Текст книги "Пленница ледяного замка (СИ)"

Автор книги: Veronika Moon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12. Тайна

 Воздух в саду был густым и сладким, как гнилой мёд. Аделаида бежала от мыслей о завтрашней свадьбе. Она свернула в самую глухую часть парка, где кроны кипарисов сплетались в сплошной зелёный потолок, а свет едва пробивался сквозь хвою.

И тут она их увидела.

Розы.

Слишком алые, почти чёрные. Лепестки были холодными и бархатистыми. Они будто впитывали в себя весь свет, оставляя вокруг гнетущую тень. От них исходил тяжёлый, удушливый запах.

– Великолепно, правда? – раздался знакомый сладкий голос. – Словно лужи засохшей крови.

Из-за ствола старого кипариса выплыла Веллора. В её руке поблёскивал маленький серебряный нож для срезания цветов.

– Они не поддаются ни одному садовнику. Кроме старого Карло. А он, с тех пор как нашёл её, онемел. В прямом смысле. Теперь может только ухаживать за этим... памятником.

Аделаида почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Нашёл кого?

Веллора улыбнулась. В её улыбке не было ни капли тепла.

– Элинор. Предыдущая невеста. Не для политики. Для себя.

Она резко срезала один из бутонов. На срезе выступил тёмный, почти чёрный сок.

– Он ради неё изменился. Забросил свои мрачные ритуалы. В замке даже музыка зазвучала. – Веллора фыркнула. – Был с ней... почти нежен. Показывал чудеса. Звёзды, говорят, по её просьбе в ладони ловил.

Аделаида сглотнула. Внутри всё сжалось от жгучей обиды. Почему с ней он мог быть другим?

– Что с ней случилось? – прошептала она.

– Не выдержала. Нашли во дворе. Разбившейся. Выбросилась с балкона. Или... помогли. – Веллора многозначительно подняла бровь. – Расследование? Какое расследование, если главный подозреваемый – хозяин замка? Официально – несчастный случай. Но мы-то знаем. Его любовь сжигает дотла. Элинор слишком много узнала. И он убрал её. Как надоевшую куклу.

Она шагнула ближе. Её шёпот стал громким и чётким.

– Я видела его коллекцию. Сердца. В хрустальных сосудах. Её сердце... до сих пор там. Самый свежий экспонат.

Аделаида отшатнулась. Комок подкатил к горлу. Он хранит сердца? Как трофеи?

– Зачем ты мне это рассказываешь? – голос её дрожал.

– Чтобы ты не строила воздушных замков, дурочка. Завтра ты станешь его новой игрушкой. Пока не надоешь. А потом? – Веллора сладко улыбнулась и провела холодными пальцами по её щеке. – Удачи. Она тебе не помешает.

Она развернулась и пошла прочь, но на краю тропинки обернулась.

– И запомни, дорогая. То, что дано, не изменить.

Аделаида осталась одна. Слова «почти нежен» жгли изнутри. Она представила другую женщину в объятиях Итана. Его улыбку. Его смех. И его руки, покрытые кровью.

Она почти бегом вернулась в замок. Ей нужно было убедиться.

Поздно вечером, когда гости разошлись по покоям, она прокралась в заброшенное крыло. В ту самую комнату с запертой дверью.

Дверь скрипнула, нехотя впуская её внутрь. Комната была пустой и пыльной. Лунный свет падал на балкон – тот самый. Аделаида подошла к окну. На каменном подоконнике, под слоем пыли, она разглядела глубокие царапины. Следы отчаянной борьбы. Кто-то цеплялся здесь за жизнь. Она осмотрела камин. Среди пепла лежал уголок недогоревшей бумаги. Рука дрогнула, когда она подняла его.

Почерк был нервным, торопливым.

«...не могу больше. Он знает о тебе. Его ярость – это лёд, выжигающий душу. Он сказал, я навсегда останусь с ним. Я видела его коллекцию! Боже, я видела! Он не просто собирает их... он пьёт их боль! Это даёт ему силу! Он...»

Текст обрывался.

Аделаида замерла, сжимая в пальцах обгоревшее доказательство. Холодный ужас сковал тело. Элинор боялась его. И теперь она была мертва.

Она не услышала шагов. Просто воздух вдруг стал ледяным, а по спине побежали мурашки.

– Кажется, я предупреждал, – раздался за её спиной низкий голос, – что некоторые комнаты лучше не посещать.

Итан стоял в дверях. Его лицо было невозмутимым, но в серебряных глазах бушевала буря.

Аделаида медленно обернулась, сжимая в руке обгоревшую записку. Итан стоял в дверях, залитый лунным светом. Его лицо было маской спокойствия, но глаза горели холодным огнём.

– Что, нашла сказку для чтения перед сном? – его голос был мягким. – Надеюсь, сюжет тебя не разочаровал.

Она отступила к стене, чувствуя, как камень холодит спину даже через платье.

– Она боялась тебя, – прошептала Аделаида. – Ты угрожал ей.

– О, – он сделал шаг вперёд, и тень от него поглотила её. – Я угрожаю многим. Это поддерживает форму. Но Элинор... она боялась не меня. Она боялась того, во что её превратили.

Ещё шаг. Расстояние между ними сократилось до пары метров.

– Превратили? – Аделаида сглотнула. – Веллора сказала...

– Веллора, – он рассмеялся коротко и сухо, – эксперт по моей тёмной натуре. Рассказала, как я коллекционирую сердца? Показала, где лежит её сердце?

Он был теперь так близко, что она чувствовала исходящий от него холод.

– Я... я сама всё видела, – она протянула ему смятый клочок бумаги.

Итан взял записку, его пальцы слегка коснулись её ладони. От прикосновения побежали мурашки. Он бегло просмотрел текст, и его лицо исказилось гримасой отвращения.

– Пьёт их боль, – он процитировал с сарказмом. – Драматично. Жаль, она не писала романы – могла бы составить конкуренцию местным сплетницам.

Он посмотрел на Аделаиду, и его взгляд стал тяжёлым.

– Хочешь знать, что здесь произошло на самом деле? – его голос упал до опасного шёпота. – Её сердце не в моей коллекции. Оно осталось в её груди. Разбилось вместе с рёбрами о камни моих владений. Она не боялась меня. Её запугали. Заставили поверить, что я монстр. И когда она пришла ко мне с этими... сказками, было уже слишком поздно.

Он разжал пальцы, и пепел от записки медленно опал на пол.

– Веллора, – продолжил он, – была её ближайшей подругой. Утешала. Поддерживала. И по капле вливала в уши тот самый яд, что ты сейчас держала в руках.

Аделаида смотрела на него, пытаясь отделить правду от лжи. Но его слова звучали... убедительно.

– Почему? – выдавила она.

– Почему? – он усмехнулся. – Потому что я обратил на Элинор внимание. А Веллора не любит делить свои игрушки. Даже те, что ей не принадлежат.

Он внезапно резко повернулся к двери.

– Марсель!

Тень слуги возникла в проёме почти мгновенно.

– Милорд.

– Герцогиня Веллора, – произнёс Итан, не глядя на Аделаиду, – нарушила гостеприимство. Устроила охоту на мою невесту. Собери её вещи. До рассвета она покинет замок.

– Слушаюсь, – кивнул Марсель и исчез.

Итан снова повернулся к Аделаиде. Его лицо было усталым.

– Довольна ? – язвительно спросил он. – Получила свою порцию правды? Или хочешь ещё? Может, показать, где именно она упала?

Аделаида молчала. Её мир снова перевернулся. Кому верить? Женщине, которая явно лгала? Или мужчине, который только что изгнал её на глазах у всех?

– Завтра наша свадьба, – его голос вернул её к реальности. – И я предпочту, чтобы моя жена не рыскала по чужим спальням в поисках призраков. Особенно тех, которых не существует.

Он вышел, оставив её одну в пыльной комнате с призраком чужой трагедии и горьким осадком от его слов. Аделаида посмотрела на балкон. На царапины на подоконнике. Теперь они выглядели иначе. Как отметины отчаянных попыток удержаться за жизнь, которую у неё отняли. Она медленно пошла к двери, чувствуя себя совершенно потерянной. Где-то в глубине замка послышались гневные крики Веллоры, которые быстро стихли. Итан сдержал слово. Но Аделаида не чувствовала облегчения. Её разум был хаосом.

Он выгнал Веллору. Защитил меня? Или просто убрал неудобного свидетеля? Кому верить? Ему, который только что изгнал женщину на глазах у всех? Или ей, чья ложь оказалась переплетена с правдой?

Она медленно пошла к своим покоям, чувствуя себя абсолютно потерянной. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь эхом его слов.

Он был с ней почти нежен... Он заставлял звёзды танцевать... Зачем она рассказывала мне это? Чтобы ранить? Или... чтобы показать, что он на такое способен?

Её собственные воспоминания навалились на неё тяжёлым грузом. Его холодные пальцы, сжимающие её запястье. Его ледяной взгляд, прожигающий насквозь. И... его жертва. Та, о которой она теперь знала. Он отдал за неё всё.

Зачем? Зачем спасать меня, если потом так обращаться? Почему он то – тот, кто отдал за меня свою силу, то – тот, кто смотрит на меня, как на надоедливую муху? Какой он на самом деле? Монстр? Или... просто очень одинокий и плохой человек?

Вопросы кружились в голове, не находя ответа. Она чувствовала, что её тянут в две противоположные стороны, и вот-вот разорвут пополам. Одна мысль звучала в её голове чётче всех, горькая и безнадёжная:

Я никогда не узнаю, кто ты на самом деле.

* * *

Итан

Дверь в его кабинет захлопнулась. Итан прислонился к стене, сжимая виски пальцами. В ушах стоял гул.

Глупо. Чёртовски глупо. Опять эти игры. Опять этот яд.

Он с силой провёл рукой по лицу, пытаясь стереть образ её глаз – полных страха и недоверия.

И эта девочка... она поверила. Поверила, что я коллекционирую сердца. Что я убил Элинор. Видела во мне монстра. И я... я оправдывался. Как мальчишка.

Он сжал кулаки. Боль от старых ран, которую он так тщательно прятал, снова жгла изнутри.

Элинор. Я пытался... Я действительно пытался быть другим. А она видела только монстра, которого ей рисовали. И теперь Аделаида...

Он начал метаться по кабинету, его тень прыгала по стенам, как сумасшедшая.

Я выгнал Веллору. Правильно ли? Или это лишь убедило Аделаиду в моей вине? Я должен был молчать. Должен был остаться для неё чудовищем. Так проще. Так безопаснее.

Он резко остановился, глядя на своё отражение в тёмном окне.

Но когда я увидел её с той запиской... с тем ужасом в глазах... Я не смог. Не смог позволить, чтобы она думала, что я способен на ЭТО. Почему?! Почему её мнение стало иметь значение?

В его груди что-то болезненно сжалось. Не ярость. Нечто другое, острое и уязвимое.

Она сильнее Элинор. В её глазах есть огонь. Но и её можно сломать. Одними словами. Моими словами. Моими действиями. Я то отталкиваю её, то... защищаю. То причиняю боль, то...

Он не дал себе договорить. Это была слабость. Чистейшая, опаснейшая слабость.

Завтра свадьба. Нужно положить этому конец. Нужно решить, кем я буду для неё. Окончательно и бесповоротно.

Он смотрел на своё отражение – холодное, отчуждённое, привычное. Но даже сквозь эту маску пробивалась горькая, изматывающая истина:

Я никогда не узнаю, кто ты на самом деле.

Они стояли в разных концах замка, разделённые каменными стенами и пропастью недоверия. Но в абсолютной тишине, кажется, прозвучал один и тот же, отчаянный шёпот, рождённый в двух сердцах одновременно.

Глава 13. Наша клятва

Аделаида

Холодный утренний свет струился сквозь витражные окна, окрашивая мраморный пол в багровые тона. Аделаида стояла неподвижно, её тело превращалось в произведение искусства под руками безмолвных горничных, а шнуровка корсета напоминала ей пытку.

– Хотите, чтобы меня вырвало прямо у алтаря? – бросила она самой усердной горничной. – Потому что при такой шнуровке это неизбежно.

Корсет сдавил рёбра неприятным объятием, вышивка на нём переливалась, словно паутина из жидкого серебра. Она чувствовала, как тяжёлый шёлк платья ложится на бедра холодной волной, а жемчуга, вплетаемые в волосы, стыдят кожу своим ледяным прикосновением.

– Дышите леди, – бесстрастно произнесла одна из горничных, с силой затягивая шнуровку. – Вам предстоит долгая церемония.

Белое платье, струящееся как застывшее молоко, было расшито призрачными узорами, напоминавшими морозные цветы на стёклах в зимнее утро. Каждая нить мерцала собственным светом, и весь наряд словно дышал тихой, ледяной магией.

– Великолепно, – горничная поправила складку на плече. – Повелитель будет доволен.

– Разве его довольствие измеряется тугостью шнуровки? – Аделаида позволила себе горькую усмешку, заметив, как дрожат её собственные пальцы.

В этот миг дверь отворилась беззвучно, впуская в комнату высокую фигуру в плаще цвета ночной грозы. Марсель. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, скользнул по ней, оценивая, словно редкий артефакт.

– Пора, леди Аделаида, Зал Теней ждёт. И Повелитель не терпит опозданий.

Аделаида сделала шаг, и тяжёлая ткань платья зашелестела, словно шепча древние заклинания. Её сердце забилось в такт этому шёпоту, предвосхищая то, что ждало её в конце этого пути – алтарь, скреплённый льдом, и мужчину, чьё прикосновение могло быть и казнью, и спасением. Дорога до Зала Теней пролегала через бесконечные готические галереи. Высокие стрельчатые окна пропускали скупые лучи света, которые выхватывали из полумрака летящие арки и каменные кружева сводов. Под ногами шелестел бархат её подола, и этот звук эхом отражался в пустых коридорах.

– Вы сегодня очень молчаливы, – нарушил тишину Марсель, не поворачивая головы.

– Я просто пытаюсь запомнить дорогу, – парировала Аделаида. – На случай, если мне взбредёт в голову сбежать.

– Бесполезное занятие, леди. Этот замок меняет планировку по воле хозяина.

Они миновали галерею портретов предков Итана – суровые лица в резных рамах, чьи глаза, казалось, провожали её осуждающими взглядами.

– Все они выглядели такими... довольными, – язвительно заметила она.

– Вам предстоит занять почётное место среди них, – невозмутимо ответил Марсель.

Наконец в конце коридора показались массивные дубовые двери с железными накладками. Два стража в чёрных доспехах скрестили алебарды.

Двери распахнулись.

Воздух в Зале Теней был холодным и неподвижным, не было ни цветов, ни музыки, ни шепота придворных. Аделаида шла к алтарю из черного обсидиана одна. Ее шаги гулко отдавались в звенящей тишине. Белое платье, струившееся как лунный свет, казалось, было единственным источником сияния в этом царстве тьмы. Оно было прекрасным, ужасающим и невыносимо тяжелым.

В детстве я представляла этот день иначе. Совсем иначе. Я видела солнце, заливающее собор Валлонии. Арку из живых цветов. Улыбку отца, крепко сжимающего мою руку. Лица друзей, перешептывающихся от восторга. А потом – его. Жениха. Незнакомца с добрыми глазами, в которого я должна была влюбиться потом, после того как он осторожно приподнимет фату...

Но дети не понимают, что мир устроен иначе. Что принцесс выдают замуж не за принцев, а за договоры. Что любовь – роскошь, которую могут позволить себе лишь те, у кого нет долга, висящего на шее тяжелее свинцового ожерелья. Что твое сердце становится разменной монетой в игре, правила которой тебе не объяснили.

Она не смотрела на гостей – их почти не было, лишь несколько обязательных, бледных фигур, прижавшихся в глубине зала. Ее взгляд был прикован к нему.

И вот он, мой «добрый незнакомец». Повелитель тьмы. Коллекционер сердец. Муж. Все детские фантазии разбились о суровую реальность его замка, как волны о скалы. Но вместе с ними разбился и страх. Потому что, когда от тебя не ждут счастливого брака, а лишь выполнения условий договора – это по-своему освобождает. Сегодня я не невеста из сказки. Я – добровольный союзник в войне, которую даже не до конца понимаю. И мой жених – не принц, а генерал, ведущий меня на поле боя под звездами, которые он создал сам, потому что настоящие до него не достают.

Итан стоял у алтаря, и впервые за все время она увидела его не в черном. Его одеяние было цвета старого, потускневшего серебра, почти такого же, как его глаза. Он был неподвижен, но в его позе она прочла не торжественность, а глубочайшее, почти физическое напряжение.

Они стояли друг напротив друга, разделенные лишь шагом. Жрец, старик с лицом, похожим на высохшую глину, начал говорить на древнем наречии. Слова были лишены смысла, лишь ритмичное бормотание, похожее на заклинание. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие ледяным воздухом замка, и положила свою руку в его.

– Клянусь, – его голос был тихим, – быть твоей стеной от любой бури. Твоим мечом против любого врага. Твоей тьмой, что скроет тебя от чужих глаз.

Аделаида подняла подбородок. Ее голос прозвучал ясно.

– А я клянусь, – сказала она, глядя прямо в серебряные глаза Итана, – быть твоей совестью, когда твоя собственная ослепнет. Твоим глотком воздуха в этой вечной мерзлоте. И твоим огнем, – она сделала крошечную паузу, – который будет жечь тебя, если ты преступишь черту.

– Принимаю твои условия, – прошептал он так, что слышала только она.

Когда он надевал ей на палец кольцо – простое серебряное кольцо с темным, почти черным бриллиантом, что поглощал свет, – его пальцы коснулись ее кожи, и ей снова почудился тот самый тихий звон. Она ответила тем же, надевая ему его кольцо – широкую серебряную полосу с вырезанными рунами, которые обжигали пальцы ледяным холодом.

– Теперь, – старик-жрец воздел руки к световому куполу, – пред ликом вечных звезд и бездонной тьмы союз заключен. Да не будет он расторгнут ни жизнью, ни смертью.

Итан повернулся к ней. В его взгляде не было вопроса, лишь молчаливое ожидание. Он медленно наклонился. Аделаида замерла, ожидая привычного холода, насмешки, игры.

Но его поцелуй был ни тем, ни другим. Его губы были сухими и теплыми. Это было не страстное соединение, а печать. Торжественная, неотвратимая и пугающе... нежная. В этом прикосновении не было желания обладать. В нем было признание. Признание ее силы, ее вызова, ее права стоять с ним на равных. Когда он отстранился, в его глазах она прочла то же смятение, что бушевало в ее собственной груди. Он был сбит с толку не меньше ее.

– Теперь ты не просто моя жена, – его шепот был похож на скрежет камня по льду. – Ты – мое звёздное небо в этой вечной ночи.

И прежде чем она успела найти ответ, он развернулся и пошел прочь от алтаря, его серебряный плащ взметнулся, словно крыло ночной птицы. Церемония была окончена.

* * *

Банкетный зал

Свадебный пир был немногим более, чем формальностью. Длинный стол в Мраморном зале ломился от яств.

Аделаида сидела рядом с Итаном на небольшом возвышении. Он был молчалив и погружен в себя, его пальцы медленно вращали тяжелый серебряный кубок.

– Вам следует попробовать фаршированного фазана, – тихо произнёс он, не глядя на нее. – Повар потратил на него три дня.

– Боюсь, после вашей церемонии я готова питаться лишь воздухом и сарказмом, – парировала она, но машинально отломила кусочек птицы. Он оказался на удивление нежным.

– Как вам угодно. Но сарказм – пища скудная и плохо согревает в долгие ночи.

К ним подошёл первый из поздравляющих – тучный герцог с масляной улыбкой.

– О, какая прекрасная пара! – просипел он, облизывая губы. – Поздравляю, лорд Итан. И вас, дорогая леди... – он запнулся, явно забыв её имя.

Итан медленно повернул к нему голову. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. Его серебряный взгляд был тяжелее любых упреков.

Герцог побледнел, забормотал что-то невнятное и поспешно ретировался.

– Вы неожиданно мил с сегодняшними гостями, – заметила Аделаида, выпивая вино.

– Я всего лишь экономлю силы, – он наконец повернулся к ней, и в его глазах заплясали знакомые колкие искорки. – На более достойных собеседников.

В этот момент в дверях зала возникла высокая, худая фигура. Лиам. Он стоял, сжимая в руке бокал, его лицо было искажено болью и решением. Он видел их – сидящих рядом, видел кольцо на ее пальце. Он твердыми шагами направился к возвышению.

– Поздравляю, леди Аделаида, – его голос был твёрдым, но в глазах читалась пропасть. – Вы выглядите... счастливой.

Итан не шевельнулся, но воздух вокруг них похолодел.

– Лиам, – кивнула Аделаида, чувствуя, как сжимается сердце. – Я рада, что ты смог прийти.

– Как же я мог пропустить свадьбу своей подруги? – в его голосе прозвучала горечь. Он повернулся к Итану. – Поздравляю, лорд. Вы получили редкий экземпляр для своей коллекции.

Воздух застыл. Итан медленно поднялся. Он не стал выше, но казалось, его тень поглотила весь зал.

– Благодарю за заботу, – его голос был тихим и острым, как лезвие бритвы. – Но моя жена больше не нуждается в вашей... опеке.

– Жена? – Лиам горько усмехнулся. – Или пленница? Ведь именно так вы начинали, не так ли? Собиратель чужих сердец. Что вы дали ей взамен ее свободы? Защиту? Или просто более роскошную клетку?

– Лиам, пожалуйста, – ее голос прозвучал как щелчок кнута. – Хватит.

– Нет, пусть продолжает, – мягко сказал Итан, но его глаза сверкали, как отполированный лед. – Мне интересно, как далеко зайдет его... преданность.

– Я люблю ее! – выкрикнул Лиам, и в зале воцарилась мертвая тишина. – Я всегда любил! И я не позволю тебе сломать ее, как ты сломал всех, кто был до нее!

Итан замер. Не из-за признания. Из-за последних слов. «...как ты сломал всех, кто был до нее». Его взгляд стал абсолютно пустым и оттого в тысячу раз более страшным.

– Выйдите, – произнес он беззвучно, но так, что слова врезались в сознание каждого присутствующего. – Пока я не решил, что ваше сердце станет достойным дополнением к моей коллекции. Настоящим.

Лиам смотрел на Аделаиду, умоляя, призывая. Но она сидела с прямой спиной, ее рука лежала на столе рядом с рукой Итана. Ее взгляд был тверд.

– Лиам, прошу тебя.

Что-то в его глазах погасло. Он бросил бокал на пол, и хрусталь разбился с оглушительным треском, похожим на разрыв сердца. Он развернулся и ушел, и его уход был громче любого скандала.

Пир быстро и бесславно закончился.

Итан проводил Аделаиду до дверей ее новых покоев – роскошных апартаментов, смежных с его собственными. Они стояли в длинном, пустом коридоре, освещенном лишь парой факелов.

– Тебе не стоит беспокоиться о... супружеских обязанностях сегодня, – произнёс он, глядя куда-то мимо ее плеча. Его голос был глухим, уставшим. – У меня срочные дела в архивах.

– Итан, – сказала она тихо, прежде чем он успел уйти.

Он остановился, но не обернулся.

– То, что он сказал... о тех, кто был до меня... – она сделала паузу, подбирая слова. – Это не имеет ко мне никакого отношения. Наш договор – только между нами.

Он медленно повернулся. В его глазах бушевала буря, но голос был ровным.

– Ты ошибаешься. Имеет. Потому что наш «договор»... – он шагнул к ней, и его тень снова накрыла ее, но на этот раз в ней не было угрозы, лишь тяжесть невысказанного, – ...это первое, что я заключил не как тюремщик. А как... – он не нашел слова, махнул рукой и отвернулся. – Неважно. Спокойной ночи, Аделаида.

Он ушел, его шаги затихли в полумраке коридора.

Аделаида осталась стоять у двери, сжимая в пальцах холодное серебро кольца с черным бриллиантом. Она чувствовала не облегчение и не разочарование. Она дала клятву быть его огнем. И она намеревалась ее сдержать. Как бы больно ни было им обоим.