Но после капитуляции Германии, т.е. после окончания боевых действий. Как это было? А так же, как и у немцев. В 1942 году Гитлер издал приказ, по которому пленным считался каждый русский на оккупированной территории в возрасте от 15 до 60 лет. А вот как это проделывали союзники 20 апреля 1945 года, ясно из книги Юргена Торвальда. К американскому генералу Пэчу прибыл для переговоров генерал Малышкин и Штрик-Штрикфельдт. Поговорили. Собрались возвращаться в свои воинские части, а им америкашки и говорят:
"– Вы больше не парламентеры, вы – военнопленные. – Они оба были переведены в один из лагерей военнопленных. Там они узнали о капитуляции Германии, но не знали ничего о судьбе сотен тысяч русских солдат.
Об этом они узнали только в лагере военнопленных в Аугсбурге, куда их перевели…" Тот же Пэч заявил Малышкину: "Власовские дивизии… могут сдаться. Они будут рассматриваться как немецкие военнопленные…"
Заметьте, не дивизия, а «дивизии». Сказано это было, когда Германия уже капитулировала.
Гитлеровцы в 1942 году себе в актив записали в качестве "русских военнопленных" всех гражданских, и не только мужского пола, в возрасте от 15 до 60 лет; союзники до сих пор хвастаются, будто они взяли в плен "сотни тысяч русских" и, бедненькие, не знали, что им делать с "этими русскими". Во-первых, ложь, будто им кто-то из власовцев сдавался; во-вторых, они "забывают" уточнить, когда появились у них русские военнопленные – после апреля 1945 года, то есть после войны, в оккупированных ими "зонах". В концлагеря они загнали даже тех, кого немцы в них не держали, – "остовцев", русских, которых немцы использовали в промышленности и сельском хозяйстве. Неудивительно, в смысле свирепого опыта колонизаторов, немцы в сравнении с англичанами и американцами – мальчишки.
Не могут союзнички и сегодня объяснить той русской стойкости и того русского героизма, которые они проявили, сражаясь на Западном фронте. В отместку они придумали такую байку, которая должна, по их мнению, объяснить и героизм и стойкость русских в бою с американцами и англичанами. Байка эта, в общем-то, ничем не отличается от баек Геббельса, когда ему пришлось объяснять немцам и битву под Москвой, и битву под Сталинградом, и битву на Курской дуге, короче – драп на Запад. Русский-де, "фанатичный азиат", мол, русского в бой гонит НКВД, мол, за спиной у него убийцы из заградотрядов, мол, из-за страха попасть в штрафбат, в Сибирь, на Колыму, в солженицынский ГУЛАГ и пр. чепуха. Ну, не может русский быть патриотом, он может быть только дрожащей от страха тварью.
Байка союзников по поводу истоков героизма власовцев на Западном фронте состоит в так называемой "насильственной репатриации". На эту байку крупно поработал и "наш" гулаговец Солженицын. Он буквально упивался этим "сюжетом" в своих многотомных опусах. И так и не понял до сих пор, о каких событиях он кропал свои антихудожественные интернациональные тома.
Смысл байки в том, что союзники якобы "совершили роковую ошибку" "по неведенью", "по незнанию", "по коварству Сталина", "по вероломству и кровожадности НКВД" и т.д. и т.п. – полный набор геббельсовских штучек. 28 апреля 1942 года Геббельс издал приказ о том, что "следует как можно шире демонстрировать примеры людоедства и жестокостей большевиков", то есть русских.
"Роковая ошибка" заключается якобы в том, что союзники, начиная боевые действия на Западном фронте, взяли и сдуру пообещали русским, власовцам, возвратить их после Победы домой, в СССР. А власовцы, оказывается, так боялись возвращения домой, что готовы, оказывается, были от страха перед Сталиным погибнуть в бою против союзников, только бы те после победы не вернули их Сталину, а значит – в Сибирь, на Колыму, в "подвалы СМЕРШа" и т.д. Эту байку американцы и пр. рассказывают на Западе, а теперь и у нас в России по сей день, словом, опять русский – тварь, дрожащая от страха. Правда, по недосмотру цензуры один "либерал" 3 октября 1944 года, А-Дж. Каммингс, написал в своем репортаже из Европы, а газета тиснула, что "за исключением одного-единственного человека все эти русские… рвутся назад… на родину" ("Ньюс хроникл"). Простим Каммингсу "эти русские", так там у них принято говорить о нас: "эти русские", "эта страна"… Позже таких "проколов" на Западе уже не было.
Этот Бетелль большой дока выдавать черное за белое и обратно, впрочем, иногда мне кажется, что они "там" по-другому и помыслить не могут, но до чего же все это выглядит примитивно. 28 мая 1944 года британский посол в Москве Арчибальд Кларк Кер послал на имя наркома иностранных дел В. Молотова письмо:
«Многоуважаемый господин Молотов. Как я узнал из Лондона, главный Англо-Американский Объединенный штаб обладает сведениями, показывающими, что значительные силы русских вынуждены вместе с немецкой армией сражаться на Западном фронте. Верховное командование Экспедиционными войсками союзников считает, что следовало бы сделать заявление с обещанием амнистии этим русским или справедливого к ним обращения при условии, что они при первой же возможности сдадутся союзным войскам… Сила такого заявления заключалась бы в том, что оно побудило бы русских дезертировать из немецкой армии. В результате немцы стали бы с большим недоверием относиться ко всякого рода сотрудничеству с русскими».
"В конце своего письма, – пишет Бетелль, – посол высказал мнение, что такого рода заявление имело бы наибольший эффект, если бы оно исходило от самого Сталина".
Письмо, в общем-то, идиота или рассчитанное на идиота. Выше мы уже говорили о всеевропейской провокации англичан и американцев против русских на территории «Великого рейха»: призвать «русских дезертировать из немецкой армии» – значит поставить их всех к стенке под немецкие пулеметы. Но не только это. Сталин с помощью генерала Власова создал Западный фронт против англичан и американцев, с целью сорвать их сговор с немцами (и не допустить нас даже в Польшу), а Кер Сталину предлагает, чтобы Сталин заставил «этих русских дезертировать к англичанам», а союзнички тем временем, как посуху, прошли бы парадным маршем до Бреста, до Перемышля, на «русскую границу 1939 года», пока мы будем обливаться кровью под Овручем.
Написал, значит, Кер послание Молотову и ждет ответа. В это время Николае Бетелль изгаляется на страницах своей книги и про «сталинскую Россию», хотя непонятно, почему не «сталинский СССР»? и про «тоталитарное государство» наше, и про то, что «Советский Союз закрытая страна», и про «тайную полицию», и про «классического диктатора Сталина», и о том, что ведь трудно было представить, чтобы отряды американцев или англичан сражались на стороне немцев" [186]186
[186] хотя-таки сражались. – В.Ф.
[Закрыть], ну и, конечно, про «аппарат МВД», одним словом, «полив» по полной антирусской схеме.
Ровно через три дня Кер получил ответ Молотова:
«Согласно информации, которой располагает советское руководство, число подобных лиц в немецких вооруженных силах крайне незначительно и специальное обращение к ним не имело бы политического смысла. Руководствуясь этим, советское правительство не видит особой причины делать рекомендованное в Вашем письме заявление ни от имени И.В.Сталина, ни от имени советского правительства».
Очень не нравится Бетеллю это письмо Молотова. Он подает его в своей книге, держа нас при этом за идиотов, лицемеров и «людоедов», как Геббельс. А как прочитывается этот ответ по-русски? Молотов пишет, что «число подобных лиц в немецких вооруженных силах крайне незначительно». А как, спрашивается, он должен был написать англичанам и американцам в тот момент? Выложить численность армии генерала Власова на Западном фронте до последнего солдата? Может, и расположение огневых точек указать? Но это все равно, как если бы допустить абвер до сейфов Жукова перед сражением на той же Курской дуге. В том-то и был весь смысл, что Сталин расставлял союзникам и немцам капкан на пути их сговора, который они к тому времени уже вероломно и предательски учинили против нас. Обратиться Сталину к власовцам с призывом сдаваться в плен союзникам – это все равно, как если бы он, вместо приказа № 227 «Ни шагу назад!» под Сталинградом издал приказ: «Всем стройными колоннами – в плен к немцам!» Западным фронтом, как и Восточным, руководил один и тот же Верховный Главнокомандующий, потому ему и было дано народом звание «генералиссимус».
Вспомним, что через день после этого исторического свидания Власов – Гиммлер, 17 сентября 1944 года, в Саммеринг прибыл от немецкого генерал-майора Нидермайера, "командующего добровольческими отрядами на западе", обер-лейтенант Гансен. Он записал в своей записной книжке:
«…Это все, что мы знаем о судьбе наших частей: остатки 2-го полка, состав основной дивизии, около ста человек, находится восточнее Бельфорта. Казачьи отряды 403 и 454, как и северокавказский 836-й батальон, численностью в 600– 700 человек – тоже около Бельфорта. 2-й полк северокавказского легиона численностью в 375 человек – севернее Кайзерштула. Остатки армянского легиона, приблизительно 300 человек – там же».
"Страшные события! Мы больше не руководим происходящим. Все ухудшающееся положение на фронте грозит безнадежностью. 809-й армянский батальон уничтожен. 159-я и 711-я пехотные дивизии должны были бы все еще иметь по одному армянскому батальону… В донесениях – полная неразбериха. В Саммеринг (около Кобленца) прибывают отдельные добровольцы, узнавая, что мы здесь находимся. Их сообщения говорят о полном хаосе на фронте. Если не произойдет какое-нибудь чудо, то добровольческие части обречены на полную гибель…"
«Страшные события!» – вопит этот обер-лейтенант. Они страшны тем, что немцы разбежались по уговору с союзниками, но обер-лейтенанту знать подноготную этих событий не дано, потому он и вопит – «Страшные события!… Добровольческие части обречены на полную гибель».
