Текст книги "Пленница ледяного замка (СИ)"

Автор книги: Veronika Moon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10. Твой ход

 Аделаида

Воздух в покоях Аделаиды наутро после сцены с Веллорой и Итаном был густым и спёртым, будто впитал в себя всю горечь и унижение прошедшей ночи. Она не спала. Сидела у окна, завернувшись в плед, и смотрела, как рассвет окрашивает башни замка в кроваво-багровые тона. Внутри всё было выжжено дотла. Слез не осталось. Осталась только ясная, холодная решимость.

Мысли Аделаиды:

Он думает, что может играть мной, как пешкой. Выставлять на посмешище, проверяя на прочность. Он хочет доказать, что я – всего лишь вещь, чьи чувства можно включать и выключать по его щелчку. Что ж, посмотрим, понравится ли ему вкус его же собственного яда.

Её размышления прервал тихий, но властный стук в дверь. Не просящий – утверждающий. Её сердце ёкнуло, но она лишь глубже закуталась в плед.

–Войдите.

Дверь отворилась. На пороге стоял не слуга. Стоял Итан.

Он был безупречен. Тёмный, строгий камзол подчёркивал бледность его кожи и серебро глаз. От него веяло холодом утреннего воздуха и… невыносимой, подавляющей уверенностью. Он вошёл, не дожидаясь приглашения, заполнив собой всё пространство комнаты. Его взгляд медленно скользнул по ней, по её бледному лицу, тёмным кругам под глазами – и в его глазах вспыхнула та самая, язвительная, колкая искорка, которая одновременно раздражала и завораживала.

– Выглядишь утомлённой, моя дорогая, – его голос был низким, бархатным, без единой нотки раскаяния или смущения. – Неужели бессонная ночь? Как жаль. А я, признаться, прекрасно выспался.

Он подошёл к камину и прислонился к мраморной полке, приняв непринуждённую, почти небрежную позу. Поза хозяина, оценивающего свою собственность.

– Зачем вы здесь, милорд? – её собственный голос прозвучал хрипло от бессонницы, но она заставила его быть ровным.

– Проведать свою невесту. Убедиться, что вчерашнее… представление не нанесло непоправимого ущерба твоему хрупкому самочувствию. – Он томно провёл пальцем по пыльной полке, изучая её. – Вижу, всё в порядке. Ты крепче, чем кажешься. Что не может не радовать.

Аделаида встала. Плед соскользнул с её плеч. Она была бледна, хрупка, но в её позе была сталь.

– Ваши игры мне осточертели, Итан. – Она назвала его по имени без титула, и он медленно поднял на неё взгляд, словно заинтересовавшись. – Вы хотите реакции? Жаждете увидеть, как я рыдаю, умоляю или рву на себе волосы от ревности? Вы не дождётесь.

Она сделала шаг вперёд.

– С сегодняшнего дня вы для меня – пустое место. Фон. Дорогая, но абсолютно бесполезная мебель в этом замке. Вы можете приводить сюда десяток таких же женщин, желающих вас. Я буду смотреть на вас, как смотрю на эту стену. Без интереса. Без эмоций. Без единой мысли.

Он замер. Его насмешливая улыбка не исчезла, но в его серебряных глазах что-то дрогнуло. Не гнев. Не обида. Любопытство.

– О, – он протянул этот звук, полный ядовитого удовольствия. – Он оттолкнулся от камина и медленно, как хищник, начал приближаться к ней. – Милая моя, ты не понимаешь. Холод – это моя родная стихия. Ты бросаешь вызов океану, стоя по колено в воде.

Он остановился так близко, что она почувствовала исходящий от него морозный запах полыни и старых книг.

– Ты думаешь, что безразличие ранит меня? – он прошептал, и его дыхание коснулось её губ. – Ты ошибаешься. Это делает тебя лишь интереснее. Обычных женщин, которые плачут и стенают, я видел тысячи. Но женщину, способную на такую… изощрённую жестокость? Такую находку я не упущу.

Его рука поднялась, и он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. Прикосновение было обжигающе-холодным. Она не дрогнула, не отпрянула. Она смотрела ему в глаза с ледяным, абсолютным презрением.

– Делай что хочешь, – сказала она, не отводя взгляда. – Твои прикосновения, твои слова, твои игры… они больше не долетают до меня. Ты – ничто.

На его губах заиграла самая опасная и манящая улыбка за всё время их знакомства. В его глазах вспыхнул не гнев, а азарт. Азарт охотника, который наконец-то встретил достойную добычу.

– Прекрасно, – прошептал он. – Идеально. Тогда наш брак обещает быть куда увлекательнее, чем я предполагал. – Он отступил на шаг, его взгляд скользнул по ней с головы до ног, оценивающе, почти собственнически. – Готовься, Аделаида. Наша свадьба через четыре дня. И поверь мне, это будет не конец. Это только начало самой увлекательной игры в нашей жизни. Ты хочешь войны? Что ж, я с радостью принимаю твой вызов.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь колючий холод и чувство опасного, щемящего предвкушения.

Аделаида осталась стоять посреди комнаты, дрожа от ярости и… чего-то ещё. От осознания, что она только что бросила вызов самому дьяволу, и ему это понравилось.

«Он не сломался. Он… ожил. Я думала, что обезоружу его своим безразличием, а вместо этого дала ему новый стимул. Какой же ты глупец, Итан. Ты так жаждешь хоть каких-то эмоций, что готов принять за них даже ненависть. Что ж, играем. Но помни: там, где нет любви, ненависть – тоже неплохая замена. И я научу тебя ненависти, от которой у тебя замрёт кровь в жилах».

Она подошла к окну и увидела его внизу, выходящего во внутренний двор. Он шёл твёрдой, уверенной походкой, его тень была длинной и чёрной. И она поняла: её ультиматум не завершил их войну. Он вознёс её на новый, куда более опасный уровень.

Её гордое одиночество длилось недолго. В дверь снова постучали – на этот раз нервно, отрывисто.

– Войди, Лиам, – сказала она, не оборачиваясь. Она узнала его стук.

Он ворвался в комнату, словно ураган. Его лицо было бледным, волосы всклокочены, а в глазах бушевала смесь ярости и беспокойства.

– Аделаида! Слуги шепчутся... Говорят, он был здесь! Скажи, что это неправда. Скажи, что он не смел прийти к тебе после... после вчерашнего!

Она медленно повернулась к нему. Её спокойствие, казалось, ещё сильнее ранило его.

– Он был здесь. И да, он смел.

– И что? Он извинялся? Униженно ползал на коленях? – в голосе Лиама звучала горькая надежда.

Аделаида горько усмехнулась. Звук был сухим и колючим.

– Извинялся? Нет, Лиам. Он... поздравил меня. Сказал, что я крепче, чем кажусь. И что наша свадьба через четыре дня станет началом самой увлекательной игры в его жизни.

Лиам смотрел на неё с недоумением, словно она говорила на незнакомом языке.

– Игра? Он называет это игрой? Унизить тебя, выставив на посмешище с этой... шлюхой? Аделаида, он не в себе! Он опасный, больной человек!

– Я знаю, – её голос был тихим, но твёрдым, как сталь. – Но я не намерена больше быть его жертвой. Или, – её взгляд стал пронзительным, – твоей спасаемой принцессой.

Он отшатнулся, словно её ударили.

– Что?.. Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что ты смотришь на меня и видишь ту же Аделаиду, что пряталась с тобой в библиотеке. Её больше нет, Лиам. Её убили уже давно. А та, что осталась... та, что осталась, будет сражаться его же оружием. Холодом. Безразличием. Расчётом.

– Это безумие! – он схватил её за руки, его пальцы были тёплыми и живыми после ледяного прикосновения Итана. – Ты не можешь опуститься до его уровня! Ты станешь таким же монстром!

– А кто сказал, что я хочу быть человеком в этом мире монстров? – она высвободила свои руки. – Он думает, что может сломать меня. Я докажу ему, что он ошибается. И докажу это на его территории. По его правилам.

– А наши правила? Наши принципы? – в его голосе прозвучала настоящая боль. – Аделаида, я люблю тебя! Я всегда любил! Я не могу просто стоять и смотреть, как ты уничтожаешь себя ради того, чтобы досадить этому чудовищу!

Его признание повисло в воздухе. Искреннее, запоздалое, бесполезное.

Она посмотрела на него, и в её глазах появилась тень сожаления.

– Ты опоздал, Лиам. Ты должен был сказать это тогда, в Валлонии. До того, как мой отец подписал тот договор. До того, как я стала разменной монетой. Сейчас... сейчас твоя любовь – это ещё одна цепь. А я с себя цепи сбросила.

Он смотрел на неё, и постепенно гнев в его глазах сменился холодным, ясным пониманием. И ужасом перед этим пониманием.

– Боги правы, – прошептал он. – Он действительно забрал тебя. Не твоё тело. Твою душу. Он заразил тебя собой.

– Нет, – поправила она его. – Он вскрыл во мне то, что всегда было внутри. А теперь, пожалуйста, оставь меня. Мне нужно готовиться к свадьбе.

Лиам ещё мгновение постоял, глядя на неё, словно пытаясь запечатлеть в памяти образ той девушки, которую знал. Потом развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Когда дверь закрылась, Аделаида позволила себе сделать глубокий, прерывистый вдох. Её руки дрожали. Поддержка Лиама, его любовь – всё это было таким тёплым, таким соблазнительным... и таким опасным. Это делало её мягкой. Уязвимой. А быть уязвимой в замке Итана было равносильно самоубийству.

«Прости, Лиам. Но твоё место в прошлом, где пахнет яблонями и пылью старой библиотеки. А здесь, в настоящем, пахнет полынью и льдом. И чтобы выжить, мне нужно научиться дышать этим ядом».

В её глазах, ещё недавно полных слёз и ярости, теперь горел ровный, холодный огонь решимости. Огонь, который мог сжечь дотла всё на своём пути, включая её саму.

* * *

Лиам

Лиам не помнил, как он оказался в кабинете Итана. Перед ним проплывали лишь обрывки её фраз: «ты опоздал», «цепи», «я буду сражаться его же оружием». Эти слова жгли его изнутри, требуя выхода. Он влетел в кабинет, сметая с пути ошеломленного слугу, и захлопнул дверь с такой силой, что с полки упал тяжелый фолиант.

Итан, стоявший у карты своих владений, даже не вздрогнул. Он медленно, небрежно обернулся, словно его отвлекла назойливая муха.

– Де Валлор, – произнес он, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая скука. – Вы сегодня просто воплощение изящества. Неужто в Валлонии не учат, что в кабинет к правящему лорду входят после стука?

– Заткнись, – выдохнул Лиам, его грудь вздымалась. Он подошел вплотную к столу, упираясь в него руками. – Я видел Аделаиду. Я видел, что ты с ней сделал.

– О? – Итан мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. – И что же именно я, по-твоему, с ней сделал? Подарил ей ценный жизненный урок? Показал, что мир не состоит из розовых облаков и глупых стишков?

– Ты унизил её! Ты втоптал её достоинство в грязь, устроив этот грязный спектакль со своей шлюхой!

Итан сделал несколько неторопливых шагов в сторону Лиама. Он не был так мускулист, но в его движениях была хищная грация, заставляющая инстинктивно отпрянуть.

– Осторожнее с словами, мальчик, – его голос опустился до опасного шепота. – Ты говоришь о женщине, которая скоро станет моей женой. Моей. Собственностью. И я волен делать со своей собственностью всё, что захочу. Выставлять её на посмешище. Учить её. Ломать её. Или, – он сделал паузу, и его серебряные глаза сверкнули азартом, – наслаждаться тем, как она пытается дать отпор. Это куда увлекательнее, чем твоё жалкое обожание из-за угла.

– Она не вещь! – крикнул Лиам, теряя последние остатки самообладания.

– В этом мире всё – вещь, – холодно парировал Итан. – Люди. Земли. Чувства. Всё имеет свою цену. Ты просто не можешь себе позволить заплатить за неё цену, которую требую я. Поэтому ты и стоишь здесь, топая ногами, как капризный ребёнок, у которого отняли игрушку.

– Я люблю её!

Эти слова повисли в воздухе, громкие и беспомощные.

Итан рассмеялся. Это был не весёлый смех, а короткий, сухой, язвительный звук.

– Любовь? – он с презрением окинул Лиама взглядом. – Любовь – это оправдание слабаков, которые не могут ничего добиться силой. Ты любишь её? И что? Ты заберёшь её отсюда? Убьёшь меня? У тебя хватит на это духу? – Он снова приблизился, и теперь они стояли нос к носу. – Нет. Не хватит. Ты лишь будешь наблюдать со стороны, как я буду день за днём оттачивать её, как алмаз. Делать её сильнее, острее, холоднее. И знаешь, что в этом ироничное? – Он наклонился так близко, что его шепот был похож на шипение змеи. – Ты будешь мне за это благодарен. Потому что та скучная, пресная девочка, которую ты любил, никогда не смогла бы выжить в моём мире. А та, что останется... она будет великолепна.

Лиам замер. Все его гневные речи, все обвинения разбились об эту ледяную, безупречную логику чудовища. Итан не отрицал своей жестокости. Он гордился ею. Он видел в этом не порок, а искусство.

– Я убью тебя, – прошипел Лиам, но в его голосе уже слышалась пустота. Это была не угроза, а последний, отчаянный лепет.

Итан отступил на шаг, его улыбка стала широкой и по-настоящему довольной.

– Попробуй. Сделай это. Я даже дам тебе фору. – Он развернулся и пошёл к своему креслу, демонстративно повернувшись к Лиаму спиной – высшая степень презрения. – А теперь – выйдите. Наслаждайтесь своей «любовью» где-нибудь подальше от моего замка. Наши разговоры окончены.

Лиам стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как унижение и ярость разъедают его изнутри. Он проиграл. Не в силе, не в политике. Он проиграл в самой сути. Итан был прав. Он, Лиам, был всего лишь мальчиком, играющим в чувства, в то время как Итан был мужчиной, который перекраивал реальность под себя.

Он молча развернулся и вышел, оставив Итана в одиночестве. Тот сел в кресло, взял со стола самый тёмный перстень и медленно повертел его в пальцах.

* * *

Итан:

«Любовь». Смешно. Это слово всегда было синонимом слабости. Но её ненависть... её холодная, отточенная ярость... вот что имеет цену. Вот что заставляет кровь бежать быстрее. Она права. Наша свадьба – это действительно начало игры. И я с нетерпением жду её следующего хода».

* * *

Аделаида

...Она подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение. Глаза, в которых ещё недавно плескались слёзы и ярость, теперь горели ровным, холодным огнём решимости.

«Он хочет игру? Что ж, я научусь играть. Я буду холоднее его. Расчётливее. Жестче. Он думает, что может превратить меня в монстра? Пусть. Но он не понимает, что монстр, которого он создаст, может оказаться сильнее его самого. Начнём же, милорд. Начнём нашу игру. И да выиграет сильнейший».

Глава 11. Игра в чужих

 Аделаида

Аделаида проснулась от непривычного шума. Сначала она не поняла, что происходит. В замке царила тишина так долго, что любой звук казался громким. Но это был не просто звук – это был нарастающий гул десятков голосов, лошадиного ржания и скрипа колес.

Она подошла к окну. То, что она увидела, заставило ее сердце упасть. Весь серпантин дороги, ведущей к замку, был заполнен каретами. Они медленно поднимались в гору, словно черная река, текущая к их порогу. Было еще темно, но факелы освещали дорогу, создавая зловещий оранжевый окрас.

Они приехали, – промелькнула первая мысль. Смотреть на зверинец. На чудовище в клетке и его новую диковинку. На меня.

Она прижалась лбом к холодному стеклу. Замок больше не был их убежищем. Теперь он превращался в публичное место, где каждый уголок будет подвергнут обсуждению.

– Леди Аделаида? – раздался тихий голос за спиной.

Она обернулась. В дверях стояла одна из служанок с завтраком.

– Что происходит? – спросила Аделаида, хотя уже знала ответ.

– Гости прибывают к свадьбе, – девушка опустила глаза. – Лорд Итан приказал подготовить все покои в восточном крыле.

Аделаида кивнула и снова посмотрела в окно. Теперь она различала отдельные фигуры – лордов в дорогих плащах, дам в шелковых платьях, слуг, суетящихся вокруг багажа. Все они были частью мира, который она покинула, но который теперь врывался в ее новую жизнь без спроса.

Банкет в честь предстоящей свадьбы был в полном разгаре. Гости, прибывшие за три дня до церемонии, заполнили большой зал. Аделаида стояла рядом с Итаном, чувствуя, как подкашиваются ноги. Все эти люди будут наблюдать за ней следующие три дня.

Итан наклонился к ней, его губы почти коснулись ее уха.

– Герцогиня Ван Дорн. Полагаю, следующие три дня она посвятит изучению каждого твоего жеста. Постарайся не стать главным развлечением ее вечеров.

– А что, есть другие варианты? – шепнула она в ответ, глядя на приближающуюся даму в траурном платье.

– Можешь попробовать упасть в обморок. Это всегда производит впечатление.

Герцогиня остановилась перед ними, ее взгляд изучающе скользнул по Аделаиде.

– Лорд Итан. – Ее поклон был безупречным. – И должна быть та, ради кого мы все собрались здесь так заранее. – Пауза. – Очаровательна. Надеюсь, три дня в замке не покажутся вам слишком... долгими.

– Моя невеста, Аделаида, – поправил он, и его пальцы легонько сжали ее локоть.

– Какое счастье для вас, дитя, – продолжила герцогиня. – Целых три дня знакомиться с нами всеми. Такой... интенсивный курс перед свадьбой.

Аделаида заставила губы растянуться в улыбку.

– Благодарю вас, ваша светлость. Но я уверена, что время пролетит незаметно в таком обществе. – Тем более, под таким бдительным руководством.

Уголок губ Итана дрогнул.

– Моя невеста уже осваивает искусство светской беседы. Хотя "незаметно" – не то слово, которое я бы использовал.

– О, простите, – Аделаида притворно смутилась. – Я имела в виду, что предвкушаю эти три дня.

Герцогиня наблюдала за ними интересом.

– Как мило. Надеюсь, ваше рвение не иссякнет к самому торжеству.

– Не беспокойтесь, – парировала Аделаида. – Я обнаружила, что общество моего жениха придает сил.

Итан прикрыл глаза на мгновение.

– Моя невеста скромничает, – сказал он герцогине. – На самом деле, это она придает сил всем вокруг. Иногда даже слишком.

В этот момент один из молодых лордов, чьё имя и титул Аделаида тут же забыла, позволил себе неосторожную шутку, обращаясь к соседу. Слова «коллекция», «сердце» и «надеюсь, следующей не будет» донеслись до них в случайно наступившей паузе между разговорами.

Воздух застыл. Несколько пар глаз с испугом и любопытством устремились на Итана.

Он не шелохнулся. Только его взгляд, тяжелый и медленный, повернулся в сторону болтуна. Он не выглядел злым. Скорее… скучающим.

– Лорд Годрик, – произнёс Итан. Его голос был ровным, но от его звука по спине Аделаиды побежали мурашки. – Вы, кажется, испытываете трудности с соблюдением светских приличий. Возможно, вам стоит покинуть зал и проветрить голову. Горный воздух прочищает не только лёгкие, но и мысли.

Он не повысил голос, но каждое слово было пропитанно горечью. Лорд Годрик побледнел и, пробормотав извинения, поспешно ретировался.

Инцидент был исчерпан. Музыка заиграла снова, разговоры постепенно возобновились. Но атмосфера в зале изменилась. Стала более натянутой, более острой. Все теперь понимали: можно обсуждать погоду, политику, даже наряды, но переступать невидимую черту, очерченную вокруг хозяина замка и его невесты, смертельно опасно.

Позже, когда Аделаида, наконец, смогла выскользнуть в относительно тихий коридор, чтобы перевести дух, её догнала герцогиня Элеонора – та самая, первая гостья.

–Тяжело, дитя? – спросила она без предисловий, закуривая тонкую сигарету в длинном мундштуке. – Все эти взгляды. Шёпоты за спиной.

Аделаида лишь молча кивнула.

–Привыкнешь, – герцогиня выдохнула струйку дыма. – Или нет. Но запомни: они боятся его. А пока они боятся его, они будут бояться и тебя. В этом есть своя свобода.

Она кивнула Аделаиде и удалилась, оставив за собой шлейф дорогого табака и горьковатой мудрости.

На следующее утро замок окончательно преобразился. Тишину, которую нарушали лишь шаги слуг, сменил постоянный гул жизни – далекой, чужой, но настойчивой. Из-за дверей гостевых покоев доносились голоса, смех (натянутый, слишком громкий), звон посуды, которую приносили и уносили. Запах свежей выпеки из кухни смешивался с ароматами чужих духов и кожи.

Аделаида, выходя в общие комнаты, чувствовала себя так, будто её личное пространство, и без того небольшое, безжалостно оккупировали. Повсюду были чужие люди. Они кивали ей, улыбались, пытались завести светскую беседу.

– Леди Аделаида, вы просто цветёте в этом горном воздухе! – восклицала какая-то юная графиня с глазами, полными неподдельного ужаса.

–Замок такой... впечатляющий, – говорил другой гость, заикаясь и избегая смотреть ей в глаза.

Она научилась отвечать улыбками, которые не доходили до глаз, и короткими, ничего не значащими фразами. Это был своеобразный танец, где каждый шаг был предопределён.

Однажды перед обедом она столкнулась с Лиамом в библиотеке. Он перелистывал старый фолиант, но взгляд его был рассеянным.

– Лиам, – позвала она тихо.

Он вздрогнул и закрыл книгу.

–Аделаида. Прости, я не заметил.

Они стояли в молчании, разделённые всего парой шагов и целой пропастью того, что произошло и что ещё должно было случиться.

– Как ты? – наконец спросил он, и в его голосе прозвучала настоящая, неизменная забота, от которой у неё сжалось горло.

– Я... справляюсь, – ответила она, и это была правда. Она справлялась, возводя внутри себя стену за стеной.

–А ты?

– Я выполняю свою работу, – он пожал плечами, но в его глазах читалось: Я смотрю на тебя и не узнаю. И это хуже всего.

– Гости будут жить здесь до свадьбы? – спросила она, чтобы разрядить обстановку.

– Да. Большинство. Некоторые приехали за пару дней, чтобы... обсудить дела с Итаном. – Он произнёс его имя с лёгким усилием. – Другие просто хотят быть поближе к центру событий. Твоя свадьба – главная тема для сплетен во всех окрестных королевствах.

– Значит, у них есть время получше меня рассмотреть, – горько усмехнулась она.

– Аделаида... – он сделал шаг вперёд, но в этот момент в библиотеку вошли двое гостей, громко обсуждая предстоящую охоту.

Мгновение близости испарилось. Лиам отступил, его лицо снова стало вежливым и отстранённым.

– Позвольте мне откланяться, леди Аделаида.

Он ушёл, и она снова осталась одна среди чужих голосов.

Дни тянулись, сливаясь в череду обедов, ужинов, прогулок по внутреннему двору под присмотром десятков любопытных глаз. Аделаида заметила, что Итан почти всегда отсутствовал днём. Он принимал гостей утром и вечером, но часы между ними проводил в своём кабинете или в отъездах – Марсель как-то обмолвился о «проверке границ». Его отсутствие было ощутимым. Замок, наполненный людьми, кажется более одиноким, когда в нём не было его хозяина. Его холодное присутствие было хоть каким-то ориентиром; без него она чувствовала себя кораблём, в тумане среди чужих, недружелюбных судов.

Однажды вечером, отступая в свою комнату после очередного изматывающего ужина, она почувствовала, как её плечи сами собой опускаются от усталости. Она подошла к окну. Во дворе горели факелы, освещая фигуры поздних гостей, только что прибывших. Их было так много.

И все они останутся здесь, будут наблюдать, судить, ждать. Ждать свадьбы. Она положила лоб на холодное стекло. До церемонии оставался ещё один день. Один день этого напряжённого, выматывающего ожидания. Один день, чтобы окончательно понять одно: её жизнь с сегодняшнего дня будет всегда на виду. И единственный способ выжить – научиться играть эту роль так, чтобы никто, даже она сама, не видел трещин под гладкой, холодной поверхностью.

В дверь постучали. Аделаида не ответила, надеясь, что незваный гость уйдёт. Но дверь бесшумно открылась. На пороге стоял Итан. В его руках был небольшой поднос с чашкой дымящегося чая и парой книг в старых кожаных переплетах.

– Вы практически не ели, – произнес он, его голос в тишине комнаты прозвучал непривычно громко. Констатация факта, без упрека или заботы. – Мятный чай с мёдом. Он успокаивает нервы.

Он поставил поднос на прикроватный столик. Его взгляд, тяжелый и аналитический, скользнул по её замерзшей у окна фигуре, по напряженным плечам, будто считывая уровень её усталости.

– А это... на случай, если светские беседы окончательно добьют ваш рассудок, – он указал на книги. – «Путешествие на Запад» и сборник валлонийских баллад. Чтение отвлекает.

Аделаида медленно обернулась.

– Моя невеста не должна выглядеть изможденной на собственной свадьбе. Это вызовет ненужные слухи и ослабит мою позицию.

Но он не уходил. Он стоял и смотрел на неё.

– Они все смотрят, – тихо сказала она, глядя на чашку с чаем. – Как будто я экспонат в вашей коллекции.

– Пусть смотрят, – его голос опустился до шепота. – Но помни, что именно ты решаешь, что они увидят. Испуганную жертву или ту, чьё спокойствие заставляет их самих чувствовать себя неуверенно. Маска – это тоже оружие. Самое острое из тех, что я тебе дал.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив её наедине с дымящимся чаем, книгами и щемящим осознанием.