Текст книги "Власовщина. РОА: белые пятна."
Автор книги: Виктор Филатов
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
В Китае Власов, что называется, крупно отличился: в короткий срок наладил профессиональную подготовку слушателей в академии, куда приехал советником, а содержанием своих лекций, с которыми он выступал перед военной аудиторией всех рангов, обратил на себя внимание самого Чан Кайши. Такой штрих, училище располагалось вдали от центра, Власов оказался там один, что категорически запрещалось по правилам работы наших военных советников за рубежом. Обязательно должно было быть не менее двух, и желательно, чтобы один обязательно был связан с чекистами. Случайность, что „Волков“ остался без присмотра? В 1938 году в этих делах случайностей не бывало. Что он там делал один? Что надо было скрывать даже от своих коллег? От каких коллег?
Между ГРУ и КГБ всегда, сегодня также, шло глухое и непримиримое соперничество. Даже работая за рубежом в одной и той же конторе-прикрытии, даже зная, что сосед по столу „комитетчик“, „грушник“ никогда не поделится с ним своей информацией – никакой. Так же ведет себя по отношению к „грушнику“ и „комитетчик“. Во времена Берии это соперничество очень часто кончалось „мокрыми разборками“. История знает, как ради того, чтобы вырваться вперед по части добычи информации, проведения особо значимой операции, „комитетчики“, не моргнув глазом, подставляли „грушников“ под кого и под что угодно. Так что надо было скрыть Власову даже от, казалось бы, своих в Китае? Может быть, контакты и знакомства, которые завязывал Власов-„Волков“ с соотечественниками – вчерашними белогвардейцами, ими потом, в 1943 году, уже была полна его РОА? И то, и другое, и третье. Но самое главное – это была операция ГРУ: больше всего „грушники“ опасались, что про нее прознают „комитетчики“. По меньшей мере, их придется тогда брать в долю, а иначе „комитетчики“ просто провалят дело, элементарно – однажды сдав „грушников“ тем же немцам. Надо знать, что ГРУ в то время состояло, за очень редким исключением, сплошь из русских, ведомство Берии, до него Иегуды-Ягоды – сплошь из интернационалистов и профессиональных революционеров из Прибалтики и с Кавказа.
Группу военных советников в Китае возглавлял комдив Черепанов – разведчик до мозга костей. Вскоре его „почему-то“ „внезапно“ отозвали в Москву, и Власова „почему-то“ назначили на его место. Но если рядовым советником действительно может быть любой толковый офицер, то на должности руководителя группы военных Советников даже очень толковый армейский офицер может быть только, скажем так, гипотетически. Почему? Потому что во все времена эта должность была за ГРУ. Что это значит? Это значит, Власова зачем-то „натаскивали“ на работу с „коллективом сослуживцев“ по руководству громадной „русской колонией“ в условиях чужой и враждебной страны, но при этом „коллектив сослуживцев“, „ядро“ не должно знать, кто он на самом деле и какова его роль вообще. К слову, точно такой же группой советских военных советников в Китае в 1925 году руководил Блюхер. Тоже был любимцем Сталина и лучшим другом Чан Кайши – тогда генерала, входившего в Военный совет при ЦПК Гоминьдана. Звезда Чан Кайши всходила при большой работе Блюхера на Чан Кайши. Ни с какой стороны Блюхер никогда не был завязан на ГПУ, но на ГРУ – сам бог велел. В сознании каждого военнослужащего ГРУ – всего лишь одно из армейских подразделений. К сожалению, очень многие „грушники“ почему-то заканчивали, как Блюхер [17]17
[17] К слову Блюхер к ГРУ никакого отношения не имел. И расстреляли его за вполне конкретную вину – наше поражение под озером Хасан.
[Закрыть]: их расстреливали или вешали свои, если своими можно считать Берию-чекиста…
И вдруг, когда Власов оказался фактическим руководителем группы наших военных советников, поползли слухи: коммунист Власов купил в одном доме, у одной китайской семьи, 16-летнюю китаянку сроком на три месяца, мол, так дешевле – и наложница, и стряпуха, и прачка, и уборщица. „Пролетарии всех стран, соединяйтесь!“? И это при наличии суперпринципиальной парторганизации из числа военных советников? И это при длиннющей руке и всевидящем оке ГПУ? Возможно ли такое в принципе? Разврат? Разложенец? Куда смотрят партийная организация, „советские органы“, наконец? Больше того, вдруг появился на всех столбах плакат, на котором Власов и милитарист Ян Сигнань в обнимку: мол, вечная дружба с китайскими милитаристами, злейшими врагами китайских коммунистов во главе с Мао Цзэдуном. Скандал! Тогда еще не горланили: „Сталин и Мао – слушают нас“, но братание уже шло по всем направлениям. Всем стало ясно, что дни Власова сочтены, плачет по нему петля Берии. Дошлые люди судачили: плакат этот состряпал в утоление своих непомерных амбиций сам Власов, его это инициатива, хочет быть первым. „Выскочка“ – таким словом поливали Власова в Китае свои завистники и… чужие „глаза-уши“: через три года этим словом в сердцах назовет Власова однажды прилюдно на одном эсэсовском сборище высокого ранга Гиммлер. Может быть, помнил донесения своей агентуры в Китае о Власове китайской поры?
А как в этом смысле было у Зорге? Может, не так? И не только с „бабами“ и „выпивкой“, а пошире.
…В конце 30-х годов, когда армии Гитлера уже победоносно маршировали по улицам европейских городов, немецкая колония в союзном Токио жила на широкую ногу – свидетельствует все то же агентство ДПА. Одним из самых ярких ее представителей считался корреспондент влиятельной газеты „Франкфурте цайтунг“ Рихард Зорге. Он пользовался славой героя-любовника и заядлого выпивохи с манерами „салонного льва“. Как видим, кое-что совпадает, правда, на „салонного льва“ Андрей Власов не мог в принципе покушаться из-за своего деревенского происхождения, что должны были знать все, кто кружился вокруг него, – Андрею лепили имидж „деревенщины, который ничего умного не придумал, как купил бабу на три месяца целиком“. Вместе с тем Рихарда Зорге считали личным другом и ближайшим советником немецкого посла и одним из самых компетентных экспертов по азиатским проблемам. Андрей Власов тоже считался личным другом и ближайшим советником Чан Кайши, а жена Чан Кайши души не чаяла в „умном и очаровательном“ Андрее.
Служивший в то время атташе в посольстве Германии в Японии дипломат Ханс Отто Майснер позднее писал про Рихарда Зорге: „Он был самым удивительным человеком, с которым мне когда-либо доводилось встречаться“. Подобных отзывов об Андрее Власове можно привести очень много, из каждой поры его жизни.
„Этот удивительный человек был одновременно и одним из ведущих советских агентов, руководителем разведывательной группы, по кличке „Рамзай“, – сообщает ДПА. – Ему подчинялись радист Макс Клаузен и несколько курьеров, вывозивших добытые им данные за пределы Японии. Однако заслуги Рихарда Зорге стали известны лишь несколько десятилетий спустя. Только в 1964 году ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза“.
Тут Андрею Власову в сравнении с Рихардом Зорге не повезло больше. Если Зорге признали нашим разведчиком через 23 года после его ареста в Токио: присвоили звание Героя Советского Союза, улицу, параллельную той, на которой находится здание ГРУ, назвали именем Рихарда Зорге, в ста метрах от здания ГРУ, подчеркиваю, что Рихард Зорге не из КГБ, что на Лубянке, а из ГРУ, ему поставлен великолепный памятник, – то Андрея Власова не признали до сих пор. Почему? Меньше сделал? Или настолько больше, что страшно сказать? А если сказать, то придется признать, что Власов был „человеком, который… предопределил исход Второй мировой войны“? Ничего, признают… В глубоких подвалах спецхрана, за толстенными дверями лежат в тиши и безмолвии документы, они запаяны в цинковые коробки, на них даже не значится срок вскрытия… Никогда? Что это за документы, которые „глаза бы не видели никогда“? Все тайное когда-нибудь становится явным.
Рихард Зорге на шесть лет старше Андрея Власова, он родился 4 октября 1895 года в Адшибенте под Баку, где отец его работал инженером на нефтяных промыслах. После окончания гимназии в Берлине и начала Первой мировой войны Рихард Зорге ушел добровольцем на фронт защищать „законные интересы германской империи“. Делал он это хорошо, после нескольких ранений был уволен в запас и стал студентом. По некоторым сведениям, с 1916 года он уже поддерживал тесные связи с социал-демократическими и марксистскими организациями. А в начале 1925 года его след затерялся в Москве, где он, как предполагают, учился в разведшколе. Не в той ли, в которой позже преподавал Андрей?
Пять лет спустя журналист Р. Зорге объявился в Шанхае, имея при себе многочисленные и блестящие рекомендации. Андрей Власов в Китае появится восемь лет спустя и будет воевать на подступах к Шанхаю. Считается, что там Зорге занимался созданием разведсети, так как руководство СССР опасалось японской экспансии на советский Дальний Восток и Сибирь. Для подобных опасений были веские основания: ведь уже в 1931 году войска императорской Японии оккупировали Маньчжурию и создали на ее территории марионеточное государство под названием Манчжоу-Го во главе с императором Пу-И.
В конце 1932 года Р. Зорге покидает Китай и через Германию и США перебирается в Японию. В 1933 году в Иокогаме впервые появляется представительный немецкий журналист, опять имеющий при себе блестящие рекомендации, в частности адресованные военному атташе германского посольства в Токио подполковнику Ойгену Отту.
В японской столице Р. Зорге приступает к созданию агентурной сети и устанавливает контакты с германским посольством. Благодаря обширным знаниям журналиста по части проблем Азиатского региона германские дипломаты охотно обращаются к нему за советами и рекомендациями. У Андрея Власова точно такая же ситуация сложилась в Берлине, где он в короткий срок стал у немцев главным „специалистом“ по СССР. Росту авторитета разведчика Зорге способствует тот факт, что с 1936 года он – собственный корреспондент влиятельной газеты „Франкфурте цайтунг“. У Власова таких „фактов“, „способствующих росту авторитета“ в глазах немцев, было во множестве: от – „любимец Сталина“ до – „спаситель Москвы“.
В 1938 году военный атташе О. Отт занимает пост посла гитлеровской Германии в Японии, а Р. Зорге к тому времени уже является его близким другом и доверенным лицом. Может быть, благодаря именно этому обстоятельству в 1939 году Р. Зорге поручается создание информационной службы посольства. Разведчик получает практически полный доступ к дипломатической переписке между Берлином и Токио и возможность передавать копии важнейших документов в Москву.
В мае 1941 года Р. Зорге одним из первых сообщил в Москву о точной дате предстоящего нападения гитлеровской Германии на СССР. В этом месте обязательно следует такая фраза: „Однако этому сообщению Сталин не верил вплоть до 22 июня 1941 года“. Все это правильно на ум маленький, для которого разведка что-то вроде подглядывания в замочную скважину, подслушивание, стоя за портьерой, а сами разведданные – причина, чтобы начать рвать на себе волосы, сигнал куда-то бежать, кого-то куда-то гнать, строчить умные и грозные приказы, которые при всем желании выполнить нельзя по неумолимым объективным причинам…
В 1941 году Советскому Союзу угрожала реальная опасность войны на два фронта. На дальневосточной границе стояла мощная японская армия, готовая к вторжению в Сибирь. К этому Японию активно подталкивала Германия. Но официальный Токио принял в августе 1941 года другое решение: главное внимание будет уделяться завоеванию Тихоокеанского региона. Сообщение об этом радист Рихарда Зорге передал в Москву в октябре 1941 года.
На сей раз Сталин почему-то поверил Зорге. Не верил, не верил, и на тебе – вдруг поверил! С чего бы это? Все пишущие о Зорге в этом месте набирают в рот воды и даже не задаются подобным вопросом. А ведь гораздо логичнее было бы, чтобы Сталин вначале поверил, а потом – не поверил. Дело в том, что Сталин поверил Зорге и когда тот сообщил дату нападения Германии на СССР. Однако предотвратить нападение он не мог, это было не в его силах. Оттого что человек знает свой смертный приговор, еще не значит, что он не будет расстрелян. А сообщение Зорге было тем приговором, который Сталин знал и без Зорге. Дело было не в Зорге и Сталине, а в возможностях страны. СССР мог отреагировать на сообщение Зорге так, как он отреагировал. Но на сообщение Зорге о том, что японцы „разворачиваются фронтом на Тихоокеанский регион“, стране, Сталину было по силам отреагировать мгновенно, и они отреагировали мгновенно: ожидавшие японского вторжения наши армии были в кратчайший срок переброшены из Сибири и с Урала на Западный фронт против немцев, уже находившихся на подступах к Москве. Советские историки ни словом не обмолвливаются об этом русском чудо-маневре, об этой фантастической переброске русских стратегических сил на гигантские расстояния при фантастически ограниченных транспортных возможностях. В 1941 году я мальчишкой жил в Магнитогорске и помню, что от нас под Москву отправляли воинские подразделения даже пешком, в надежде, что где-нибудь по пути их смогут подбросить в сторону Москвы каким-либо транспортом: гужевым, моторным или паровым.
Свежие силы дали возможность Красной Армии 6 декабря 1941 года начать победное контрнаступление под Москвой. Захватчики понесли большие потери и были отброшены от столицы, а в ходе Великой Отечественной войны наметился перелом.
Японская контрразведка схватила Зорге 18 октября 1941 года. Его арест был настолько неожиданным для германского посольства, что оно даже поначалу собиралось заявить Японии протест в связи с „антигерманской акцией“.
Примерно через два года после тщательного следствия токийский суд 29 сентября 1943 года вынес Рихарду Зорге смертный приговор, который и был приведен в исполнение 7 ноября 1944 года – в день очередной годовщины Октябрьской революции 1917 года в России.
Ну а что же Власов? А ничего – продолжал, как и Зорге когда-то, „пьянствовать“ по ресторанам. Но однажды, в декабре 1939 года, вдруг „протрезвевший“ советник Чан Кайши не спеша собрал чемодан и отбыл в сторону Москвы. 29.12.39 года за подписью комбрига Ильина поведение Власова в Китае было оценено такой аттестацией:
„Тов. Власов хорошо грамотный командир. Как общее образование, так и военная подготовка хорошая. За время командировки выполнял ряд ответственных заданий (?). Проявил себя знающим дело и пользовался хорошим авторитетом. На нервной почве подчас проскальзывала грубость. Находясь в совершенно трудных условиях, показал себя как достойный большевик нашей Родины. Обладает достаточной силой воли и твердости. Настойчив, общителен, в общественной жизни активен. Предан делу партии Ленина – Сталина. Имеет хорошую марксистско-ленинскую подготовку. Может хранить военную тайну.
Практически здоров и вынослив в походной жизни…
Вывод: тов. Власов, находясь в командировке, с работой справился хорошо. Достоин назначения на должность начальника штаба армии и присвоения внеочередного звания „комбриг“ [18]18
[18] по нынешним меркам – это генерал-майор
[Закрыть]“.
Тогда же в ЦК ВКП(б) была составлена справка-объективка на Власова:
„В военном отношении хорошо подготовленный командир. Работая командиром полка, много работал над ликвидацией вредительства, повысил дисциплину. Занятия с комначсоставом проводит методически правильно, живо и поучительно. Большой силы воли и с хорошими организаторскими способностями командир. Находясь в правительственной командировке, проявил себя с положительной стороны и представлен к ордену Красного Знамени“.
Добавим, что до введения звания Героя Советского Союза орден Красного Знамени в СССР был высшей наградой. Что происходит? Разложенец и развращенец – Герой?
И аттестация Ильина, и справка-объективка ЦК ВКП(б) лежали в специальных папках, за семью печатями личного дела Власова. А на поверхности кипели страсти, в Москве и в ставке Чан Кайши прошел слух, что по итогам загранкомандировки Власов решением парторганизации группы военных советников был исключен из партии, но будто бы в последний момент вмешался кто-то в Москве, и это спасло Власова. Что за дела? Кто распускает эти слухи? Родные „комитетчики“? Что-то пронюхали? Вряд ли…
И все-таки есть во всем этом железная логика. До появления Власова в Китае в качестве военного советника, он послужил в двух самых тогда важных наших военных округах, в военных округах первой линии – Ленинградском и Киевском особом. Ленинградский противостоял непримиримой Финляндии, за которой маячила фашистская Германия. Киевский особый стоял на самом для нас опасном направлении – Западном. Германия полным ходом готовилась к своему „Дранг нах остен“. По разным причинам в Германии произошли крупные провалы нашей агентуры. Никто не сможет опровергнуть, что это, возможно, Берия уничтожал „грушников“, чтобы выставить перед Сталиным свои кадры, себя.
По моим данным, у нас к началу Великой Отечественной войны в Германии оставалось лишь несколько наших разведчиков не выше ротного звена в вермахте, а в СС и гестапо – на уровне рядового состава. Полностью был вычищен от нашей разведки Берлин. Штирлицы геройствовали только в кино, да и то 40 лет спустя после войны. Я говорил об этом Юлиану Семенову. Он смеялся и отвечал:
„А ты докажи, что у нас не было Штирлица в самых высших эшелонах власти в Берлине. Не можешь? ГРУ меня не опровергает. Меня не опровергает КГБ. Так что принимай мою версию за чистую монету“.
Юлиан Семенов был писатель, он писал не портретный очерк, а роман – и был прав совершенно. Но главный аргумент его этот:
„Наша разведка знала все, что делается в Берлине? Знала. Ведь мы же узнали о сепаратных переговорах американца Даллеса с генералом СС Вольфом? Узнали. Даже обнародовали сразу же в прессе и на радио. Значит, был у нас там такой источник информации? Был. А какой он был конкретно – я тебе нарисовал в образе моего Штирлица. Есть вопросы?“
У меня вопросов к Юлиану Семенову не было, потому что он как писатель и тут был прав. Сегодня я, может быть, предложил бы ему в прототипы „нашего человека“ в высших эшелонах власти в Берлине Андрея Андреевича Власова, кстати, „фанатично преданного идее сепаратного соглашения немцев с американцами“. Он прямо купался в этой идее. Только по чьему заданию? Зачем? Чтобы держать под своим контролем действия немцев в направлении сговора американцев с немцами у нас за спиной?
Позарез требовался нам „свой человек“ в Берлине – в вермахте и в СС, в гестапо и в канцелярии Гитлера… Выбор пал на Власова'. Почему? Во-первых, изъян в автобиографии – окончил духовное училище, учился в духовной семинарии, а это значит, притесняем большевиками, изгой, то есть заклятый враг большевиков. Во-вторых, более 10 лет сидел в одном и том же полку – значит, затираем большевиками. В-третьих, служил в штабах, да еще в отделах боевой подготовки в двух самых важных для немцев наших военных округах. Заполучить такого офицера – мечта каждой разведки.
Китай в то время кишмя кишел немцами и японцами. Расчет был на немцев. Власов должен был повести себя в Китае так, чтобы им заинтересовались именно немцы. Вот откуда покупка 16-летней китаянки, плакат в обнимку с китайским милитаристом Ян Сигнанем, каждодневные „пьянки“ в ресторанах. Власов должен был этими „художествами“ загнать себя в угол, поставить себя в совершенно безнадежное положение, в смысле возвращения на Родину. За такое дома – по меньшей мере тюрьма. Немцы должны были клюнуть на это и „попытаться“ склонить этого забулдыгу русского, обалдевшего от заграницы, если не к бегству, то к сотрудничеству по меньшей мере.
В легенде ГРУ, разработанной для Власова, был уход его к немцам. Для него было подготовлено то, что он, находясь уже у немцев, должен был им „выдать“ и по Москве, и по Ленинградскому военному округу, и по Киевскому особому. Но главное – он должен был заинтересовать их чем-то особенным, например как военный специалист, знаток РККА. Он должен был стать в Берлине тем, без консультации, рекомендации, совета которого немцы не могли бы обойтись.
Но, как говорится, гладко было на бумаге. Перехода не произошло, немцы слишком долго присматривались. В ГРУ сделали однозначный вывод: пока Власов не тянет на „богатый улов“ в немецком понимании. Сделали соответствующие выводы. Власова надо еще накачивать и накачивать как для внутреннего, так и для внешнего пользования… Но нет худа без добра – произошли первые смотрины, Андрей себя показал и других посмотрел. Немцы крючок заглотили. Вот почему разведчик из ГРУ комбриг Ильин написал в аттестации:
„Находясь в совершенно трудных условиях, показал себя как достойный большевик нашей Родины… Может хранить военную тайну“.
От кого? От ГРУ?
В ГРУ разумно рассудили: не прошло сегодня, пройдет завтра, не в Китае, так где-нибудь в Европе, например, при выезде в составе какой-либо военной делегации. В хорошей разведке операции выглядят как захватывающие воображение романы, в плохой разведке разведчики начинают работать по совместительству писателями, за своим письменным столом разрабатывают сюжеты „из жизни разведчиков“. Даже в самой отличной поэзии часто целые поэмы пишутся ради одной строчки. В хорошей разведке так же: Власов должен был попасть в Берлин и начать там работать – ради этой строки и писалась целая поэма.
А тем временем, по возвращении Власова в Москву, „легенду“ на него стали, что называется, нагружать ускоренными темпами. Вот откуда на первый взгляд поспешный вывод того же разведчика Ильина: „Достоин назначения на должность начальника штаба армии и присвоения внеочередного звания „комбриг“, а в справке-объективке ЦК ВКП(б) – представить к „ордену Красного Знамени“. У разведки, как и у любого творческого коллектива, есть своя творческая кухня. В глазах немцев Власову набивали цену, делали целью для абвера – армейской немецкой разведки.
Получил Власов и от Чан Кайши орден – „Юн-Хю“, а жена маршала Чан Кайши пожаловала ему очень дорогие золотые часы, от других – еще ворох ценных подарков, которые он по прибытии на Родину сдал „советским органам“. И орден, и ценные подарки были за дело, он действительно показал себя в Китае блестящим военным специалистом, установил с Чан Кайши личные, дружеские отношения. Коммуникабелен, но себе на уме – таких в разведке ценят на вес золота. Безусловно, в той или иной форме, но немцы выходили на Власова в Китае, не случайно едва ли не самым первым допросил перешедшего к немцам Власова не человек из абвера или СС, а как и юрист-переводчик Власова Сунь, некто Густав Хильгер – человек из Министерства иностранных дел, бывший советник посольства Германии в Москве, в 1920 году руководил репатриацией из России немецких военнопленных, „не имевший, пожалуй, на Западе соперников в знании людей и страны, располагавший колоссальным опытом, накопленным им за два десятка лет работы в России“ – так аттестует его Штрик-Штрикфельдт.
…Автобиографию Власова мы прочитали. Однако вот что наговорил Власов немцам при первом же допросе, а известный уже нам Густав Хильгер добросовестно записал наговоренное своими словами.
„Краткие данные по автобиографии о прохождении военной службы
Власов родился 1.9.1901 года в Горьковской губернии. Отец-крестьянин, имел 35-40 моргов земли; старая крестьянская семья. Образование среднее. В 1919 году учился один год в Нижегородском университете. В 1920 году вступил в Красную Армию. В первое время Власова в Коммунистическую партию не принимали как бывшего ученика монастырской школы. В 1920 г. учился в школе командиров взводов, а затем был командиром взвода на врангелевском фронте. В этой армии пробыл до конца войны 1920 г. Затем – командир взвода и заместитель командира роты до 1926 г. В 1925 году учился в школе средних командиров. В 1928 году учился в школе старшего командного состава. В 1928 г. – командир батальона. В 1930 г. вступил в Коммунистическую партию с целью продвинуться вперед в Красной Армии. В 1933 г. – преподавание тактики в школе среднего командного состава в Ленинграде. С 1933 года – заместитель начальника оперативного отдела штаба Ленинградского военного округа… Затем – командир полка. В 1938 г. – короткое время начальник штаба Киевского военного округа. Непосредственно за этим – участник советской военной миссии в Китае. Во время этой командировки был произведен в полковники. По окончании командировки в Китай в 1939 году – командир 99-й дивизии в Перемышле. 13 месяцев – командир дивизии. В 1941 г. – командующий мотомехкорпусом во Львове. В боях между Львовом и Киевом его мотомехкорпус был уничтожен. Затем стал комендантом Киевского укрепрайона. Одновременно ему было поручено вновь сформировать 37-ю армию. Из борьбы за Киев он вышел с маленькой группой. Вслед за тем был временно в распоряжении генерала Тимошенко, формируя вновь войска снабжения Юго-Западного фронта. Спустя месяц переведен в Москву для принятия командования вновь сформированной 20-й армией. Затем – участие в обороне Москвы. До 7.2.1942 г. – командующий 20-й армией. 10 марта переведен в штаб Волховского фронта. Здесь вначале – тактический советник (консультант) 2-й Ударной армии. После смещения командующего 2-й Ударной армией генерала Клочкова он принял 15.04 командование армией“.
Конечно, никакие это не „автобиографические данные“. Автобиографию мы читали только что выше. Это то, что на профессиональном языке разведчиков называется „легендой“. Да, в ней, как и во всякой „легенде“ разведчика, 99 процентов – правда. А что есть один процент? Вот он в чистом виде: из „начальника учебного отдела курсов военных переводчиков разведывательного отдела ЛВО“ Власов очень изящно превратился в забубенного преподавателя какой-то „тактики в школе среднего командного состава в Ленинграде“ – поди проверь, Ленинград-то держится; очень интеллигентно опущено, что в ЛВО и КОВО Власов „БЫЛ ИЗБРАН ЧЛЕНОМ ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА ОКРУГА“ [19]19
[19] выделено мною. – В.Ф.
[Закрыть], членом Президиума районных организаций Осоавиахима и других (?); вступил в „Коммунистическую партию“, разумеется, исключительно „с целью продвинуться вперед в Красной Армии“ – тоже понятно немцу; смещены акценты, убраны подробности, опущены имена, например, имя Голикова – бывшего его прямого командира, походившего потом в начальниках ГРУ, но выпячено совершенно нейтральное имя: „был… в распоряжении генерала Тимошенко“, сделана стилизация „под разумение немца“ – „морги“, „монастырские школы“, чтоб не ломали голову, чтоб с полуслова каждому из них было все абсолютно ясно, а в остальном: 99 процентов – сущая правда, кстати, которой немецкую разведку начали кормить по меньшей мере с 1938 года, когда Власова забросили в Китай.
В Китае люди из немецкой разведки, и не только из немецкой, работали под „крышей“ этого министерства почти открыто. Свен Стеенберг в своей обстоятельной книге „Власов“ приводит такой факт. Оказывается, Власов со своим переводчиком постоянно занимался в Китае самой настоящей… разведкой. Стеенберг пишет:
Значит, в плен к японцам он не пойдет даже под дулом пистолета, скорее застрелится, чем сдастся. А к немцам? Передо мной протокол закрытого судебного заседания военной коллегии Верховного суда СССР от 30 июля 1946 года. Председательствующий генерал-полковник Ульрих по ходу следствия задает Власову вопрос:
„Подтверждаете ли вы ваши показания от 25 мая с.г., то есть основные ваши показания: сдаваясь немцам, были ли вы убеждены в правильности действия. фашистов, и, переходя на их сторону, делали это добровольно, согласно вашим убеждениям или как?“
И что же в ответ?
„ПОДСУДИМЫЙ ВЛАСОВ:
„Смалодушничал…“
Коротко и ясно, дальше и пытать вроде бы не о чем. Ну какие после этого вопросы вы зададите этому подсудимому? Сказал – и намертво закрыл все вопросы к нему „почему?“ да „как?“. Одним этим словом он отсек все, что было с ним до той секунды, как он оказался у немцев. Дальше разговор мог идти только о том, что Власов „презренный трус“. Это необходимо было ГРУ? А быть может, Сталину, потому что „операция ГРУ“ в какой-то момент, на каком-то этапе переросла уже в нечто, после чего с Власовым однажды случилась истерика и он, почти невменяемый, кричал немцам в лицо: „Что вы со мной сделали? В кого вы меня превратили?“ Да, это была схватка двух разведок. Гитлер ведь так и не поверил Власову, что тот предатель…
Из этого власовского „смалодушничал“ можно сделать только один вывод: не врал Власов Суню-переводчику и почему-то врал генерал-полковнику Ульриху. И его первый помощник Малышкин на вопрос: „Ответьте, как вы попали к немцам?“ – сказал: „Я сдался немцам из-за трусости“.
…"Опасаясь быть арестованным вторично… – „сознался“ еще один действительно боевой, как и все они, генерал Буняченко, – 17 декабря 1942 года я перешел на сторону врага…“ – ну прямо не боевые русские генералы, а соленые зайцы, какой наивняк поверит в эту примитивщину, намеренную примитивщину? Вообще, когда читаешь протоколы закрытого судебного заседания Военной коллегии Верховного суда СССР по „делу Власова“ и „власовского ядра“, создается такое впечатление, будто членов суда интересовал только один-единственный вопрос: „Как вы сдались в плен?“ – в той или иной постановке, а „подсудимые“, в той или иной форме, повторяли словно заученно и отрепетировано: „Смалодушничали!“
В июле 1941 года на Власова была написана „Боевая характеристика“, завизировал ее 22 июля 1941 года командующий войсками 6-й армии генерал-лейтенант Музыченко и член Военного совета дивизионный комиссар Попов.
„4-й механизированный корпус с первых дней войны принимает участие в боевых операциях по разгрому противника. Умелое руководство тов. Власова войсками обеспечивало крупнейшие успехи частей корпуса. Мужественно дрались 8-я и 32-я танковые дивизии. Энергичный, требовательный командир. САМ ЛИЧНО ПРОЯВЛЯЕТ МУЖЕСТВО И ОТВАГУ“ [21]21
[21] Выделено мною. – В.Ф.
[Закрыть].
Где спектакль – с Сунем или с Ульрихом?
Вот как характеризует Власова находившийся рядом в тот трагический волховский период начальник политотдела штаба 2-й Ударной армии Иван Андреевич Фомичев:
„В марте и апреле 1942 года Власов находился в расположении войск нашей 2-й Ударной армии. Мне неоднократно приходилось встречаться с ним, сопровождать его в соединения войск армии. Как командир Власов производил впечатление грамотного, волевого, требовательного, не трусившего в сложной обстановке. Однажды в блиндаж, в котором Власов проводил совещание командиров соединений, попал крупный снаряд, частично разрушивший его потолок и стену. Некоторые командиры пытались сбежать, но Власов вернул их и продолжил совещание…“
А вот последняя радиограмма за подписью Власова:
