Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."

Автор книги: Виктор Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

„№ 115 23.6.42 23.35.

Нач. ГШКА. Начальнику штаба фронта.

Бой на КП штаба армии отм.43,3 (2804-Б). Помощь необходима.

Власов“.

Вообще-то текст больше похож и на шифровку в том числе, например: „КП пуст – ухожу, как условились. Не забудьте о помощи, которая была обещана…“ А что эта радиограмма значит, если ее текст перевести на житейский язык? Власов вызвал огонь на себя, как это делают все разведчики, когда их настигает погоня, и сообщил точные координаты местонахождения своего командного пункта для нанесения бомбового удара нашей авиацией. Речь здесь не идет о самоубийстве. Речь здесь идет о том, что генерал Власов был мужественный и отважный человек, и малодушие никак не могло быть мотивом сдачи его в плен. В протоколе самого первого допроса Власова немцами есть замечание: Власов производит „впечатление сильной и прямой личности. Его суждения спокойны и взвешенных“. Но все по порядку…

А это из какой „автобиографии“? В 1962 году генерал-майор Е. Фоминых, бывший командир 25-го танкового корпуса, которому в мае 1945 года была поставлена задача повернуть от Берлина и двинуться в направлении Праги, рассказывал, что уже в ходе марша был передан приказ советского штаба фронта о выведении корпуса из оперативного подчинения армии для блокирования РОА… Короче, вот как Фоминых вспоминал в 1962 году в „Известиях“ один из эпизодов „пленения“ Власова.

…Власов был доставлен в 25-й танковый корпус. „Я и начальник политотдела П. М. Елисеев с любопытством разглядывали приближавшегося к нам в сопровождении комбата капитана Якушева высокого сутулого генерала в очках, без головного убора, в легком, стального цвета плаще. Так вот каков этот выродок!

– Как прикажете считать, – высокомерно, подергивая левой бровью, начал Власов. – Я у вас в плену или вы в плену у американцев? На каком основании вы меня задержали?

– Уточним вашу личность. Кто вы? Какие при вас документы? – осадил я его.

– Я – Власов. Власов сорвал с себя плащ и бросил его на спинку стула. Странная форма цвета хаки. Без погон. На брюках малиновые шелковые лампасы“.

Дальше происходит совершенно невероятное. Вот как описывает это Фоминых:

„Трясущимися руками, спеша и не попадая во внутренний карман кителя, он [22]22
  [22] Власов


[Закрыть] достал удостоверение личности [23]23
  [23] советского генерала. – В.Ф.


[Закрыть] . Знакомые подписи удостоверяют, что перед нами бывший командующий 2-й Ударной армии Ленинградского фронта“ [24]24
  [24] Волховского фронта. – В.Ф.


[Закрыть] .

„Трясущимися руками“ – почему? От радости? Катусев и Оппоков сообщают еще более поразительные подробности. Оказывается, у всего „власовского ядра“ много времени уходило „на обдумывание ходов возможного возвращения в преданное ими общество“ [25]25
  [25] в СССР. – В.Ф.


[Закрыть]. Шатов, к примеру, добровольно переходя на службу к оккупантам, на всякий случай (?) припрятал в „надежном месте“ билет члена ВКП(б), что не помешало ему затем активно „состоять“ в антикоммунистической „партии“. Ну а Власов, тоже на всякий случай (?) почти всю войну держал при себе советскую партийную книжицу [26]26
  [26] партбилет. – В.Ф.


[Закрыть] и расчетную книжку начальствующего состава Красной Армии? Из какой это "автобиографии“? Западные исследователи "исторического феномена“, как выразился И. Хоффманн о Власове в письме в "Военно-исторический журнал“ после того, как мы опубликовали первое исследование Катусева и Оппокова "Иуды“ (в то время я был главным редактором "ВИЖ“), поступают просто – для них этих фактов просто не существует. Наши же исследователи чаще всего наличие партийных билетов при Власове и Шатове ставят им в строку – "лицемеры“, "хамелеоны“ и "двурушники“.

А почему бы партийный билет, который Власов пронес буквально у сердца все годы, находясь среди немцев, не "прочитать" так: "Я, Власов, никогда не изменял линии партии, никогда не уклонялся от генеральной линии партии: ни в 30-е – в битве с троцкистами, ни в 40-е – в битве с фашистами"? Надо знать, что такое был партийный билет для людей того героического времени. Все успехи свои личные и Родины в целом они справедливо связывали непременно с партией. Лишиться партийного билета для настоящего партийца было личной трагедией, катастрофой. Куда смотрело ГРУ, когда инструктировало в последний раз Власова? ГРУ смотрело правильно. Очень хорош был бы Власов, заявись он к немцам без партбилета. Власов без партбилета у немцев – это не Власов из ГРУ. Вся игра строилась на открытости, на откровенности, на честности и искренности со стороны Власова. Но и потом Власов не "выбросил на помойку" свой партбилет, хотя по логике он должен был именно так поступить с "ненавистными корочками", символом Сталина-Ленина и пр. Генерал Лукин – герой плена и обличитель потом Власова – так и поступил. В партию его в 1946 году принимали заново. Власова принимать в партию в 1946 году не требовалось, нужно было бы только проставить в партбилете членские взносы за все время отсутствия в своей партийной организации. Не выбросил-таки, сработало сокровенное. Партбилет был для генерала Власова той самой потаенной ниточкой, которая связывала его с Родиной. Партбилет был для генерала Власова талисманом-хранителем, ладанкой у сердца. Другого объяснения просто не существует.

А почему бы удостоверение личности генерала, которое Власов пронес с собой все годы, находясь у немцев, не прочитать так: "Я, Власов, рано или поздно вернусь в свою родную армию. Мне не потребуется выписывать новые документы. Когда я встречу первого нашего, я с радостью и гордостью предъявлю ему свои документы, свое удостоверение личности советского генерала". Да, верно, удостоверение генерала Власову нужно было для того, чтобы доказать немцам, что именно он тот самый генерал Власов. Но потом-то он и удостоверение, по логике вещей, должен был выбросить на помойку. Он бы и выбросил его, как выбрасывали их все генералы в тех обстоятельствах. Но он бы тогда не был человеком из ГРУ – советским генералом.

И уже совсем как в кино о "подвиге разведчика" рассказана история о его жене. Женами Андрея Андреевича бог не обидел. Первая была из родной деревни Ломакино Анна – Анна Михайловна Воронина, учительница. Потом: Агнесса – Агнесса Павловна Подмозенко, из Гжатска, врач; Аделька – Адель Биленберг, немка, вдова эсэсовца, на которой он женился в 1944 году с благословения самого Гиммлера, – это все официальные, так сказать, законные. Но вот потребовалось Власову в 1945 году заполнить анкету арестованного, и в графе "жена" он пишет:

"Анна Михайловна Власова, девичья фамилия Воронина". Почему? Кроме Анны Михайловны, все остальные – "служебные", "ради дела"? Как с этим у остальных одиннадцати? У Жиленкова, например, в графе про жену записана не Елена Вячеславовна Жиленкова-Литвина – первая жена, а некая Зоя Борисовна Веселовская. Малышкин вписал в анкету не Анну Ивановну, свою первую жену, а другую женщину… У большинства же в основном так: "Где находится, не знает". И не только про первую жену, но и про мать, отца, детей, родных и близких. Это что за игры? Или все затеяно для того, чтобы, когда мужья и сыновья вернутся, соседи не догадались ни о чем? И не появилось бы лишних "информаторов и летописцев"?

О том, что немцы "крючок" ГРУ под условным названием "Волков" в Китае заглотили, подтверждает и дневниковая запись одного из них, представителя немецкого штаба Сергея Фрелиха: "В Китае большевистское мировоззрение Власова испытывает первое потрясение. Соприкоснувшись с некоммунистической страной, он увидел лживость советской политики, которая, с одной стороны, поддерживала националистов Чан Кайши против японцев, но, с другой стороны – пыталась ободрять коммунистов Китая. Таким образом, миссия Власова, помимо официальной задачи: помогать Чан Кайши в обучении и формировании его армии, – имела и тайное задание, а именно: создать предпосылки для победы коммунистов в Китае". Программа-минимум: создать у немцев впечатление, будто "большевистское мировоззрение Власова испытывает первое потрясение", – Главным разведывательным управлением была выполнена. Теперь можно было переходить и к выполнению программы-максимум – Власов в Берлине.

А пока… Сразу после командировки в Китай Власова бросают снова в тот же Киевский особый военный округ на должность командира 99-й стрелковой дивизии 17-го стрелкового корпуса 6-й армии. Где бы, вы думали, дислоцировалась 99-я стрелковая дивизия? В только что взятом в ходе воссоединения Западной Украины с УССР городе Перемышль. Был польский Пшемысль, а стал украинский Перемышль. С запада, юга и севера – только немецкие дивизии, оккупировавшие в сентябре 1939 года Польшу. По сути дела – заграница, немцы буквально через дорогу, встречи с ними у командования дивизии ежедневные. В свое время даже совместный парад войск провели с немцами. Случайно? Ни в коем случае. Все развивается по "легенде" ГРУ. Ситуация совершенно управляемая. В Токио, откуда исходила вся опасность для СССР с Востока, крепко сидел Зорге, в Берлине, откуда исходила смертельная опасность для СССР с Запада, пока не было никого. Вторая мировая война набирала обороты. В Берлине должны были быть свои глаза и уши. В Берлине должен был быть Власов, вхожий в высшие эшелоны власти.

С назначением Власова на 99-ю стрелковую дивизию, вокруг этого, вчера еще никому не ведомого соединения, вдруг началась несусветная свистопляска. Полистайте "Правду" и "Красную звезду" той поры; кажется, нет номера газеты, в котором бы не писалось о 99-й, хотя "Правде"-то какое дело до какой-то дивизии? В короткий срок 99-я дивизия стала лучшей, образцово-показательной в Вооруженных Силах СССР. 99-я – дивизия завтрашнего дня. 99-я хоть сегодня готова в бой с самым сильным, по последнему слову техники вооруженным противником. В 99-й лучшая оргштатная структура. В 99-й лучшая методика обучения и воспитания личного состава… Командир 99-й – комдив № 1 во всей РККА. Командир 99-й, разумеется, знает схему всех укрепрайонов и оборонительных сооружений. Сразу же Власова избирают членом партийного бюро партийной организации управления и штаба дивизии, через месяц – членом Перемышльского горкома партии. Местные газеты сообщают об этом тут же. Читайте, немцы: Власов становится авторитетом и в партии.

Из дивизии не вылезает сам нарком обороны Тимошенко. В восторге от дивизии и начальник Генштаба. На базе 99-й нарком проводит показные учения. На базе 99-й проходят разного рода всеармейские семинары, сборы, отрабатываются новые методики, опробуются новые орг-штатные схемы. Сплошняком в московских газетах идут фотографии Власова: Власов с Тимошенко, Власов с Жуковым, Власов с членами правительства… В "Красной звезде" одна за другой выходят огромные статьи за подписью Власова – проблемные, острые, из них видно: автор вхож в самые высокие московские кабинеты, он влияет -на военную политику страны. Политуправление Киевского особого военного округа в своем печатном органе публикует большую статью Власова под заголовком "Новое в подготовке войск". Отдельно брошюрой выходит "работа" Власова "Новые методы боевой учебы". В декабре 1940 года Власов выступил в Москве как содокладчик начальника Генштаба Мерецкова – самый умный и талантливый, ему известны все самые сокровенные тайны РККА, начиная от новых организационно-штатных структур до новейшей боевой техники и вооружения, которое сразу поступает именно в 99-ю. Власов – содокладчик самого нач. Генштаба. Власов вместе с нач. Генштаба ставит Вооруженным Силам задачи на предстоящий учебный год. В январе 1941 года Власов назначается на должность командира 4-го механизированного корпуса – самое совершенное и боеспособное, что есть в Красной Армии в тот период… ГРУ работало, держа постоянно в уме: у немцев Власов после Китая – человек с "потрясенным мировоззрением" и "открывший лживость советской политики", к тому же семинарист, которого почти до 30 лет не принимали в партию, имеющий слабость к женщинам – купил 16-летнюю китаянку, имеющий слабость к выпивке – в Китае из ресторанов не вылезал. Шла большая игра двух гигантских разведок мира.

Кто-то и сегодня повторяет глупости о том, будто Власов имел контакты с немцами задолго до начала войны и сдачи его в плен. Чушь. Была совсем другая игра. Власов немцев не подпускал к себе на пушечный выстрел. Он, по "легенде", должен был быть совершенно недоступен им, но они обязательно должны были не забывать: Власов с "потрясенным мировоззрением". По "легенде", с самого начала не они должны были к нему прийти, а все наоборот – он сам однажды добровольно должен был появиться у них… – и непременно прямо в Берлин, к Гитлеру. Если уж умного, хитрого, проницательного и осторожного китайца Чан Кайши смог окрутить, стать его личным другом, то почему не получится то же самое с тем же Гитлером? ГРУ знало, что может, на что способен его офицер.

Передо мной

"Наградной лист на командира 99-й стрелковой дивизии генерал-майора Власова А. А.

Наименование награды: орден "Красная Звезда".

1. Краткое конкретное изложение личного боевого подвига или заслуг:

Он [27]27
  [27] Власов. – В.Ф.


[Закрыть] лучше и быстрее других воспринял личные указания Народного комиссара…"

Дата – «февраль 1941 года». Наискосок по наградному листу от руки написано: «Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1941 года наградить орденом Ленина». Вдумайтесь, что здесь написано. Было бы все понятно, если бы было написано: «Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1941 года НАГРАЖДЕН…» Но здесь-то приказано Президиуму Верховного Совета СССР «НАГРАДИТЬ». Но ведь даже командир 8-го стрелкового корпуса генерал-майор Снегов представлял Власова всего лишь на орден Красной Звезды. Между орденом Красной Звезды и орденом Ленина дистанция огромная: орден Ленина – высший орден СССР. И что это за рука, начертавшая наискосок, которая выше Президиума Верховного Совета СССР, приказывает ему наградить какого-то Власова не орденом Красной Звезды, как оценил его труд в наградном листе прямой командир Власова генерал-майор Снегов, а высшим орденом СССР – орденом Ленина? Почерк Сталина? Даже близко не лежал.

Указ о награждении Власова орденом Ленина тут же был опубликован во всех газетах – читайте, немцы, какой соблазнительный объект для вашей разведки этот генерал Власов – только что его избрали в состав военного трибунала КОВО. А как, скажите, иначе отбирать и готовить резидента масштаба, допустим, Ивана Сергеевича Тургенева, нашего знаменитого автора "Отцов и детей", "Дворянского гнезда", "Записок охотника"… который был генералом русской армии и резидентом всей сети русской разведки в Европе? Во времена Тургенева и до самого 1917 года в нашей северной столице под присмотром нашего Генерального штаба, по которому проходил службу Иван Сергеевич, издавался журнал "Охотник". Это кого же имел в виду наш знаменитый сочинитель под Хорем и Калинычем, Ермолаем и Касьяном, Татьяной Борисовной и Петром Петровичем Каратаевым, печатаясь в "Охотнике"? А роман "Отцы и дети", почитайте еще раз "глазами профессионального разведчика" – просто отчет резидента о политическом раскладе сил в Европе того времени, политические прогнозы на будущее Европы и как это аукнется в России. Все это ждет еще русского прочтения, русского осмысления, расшифровки на русский язык.

Сегодня точно можно сказать, когда ГРУ планировало забросить Власова к немцам – после 22 июня 1941 года, но 22 июня 1941 года Гитлер напал на СССР, началась Великая Отечественная война. Пошла другая игра…

Но вернемся в 1940 год. После двух месяцев пребывания Власова в должности командира 99-й стрелковой дивизии на него пишется такая вот аттестация:

"…Два месяца показали, что т. Власов-с работой по управлению дивизией справляется. Предан делу партии Ленина – Сталина и социалистической родине. Политически и морально устойчив. Бдителен и умеет хранить военную тайну. Политически подготовлен, с массами связан.

…Авторитетом пользуется. Волевой командир. Энергичен и инициативен.

Организовать дело умеет, настойчиво проводит в жизнь свои решения.

Дисциплинирован. Здоров. Оперативно-тактически подготовлен УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО [28]28
  [28] выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть] .

Опыта в управлении дивизии еще нет, и здесь требуется еще значительная тренировка.

99 сд. к 1.5.40 пришла сплоченной и боеспособной с резко подтянувшимся общим порядком.

Тактическая, политическая и строевая подготовка удовлетворительна. Огневая неудовлетворительна.

Оружие, боевая техника и все виды имущества хранятся и содержатся в порядке. Хранение секретной переписки налажено.

Должности командира дивизии соответствует.

Командир 17 ск. комдив – Военный комиссар Колганов

Бригадный комиссар – 10 мая 1940 г. Кальченко ".

Конечно, если не знать всей «игры», то по делам в дивизии Власов «должности командира дивизии» никак не соответствует: сам он, оказывается, в оперативно-тактическом отношении подготовлен едва-едва на «уд». На такой же «уд» тянет вся дивизия по тактической, политической и строевой подготовке. Но самое главное – дивизия не умеет стрелять. Огневая подготовка у нее «неудовлетворительна». А если дивизия не умеет стрелять, то это колхоз, совхоз – что угодно, но только не дивизия. Но комдив Колганов пишет в аттестации Власова: «Должности командира дивизии соответствует».

Аттестация, как и положено, идет "наверх". Вот какое заключение делает по поводу этой аттестации старший начальник: "С аттестацией и выводами согласен. Достоин присвоения военного звания "генерал-майор". Дивизией командует два месяца. Производит впечатление твердого, волевого командира. Уровень тактической подготовки в масштабе дивизии хороший". Уже разночтение. Колганов, ближайший командир Власова, констатирует, что "тактическая… подготовка удовлетворительна", старший начальник по "впечатлению" поправляет – "хорошая". А кто этот начальник? "Командующий 6-й армией комкор – ГОЛИКОВ. 12 мая 1940 года". Верно, тот самый Филипп Иванович, однокашник Власова по московским курсам с таким символическим названием – "Выстрел". Какое трогательное совпадение! Случай свел? Но вот еще "случайное совпадение". В июле 1940 года, через пару месяцев после того, как Голиков подписал эту "нелогичную" аттестацию на Власова, он, сходив со своей 6-й армией походом в Западную Украину, сразу назначается заместителем начальника Генерального штаба – начальником Главного разведывательного управления (ГРУ). Как раз на этот период приходится особенно интенсивная накачка имиджа Власова. Не умеющую стрелять 99-ю дивизию, так сказано в аттестации ее командира, в прессе представили как лучшую по огневой подготовке в Вооруженных Силах. Пребывал Голиков в должности начальника ГРУ до октября 1941 года. В октябре 1941 года всем уже было не до глобальных операций ГРУ, не до Власова-разведчика. Вот как вспоминает эти дни бывший председатель Моссовета В. Пронин:

"12 октября немецкие войска захватили города Калуга и Малоярославец, 14 октября – город Калинин и 18 октября – город Можайск – последний город перед Москвой на этом направлении. Враг вторгся в западные районы Московской области.

19 октября поздно вечером нас пригласили с А.С. Щербаковым в Кремль на заседание Государственного Комитета Обороны. Из здания правительства вместе с членами ГКО идем по темной кремлевской площади в резиденцию И.В. Сталина. Между членами ГКО продолжается спор о том, надо ли защищать Москву? Берия настойчиво убеждал членов ГКО отказаться от защиты Москвы. "Москва – это не Советский Союз. Остановим фашистов на Волге, – убеждал он. – А если мы здесь останемся, нас перестреляют, как куропаток". Молотов возражал, считал защиту Москвы необходимой. Другие угрюмо молчали.

Содрогнулись от мысли об отказе защищать Москву. Ведь в городе оставалось более двух миллионов населения. Они будут уничтожены гитлеровцами. Будет уничтожен город, творческий труд многих поколений русских людей – столица, олицетворяющая весь Советский Союз…

В течение всего пути от здания правительства и до Никольских ворот Берия нервно уговаривал членов ГКО отказаться от защиты Москвы.

Вошли в кабинет И. В. Сталина. Он озабоченно ходил по кабинету с своей неизменной трубкой.

После некоторого молчания, обращаясь к присутствующим, сказал: "Положение на фронте всем известно. Будем ли защищать Москву?"

Наступило тягостное молчание. Через несколько секунд он повторил свой вопрос. И снова молчание. Не дождавшись ответа, он обратился с этим вопросом к рядом сидящему Молотову. Тот ответил: "Да, надо защищать Москву". Затем с таким же вопросом он обратился к каждому из присутствовавших. Все ответили утвердительно, в том числе и тот, кто только что уговаривал членов ГКО отказаться защищать Москву.

Получив от всех утвердительный ответ, Сталин предложил мне (видимо, как самому молодому из присутствовавших) записать продиктованное им постановление "О введении осадного положения в Москве и прилегающих к ней районах". Этим постановлением устанавливался двойной эшелон обороны Москвы. На дальних подступах защита столицы возлагалась на войска Западного фронта, которым командовал Г. К. Жуков. На ближайших подступах оборона столицы возлагалась на генерала П.А. Артемьева. В нее входили все части войск противовоздушной обороны, военные академии и училища, вновь созданные из добровольцев рабочие батальоны и полки и батальоны МПВО.

Позднее мы узнали, что Сталин предварительно советовался о защите Москвы с командующим Западного фронта Г.К. Жуковым – решающее слово о защите Москвы сказал Георгий Константинович Жуков.

После принятия этого постановления Верховный Главнокомандующий сразу же стал соединяться по телефону с командующими военных округов восточных районов и отдал приказ о направлении на защиту Москвы дополнительных дивизий. Он называл некоторые дивизии по памяти, иногда заглядывал в небольшую записную книжку". Именно в этот момент октября 1941 года в битве под Москвой Сталин доверил Голикову командовать 10-й армией, а Власову – 20-й…

Но вот еще не менее «случайное совпадение». Когда наши войска, скажем так, захватили Власова [29]29
  [29] подробнее об этом ниже. – В.Ф.


[Закрыть], когда «советские органы» занялись власовцами, оказавшимися в их руках в качестве репатриированных, именно в это время Голиков – «зам. наркома обороны СССР по кадрам, с мая 1943 года начальник главного управления кадров, а с октября 1944 года одновременно УПОЛНОМОЧЕННЫЙ СНК СССР ПО ДЕЛАМ РЕПАТРИАЦИИ ГРАЖДАН СССР».[30]30
  [30] Выделено мною. – В.Ф.


[Закрыть] Иными словами, с самого начала прошлым, настоящим и будущим власовцев занимался исключительно Голиков – бывший начальник и куратор Власова. С этой должности он ушел только в 1950 году, когда Власова и его ближайших соратников уже «повесили», а мелкая сошка с клеймом «власовец», «предатель», «изменник» вкалывала на лесоповале и в шахтах. О Власове и власовцах забыли даже вспоминать, будто это был черный день.

Последняя должность Ф.И. Голикова была – начальник Главного Политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, а звание – Маршал Советского Союза. Не потому ли вознесся он на самый "потолок" власти, что был очень хорошим начальником и куратором Власова? Не за блестяще ли осуществленную операцию с Власовым стал он Маршалом Советского Союза? В должности нач. ГлавПура Голиков делал все, чтобы о Власове забыли или говорили только как о предателе Родины № 1. Даже невооруженным глазом было видно, что ситуация с Власовым с подачи начальника ГлавПура Голикова упрощалась до примитива, до уголовщины, мол, животный страх – вот причина сдачи Власова немцам. Почему? Почему не сказать честно, кто на самом деле был Власов и какое задание Родины он выполнял в Берлине?

На посту начальника ГлавПура Филиппа Голикова сменил А.А. Епишев. У Алексея Алексеевича тоже биография: в первые недели войны создавал на Харьковщине "подполье и партизанское движение", а известно, что никакого партизанского движения не существовало, а была работа чекистов в тылу врага, себе в помощники они мобилизовывали людей из местного населения – это и были партизанские отряды. На самотеке сколачиваются только грабительские шайки. С 1951 по 1953 год А. Епишев – заместитель министра государственной безопасности СССР. Потом побывал послом в Румынии и Югославии, а в мае 1962 года он – нач. ГлавПура. Однажды ветераны 2-й Ударной армии, как ее называют – власовской, обратились к Епишеву с письмом, в котором они аргументировано доказывали, что член Военного совета их 2-й Ударной армии М.И… Зуев, руководивший одной из групп, которые выходили из окружения, чтобы не попасть в плен, застрелился. Ветераны возбудили даже ходатайство о присвоении М.И. Зуеву звания Героя Советского Союза посмертно. Когда об этом доложили Епишеву – нач. ГлавПура, Герою Советского Союза, с ним случилась истерика. "Ни в коем случае! – топал ногами Епишев. – Зуев проявил политическую близорукость. Не разглядел в лице Власова махрового врага народа". Конечно, Зуев был больше виноват, чем, допустим, Жуков, который 28 января 1942 года дал такую характеристику Власову после Битвы под Москвой:

"Руководил операциями 20-й армии: контрударом на город Солнечногорск, наступлением войск армии на Волоколамском направлении и прорывом оборонительного рубежа на р. Лама.

Все задачи, поставленные войскам армии, тов. Власовым выполняются добросовестно… С управлением войсками армии справляется вполне. Должности командующего армии вполне соответствует".

Конечно, Зуев был больше виноват, чем, допустим, Президиум Верховного Совета СССР, который своим Указом от 22 февраля 1942 года наградил Власова орденом Ленина, а до этого – в январе – присвоено было ему звание «генерал-лейтенант». 13 января 1942 года «Красная звезда» отдала целую полосу под фотографии девяти наиболее отличившихся военачальников в битве под Москвой. Рядом с фотографией Жукова стояла фотография Власова.

Кстати, в последнее время мне пришлось прочитать кучу книг про Власова, о Власове, изданных за рубежом и у нас. Могу заверить, о нашем национальном герое – полководце сродни Суворову и Кутузову не написано и тысячной доли того, что написано о Власове. Дай бог памяти, кажется, есть одна книга из серии "Жизнь замечательных людей" – и все. Про Власова написаны буквально сотни книг. Почему так? Об этом мы будем ниже говорить подробно.

С 1961 по 1966 год Филипп Голиков еще и член Центральной ревизионной комиссии при ЦК КПСС – опять на страже всяческих великих тайн, связанных с высокими государственными персонами. Кончил Маршал Советского Союза Голиков так: "демократы-шестидесятники", хрущевские выкормыши в годы так называемой "оттепели" начали атаку на него как на бывшего начальника ГРУ, требуя "рассказать", "раскрыть", "ликвидировать "белые пятна" истории"… и т.п. Они, по наводке "забугорных друзей", чуяли, где лежит самое потаенное и самое главное. Однако речь при этом не шла о Власове, а если что-то и предполагалось, то только в плане найти новую чернуху, новую пакость, растоптать и уничтожить, забыть, что был такой генерал Власов – самый невероятный миф всей Второй мировой войны, а может быть, и всегоXX века. Что сделал бывший нач. ГРУ, который знал подноготную не только операции ГРУ с Власовым? Он прикинулся невменяемым, упрятался в очень комфортабельную психушку – и концы в воду.