Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."

Автор книги: Виктор Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

В своих "Очерках…" Юрген Торвальд пишет:

«Трагедия, о которой, во всех размерах и ужасе, еще ничего не знал Власов во время встречи с Гиммлером, началась утром 6 июня, когда первые добровольческие восточные батальоны, 439, 441 и 642, были брошены в огонь отражать наступление союзников в Нормандии».

Очень крупно заблуждается тут Юрген Торвальд. Власов не только знал, что «началось утром 6-го июня», но он готовил это «начало» вместе с тысячами своих офицеров – выпускников его «курсов Выстрел» из Дабендорфа. Для него и его офицеров «б июня» 1944 года стало вторым 22 июня 1941 года, с той лишь разницей, что «союзники» не застали нас здесь врасплох, как тогда, в сорок первом. И не «трагедия» началась 6 июня 1944 года для «добровольческих восточных батальонов», а грянул их долгожданный звездный час.

Но вернемся к дневникам Гансена.

"б июня. – Подошел момент проверки надежности наших частей [187]187
  [187] дивизий Власова. – В.Ф.


[Закрыть] . События развиваются с невероятной быстротой. Все связи прерваны. К этому надо добавить и то, что мы остались без командующего. [188]188
  [188] Что и следовало ожидать от сговора с союзниками. – В.Ф.


[Закрыть] . Заместитель генерала фон Вартенберга не прибыл, да к тому же нам и имя его неизвестно…" (!)

Наивный Гансен продолжает:

"9 июня. – До сих пор никаких сведений и связи с нашими батальонами с линии наступления противника. Офицер-ординарец получил приказ проникнуть как можно глубже. Операционный адъютант АОК сообщил, что 411-й батальон [189]189
  [189] не забудем, что «батальонами» «они» именовали полнокровные власовские дивизии. – В.Ф.


[Закрыть] превзошел храбростью все наши ожидания…

10 июня. – Офицер-ординарец пробился только до штаба корпуса. Там он узнал, что наши восточные батальоны на побережье показали в боях такую храбрость, что решено поместить их дела в специальной сводке вермахта…

11 июня. – Наши батальоны [190]190
  [190] дивизии. – В.Ф.


[Закрыть] в сводке не упомянуты (Sic!) [191]191
  [191] Ну откуда обер-лейтенанту знать причины того, что "наши батальоны в сводке не упомянуты? Об этом хорошо знали только на самом «верху», потому и не «упомянуты». – В.Ф.


[Закрыть] . Упомянуты только 736-й гренадерский полк, в состав которого входит 642-й восточный батальон. Пришла тревожная весть о бунте в 797-м грузинском батальоне. Там якобы убит один капитан. Остальные наши батальоны брошены в самый жестокий огонь. Русский офицер нашего штаба, майор Молчанов, отправлен на фронт для связи с отправленными туда батальонами. В Париже «положение I» и угрожающая опасность…

15 июня. – Наконец прибыл новый командующий, генерал-майор рыцарь фон Нидермайер. Он командовал 162-й туркменской пехотной дивизией, которая стоит в Италии. Нидермайер – старый русофил, который верит в русские части. Он не дает пяти копеек за кавказцев и другие "пестрые части". Сообщение о разоружении 797-го грузинского легиона он приводит как подтверждение своих взглядов".

Хорош командующий, который «прибывает» в свои войска, которые уже дерутся 9 дней без него и… очень успешно, очень отважно, показывая чудеса стойкости и храбрости! Это называется делать хорошую мину при плохой игре – «мы больше не руководим происходящим», а кто руководит? Западный фронт-то не рухнул, после того как 8 немецких дивизий разбежались? Генерал Власов? Что в этих условиях делает бравый «новый командующий, генерал-майор, рыцарь фон Нидермайер»?

"Ввиду перерыва всякой связи с фронтом, все наши штабные офицеры разных народностей отправлены для сбора хоть каких-либо сообщений и установления контактов…

22 июня. – Нет никакого смысла дальше вести дневник. Нет никакой связи. Крохи поступающих сведений говорят, что большинство батальонов – 439-й, 635-й, 642-й и 441-й, несмотря на слабое вооружение [192]192
  [192] как в сорок первом. – В.Ф.


[Закрыть] , прекрасно сражаются. От 41-го батальона осталось всего 200 человек [193]193
  [193] в полнокровном батальоне, если это, конечно, батальон, как раз и есть 200-210 человек. – В.Ф.


[Закрыть] . Из всего видно, что при существующем положении, ввиду того, что русские части не имеют своего собственного командования, ни настоящей цели для борьбы, результаты зависят исключительно от отношения к ним немецких командиров… Инструктора восточных батальонов в Бельгии сообщают о постоянных столкновениях между немецкими и русскими офицерами".

Тут уже обер-лейтенант не в плену неведенья, а в плену неистребимой немецкой спеси по отношению к русским, для которой мы навсегда унтерменши. Что значит «никакой связи нет»? Это значит, что у немцев действительно никаких связей больше нет с дивизиями Власова, потому что все руководство ими перешло к генералу Власову и его штабу. Обер никак не может объяснить, почему вот «связи нет», а значит никто из немцев не руководит «восточными батальонами», а они сражаются до последнего, держат весь Западный фронт? Ну задумайся ты, немец, в чем тут дело? Но немцу этого не дано и он опять задул в свою немецкую дуду: «…результаты зависят исключительно от отношения к ним немецких командиров…» Поразительная тупость! И слава богу! А в Бельгии происходили «постоянные столкновения между немецкими и русскими офицерами», потому что немецкие офицеры там пытались заставить их сдаться в плен союзникам, открыв фронт американцам и англичанам.

"24 июня. – Генерал Нидермайер решил лично посетить боевые части на фронте [194]194
  [194] Еще бы! Прошло уже две недели, а фронт держится! Где же обещанное открытие Западного фронта союзниками.– В.Ф.


[Закрыть] . Большинство наших батальонов разбиты по бункерам на нормандском побережье. [195]195
  [195] Хорошо расположились наши ребята: бункер – изолированное, отдельное, самостоятельное подразделение во главе с русским офицером, немцу туда не дано и носа показать. – В.Ф.


[Закрыть] А нами получены сведения об американской и английской пропаганде, проводимой путем paдиопризывов. Они зовут наших (?) добровольцев переходить на их сторону. К ним засылают обратно взятых в плен их товарищей, которые передают обещания: «Их не отправят в СССР, а пошлют в Канаду». Но это противоречит другим радиопередачам тех же американцев и англичан, в которых сообщается о том, что СССР ждет получить в свои руки добровольцев, которые против своей родины сражаются во вражеских рядах. Англичане и американцы немедленно же отправят взятых в плен русских обратно в СССР. Очевидно, и в их рядах происходит полное непонимание и незнание психологии добровольцев и положение их на родине".

Удивиться можно от этого ослиного самомнения немцев! Они, оказывается, в отличие от американцев и англичан, имеют «полное понимание и знание психологии добровольцев и положение их на родине»! Они, оказывается, постигли душу русского через грязный журнальчик «Дёр Унтерменш»!

Переводчик этих дневников известный уже нам М.Томашевский добавляет от себя:

«Я могу подтвердить, что восточные батальоны сражались не за страх, а за совесть. Мне известен случай, когда один из батальонов, почти окруженный западными войсками, отбивал все атаки и держал свой бункер до тех пор, пока по приказу Власова туда ночью не пробрался полковник Сахаров и уговорил осажденных отказаться от полного самоуничтожения».

А это что такое? Русская Брестская крепость на Западе? Опять бои в условиях почти полного окружения, как под Львовом, как под Киевом, как под Ленинградом? И опять – генерал Власов расхлебывает эту кашу?

И вот в этом июле 1944 года появляется Буняченко.

"б июля. – Генерал Нидермайер возвратился с фронта. Ему удалось посетить только некоторые части. По согласию Нидермайера сделана попытка свести все русские батальоны в более крупные военные части. Инициатором этого является полковник Буни(я)ченко, который уже командовал на Восточном фронте одним русским батальоном и здесь, на Западном фронте, тоже командует батальоном, в котором нет немецких офицеров. Для нас Буни(я)ченко – твердый орех, но отличный офицер, выдвинувшийся еще в рядах Красной Армии. Под конец своей карьеры «там», он занимал пост начальника штаба у маршала Тимошенко. [196]196
  [196] Буняченко Сергей Кузьмич, 1902 г.р., уроженец села Коровякова, Глушковского района, Курской области, по национальности украинец, член ВКП(б) с 1919 года, окончил сельскую школу и в 1936 году Академию им. Фрунзе, в Красной Армии с 1918 года, последняя занимаемая должность в Красной Армии – командир 59-й стрелковой бригады, полковник. – В.Ф.


[Закрыть] С самого начала он стремился войти в связь с генералом Власовым и всегда выражал свое мнение, что только при помощи равноправия русских и немецких частей, при наличии твердой цели, русские части будут хорошо сражаться. Из-за этого его считают «трудным» и «ненадежным». Теперь Буняченко опять настаивает на сведении всех русских отрядов в монолитные части. Однако у нас все – сплошные полумеры. Два батальона, соединенные под его командованием, сохранили немецких офицеров. Для наступления их вооружения совершенно недостаточно. Командование на двух языках вызывает смущение и приводит к затруднениям. [197]197
  [197] Расшифруем – русские просто не выполняли приказы немецких офицеров. – В.Ф.


[Закрыть] . Однако сильная воля и упорство Буняченко вели солдат в атаку. Батальоны [198]198
  [198] дивизии. – В.Ф.


[Закрыть] потеряли вышедшими из строя солдатами около 70 процентов, но ни одного перебежчика…

8 июля. – Прибыл к нам сам Буняченко. [199]199
  [199] Дальше идет «легенда», с которой был заброшен к немцам наш полковник Буняченко, «с самого начала он стремился войти в связь с генералом Власовым». – В.Ф.


[Закрыть] Это мужчина лет на сорок, чисто выбритый, с коротко стриженной круглой головой. Он – сын маленького крестьянина из района Харькова. С 1919 года попал в партию. Закончил Академию Генерального штаба. В 1939 году командовал дивизией во Владивостоке. Его многочисленная семья, за его участие в борьбе на немецкой стороне, приговорена к расстрелу…

Буняченко сделал рапорт о боях, в которых участвовали его батальоны. Он привел следующие объяснения неуспехов: плохое вооружение, недостаток амуниции, недостаточность подготовленности солдат, двоякое, немецко-русское командование…

Буняченко настойчиво повторял, что все было бы иначе, если бы своевременно немецкое командование отдало приказ относиться к русским, как к равноправным союзникам, дать им полное вооружение и своих командиров. Из людей, которые вышли из народа, имеющего свою богатую национальную историю, из народа по природе одаренного, нельзя сделать никаких ландскнехтов, которым к тому же не доверяют и плохо к ним относятся. Буняченко настаивал, что он будет сражаться и дальше, но только в случае, если ему дадут под командование пять русских батальонов [200]200
  [200] пять дивизий – это почти две армии. – В.Ф.


[Закрыть] только с русским офицерским составом. В таком случае он будет применять уже испробованные им методы и уверен в военном успехе…

Генерал Риттер фон Нидермайер во всем был согласен с Буняченко, но, увы, при создавшемся на Западном фронте положении, какая бы то ни было реорганизация была невозможна…

10 июля. – Переговоры с Буняченко продолжаются. Из Берлина прибыл генерал Малышкин. Он желает получить сведения о положении русских добровольцев. В окружении Власова ничего об этих частях не знают (?!). Попытки получить хотя какие-нибудь сведения от генерала, "командующего добровольцами", не увенчались успехом. Он поражался, как это генерал Кестринг сам не получает сведений…

4 августа. – Полковник Буняченко отбыл в Берлин. Как командующий батальонами, он отправился к Розенбергу, который стал теперь бессилен. Увенчается ли это посещение хоть какими-то успехами, сказать трудно!…

6 августа. -…немецкие командиры отклоняют русских пропагандистов, приезжающих из Дабендорфа. Дабендорф для них, как быку красная тряпка… Идеи равноправия, которые несут с собой пропагандисты из Дабендорфа, здесь не приняты и неприемлемы".

Вырисовывается довольно четкая картина: немцы полностью потеряли контроль над власовскими дивизиями, генерал Власов через своих выпускников из Дабендорфа, через таких, как Буняченко и Малышкин, держит под полным контролем Западный фронт, на котором «батальоны потеряли вышедшими из строя солдатами около 70 процентов, но ни одного перебежчика». Больше того, немцы, сговорившиеся с американцами и англичанами о сдаче Западного фронта без боя, в панике; обер-лейтенант Гансен свидетельствует в своей записной книжке:

"10 августа. – Генерал фон Нидермайер вернулся с фронта. Он более чем убежден, что использование добровольческих батальонов на Западе бессмысленно. (?) Для каждого наблюдателя ясно, что батальоны при своей экипировке и малочисленности (?) не доросли до больших сражений с крупным и прекрасно вооруженным противником [201]201
  [201] Как будто для того, чтобы «дорасти до больших сражений», нужно обязательно быть при галстуке и белой рубашке. – Н.Ф.


[Закрыть]. Кроме того, царит убеждение, что превосходство в военной технике у немцев, которое чувствовалось на Востоке, разбито действительностью на Западе. В немецкую силу верят все меньше и меньше. В части приезжают какие-то представители каких-то армянских, туркестанских и кавказских «штабов» и «комитетов» и ведут с солдатами разговоры, с другой стороны, «требуют» сведения о положении людей от немецкого командования. Всюду царит раскол и смятение. Эти посещения приводят к печальным результатам. Командующий добровольцами-"националами", волго-татарским и армянским легионами был принужден разоружить их после появления «представителей». Все это ведет к трагедии"

Ну, во-первых, речь тут идет о ком угодно, но только не о русских, власовских дивизиях. Сентенции про «убеждение, что превосходство в военной технике у немцев, которое чувствовалось (?) на Восточном фронте, разбито действительностью на Западе», полностью касается самих немцев, но никак не русских. Верно, немцы при виде американцев, следуя сговору с ними, разбежались. Только не надо объяснять нам, что разбежались они от вида какого-нибудь английского танка типа «Матильда-III» или какого-нибудь американского танка типа «Стюард». В сравнении с нашим «Т-34», с которым немцы имели дело с первых дней войны на Восточном фронте, все эти «Матильды» и «Стюарды» были для немцев чуть-чуть страшнее, чем грузовички с установленным на них пулеметом. У русских же, особенно после декабря 1941 года и января 1942 года, т.е. после битвы под Москвой, а тем более на Курской дуге и в небе Кубани, и полного разгрома немцев там, никаких «убеждений» насчет «превосходства в военной технике немцев» и в помине не было. Во-вторых, все эти "какие-то представители каких-то армянских, туркестанских и кавказских «штабов» и «комитетов», наезжавших к своим «легионерам», опять же никакого отношения к власовским дивизиям не имели, русские этих «представителей» армянских, туркестанских и кавказских «штабов» и «комитетов» на порог не пускали, да они и сами туда не совались, справедливо опасаясь остаться без головы.

«15 августа. – Катастрофа в „мешке“ около Фалез. Все растущая безнадежность и разброд среди немецких частей. Чего же мы можем требовать от добровольцев?» – вопрошает обер-лейтенант.

"17 августа. – В связи с западным наступлением неприятеля никаких больше сведений о наших батальонах. Высадка неприятеля в южной Франции… Приказ покинуть Париж вместе с штабом главнокомандующего. Отъезд сегодня вечером. Главнокомандующий Западным фронтом переводится в Метц. Мы не знаем, куда едем. Генерал-майор фон Нидермайер отправляет меня в Верден. Уже оттуда я должен сообщить подчиненным нам частям об оставлении нами Парижа"

Что это, как не откровенное признание, что сговор с союзниками – американцами и англичанами у немцев не только существовал, но и осуществлялся, они действовали все по плану сговора!

"25 августа. – Общее немецкое отступление…

28 августа. – Генерал фон Нидермайер прибыл в Верден в сопровождении офицеров разных батальонов Объективно говоря, просто поражаться надо, что добровольцы все еще дают отпор и храбро борются!…

4 сентября. – Наконец налажена связь с Западным главнокомандующим. Первое сообщение говорит, что несколько дней тому назад, на фронте около Бельфорта, ОДНА ЭСЭСОВСКАЯ ДИВИЗИЯ, СОСТОЯЩАЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ИЗ РУССКИХ, ПОД НЕВЫНОСИМЫМ НАПОРОМ НЕПРИЯТЕЛЯ ДЕРЖАЛАСЬ ТРИ ДНЯ, ПОКА НЕ ПОЛУЧИЛА ПРИКАЗ ОТСТУПИТЬ С ОСТАЛЬНЫМИ НЕМЕЦКИМИ ЧАСТЯМИ".

Совсем не праздный вопрос: от кого получила русская дивизия приказ отступить?От Власова?

"5 сентября. – Как сообщают, неизвестная нам эсэсовская дивизия (?) неполного состава частично состоит из белорусов и очень молодых белорусских офицеров. Эта дивизия очень плохо вооружена, но показывает на фронте пример стойкости, принимая во внимание ВСЕОБЩЕЕ ПОРАЖЕНЧЕСКОЕ [202]202
  [202] Выделено мной – В.Ф.


[Закрыть] настроение в немецких частях".

Как же ненавидели американцы и англичане власовцев, попавших позже в их лапы!

«Полковник Трейш приказал чинам охраны забросать барак газовыми бомбами. После этого военнопленные выбежали из барака и пытались прорваться через охрану… Вооруженная охрана открыла оружейный и пулеметный огонь, в результате которого 7 человек военнопленных оказались ранеными…»

Когда и где это происходило? Это происходило в Форт-Диксе штата Нью-Джерси 29 июня 1945 года. Что за военнопленные? А наши, русские. Они оказались у американцев в результате боев на Западном фронте. Это граждане СССР, а США и СССР, как известно, в то время находились в отношениях союзнических, и, следовательно, ни один русский не мог быть в плену у американцев – если по закону, конечно. Но американцы не только захватили русских в плен, но и перебросили их из Европы к себе в Штаты. А там упекли снова за колючую проволоку концлагерей, со сторожевыми вышками, сторожевыми псами все той же породы – немецкая овчарка, и – непрестанные издевательства, бесконечные измывательства, как в немецко-фашистских лагерях для наших военнопленных: «забрасывали бараки газовыми бомбами», бараки, в которых держали русских из власовской армии.

США – государство террористическое. США – государство, которое заложничество возвело в ранг национальной политики. Власовцев американцы в качестве своей военной добычи протащили через весь Атлантический океан – и это в 1945 году, в году нашей Великой Победы – и на своей территории загнали героев Второй мировой войны в свои концлагеря, они сделали из них ни в чем не повинных заложников для гнусного шантажа:

"Сгноим твоих, Сталин, солдат, победителей Второй мировой войны в наших концлагерях, если ты, Сталин, не поможешь нам разгромить Японию". Без СССР США никогда бы не одолели японцев, – недаром ведь американцы планировали, может быть, победить Японию в лучшем случае в 1952 году, а в худшем – в 1957 году. Но почему в Штаты-то затащили, в такую даль русских? Да потому, что если бы американцы разместили наших, русских, даже на самом краешке Европы, в той же Нормандии, Сталин пришел бы туда с танками и освободил своих – и никакого бы шантажа не получилось. Через океан американцам это сделать все-таки удалось, и втянули они нас в войну с Японией.

А что немцы? А у них с американцами и англичанами из-за "этих русских" срывался сговор, а с ним и план не пустить Красную Армию дальше границСССР 1939 года.

"5 сентября. -… Приказ из штаба ОКВ-Восток: все добровольческие части распустить, разоружить и отправить на окопные работы…

21 сентября. – Осложнения с генералом Вестфаленом, который буквально слышать не хочет о русских. Приказом армейской группы "Г" расформированы остатки батальонов… И в то же время со всех сторон приходят от строевых офицеров, командиров фронтовых частей просьбы о присылке к ним добровольцев. МЕДЛЕННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ФРОНТА ДОСТИГАЕТСЯ БОЛЬШИМИ ПОТЕРЯМИ". [203]203
  [203] Выделено мной – В.Ф.


[Закрыть]

Тут обер-лейтенант прямо признает, что стабилизация Западного фронта произошла за счет «больших потерь» среди добровольцев. Истерика генерала Вестфалена – это истерика верхов, заговорщиков против СССР, слова обер-лейтенанта – слова непосвященного в сговор, тем они и ценны сегодня для нас.

В "Очерках…" Торвальда есть глава под названием "…О чем не знал сам Гиммлер". Так чего же "не знал сам Гиммлер"? Событие происходит 2 октября 1944 года.

Гиммлер пригласил к себе генерала от кавалерии, главнокомандующего "восточными батальонами" Кестринга. Рейхсфюрер в это время находился на Западном фронте, "где все время шли ожесточенные бои".

"– Меня интересует численность всех русских, – спросил Гиммлер Кестринга.

Скрыв улыбку, Кестринг ответил:

– Только в авиации и во флоте до начала наступления неприятеля [204]204
  [204] высадки союзников в Нормандии. – В.Ф.


[Закрыть] находилось около 100 000 русских в боевых и вспомогательных частях. Однако большинство служит в армии. Приблизительно девятьсот тысяч и даже миллион.

Гиммлер отставил чашку кофе, которую как раз подносил к губам. Он оторопел:

– Но это же невозможно! Это же… абсолютно невозможно! Это же составляет две полных армейских группы! [205]205
  [205] Во время Второй мировой войны у немцев сухопутные войска объединялись в группы армией (Neersgrugge). На советско-германском фронте в различное время действовали 3-4 группы армий. В состав каждой из них входили 2-4 полевые армии, 1-2 танковые армии, соединения и части усиления. Англо-американские войска на Западно-Европейском ТВД в 1944-1945 годах объединились в 3 группы армий. И получается, что против 2-х власовских групп армий шли 3 группы армий союзников, в соотношении два к трем. Для генерала Власова такой расклад своих сил и сил противника на той войне был типичным: Львов, Киев, Подмосковье, Волховский фронт. Курская дуга.


[Закрыть]

– И все же это так! – не поднимая глаз от своих изящных узких рук, ответил Кестринг.

– Подумайте только, и обо всем этом я слышу в первый

раз! – захлебывался рейхсфюрер. – Мне никто об этом не докладывал!

Его лицо дергалось, как он ни старался себя сдержать".

А к событиям в Форт-Диксе стоит вернуться еще раз.

Б.М. Кузнецов все в той же своей книжке "В угоду Сталину. Годы 1945-1946" буквально стенает по поводу того, что русские, оказавшиеся после Победы над Германией на территории, оккупированной союзниками, не желали возвращаться домой на родину, но их, будто бы силой, "романтичные американцы" "вернули на съедение кровожадному Сталину", они, мол, не знали, что "Сталин прирожденный кровопийца и убийца". Этой пропагандистской туфтой нас потчуют и поныне. А вчера еще эта туфта была краеугольным камнем всей оголтелой пропаганды против нашей страны. Но все по порядку.

Кузнецов пишет:

"25 апреля 1945 года была открыта в Сан-Франциско Международная конференция Объединенных Наций. 25 апреля того же года в издаваемой в Нью-Йорке русской национальной газете «Россия» появилась статья-протест против разговоров с советской делегацией, говорящей якобы от имени 168 народов, населяющих Россию, а фактически говорящей от имени коммунистической партии.

Как известно, после этой конференции начались серии выдач в Европе военнопленных". [206]206
  [206] Почему именно после конференции в Сан-Франциско, ведь о «выдаче военнопленных» было решено на Ялтинской конференции? Дело в том, что американцы и не собирались выполнять ялтинские решения. Но в апреле 1945 года они уже знали, что без СССР им японцев не одолеть. Сталин же понимал, что американцы, захватив наших пленных, обязательно их используют в целях шантажа СССР. Ситуация повторялась один к одному и с ситуацией, которая сложилась после 22 июня 1941 года с нашими военнопленными, которые попали к немцам. Разница была лишь в том, что нашими военнопленными у немцев командовал генерал Власов, а здесь Власова не было, он находился к тому времени в Москве, и американцы оказались полными хозяевами положения. Выдачи эти коснулись и самой Америки. Большинство русских военнопленных, привезенных из Европы, вернулись ДОБРОВОЛЬНО в Советский Союз, и в Америке, к счастью, был только один случай сопротивления «отправке» на родину, поднявший в американской прессе и особенно в упомянутой выше русской газете – «Россия» – большие протесты и даже обращение к президенту и другим влиятельным лицам. Этот случай произошел в Форте-Диксе штата Нью-Джерси 29 июня 1945 года.


[Закрыть]

Ниже Кузнецов перепечатывает полностью ту заметку из «России».

Но… Во-первых, зачем это американцы перебросили за океан наших людей? Во-вторых, почему это они называют их военнопленными? В-третьих, на каком основании они русских, чья страна является союзницей США, победительницей фашизма, упекли за колючую проволоку американских концлагерей? Если уж ты, американец, такой великодушный спаситель "несчастных русских" от "кровожадного чудовища Сталина", то отпусти их всех на волю по всем Штатам! Зачем за колючку, под пулеметы на вышках? То-то и оно; тогда чего же ты, американец, осуждаешь нас за то, что все власовцы и большинство репатриированных прошли в СССР через фильтрационные лагеря? Но это не те концлагеря, в которые ты, американец, загонял русских людей у себя в Штатах. А для фильтрации того контингента у нас больше чем надо было оснований. Но это наши внутренние разборки, до них тебе не было никакого дела, но ты русских все-таки объявил своими военнопленными, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Так что же там писала эта самая американская "Россия"?

"ФОРТ-ДИКС. Боясь отправки в СССР, где русских военнопленных ожидала бы смерть, в пятницу 29 июня [207]207
  [207] СССР объявил войну Японии 2 сентября 1945 года. – В.Ф.


[Закрыть] русские военнопленные в числе 150 человек, за полчаса до погрузки на пароход, отправляющийся в СССР, в виде протеста против насильственной репатриации, имея столовые ножи и палки, попытались, несмотря на вооруженную пулеметами и ружьями охрану и проволочное заграждение, пробиться на свободу, дабы тем самым избежать высылки в СССР и гибель там.

В бараках американские военные власти нашли трех повесившихся военнопленных (имена погибших – лейтенанты Калин и Назаренко и боец Шатов), а 15 человек готовыми покинуть жизнь самоубийством, приготовив уже для этой цели петли. Во время попытки бегства из лагеря 9 русских военнопленных были ранены, при чем ранеными оказались также три чина военной охраны лагеря…

В течение 30 минут попытка к бегству 150-ти военнопленных была ликвидирована, после чего эта группа была направлена для отправки в СССР в лагерь Шанкс, штата Нью-Йорк.

В субботу, после 1 часа дня, на пристань 51 в Нью-Йорке стали прибывать первые партии русских пленных под исключительно сильной вооруженной охраной: на четырех русских – пять человек охраны с пулеметами и ружьями. На пристани ожидал военнопленных еще отряд в 300 человек солдат, сильно вооруженных пулеметами и ружьями".

Читать все это без волнения невозможно. Каких только мук не натерпелся наш русский человек. Колючая проволока что в Европе, что в Америке. Пулеметы немецкие. пулеметы американские. Ружья немецко-фашистские, ружья американо-демократические. Охрана: против четверых русских – пятеро американцев с пулеметами и ружьями, да еще «ЗОО человек солдат, сильно вооруженных пулеметами и ружьями», – такого, кажется, не бывало даже «под немцами». И всюду наши рвутся сквозь колючую проволоку, грудью идут на пулеметы. Схватка в Форт-Диксе длилась «в течение 30 минут». Потери – 9 наших с голыми кулаками и 3 до зубов вооруженных американцев. Нормально.

Заметушка эта в американской "России" интересна тем, что в ней как в капле воды отражается американская ложь и американское лицемерие, американское двурушничество и американское вероломство, американское ханжество и американская подлость. В Форт-Диксе на самом деле все было наоборот. Это подтверждает и сама газетка, только смещая события, выворачивая их наизнанку.

«В последний момент перед отправкой, совершенно неожиданно распоряжением военного министерства отправка русских военнопленных была задержана, и в 3 часа 30 минут их отправили обратно в Форт-Дикс».

Вот после этого и пошли наши, «имея столовые ножи и палки», на американские пулеметы, вот после этого трое – «лейтенанты Калин и Назаренко и боец Шатов» в отчаянии повесились, а 15 человек готовы были сунуть свои головы в петлю. И рванули наши 150 солдат и офицеров не на американскую «свободу», а к советским судам, которые стояли «на пристани 51 в Нью-Йорке» и ждали их для погрузки, чтобы увезти на Родину. Так было не только в Форт-Диксе, но по всей Америке и Европе. Но это происходило позже…

«12-го ноября 1944 года в лагерь Мюнзинген прибыл полковник Буняченко и его начальник штаба Николаев, Почти одновременно к железнодорожной станции подошли эшелоны бригады Каминского».

пишет Торвальд

Так началось формирование "1-й власовской дивизии", командовать которой генерал Власов назначил полковника Буняченко. "Куратором" к Буняченко немцы приставили полковника Герре Андрея Федоровича, бывшего до этого командиром немецкой 232-й дивизии, которая еще в ноябре 1944 года квартировала в Италии, т.е. как бы сражалась с союзниками. Комичность отношений между Герре и Буняченко заключается в том, что и Герре и Буняченко, каждый по-своему, знал о сговоре немцев с союзниками об открытии союзниками Западного фронта, но Герре, думая, будто об этом Буняченко ничего не ведает, делал все, чтобы "1-я власовская дивизия" не могла воевать, если бы даже захотела, а у Буняченко стояла задача совершенно противоположная – подготовить дивизию именно для самых отчаянных боев с сильным, хорошо оснащенным противником, каковым были американцы и англичане.

Вот как выглядит все это под пером Торвальда.

"…Герре вернулся из Праги 15 ноября, а 19-го он был уже в Мюзенгене. Как раз в этот день прибывали части, вернее, жалкие остатки 30-й эсэсовской дивизии «Зеглинг» и разных, можно сказать, «русских» батальонов, оказавшихся в большей или меньшей мере потрепанными и разбитыми в бесконечных боях. Их размещали в тесных, неудобных бараках. Кроме того, они были оборваны, без сапог – одним словом, им не хватало даже самого необходимого.

От генерала Вейнингера Герре сразу же услышал жалобы на поведение этих лишенных дисциплины "банд", которые, по его мнению, будут противиться и дальше даже минимальному немецкому чувству порядка.

Жалобы поступали и из окрестностей Мюнзингена, а также из канцелярии гауляйтера в Штутгарте. В них сообщалось о том, что в некоторых местах происходили ожесточенные столкновения с русскими добровольцами, которые годами сражались на немецкой стороне на разных фронтах, неоднократно отличались, проявляя стойкость и храбрость, но, оказавшись впервые в Германии, они вдруг обнаружили, что их соотечественники – рабочие, "осты", не живут, а прозябают на положении рабов. Особенно потрясающе на их впечатление подействовало то, что, как они уз -ноли, в одном из ближайших лагерей для "остовок" русских девушек избивали: эта была мера наказания. Добровольцы доложили об этом Буняченко.

Еще до визита к Буняченко Герре уже имел ясное представление о всех тех затруднениях, которые его ожидали. Когда он к нему пришел, Буняченко проявил своеобразную вежливость и гостеприимство. Налив два стакана водки, Буняченко поставил их на стол перед собой и Герре и жестом предложил их выпить и затем без всякого предисловия начал перечислять одну жалобу за другой. В глазах его откровенно сквозило недоверие к "этому немцу", которому он хотел показать, в каких условиях ему приходится работать: за последние дни ему прислали партии самых плохих солдат. Помещения, которые им отводят, не поддаются описанию… Ему не дают даже котлов для полевой кухни. Не может же он сухим продовольствием кормить солдат, как гусей!

Герре пришлось привыкать к тому, что таким потоком упорных жалоб начинался каждый разговор с Буняченко, который считал, что при такой тактике, ставя немцев всегда в положение виновных, он добьется того, к чему стремится…

Перед выступлением Первой дивизии произошел трагикомический случай. Герре пришлось буквально отнять штаны у некоторых немецких запасных частей, для того чтобы надеть их на власовцев, одетых зимой в тонкие полотняные, "учебные" брюки.

…Бывали дни, когда Герре страстно хотелось избежать встречи с Буняченко. Ему даже по ночам снилась упрямая, круглая, лысая голова с узкими глазами, в зрачках которых стоял тяжелый и понятный упрек. Он и во сне слышал бесконечное количество раз повторявшиеся фразы: "Андрей Федорович, а вы нам все-таки не доверяете. Андрей Федорович, вы не хотите нам дать стальные шлемы. Вы не хотите дать нам оружие. Вы не хотите дать нам амуницию". Слово "нехотите" он подчеркивал с изумительным упорством; не проходило ни одного дня, чтобы Буняченко, сидя за письменным столом в своем бараке, не прерывая работу даже для еды, а утоляя голод колбасой с луком и чаркой водки, не предъявлял бы Герре и другим немцам своего счета.

Что было хуже всего, Буняченко был всегда прав. Он говорил: "Чтобы мои солдаты сражались, им нужны штаны. А мы имеем только часть штанов. Хорошо, о них я сегодня говорить не буду. Но чтобы солдат сражался, ему нужна винтовка. Правда, мы получили часть винтовок. Но чтобы сражаться, моим солдатам нужна обувь, а мы получили только половину. Чтобы сражаться, моим солдатам нужны шлемы, а их у нас вообще нет. Чтобы сражаться, нам нужны пулеметы, а у нас нет ни одного. Андрей Федорович, нам нужны орудия. Они тоже не прибыли. Андрей Федорович, как же вы хотите, чтобы мои солдаты сражались? Вооруженные только вашими обещаниями?"

Герре вскоре убедился, что Буняченко с искренней страстностью и упорством, не щадя своих сил, боролся за формирование своей дивизии, за формирование настоящей дивизии, в полном составе и с полной экипировкой. Буняченко буквально горел от не -терпения. Он торопился, как человек, которого пожирает страх, что он не успеет выполнить это огромное, крайней сложности, задание. От зари и до позднего вечера он был в дивизии. То пешком, то на своем маленьком "Опеле". По части импровизации он был непревзойденным мастером, и, как это ни странно, этот упорный бурбон умел обходиться с людьми.

Вчерашняя распущенная "банда", люди из остатков разбитых частей, превращались опять в дисциплинированных солдат, смотревших на него почти с обожанием. Офицеры, которых он подбирал, за очень редким исключением все были блестящими. Его полковые командиры были превосходными.

В декабре месяце Буняченко заболел воспалением вен на ногах в такой мере, что это угрожало его жизни, но он не обращал на это внимания и делал вид, что вообще не замечает болезни. Он переносил все боли стоически и работал до глубокой ночи, а утром опять сидел за своим письменным столом, зачастую только в пожелтевшей от бесконечных стирок майке, в мятых брюках, подперев свою тяжелую голову сильными мужицкими руками, утонув в бесконечных мыслях. Обычно сидел он только в носках, поставив сапоги под письменный стол, на котором громоздились бумаги с выкладками и расчетами, с приказами и донесениями, и с каждого утра начиналась новая борьба…

Лагерь кипел. Приходили все новые и новые слухи. Герре доложили, что радисты дивизии слушали внимательно все сведения о развитии событий на Восточном фронте, конечно, в первую очередь советские сообщения, а также следили за всеми рапортами, касавшимися сражений на Западном фронте…

В середине января 1945 года поставленные цели были почти достигнуты. Первая власовская дивизия стала жизненной действительностью…

К этому времени Герре получил из Берлина приказ приступить в Хойберге к формированию Второй власовской дивизии…

Командиром Второй дивизии Власов назначил полковника Зверева, который одновременно с Буняченко в феврале месяце был произведен в чин генерал-майора.

В начале февраля Буняченко окончил муштровку своей дивизии, и смотр показал исключительную выправку. Даже он был удовлетворен. Но чем ближе подходил день отправки дивизии на фронт, тем больше волнений переживал Герре: а что же будет дальше? Еще нельзя было предвидеть, как будут развиваться события на Восточном фронте, а на Западе… Армии генерала Эйзенхауэра почти неудержимо проникали через Рейн и область Рура".

И тут произошло событие… Генерал Кестринг вдруг вознамерился «срочно, в течение нескольких дней, сформировать из русских отряд, вооруженный „противотанковыми кулаками“, посадить всех на велосипеды и отправить маршевым порядком на Одер», то есть на советско-германский фронт, против Жукова, чьи танки в это время стояли на Одере в районе Кюстрина… С приказом генерала Кестринга радостный полковник Герре примчался к Буняченко и Николаеву, а те, что называется, прямо с порога – «Нет», «Ни в коем случае», «Никогда»…