Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."
Автор книги: Виктор Филатов
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
После всех этих бесед-допросов Хильгер 8 августа со ставил "ЗАПИСКУ". "СОДЕРЖАНИЕ: о допросах военнопленных советских офицеров". В ней можно прочесть много интересного, в смысле того, как Андрей Власов повел свое дело у немцев. Например, вот это: "Чтобы добиться победы над Сталиным, нужно, по мнению обоих офицеров, ввести в бой против Красной Армии русских военнопленных. Ничего не подействует на красноармейцев более сильно, чем выступление русских соединений на стороне немецких войск". А что говорит Власов немцам дальше? Прямо сейчас же бросаться в бой против Красной Армии? Ничего подобного.
«Для осуществления этого необходимо создание соответствующего русского центра, призванного для того, чтобы рассеять царящее в широких кругах и среди командования Красной Армии опасение относительно намеченных Германией целей войны, а также для того, чтобы воспрепятствовать Сталину дальнейшее ведение войны».
Одним словом, никакого пока участия в боевых действиях против Красной Армии, для этого надо собраться, подумать, обсудить и т.п. и т.д. Далее «эти русские» рассуждали, что, мол, «на обломках Советского Союза возникнет новое русское государство, которое в тесном союзе с Германией и ее вождями будет работать над созданием нового порядка в Германии».
Хильгера все это взбесило донельзя, и он пишет в "ЗАПИСКЕ":
«Я ясно сказал советским офицерам, что не разделяю их убеждений. Россия в течение ста лет являлась постоянной угрозой Гер -мании, вне зависимости от того, было ли это при царском или при большевистском режиме. Германия вовсе не заинтересована в воз -рождении Русского государства на великорусской базе». Но «эти унтерменши» упорствуют. «Советские офицеры возразили, что между самостоятельным Русским государством и колонией имеются еще различные другие решения, например, создание доминиона, протектората с временным или постоянным введением оккупационных войск…»
Генерал Власов и полковник. Боярский изложили выше приведенные соображения в меморандуме, который был представлен в мое распоряжение подполковником генштаба фон Ронне.
Перевод прилагается…
Фельдмарк, 8 августа 1942 года.
Хильгер".
Из «ЗАПИСКИ» Хильгера видно, что Власов начинает говорить совсем не о том, что хотят услышать немцы. Немцы хотят, чтобы Власов возглавил сейчас же полк советских военнопленных и начал бы боевые действия против Красной Армии, а Власов пускается в какие-то прогнозы на будущее, в прожекты о будущем России: колонией она будет или в качестве доминиона, а может быть, протектората «с временным или постоянным введением оккупационных войск»…
Однако что же Власов и Боярский накатали… за несколько часов в том "меморандуме", о котором упоминает Хильгер?
"Принимая во внимание внутреннее положение Советского Союза, растущую оппозицию против существующего режима, а также международное положение, можно прийти к следующему заключению:
1. Правительство Сталина в связи с потрясающими военными поражениями, нанесенными немецкими войсками, а также в силу его неспособности организовать военные действия и тыл (напри -мер, голод в стране, расстройство народного хозяйства), потеряло свою популярность среди населения и особенно в армии. Оно держится только на организованной раньше и поддерживаемой теперь системе НКВД – системе террора.
2. В определенных кругах армии и народа все яснее пробуждается сознание бесполезности и бесперспективности дальнейшего ведения войны, которое приводит лишь к уничтожению миллионов людей и разрушению материальных ценностей.
Эта группа людей стоит перед дилеммой: или бесполезно погибнуть на войне, или быть уничтоженным в подземельях НКВД. На фронте и в самой стране казнят офицеров, которых обвиняют в военных неудачах. При этом отдельные командиры частей вовсе не виноваты в этих неудачах. В проведении оперативных действий командирам частей мешают комиссары. В связи с этим имеются случаи сдачи в плен высшего командного состава.
3. Офицерский корпус Советской Армии, особенно попавшие в плен офицеры, которые могут свободно обмениваться мыслями, стоят перед вопросом: каким путем может быть свергнуто правительство Сталина и создана новая Россия? Всех объединяет желание свергнуть правительство Сталина и изменить государственную форму. Стоит вопрос: к кому именно примкнуть – к Германии, Англии или Соединенным Штатам? Главная задача – свержение правительства – говорит за то, что следует примкнуть к Германии, которая объявила борьбу против существующего правительства и режима целью войны. Однако вопрос будущности России не ясен. Это может привести к союзу с Соединенными Штатами и Англией, в случае если Германия не внесет ясность в этот вопрос.
4. Сталин, используя особенности России (бесконечные просторы, огромные потенциальные возможности) и патриотизм народа, поддерживаемый террором, никогда не отступит и не пойдет на компромисс. Он станет вести войну, пока не будут исчерпаны все силы и возможности.
На возможность внутреннего переворота при теперешних обстоятельствах рассчитывать не приходится.
5. Если принять во внимание население оккупированных областей и огромное количество военнопленных и учесть их враждебное отношение к правительству Сталина, то можно допустить, что эти людские массы составят ядро внутренних сил, которые под руководством Германского Правительства ускорят давно назревающее возникновение нового политического порядка в России, что должно произойти параллельно осуществляемому немцами со -зданию новой Европы.
Эти силы в настоящее время не используются.
Исходя из вышеизложенного, мы передаем на ваше рассмотрение следующее предложение:
– создать центр формирования русской армии и приступить к ее созданию;
– независимо от своих военных качеств, эта русская армия придаст оппозиционному движению характер законности и одним ударом устранит ряд сомнений и колебаний, существующих в оккупированных и не оккупированных областях и тормозящих дело создания нового порядка;
– это мероприятие легализует выступление против России и устранит мысль о предательстве, тяготящую всех военнопленных, а также людей, находящихся в не оккупированных областях.
Мы считаем своим долгом перед нашим народом и перед фюрером, провозгласившим идею создания новой Европы, довести выше -изложенное до сведения верховного командования и тем самым внести вклад в дело осуществления упомянутой идеи.
Бывший командующий 2-й армией генерал-лейтенант Власов
Бывший командир 41-й стрелковой дивизии полковник Боярский
Винница, 8.1942 г
Перевел капитан Петерсон"
И «ЗАПИСКА» Хильгера, и «МЕМОРАНДУМ» Власова – Боярского помечены одним и тем же днем – 8 августа. Допрашивал Хильгер Власова и Боярского 7 августа 1942 года [115]115
[115] правда, Власов называл другую дату – 10 августа 1942 года. – В.Ф.
[Закрыть], но все равно, такой продуманный, с далеко идущими целями меморандум за одну ночь не составить одному генералу и одному полковнику – это не пульку расписать. Здесь мы имеем, как говорится, дело с домашней заготовкой. Часть «меморандума» заготовлена в Берлине, а часть – в Москве: Хильгер вписал то, что ему было приказано вписать в Берлине, Власов ввинтил то, что ему было задано в Москве. Пропагандистское берлинское и прагматическое московское в «меморандуме» счастливо соединились в одно. Это не сумасбродные прожекты майора Сахарова: «взять в свое подчинение воинскую часть из военнопленных Красной Армии и начать борьбу против советской власти». Ко всему прочему, такой «меморандум» открывал Власову путь в Берлин. 25 мая 1945 года Андрей Власов скажет советским следователям:
"В октябре 1942 года немцы предложили мне выехать в Берлин.
ВОПРОС. Для чего?
ОТВЕТ. Для того, чтобы иметь возможность встретиться с находившимися в плену генералами Красной Армии и использовать их для антисоветской деятельности, о чем в свое время Я ПРОСИЛ [116]116
[116] выделено мною. – В.Ф.
[Закрыть] Хильгера .В Берлине я был помещен в лагере при отделе пропаганды вооруженных сил Германии. В этом лагере находились генералы. Малышкин – бывший начальник штаба 19-й армии и Благовещенский – бывший начальник училища противовоздушной обороны Народного Комиссариата Военно-Морского Флота, а также бывший сотрудник редакции газеты "Известия" – Зыков.
Им я рассказал о своем намерении начать борьбу против большевиков, создать русское национальное правительство и приступить к формированию добровольческой армии для ведения вооруженной борьбы с советской властью.
Малышкин, Благовещенский и Зыков поддержали меня и высказали свою готовность принять участие в борьбе против советской власти, причем Зыков заявил, что он уже ведет антисоветскую работу, сотрудничая в издаваемой немцами для советских военнопленных газете "Заря".
В декабре 1942 года Штрикфельдт мне организовал встречу в отделе пропаганды с генерал-лейтенантом Понеделиным – бывшим командующим войсками 12-й армии.
В беседе с Понеделиным на мое предложение принять участие в работе по созданию русской добровольческой армии последний наотрез от этого отказался, заявив, что немцы только обещают сформировать русские части, а на самом же деле им нужно только имя, которое они могли бы использовать в целях пропаганды.
Тогда же я имел встречу с генерал-майором Снеговым – бывшим командиром 8-го стрелкового корпуса Красной Армии, который также не согласился принять участие В ПРОВОДИМОЙ МНОЙ РАБОТЕ [117]117
[117] выделено мною. – В.Ф.
[Закрыть], мотивируя своей боязнью за судьбу своих родственников, проживающих в Советском Союзе.После этого Штрикфельдт возил меня в один из лагерей военнопленных, находившихся под Берлином, где я встретился с генерал-лейтенантом Лукиным – бывшим командующим 19-й армией, у которого после ранения была ампутирована нога и не действовала правая рука.
В присутствии немцев Лукин высказался враждебно по отношению к Советскому правительству, однако после того, как я изложил ему цель моего приезда, он наедине со мной сказал, что немцам не верит, служить у них не будет, и мое предложение не принял.
Потерпев неудачу в беседах с Понеделиным, Снеговым и Лукиным, я больше ни к кому из военнопленных генералов Красной Армии не обращался".
Для кого-то, наверное, странно, что свою «предательскую деятельность» Андрей Власов называет «проводимой мной работой». Но он в самом деле проводил работу в тылу врага. Так он и говорит следователям. А «потерпел неудачу в беседах с Понеделиным, Снеговым и Лукиным», уж точно, к своей радости, потому что еще раз смог убедиться, что имел дело с обыкновенными честными русскими генералами. А еще – они не были генералами Главного разведывательного управления, каковым являлся сам Власов. Власов говорит, что он после этого «больше ни к кому из военнопленных генералов Красной Армии не обращался». И то верно, к нему приходили те генералы и полковники, которые обязаны были прийти и работать с ним. Обязаны по долгу службы в ГРУ.
На том же допросе следователь спросил Власова:
"Однако вопросами формирования так называемой «Русской освободительной армии» из числа советских военнопленных вы продолжали заниматься?
ОТВЕТ. Формированием добровольческих частей из числа русских военнопленных занимался немецкий штаб добровольческих войск, возглавлявшийся германскими генералами Хельмигом и Кестрингом. [118]118
[118] К тому времени «русские добровольческие части», вкрапленные в немецкие полки, вовсю воевали против Красной Армии. – В.Ф.
[Закрыть]В декабре 1942 года я поставил перед Штрикфельдтом вопрос о передаче под мое командование всех сформированных русских частей и объединить их в армиюШтрикфельдт ответил, что передача мне всей работы по формированию русских частей задерживается из-за отсутствия русского политического центра. Украинцы, белорусы, кавказцы, как заявил Штрикфельдт, имеют в Германии свои руководящие политические организации и в связи с этим получили возможность формировать свои национальные части, а потому и я, если хочу 'добиться успеха в своем начинании, должен прежде создать какой-то русский политический центр.
Понимая серьезность доводов, выдвигаемых Штрикфельдтом, я обсудил этот вопрос с Малышкиным и Зыковым, и при участии Штрикфельдта мы выпустили от себя документ, в котором объявили о создании "Русского комитета".
Здесь Андрей Власов открыто говорит, зачем и почему он оказался у немцев. Там он оказался потому, что вовсю шло «формирование добровольческих частей из числа русских военнопленных… немецким штабом» во главе с двумя немецкими генералами – Хельмигом и Кестрингом. Что предпринимает Власов? А то, ради чего он сюда заброшен – с ходу пытается перехватить инициативу, взять в свои руки дела, связанные с нашими военнопленными, из которых Хельмиг и Кестринг сколачивают воинские части и уже бросают на Восточный фронт против Красной Армии.
Документы свидетельствуют: "молодцы", которых обротали Хельмиг и Кестринг, воевали против своих, что называется, не за страх, а за совесть. Это про них шла молва у наших солдат, что они "хуже немцев". По мнению генерала Гелена (в 1941 году полковник ген. штаба и нач. отдела "Фремде Хеере Ост"), русские добровольческие боевые части вместе со вспомогательными войсками могли летом 1942 года насчитывать от 700 000 до миллиона, как говорится, "остполитик" в действии.
Еще ЛЕТОМ 1941 ГОДА командующий Средним фронтом фельдмаршал фон Бок подал рапорт главнокомандующему сухопутными войсками генерал-фельдмаршалу фон Браухичу о создании Русской освободительной армии" – вот кто "крестный отец" РОА. Браухич сразу смекнул, в чем тут дело, и начертал резолюцию на рапорте:
И фон Браухич был очень недалек от истины.
Не будь того рапорта и той резолюции, может быть, не пришлось бы ГРУ посылать генерала Власова в Берлин ЛЕТОМ 1942 ГОДА. Правда, против РОА фон Бока уперлись Гитлер, Гиммлер и другие высшие нацистские чины. Но ни фон Бока, ни фон Браухича это не остановило. Они начали создавать отдельные батальоны и отряды. Ни мытьем, так катаньем. "Добровольцев" в этих батальонах и отрядах никто никогда не называл ни хельмиговцами, ни кестринговцами. Но когда появился Власов, их, в качестве пропагандистской бомбы, немцы стали называть власовцами, хотя они никакого отношения к Власову не имели. Они стали тем, чем стали до Андрея Власова. Власов как раз и оказался в Берлине, чтобы предотвратить "деятельность" таких, как Хельмиг и Кестринг. И "Русский комитет" был создан не Власовым, а немцами же в Смоленске в 1941 году, в то время генерал Власов очень успешно бил немцев под Москвой.
На вопрос адъютанта Кейтеля: "Господин фельдмаршал хочет немедленно знать, что, собственно говоря, представляет собою эта "Русская Освободительная Армия"? – Штрик-Штрикфельдт ответил:
«Русская освободительная армия в настоящее время есть собирательное обозначение для всех сражающихся в рядах германской армии частей русских добровольцев, которые, аналогично частям других национальностей, различимы уже по собственным значкам на форме».
В этом смысле ГРУ, возможно, несколько просчиталось, оно не подумало, что все самое отвратительное отребье, вплоть до полицаев-изуверов, все «немецкие овчарки», все самые грязные предатели Родины, даже капо в концлагерях будут списаны на Власова, повязав и Феофанова с Дубовым, и палача из гестапо с русской фамилией одним словом – власовец. ГРУ заготовило для Андрея Власова все варианты, кроме вот этого, одного-единственного. Власов нужен был только на случай захвата немцами Москвы или же если немцы смогут удерживать оккупированные территории десятки лет. Никто не рассчитал для Андрея Власова Победу на май 1945 года. С 1942 года на него навешали столько дохлых собак, что в 1945 году даже могучее ГРУ не решилось обнародовать аноним Власова. И то верно: кто мог подумать, что Андрей Власов так блестяще выполнит задание и станет одним из символов Второй мировой войны… со знаком минус. Настоящие власовцы – это были совсем другие люди…
Кто же вошел в состав "Русского комитета"? Власов называет себя, Малышкина, Зыкова и Жиленкова – бывшего секретаря Ростокинского райкома ВКП(б) города Москвы, а затем бригадного комиссара – члена военного совета 32-й армии; Жиленков являлся политическим руководителем сформированной бригады, которой командовал полковник Боярский. Сам же Власов вместе с Малышкиным составил проект обращения "Русского комитета". Естественно, немцы в лице Штрикфельдта вылизали его на свой манер, однако то, что требовалось сказать в нем Власову, он сказал:
"Эта война принесла нашему Отечеству невиданные страдания… Миллионы русских людей искалечены и навсегда потеряли трудоспособность. Женщины, старики и дети гибнут от холода, голода и непосильного труда. Сотни русских городов и тысячи сел разрушены, взорваны и сожжены…
История нашей Родины не знает таких поражений, какие были уделом Красной Армии в этой войне. Несмотря на самоотверженность бойцов и командиров, несмотря на храбрость и жертвенность Русского народа, сражение проигрывалось за сражением. [120]120
[120] Почти слово в слово приказ Сталина «Ни шагу назад!»– В.Ф.
[Закрыть]…Для объединения Русского народа и руководства его борьбой… мы, сыны Отечества, создали РУССКИЙ КОМИТЕТ…Русский комитет объявляет врагами народа тех, кто уничтожает ценности, принадлежащие Русскому народу.
Долг каждого честного сына своего народа – уничтожать этих врагов народа, толкающих нашу Родину на новые несчастья. Русский комитет призывает всех русских людей выполнить свой долг…
РУССКИЕ ЛЮДИ! ДРУЗЬЯ И БРАТЬЯ! [121]121
[121] Снова, как по Сталину в речи 7 ноября 1941 года в Москве, на Красной площади. – В.Ф.
[Закрыть]…Вставайте на борьбу за свободу!
На бой за святое дело нашей Родины! На смертный бой за счастье Русского народа'…
Председатель Русского комитета генерал-лейтенант (А.А. Власов)
Секретарь Русского комитета генерал-майор (В.Ф. Малышкин)
27 декабря 1942 г г. Смоленск"
Когда Сталин говорит, что у нас нет пленных, он имеет в виду солдат армии Власова, а Власов – генерал ГРУ. Когда Сталин отказывает нашим военнопленным в продовольственных посылках, кстати, англичане предлагали Сталину передавать продовольственные посылки нашим военнопленным за свой счет, так вот, когда Сталин отказывает нашим военнопленным в посылках – он имеет в виду, что немцы сами будут неплохо кормить наших военнопленных, потому что те почти поголовно записались в армию Власова, стали на котловое довольство вермахта и СС.
К тому же, дай согласие англичанам на доставку посылок нашим военнопленным или посылай их Сталин сам, эти посылки все равно съели бы сами немцы – зачем было прикармливать вражескую сторону?
Следователь потом спросил у Власова:
"Почему в написанном вами обращении указывалось, что местом пребывания «Русского комитета» является город Смоленск, в то время как вы находились в Берлине?
ОТВЕТ. В связи с тем, что "Русский комитет" брал на себя функции правительства России, я и Малышкин считали политически неверным указать, что "комитет" находится на германской территории".
Можно только удивляться, сколь продвинулся в своей работе Власов за какие-то пять месяцев нахождения у немцев, даже «комитет» создал с «функциями правительства России».
Месяц спустя Власов напишет новое обращение к русскому народу, в котором он позволит больше откровенности, в частности он там заявит, что
«…не могут быть нарушены самобытность и национальный уклад жизни народов Советского Союза… Русская страна не будет оскорблена! Россия – русским!… Но надо твердо помнить, что… возрождение может быть осуществлено, несмотря на всестороннюю помощь Европы, ТОЛЬКО САМИМИ РУССКИМИ ЛЮДЬМИ. ОТ СТЕПЕНИ УЧАСТИЯ РУССКОГО НАРОДА В БОРЬБЕ ЗА НОВУЮ ЕВРОПУ БУДЕТ ЗАВИСЕТЬ МЕСТО, КОТОРОЕ ОН ЗАЙМЕТ В ЕВРОПЕЙСКОЙ СЕМЬЕ НАРОДОВ… ПОЭТОМУ РУССКАЯ СТРАНА ОСТАНЕТСЯ РУССКОЙ СТРАНОЙ!… Бороться за это будущее, бороться за счастье Родины, за мирную, счастливую жизнь русского народа – ДОЛГ КАЖДОГО ЧЕСТНОГО РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА…»
Немцы, конечно, нашпиговали и это «обращение» своим – цитатами из Гитлера и трепом о Сталине и большевиках. А надо иностранцам знать, что если русский говорит: «…русская страна останется русской», то это означает, что в этой стране не будет места ни немцам, ни французам, ни полякам, ни татаро-монголам…
После того как "Русский комитет" был заявлен, да еще с замахом на "правительство будущей России", немцам ничего не оставалось делать, как вести себя с Власовым соответственно. Вскоре он в сопровождении представителей германского командования выехал в сформированные немцами добровольческие части. В первую очередь он посетил в Дабендорфе, что под Берлином, курсы по подготовке пропагандистов для работы среди военнопленных. На допросе Андрей Власов показал:
"Начальником курсов был генерал Благовещенский, которого удалось устроить на эту должность через Штрикфельдта. Преподавателями на курсах были русские военнопленные, освобожденные в связи с этим из лагерей. В числе их находился генерал-майор Тру -хин – бывший начальник оперативного отдела штаба Прибалтийского военного округа, который впоследствии стал начальником этих курсов и также выдавал себя за члена «Русского коми mem а».
Странным на первый взгляд выглядит то, что Власову, как он выражается, «удалось устроить на эту должность» [122]122
[122] Начальника курсов
[Закрыть] генерала Благовещенского. Почему должно было не удаться? Потому что Власов начал с самого начала проталкивать на ключевые должности «своих людей». Из ГРУ? Может быть.
Свен Стеенберг в книге "Власов" так пишет об этой школе:
"Дабендорф жил и развивался, как гнездо идей и представлений, противоречащих национал-социализму и планам Гитлера Получилось, что под защитой немецкой армии здесь созревали идеалы, которые, если бы о них проведала ставка Гитлера, привели бы к неизбежному аресту не только всех русских, но и принимавших в этом участие немцев.
Дабендорф стал также колыбелью нового русского офицерского корпуса, который был там образован. Эти офицеры, когда они снова возвращались в свои части, были уже членами стройной политической организации. Постепенно возникло и нечто вроде тайной службы, постоянно осведомлявшей Власова и его сотрудников обо всем происходившем на Восточном фронте.
Дабендорф стал организационным центром Освободительного движения, которому в любой момент могли быть переданы существовавшие уже добровольческие части, русская служба самоохраны и самоуправления в занятых областях.
Свобода, с которой здесь обсуждались все вопросы, побудила русских назвать Дабендорф "свободной республикой".
Власов всегда был в курсе всех новостей в Дабендорфе, а Тру -хин и Зайцев обсуждали с ним все проблемы".
Очень примечательно, что первый свой выезд Власов начал с посещения именно школы в Дабендорфе, а едва получив какую-то власть, употребил ее на то, чтобы устроить генерала Благовещенского начальником этой школы. Офицерские кадры решают все. С офицера начинается всякая армия. Первый выпуск на курсах в Дабендорфе был 22 марта 1943 года. Власов лично поздравил выпускников с окончанием «учебного заведения».
В 1978 году в Сан-Франциско, в издательстве "Союз борьбы за освобождение народов России" (СБОРН) вышла книга Ф.П. Богатырчука "Мой жизненный путь к Власову и Пражскому манифесту". В конце своей книги автор, очень хорошо знавший Власова, работавший с ним, пишет:
"Читателю может показаться, что я стремлюсь идеализировать Власова, представив его лишенным каких-либо человеческих слабостей или недостатков. Поэтому укажу некоторые из последних, которые мне казались довольно существенными. Власов был генералом, привыкшим командовать и не терпевшим ослушания. Такому человеку очень трудно перевоплотиться в настоящего демократа, хотя он по мере сил и старался это сделать. В особенности трудно было ему прислушиваться к голосу гражданских лиц, не имевших ни погон, ни лампасов. Поэтому на заседаниях Президиума КОНРа всегда превалировала военная точка зрения… И, наконец, самое важное: несмотря на все горести и разочарования, Власов в глубине души оставался членом коммунистической партии, верившим в марксистскую утопию, но, конечно, с пресловутым «человеческим лицом».
Такое заключение тем более ценно и интересно, что Богатырчук еще в 1940 году защитил докторскую диссертацию, работал рентгенологом и преподавателем рентгенологии в высших учебных заведениях Киева. В Канаде, куда Богатырчук перебрался после разгрома фашистской Германии, он работал в «качестве лектора и затем полноправного профессора рентгеновской анатомии». Короче, такому специалисту по просвечиванию человеческого нутра, каким действительно был Богатырчук, верить можно и нужно. Хорошо, что Богатырчук так «просветил» Власова в 1978 году, а не в 1943 году…
Зыков в Дабендорфе, до появления там Власова, уже выпускал газету. Называлась она – "Клич". Власов распорядился закрыть "Клич" и начать выпуск сразу двух газет – "Заря" для военнопленных и "Доброволец" для "добровольцев". В первом номере "Добровольца" тиражом 600 тысяч экземпляров было опубликовано "Смоленское воззвание" Власова. Впоследствии "Заря" выходила тиражом в 100-120 тысяч, а "Доброволец" – 40– 60 тысяч экземпляров.
«Первые 33 номера газет „Заря“ и „Доброволец“ вышли фактически без всякой цензуры, – сообщает С. Стеенберг. – Зыков пользовался этим и русский вопрос ставил во главу угла. Но подчеркивал, что русские – союзники, а не подчиненные немцев. Это не были уже немецкие газеты, издававшиеся для русских, а чисто русские газеты, писавшие о своих проблемах и целях».
Далее С. Стеенберг сообщает:
"После 33-го номера все редакторы были вызваны к полковнику Мартину. Мартин сделал им выговор за то, что они преступили границы дозволенного. Зыков возразил: «Вы можете, разумеется, считать нас провокаторами и советскими агентами и не верить нам, но, может быть, подумаете о том, почему мы постоянно боремся с вами по многим вопросам, хотя производим этим на вас неприятное впечатление. Если бы мы были агентами, то проще было бы поддакивать вам и потихоньку проводить наши коварные цели».
«Зыков явно еще не понимал, – пишет С. Стеенберг, – что в глазах нацистов идея о русском равноправии была преступлением, равноценным деятельности советского шпиона. Мартин заявил, что он должен выполнить данные ему указания, приказ об аресте Зыкова уже имеется и ему приходится его как-то аннулировать»…
Постоянно под топором. Однако каков Зыков! Как нестандартно работает! Как неординарно мыслит' Какова убийственная логика! И какое точное знание психологии врага!
Стеенберг рассказывает про Александра Николаевича Зайцева, "взявшего на себя, в качестве главного лектора, идеологическое обучение" слушателей. "Кончив курс", который читал Зайцев, "почти все курсанты становились убежденными сторонниками Освободительного движения. Некоторые из них признавались, что они были засланы как советские агенты, а теперь переходили на сторону Власова". Так, значит, засылали даже на уровне офицеров. А их признания о том, что они "засланные… советские агенты" только делают честь Власову и его товарищам по работе, что даже такие люди, как говорится, "кололись" и становились сподвижниками генерала ГРУ Власова. Из ГРУ они переходили… в ГРУ, но в ином качестве, в котором они были даже более полезны Родине, чем в качестве просто агента.
"После посещения Дабендорфа, – показывал Власов, – я в сопровождении представителя отдела пропаганды германской армии подполковника Шубута и капитана Петерсона выехал в Смоленск, где ознакомился с деятельностью созданных немцами из советских военнопленных батальонов пропаганды и добровольческого отряда.. В том же 1943 году я посетил Псков, где осмотрел батальон добровольческих войск и был на приеме у командующего германскими войсками, действовавшими под Ленинградом, генерал-фельдмаршала Буша, который просил меня рассказать на собрании германских офицеров о целях и задачах «Русского комитета».
Выступая на собрании, я заявил, что "Русский комитет" ведет активную борьбу против советской власти и что немцы без помощи русских уничтожить большевизм не смогут. Мое выступление явно не понравилось генерал-фельдмаршалу Бушу". "На митинге в Гатчине, указывая на видневшийся вдали Ленинград, – пишет в книге "Третья сила", выпущенной 2-м изданием в 1974 году издательством "Посев", А. Казанцев, – Власов закончил свою речь словами:
"Кончится война, мы освободимся от большевизма и тогда, в нашем Ленинграде, которому мы вернем его настоящее имя, мы будем принимать немцев, как дорогих гостей". Кстати, к тому времени Гитлер издал приказ – Ленинград должен быть стерт с лица земли. "Место же, на котором он стоял, должно будет послужить для постройки нового немецкого города, который стал бы "торговыми воротами" для вывоза продуктов из России…"
"Возвращаясь в Берлин, я остановился в Риге и выступил с антисоветским докладом перед русской интеллигенцией города, а также имел беседу с проживавшим в Риге митрополитом Сергием
ВОПРОС. Чем была вызвана необходимость этой встречи и о чем вы беседовали с Сергием?
ОТВЕТ Встреча с митрополитом Сергием мне была организована немецким офицером, который ведал пропагандой в Риге, с целью установления контакта с русской православной церковью и использования духовенства для совместной борьбы с советской властью
Сергий, согласившись со мной о необходимости усилить борьбу против Советской власти, сказал, что он намерен создать святейший синод в областях, оккупированных немцами При этом Сергий говорил, что только священники, выехавшие из Советского Союза, знают положение населения и смогут найти с ними общий язык, в то время как эмигрантские священники оторвались от советской действительности и авторитетом среди населения не пользуются. Я порекомендовал Сергию не торопиться с созданием синода…"
Странно – почему? Казалось бы, наоборот, Власов должен был настоятельно рекомендовать Сергию создание на оккупированных территориях синода: его «Русский комитет» на правах «правительства России» и вот синод рядом – вместе. А он против. Ответ прост: одно дело создание ГРУшного «Русского комитета» и «правительства будущей России», и совсем другое дело создание синода – это уже самый настоящий, а не игрушечный, раскол русской православной церкви. Сергий, к сожалению, был не из ГРУ. Вот почему Власов не рекомендовал Сергию торопиться с синодом.
"После возвращения из поездки я имел в городе Летцене встречу с командующим добровольческими частями генерал -лейтенантом Хельмигом.
Хельмиг предложил мне остаться у него в штабе и помогать ему руководить сформированными русскими частями. Я отказался от этого предложения, заявив Хельмигу, что до тех пор, пока русские военнопленные будут находиться на службе в немецких частях, они воевать против большевиков как следует не будут. Я просил Хельмига всю работу по созданию русских частей пере -дать мне с тем, чтобы сформировать из них несколько дивизий, подчинив их "Русскому комитету".
Не договорившись с Хельмигом, я возвратился в Берлин и от Штрикфельдта узнал, что о моем выступлении у фельдмаршала Буша стало известно Гиммлеру".
Власов буквально напролом идет к цели, он открытым текстом требует у немецкого генерала отдать ему «всю работу по созданию русских частей», то, ради чего он сюда и заброшен ГРУ. Конечно, с генералом Хельмигом ни о чем таком он «договориться» в принципе не мог, потому что это дело было не Хельмига ума, не в его компетенции это было. Кто-то должен был приказать Хельмигу. Кто? Кроме Гитлера, кажется, некому? Но может, наверное, и Гиммлер, все военнопленные в его ведении.
