Текст книги "Темный полдень (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Ты знаешь, что происходит в этом селе? Знаешь, что Хворостов и остальные уехали искать ребенка, пропавшего вчера?

– Знаю. Что тебя больше волнует? Волки? Или что Хворостов уехал с Натальей?

Кровь с силой ударила мне в лицо, полыхнули даже уши.

– Андрей! Не переходи границ!

Я упрямо сжала губы, чувствуя, как пульсирует гнев, смешанный с каким-то странным чувством разоблачения. Он словно заставлял меня взглянуть на собственные эмоции под другим углом, и это было невыносимо.

– Я не знаю, что происходит, Айна. И мне это не нравится. Пойдем спать. Завтра будем думать. Хорошо?

Я молча кивнула, следуя за хозяином сначала из бани, а после – на второй этаж дома в предложенную мне спальню.

Но на пороге он чуть притормозил, подумал.

– Айна. Они хорошая пара. Не влезай. – с этими словами он сам закрыл за собой дверь, оставляя меня полыхать в темноте маленькой спальни от гнева и обиды.

Визуализация героев будет выложена в группе в ВК "Территория Сердца"

18

Май

Как ни странно, спала я как убитая, стоило только моей голове коснуться подушки, несмотря на весь взрыв эмоций от последних слов Андрея. Этот человек, казалось, увидел меня полностью. Как он сказал про себя: без прикрас, без фантазий? Так он видел и меня. Это пугало.

И все же, спала я впервые за долгое время без снов и страхов, без теней и без тревог.

И странное это было утро – мне совершенно не хотелось вставать. Словно этот простой деревянный дом, как надежная скорлупа, защитил меня от тревог последних месяцев, огородил от опасностей и сложностей. Тихо мурлыкала на одеяле каким-то образом прокравшаяся в мою комнату кошка, от постели пахло травами, чуть-чуть стиральным порошком и чем-то древесным. Сквозь неплотно прикрытую дверь я слышала как ходит по дому Андрей, как играет тихая инструментальная музыка Лео Рохаса, так идеально подходящая этому месту, как потянуло ароматными запахами свежего кофе и оладушек. Слышала, как он вышел во двор и звал кошек на завтрак, а потом что-то говорил им в своей привычной отрывистой манере, которая уже нисколько меня не раздражала. Моя пушистая гостья меня не оставила, не смотря на то, что звал хозяин. Вытянулась вдоль меня на кровати и аккуратно потоптала меня своими изящными лапками, словно уговаривая еще немного полежать рядом с ней.

Я погладила роскошную черную шерсть, наслаждаясь каждым прикосновением. Всегда любила кошек, только вот без своего дома сложно было взять себе котенка. Пушистая, поняв, что никто ее выгонять не собирается, забралась мне на грудь и замурлыкала значительно громче.

– Кыс-кыс, – позвал ее из-за неплотно прикрытых дверей Андрей, – не мешай…

Против воли я улыбнулась, потягиваясь.

– Она не мешает мне, – ответила хозяину, приглашая заглянуть в комнату.

Мне было легко сделать это – Андрей ничуть не смущал меня. Вообще. Не знаю почему, но я не чувствовала от него никакой опасности, по крайней мере пока. Он был сильным, мог быть жестким и даже властным, но его сила меня не касалась. Он не давил, не устанавливал своих правил, не вторгался в мое пространство, не играл со мной, хотя мог. В его черных глазах, когда он смотрел на меня не было того опасного, хищного огонька, какой я видела у других мужчин, даже у Димы. Он видел не столько девушку, женщину, сколько просто человека, мою суть, а не внешность. Мне не нужно было притворяться, создавать образ или оправдывать чьи-то ожидания. Он видел меня такой, какая я была на самом деле, без тех масок, которые я носила раньше. И это было, с одной стороны, пугающе, но с другой – давало неожиданное ощущение свободы. Потому что я чувствовала, что могу просто быть здесь, рядом с ним, не стараясь угодить, не опасаясь осуждения.

Он встал в дверях комнаты с чашкой кофе, прислонившись к косяку, но внутрь заходить не стал.

– Кофе тебе сюда принести? Или спустишься?

– Что? – я скрыла удивление улыбкой, – конечно спущусь. Кажется, я сильно злоупотребляю твоим гостеприимством.

– Нет. – коротко ответил он. – Думал еще отдохнешь. Тебе надо.

Он был очень прямолинеен. Это немного сбивало с толку.

– Спасибо. Я сейчас спущусь, – повторила я, невольно улыбаясь. – У тебя хорошо, но мне нужно возвращаться.

Он молча кивнул и вышел, оставляя меня одну. На плетеном кресле я обнаружила свою одежду, а поверх – его свитер – большой, но теплый и уютный – то, что нужно для весеннего утра. Скользнув глазами по бирке я невольно хмыкнула – отшельник-то отшельник, а вещи очень дорогие и очень качественные. Не так ты прост Андрей Шумиловских.

На кухне стол уже был накрыт на двоих. Ничего лишнего: кофе, полное блюдо оладушек и неизменное сгущенное молоко.

Ели молча, но тишина, нарушаемая естественным шумом с улицы и тихой музыкой не напрягала, напротив казалась естественной и спокойной. Я уже поняла, что у Андрея афазия, что ему сложно поддерживать поверхностную болтовню, поэтому уважая хозяина, молчала и сама, наслаждаясь каждым кусочком завтрака. Как и вчера это было удивительное чувство – есть завтрак, который для меня приготовил мужчина. Сам приготовил, не заказал, не велел кому-то приготовить. Своими руками. Не для того, чтобы произвести впечатление, нет, а потому что это для него абсолютно естественно.

– Андрей, у тебя есть ноутбук или комп? Давай глянем фотографии, вчера мы были…. Ладно, я была в шоке, могла что-то не увидеть. Ну или давай просто давай скину их тебе.

– Идем. – Он позвал меня за собой.

Мы прошли гостиную и зашли в одну из боковых комнат, которая, судя по всему была его рабочим кабинетом. И тут я невольно присвистнула.

Комната разительно отличалась от всего остального дома. Если в остальной части дома преобладала простота и природные материалы, то здесь царила современная техника. Большой монитор с ультратонкими рамками занимал почти всю поверхность массивного стола, рядом с ним стояла ещё пара дополнительных экранов. На столе было несколько клавиатур и мышей, а также пара устройств, которые я не сразу узнала – вероятно, программаторы для чипов или специализированные инструменты для работы.

Под столом, скрытый за панелью, мягко шумел системный блок с прозрачной боковой стенкой, сквозь которую виднелись неоновые огоньки, подсвечивающие внутренние компоненты. Я заметила мощную видеокарту и несколько кулеров – настоящий монстр для обработки данных или игр. На полках, стоявших вдоль стен, располагались стопки технической литературы, журналы с последними новостями IT-индустрии, рядом с ними можно было увидеть старые учебники по программированию на разных языках, многие из которых уже давно не в ходу. Были здесь и разрозненные электронные гаджеты: старые ноутбуки, планшеты, несколько видов наушников и прочие устройства, на которые программисты обычно тратят небольшие состояния.

Но при этом в комнате царил характерный для Андрея небрежный порядок. Проводов было много, но они были аккуратно свёрнуты, крепления держали их вдоль стола и стен, а единственный разбросанный предмет – чашка с остатками остывшего кофе – казался частью этой среды. Около окна, из которого открывался вид на лес, стоял небольшой столик с паяльной станцией и отвертками, как будто он недавно что-то чинил или собирал. Свет падал прямо на него, создавая впечатление, что здесь живёт не только код, но и живая работа руками.

– Ущипни меня, я сплю? – вырвалось у меня.

– Если ущипну – тебе не понравится, – ответил хозяин. – Заходи. Давай карту памяти.

Я протянула ему маленький кусочек пластика, который достала из камеры.

– Ты хакер? – спросила, не удержавшись, пока он доставал из глубин своей берлоги новый ноутбук, который лично мне мог бы только сниться.

– Фильмов насмотрелась, журналистка? Нет. Я разрабатываю программное обеспечение, – насмешливо фыркнул он, устанавливая карту в ноутбук. – Ты разве не гуглила?

– Что? Тебя? Нет, – я покраснела. – У меня инет еле работает в этой жопе мира. Ой… ну то есть в этой деревне. Тем более через VPN. Да и не считаю нужным лезть в твою жизнь…

– Приятно, – заметил он. – Я думал, журналистская этика давно мертва. Иди, садись. Твои фото – тебе и смотреть. На этом ноуте есть программы для работы с фото. Если нужно будет.

Он встал с кресла, уступая место мне. Сам встал позади, но очень деликатно, не нарушая границ. Я запустила программу просмотра фото, снова погружаясь во вчерашний если не кошмар, то близко к тому. Фотографии вызвали все тот же холод внутри, что я ощутила вчера. Когда дошли до фотографий мертвого волчонка – по спине прошел озноб. Я чуть скосила глаза на Андрея, тот плотно сжал зубы – ему тоже было неприятно это видеть.

– Кто вообще мог до этого додуматься? – тихо спросила, максимально увеличивая фотографию ловушки. Зубья, сделанные из костей, перемотанные веревкой, настроенные на причинение максимального увечья, но не смерти. Самое жуткое было в их креплении: вместо пружин использовались перекрученные полосы кожи или жилистых волокон – возможно, даже животных. Они давали этой конструкции возможность захлопываться с внезапной и грубой силой. На костях, которые использовались для укрепления, виднелись древние трещины и следы, будто их добывали из земли или срезали с давно истлевших останков. Но свежие отметины на зубьях – полосы тёмной засохшей субстанции – вызывали холод внутри и выглядели…. Омерзительно. Это была работа рук, которые знали, что делали, но делали не по современной технологии, а так, как могли бы делать десятки, а может, и сотни лет назад. Ловушка была будто отголоском прошлого, смертельно опасной, даже варварской. И, несмотря на её внешнюю примитивность, в каждом её элементе чувствовалось намерение причинить боль и страдания, но не убить мгновенно, а заставить жертву страдать.

– Понятия не имею, – ответил Андрей сквозь зубы. – За десять лет здесь первый раз такое вижу.

– Хочешь сказать, что это началось только сейчас?

– Три недели назад. До этого было просто старое место. Неприятное. Но не живое.

– Это я, видать, удачно зашла, – тихо выругалась, продолжая просмотр. – Думаешь это связано с нападением волков и пропажей ребенка?

– Айна. У меня нет ответов. Я живу здесь десять лет. Село…. Необычное. Но ничего подобного не было. Местные напуганы.

– Какая мерзость, – я увеличила найденную куколку. – Боюсь предположить, чем ее измазали.

– Стой, Айна! Верни на предыдущий снимок.

– Что? Что такое? – я вернула фото, изображающее общий план поляны.

Андрей быстро наклонился ближе к экрану, вглядываясь в детали снимка. Его взгляд был сосредоточенным, пальцы едва заметно дрожали, когда он увеличивал изображение, на которое указал. Я заметила, как его челюсть напряглась еще сильнее, а затем он выдохнул, словно не мог поверить в то, что видит.

– Смотри сюда, – склонившись надо мной, он указал на одну из крупных теней между валунами, в которой раньше я не заметила ничего особенного. – Видишь? Здесь что-то есть. Увеличь, Айна.

Я максимально увеличила этот участок снимка, потом несколько раз прогнала через усиление резкости, стараясь не обращать внимание на тепло, исходившее от Андрея.

– Видишь?

– Да… – на экране был виден смазанный рисунок, напоминающий рунические знаки коми, однако он был… странным. Словно искаженным. Или исправленным. Или специально испорченным. Основа его была выбита на камне, но исправления наносились уже позже, все той же черной субстанцией, которой была измазана кукла. А самое странное было то, что я знала этот символ. Видела когда-то. Но упорно не могла вспомнить где и когда, словно сама память выталкивала из меня эти воспоминания.

– Ты знаешь, что это? – спросила я Андрея.

Тот отрицательно покачал головой.

– Не нравится мне это. Айна, оставишь мне снимки?

– Не вопрос. Даже сейчас обработаю и оставлю увеличенные фрагменты. Может показать местным?

– Не вздумай! – рыкнул на меня Андрей и в голосе его прозвучала такая сила и властность, что я даже голову пригнула. – Отправлю кое-кому. Пусть посмотрят. И ты пока молчи. Хорошо? – последний вопрос прозвучал значительно мягче, словно он желал сгладить свою резкость.

– Ладно-ладно, – подняла я руки, продолжая колдовать над клавиатурой. – В Кудымкаре есть музей коми-пермяцкой культуры, может кто-то из работников может нам помочь? Они все-таки профессионалы?

– Не волнуйся. Это моя забота. Сиди тихо, Айна. Я скажу новости, когда будут. Дай два-три дня.

– Хорошо. Тебе виднее. Готово, я все перекинула тебе на ноутбук. Карту могу забрать себе?

– Забирай. Только….

– Я поняла, Андрей, с первого раза, – я посмотрела на него и кивнула, – ты прав, это сделал кто-то из местных, поэтому показывать им…. Нет смысла. Самой мне соваться в Кудымкар…. Равносильно самоубийству. Так что в этом вопросе я вынуждена положиться на тебя. И еще…. Можешь считать меня параноиком, но давай карту почистим, а фото перекинем на флешку, думаю одну ты сможешь мне одолжить?

Он кивнул, пытливо глядя на меня, задавая немой вопрос.

– Знаю, звучит идиотски, – вынуждена была ответить я, – но…. был у меня случай, когда взломали комп. Все, понимаешь, почту, мессенджеры, соцсети. Чудом удалось спасти свои источники от разоблачения, чудом и осторожностью – никогда не хранила инфу в одном месте, на одном устройстве. Мне тогда хватило…

От страшных воспоминаний перехватило горло. Я до сих пор так и не смогла полностью избавиться от того леденящего ужаса, который испытала, увидев как мои данные медленно, но верно уплывают в сеть.

Андрей кивнул, открывая ящик стола и доставая оттуда кучу флешек.

Я встала, потерла глаза и выглянула в окно на залитый солнцем лес, пока он сбрасывал фотографии на один из носителей и форматировал карту памяти до исходного состояния. Словно по контрасту со снимками, день стоял невероятно солнечный и теплый.

– Пора мне возвращаться, – заметила, бросив быстрый взгляд на хозяина.

Показалось мне или на мгновение во взгляде Андрея проскользнуло сожаление.

– Я отвезу.

– Не стоит. Идти до села не далеко, я доберусь пешком.

Он недовольно поджал губы, но возражать не стал, понимая, что не стоит дразнить гусей в селе и вызывать дополнительные слухи.

– Вот мой номер, – Андрей быстро написал цифры на бумажке, – Звони.

– Хорошо. Вот бл….. – выругалась я, посмотрев на свой телефон.

– Что такое? – нахмурился Андрей.

– Ничего…. – я не стала ничего объяснять ему, матерясь про себя и глядя на 8 пропущенных вызовов от Димы. Вчера я поставила трубку на беззвучный режим и забыла включить обратно. Кажется, мне предстоял впереди не простой разговор.

Быстро собрав вещи, отдав Андрею его свитер, я вышла из дома и быстрым шагом пошла по направлению к селу. Но пройдя шлагбаум с надписью на секунду замерла и обернулась. Сердце сжалось от легкого сожаления, потому что именно в этом доме я впервые за несколько месяцев ощутила настоящее спокойствие и умиротворение. Хозяин все еще стоял на пороге и смотрел мне вслед. И на минуту мне показалось, что лицо его выглядит… грустным. Но он был далеко, разглядеть его я не могла, поэтому поняла, что сама себе это придумала.

19

Май

Чем ближе я приближалась к своему дому, тем сильнее меня охватывало чувство тревоги. Восемь пропущенных звонков от Хворостова оптимизма тоже не прибавляли. В его мании контролировать и опекать я предчувствовала, что наскребла себе серьезные неприятности на хвост.

Атмосфера в селе стала гораздо более напряженной, чем была вчера. Едва я вышла на центральную улицу, как тут же стала предметом неодобрительных взглядов и перешёптываний. Взгляды были колючими, словно каждый встречный пытался прожечь во мне дыру. Женщины на лавочках у своих домов, обычно болтающие о хозяйстве, вдруг умолкали, стоило мне приблизиться. Некоторые даже демонстративно поворачивались спиной, делая вид, что меня вовсе не существует.

Но самый неприятный момент был в том, что я не понимала, о чём они говорят, даже когда слышала их шёпот. Их интонации были тяжелыми, неприятными, подозрительными. Невольно я ловила себя на том, что вслушиваюсь в эти шепоты, пытаюсь уловить знакомые слова, но все было тщетно.

Пока я шла по улице, на меня бросали взгляды несколько мужчин, стоящих у сельпо. Их лица были суровы и закрыты, как надвигающиеся тучи. Один из них что-то сказал, остальные одобрительно кивнули, но слова были для меня непонятны. Я ускорила шаг, надеясь, что это лишь мои страхи и воображение рисует угрозу там, где её нет.

Когда я наконец дошла до своего дома, сердце билось в бешеном ритме. Я быстро переоделась и спрятала флешку с фотографиями в самое надёжное место, которое смогла найти. Решила прогуляться до магазина, чтобы попытаться узнать новости и хоть немного разобраться в происходящем. Судя по всему, поисковые группы вернулись, но нашли ли они ребенка, так и оставалось загадкой.

Стоило мне сделать шаг за порог, как я заметила, что возле моего дома стоит пара мужчин, которых я до этого ни разу не видела. Они были явно местные – из тех, кто держится особняком и редко общается с приезжими. Они молча наблюдали за мной, и в их взгляде было что-то настораживающее, как будто они ждали, когда я сделаю первый шаг, чтобы проявить себя. Я замерла на мгновение, ловя их взгляды, но, взяв себя в руки, направилась в сторону магазина, чувствуя на себе их холодные взгляды до самого поворота.

У Натальи, стоявшей за прилавком, под глазами залегли глубокие тени. Увидев меня, она громко охнула и буквально перескочила через прилавок.

– Да слава богу! Айна! Мы тебя потеряли!

– В смысле? – сделала вид я, что не поняла, о чем она говорит.

– Вчера вернулись, Дима поехал проведать тебя и…. в доме было темно, ты не отзывалась на стук. Утром тебя тоже не было. Куда ты исчезла?

– Спала, – я и глазом не моргнула. – А сегодня рано ушла в лес – фотографировала.

– Айна! Дима же просил тебя в лес не соваться!

– Не знала, что мне нужна нянька, – прищурила я глаза. – Вы нашли ребенка?

– Да…. – ее лицо стало темнее тучи. – Нашли.

– Живой?

– Да… – она отвела глаза. – Но…. не уверена, что он выживет…. Его сильно…. Покалечили… волки.

– Твою мать, – вырвалось у меня. – А в больницу… его увезли?

– С ним наш местный доктор. Транспортировать его пока нельзя, – она говорила тихо, будто боялась, что её слова разлетятся по пустому магазину и привлекут ненужное внимание. Затем она протянула мне чашку с горячим чаем, который дрожал в её руках. – Похоже, придётся облаву объявлять… В этом году звери словно с цепи сорвались.

Я взяла чашку, чувствуя, как тепло проникает сквозь мои пальцы, но не приносит облегчения. В голове гудело от обрывков мыслей и вопросов. Наталья стояла рядом, мрачная и замкнутая, будто сама не могла осознать всего ужаса произошедшего.

– Знаешь… – голос ее дрогнул, она встала рядом со мной – как я иногда хочу свалить отсюда!

– Серьезно? – я подняла на нее голову. – Почему?

– Они ведь ненавидят меня, – тихо призналась девушка. – Я одна из них, но…. я отличаюсь. Я не хочу замуж, не хочу рожать детей каждый год, я работаю в этом магазине, хорошо зарабатываю, а они этого не понимают. Я вожу машину сама, я…. – мне показалось, что девушку прорвало на откровенность. – Я не хочу жить как они, в их страхах, в их законах… – продолжала Наталья, её голос стал тише, словно она наконец-то смогла сказать то, что так долго сдерживала. – Но это же их мир, их правила. И каждый день я чувствую, как они смотрят на меня… с осуждением. Даже если улыбаются, даже если здороваются – я для них чужая. Своя и всё же чужая.

– Да не парься, у меня та же херня. Все жизнь. Просто живи, Наташ. Никто не имеет права навязать тебе свои правила. Никто!

– Какого черты ты тут делаешь, Айна?

– Мммм…. Я слегка запуталась в городе, искала место для отдыха. Но вот нашла, так нашла.

– Понимаю, – усмехнулась Наталья, – с кем-то рассталась?

Ты, Наташа, даже не представляешь, насколько ты близка к истине!

– Угу. Сложные отношения, разница в возрасте, властный герой…. – перечислила я хештеги моего романчика. – Полный комплект.

– Надеюсь, невинной героини и беременной девственницы там не было? – в тон мне отозвалась Наталья, и мы обе грохнули от чуть истерического хохота.

Утирая выступившие слезы рукой, она посмотрела уже серьезнее.

– Дима очень зол на тебя, Айна. Вот просто очень. Ты б позвонила ему, что ли?

– Где его величество сейчас? Лучше, наверное, лично прийти к нему.

Наталья сжала губы, словно прикидывая, стоит ли говорить мне что-то ещё, но потом всё же выдохнула:

– Он в медпункте, помогает доктору с мальчишкой. С утра там пропадает. Знаешь, Айна, я не видела его таким раньше. Он просто… сорвался. Может, ему и вправду стоит объяснить всё. А то он готов был весь лес прочесать, чтобы тебя найти.

– И что остановило? – с прохладой спросила я, чувствуя, что мне перестает нравится этот разговор.

– Я, наверное, – тихо ответила она, скользнув рукой по стойке, будто разглядывала что-то невидимое на деревянной поверхности и не поднимая глаз. – Уговорила его, что ты не дура, что с тобой ничего не случится, что вернёшься. Он решил подождать до обеда.

– Тогда мне лучше поспешить…. Может… это… ты ему позвонишь и скажешь, что со мной все норм. Ты найдешь слова, чтобы успокоить.

После ночи, проведенной в доме Андрея, мне совершенно не хотелось видеть Диму. По той простой причине, что солгать ему будет сложнее, чем Наталье. А предсказать его реакцию на правду я бы не взялась. Он сделал мне два предупреждения: не лезть в лес и не связываться с Шумиловских – и оба предупреждения я проигнорировала.

– Айна… – покачала головой Наташа, выразительно глядя на меня.

– Я уже 26 лет Айна, – вздохнула я. – Ты умеешь его успокаивать, а я – только бесить. Мне кажется, он меня уже ненавидит.

– Может, – хитро улыбнулась девушка, подтверждая мои догадки, – ты ему просто нравишься?

Она повторила ровно тот же самый прием, что и я с Андреем. О Боже, во что я влипла? Это даже уже не треугольник, это квадрат!

– Ему нравишься ты, Наташ, и ты это знаешь. А я…. местная блаженная для него и вечный головняк. Так что…. – она покраснела и снова отвела глаза, прекрасно сознавая, что я права. Но мне было проще расставить точки над и, чем танцевать этот сложный танец взаимных намеков и подталкивании, тем более, что на него сил не было. Мало мне неприятностей от мужчин? Начинать портить отношения и здесь не видела смысла.

Где-то внутри меня снова вспыхнула искра влечения, но усилием воли я задавила это безобразие.

– Поэтому, Наташ, прошу тебя, позвони ему и скажи, что все со мной хорошо.

– Дима еще больше разозлиться, – тихо покачала она головой. – Не привык он к тому, что его игнорируют.

– А я не привыкла, что за мной следят! – чуть резче, чем хотелось огрызнулась я, понимая, что вины Натальи в том, что происходит нет. – Ладно, прости. Пойду к нему, может хоть в ФАПе он меня сразу убивать не станет.

Но надежды на это было маловато.

И все же узел пора было разрубить, иначе он грозился перерасти в настоящую ловушку и для меня и, возможно для сложных отношений Натальи и Дмитрия.

Высокую мощную фигуру Хворостова я заметила издалека, он сидел на высоком крыльце ФАПа, уронив голову на руки. Непривычно было видеть его, всегда такого уверенного и сильного, в такой позе – усталой, отчаянной. Я подошла чуть ближе, не подходя, однако, совсем близко, сохраняя разумную дистанцию.

На звук шагов Дмитрий поднял голову, зеленые глаза полыхнули гневом. Он стремительно поднялся и в два шага оказался около меня. Резко схватил за локоть, сжал с такой силой, что я вскрикнула от боли. А потом….

Потом обнял. Прижал к себе как ребенка.

Я застыла в его руках, не успев даже понять, что происходит. Боль в локте ещё отдавалась в теле, но она мгновенно уступила место неожиданной волне тепла. Его дыхание обжигало моё ухо, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце.

– Чёрт, Айна, – прошептал он сквозь стиснутые зубы, его голос был хриплым и напряжённым, выдавая и ярость, и облегчение одновременно.

Я много чего могла ожидать, но только не этих объятий – сильных и бережных, отчаянных и гневных. Появилось чувство, что он обнимает, чтобы не ударить, прижимает к себе, чтобы не нагрубить, не накричать на меня.

Я не вырывалась, осознавая, что любое сопротивление может вызвать вспышку гнева. Да и, положа руку на сердце, совсем не хотела вырваться из тепла сильных рук. Снова, как и всегда при встрече с ним, его сила покоряла и заставляла подчиняться, ломая внутреннее сопротивление как тростинку. И как бы я хотела, чтобы эти чувства были истинными! Вдохнула его запах: влажной травы, нагретой земли и хвойного леса, немного пота и усталости. Машинально, не осознавая этого потерлась головой о плечо, как кошка.

– Придушить бы тебя за твое своенравие, – услышала у уха злой, отчаянный шепот. – Или выпороть хорошенько! Где твоя голова, Айна?

Он чуть отстранился и смотрел на меня, полыхая гневом.

– Дим… – я откашлялась. – Дмитрий Иванович, успокойся. Я жива.

– Иди сюда, – он снова сел на ступеньку ФАПа и притянул меня сесть рядом. – Айна…. Или в районе бешенство или…. Я сам не знаю что. Волки словно с цепи сорвались. Вчера мы пятерых пристрелили – они вышли к самым хуторам, на заборы лезли, понимаешь. Их словно что-то гонит из леса. Я в район дал информацию, но пока они там проснуться, – он дернул щекой, прекрасно зная бюрократическую машину. Его руки все еще держали мои, не отпуская. – Я обещал тебе защиту, но как я смогу защитить тебя, если ты не слышишь, что тебе говорят?

– Ты обещал защиту не от волков, – только и ответила я. – Волки – естественны, они – часть дикого мира…. Моя опасность – другая.

– То, что происходит – не естественно, Айна. Животные не могут взбеситься просто так…. Да еще тетка… заладила свое… – он устало потер лицо рукой.

– Надежда?

– Она самая. Заладила: Вöрись чуддэз! Духи леса! Я отправил трупы в Кудымкар, надеюсь подтвердят, что с животными. Народ напуган, Айна. Люди шепчутся, говорят, что «духи леса разбужены» или что «лес обиделся». А что им отвечать? Когда ребёнка находят едва живого, когда волки лезут на заборы? – его голос срывался, гнев затихал, уступая место беспомощности. – Я готов бороться с реальными угрозами, готов защищать всех, но когда вокруг начинают сходить с ума и люди, и звери… Я не знаю, что делать. Понимаешь?

– Около…. Около моего дома…. Два мужика стояли…. – нехотя сказала я.

– Я их к тебе отправил, – признался Хворостов, – на всякий случай. Сегодня и к отшельнику… этому припадочному, тоже отправлю. Московский хлыщ, мнящий себя местным! Если волки нападут – от него одни хрящи останутся…. Если останутся. Хватит с нас трупов!

То, с какой злостью он сказал про Андрея, заставило меня поморщится. Если до неприятностей, эти двое избегали прямого столкновения, то теперь оно было уже совсем рядом. Не думаю, что Андрей подчинился бы приказам Димы. А Хворостов не из тех, кто терпит прямое сопротивление.

– Дмитрий Иванович, сам с ума не сходи, – фыркнула я. – Начинаешь говорить, как они. Шумиловских не дитя, он тебя малость старше. Сам сказал мне не лезть к нему, ты тоже не суйся. Что-то мне подсказывает, что он без нас справится. У тебя село, комплекс…. Есть что защищать.

Увести, нужно увести разговор из опасного русла. Не дать этим двоим сцепиться между собой.

– Ты сказал – трупы, – вдруг охнула я. – То есть….

– Пол часа назад, – устало ответил Хворостов. – Там и жить-то уже нечему было…. Там, – он кивнул на двери ФАПа – наш доктор и участковый. Оформляют. Сейчас к ним присоединюсь. Ты иди домой, Айна, вечером к тебе тетку пришлю. Она там тебе чай насобирала, защитный, – хмыкнул он, – все отдать хотела. Не против?

– Нет… – я улыбнулась, поднимаясь. Не привычно было слышать от Димы вопросы. Обычно он не спрашивал – видимо усталость сказалась сильнее, чем он это показывал.

Он поднялся вместе со мной и, наконец-то, выпустил мои руки из своих. Мне сразу стало значительно холоднее. И вместе с этим, я понимала головой, а может быть на уровне интуиции, что происходящее – не правильно.

– Завтра в администрацию из района припрутся, – тихо заметил Хворостов. – На работу не ходи – переживем без тебя. Не волнуйся, на зарплате это не скажется. Дома посиди, не свети личиком. Услышала? – тон снова стал приказным, холодным.

Даже сейчас он продолжал меня защищать, хотя задачи перед ним стояли гораздо более сложные. Мне ничего не оставалось, как просто кивнуть ему в ответ.

20

Май

Гроза пришла ближе к вечеру – тучи налетели за несколько минут, затянув небо плотным серым покровом. Ветер гулял по улицам села, поднимая клубы пыли, сбивая с веток листья и цветы, которые ещё утром радовали глаз, с силой хлопал ставнями, гнал по дороге старую газету, словно злой дух. Деревья скрипели, грозясь переломиться пополам под порывами, и воздух наполнился густым запахом дождя, который, казалось, вот-вот обрушится на землю.

Я закрыла окна, крепче задвинув задвижки, и прислушалась к завыванию ветра, который проникал даже через стены дома. Небо вспыхнуло первым разрядом молнии, и на мгновение лес вокруг окутался резким белым светом, вырываясь из сумрака. Грохот раската катился по земле, дрожь пробежала по полу под ногами. Гроза здесь была иной – дикой, неконтролируемой, точно сама природа решила заявить о своей силе.

Заварив принесённый Надеждой чай, я с удовольствием вдохнула его тонкий, нежный, но очень сильный аромат трав и сушеных ягод. Пар от кружки окутал меня теплом, обволакивая, словно мягкое одеяло, и казалось, что с каждым глотком кровь бежит по жилам быстрее, разгоняя усталость и тревогу. Вкус был насыщенным и многослойным: сначала сладость ягод, потом мягкая горчинка трав, и какой-то едва уловимый привкус хвои.

– Некодлы эн сет. Никому не давай, – голос Надежды был твёрдым, почти властным, когда она протягивала мне небольшой тканевый мешочек, туго набитый сушёными травами, шишками и ягодами. Я заметила, как сверкнули её глаза в тусклом свете – почти жёсткие, и что-то в них говорило, что это больше чем просто травы… – Только для тебя это. Никому пить нельзя, только тебе. Поняла?

Уже привычная к ее хмурой заботе и непонятным словам, я просто взяла подарок и улыбнулась, тряхнув распущенными волосами.

– Будете ужинать со мной, Надежда? Я приготовила рагу с курицей….

Она отрицательно покачала головой, однако от чая с пирожными, которые я приготовила, не отказалась, за одним и показала, как правильно заваривать свой чай.

– Хорошие волосы, – неожиданно сказала она, коснувшись моих локонов. Её пальцы скользили по прядям, сильные, тёплые, привычные к грубой работе, но сейчас действующие с какой-то необычной мягкостью. – Сильные. И глаз хороший.

– Спасибо, – я немного смутилась тому, как легко она переступила черту личного пространства. Пальцы её аккуратно скользили по моим волосам, словно расчёсывая их невидимой щёткой, и в этом было что-то древнее, как будто она вела ритуал, о котором я не знала. – Говорят, я на мать похожа….