Текст книги "Пленница ледяного замка (СИ)"

Автор книги: Veronika Moon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4. Встреча с прошлым

Лес поглощал их целиком, два всадника, несущихся сквозь непроглядную тьму. Ни лунного света, ни звуков живого мира. Только свист ветра в ушах и глухой стук копыт по мерзлой земле. Итан скакал впереди, его черный плащ развевался как крыло ночной птицы. Он не оборачивался, не проверял, следует ли за ним Марсель. Внутри самого Итана все превратилось в лед. Мысль о ней, об Аделаиде, оставшейся без защиты в замке, теперь была не просто досадной помехой. Это была брешь в его обороне. Уязвимость, которую он сам создал, позволив ей приблизиться.

Когда сквозь деревья показались очертания охотничьего домика, Итан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это были не стены – это был скелет дома: несколько полуразрушенных каменных плит под прогнившей кровлей. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом влажного камня, крови и страха. Его страшный кошмар, который он захоронил глубоко в себе.

Марсель первым соскочил с коня. Его движения были беззвучными, плавными, как у хищника, идущего по следу. Он скользнул в черный провал, растворившись в темноте. Итан последовал за ним, его сапоги бесшумно ступали по каменным обломкам. Внутри было еще хуже, чем снаружи. Луна, наконец пробившаяся сквозь тучи, выхватывала из мрака жуткие детали: почерневшие от времени стены, осыпавшуюся штукатурку, груды мусора. И в центре всего этого, сидели две фигуры. На гнилом полу, прислонившись к единственной уцелевшей стене, сидел человек. Его дыхание было хриплым, прерывистым. Каждый вдох давался ему с мучительным усилием. Рядом, прижимаясь к нему всем телом, сидела юная девушка. Ее лицо было залито слезами, а широко раскрытые глаза, полные животного ужаса, были прикованы к высокой темной фигуре в дверном проеме. Раненый Лукас попытался подняться. Но его тело пронзила судорога, заставившая его сдавленно вскрикнуть и снова рухнуть на пол. Итан медленно подошел ближе. Он не приседал, не склонялся – он смотрел сверху вниз, и его взгляд был холодным и безжалостным.

– Лукас Вандербильд, – голос Итана был ровным, без единой нотки вопроса. Просто констатация факта. – Годы ты ускользал от моей стражи. Переходил границы, нарушал запреты. И вот теперь сам приполз ко мне на порог. Есть в этом какая-то... ирония.

– Не... ирония, милорд, – с трудом выдохнул Лукас. Его лицо было бледным от боли. На его груди, чуть ниже ключицы, виднелось уродливое ранение. Края раны были неровными, рваными, и они уже начинали чернеть. – Отчаяние.

– Серое Братство, – Итан произнес это имя так, словно пробовал его на вкус. Оно было горьким и знакомым, как старое вино, которое слишком долго хранилось в погребе.

– Они не легенда, – прошептал Лукас, и в его голосе послышались слезы, но не от боли, а от ужаса перед тем, что он видел. – Они... реальность. Фанатики. Слепые служители древнего культа. Они не просто хотят тебя убить. Они хотят стереть саму память о тебе. Вырвать тебя с корнем из истории. Уничтожить все, к чему ты прикасался.

Итан молчал. И в этой тишине был страшный, невыносимый вес. Каждое слово умирающего падало в эту тишину, как камень в глубокий колодец.

– Они идут сюда, – продолжал Лукас, его голос ослабевал с каждым словом. – У них есть... доступ. Кто-то внутри. В твоем замке. В твоем ближайшем окружении.– Его взгляд стал остекленевшим, он смотрел куда-то сквозь Итана, в прошлое или будущее. – Они всегда начинают с самого слабого звена... с тех, кого ты... кого ты допустил близко. Кто стал твоей... слабостью.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. Слабость. Аделаида. Ее образ вспыхнул в сознании Итана, но не с гневом, а с чем-то другим, новым и тревожным.

Лукас с мученическим усилием сунул руку за пазуху. Пальцы его дрожали, когда он вытащил маленький, тусклый металлический медальон. Он не мог его удержать и медальон с легким, звенящим звуком упал на каменный пол. Итан наклонился. Его движения были медленными, почти церемонными. Он поднял медальон. Он был холодным, как лед. Кончиками пальцев он нажал на крошечную застежку. Медальон раскрылся. И внутри... внутри он увидел себя. Свое собственное лицо, каким оно было... давно. Десятилетия назад. Молодое, еще не отшлифованное вечной холодностью, но с теми же пронзительными серебряными глазами. Глазами, которые видели слишком много и слишком долго. В Братстве был кто-то, кто знал. Кто помнил. Кто видел его настоящим. Не Коллекционером Сердец, а тем, кем он был до того, как надел эту маску.

– Элис... – хрипло прошептал Лукас, его взгляд, полный мольбы и отчаяния, упал на девушку. – Спаси ее. Она... ни при чем. Она просто... моя сестра.

Итан выпрямился. Его лицо было каменной маской, скрывающей бурю, бушевавшую внутри. Он кивнул Марселю, который тут же возник из тени, как будто был ее частью.

– Она под нашей защитой, – сказал Итан, и это прозвучало не как утешение, а как приговор, как неизменное решение. Он повернулся к выходу, его плащ взметнулся вокруг него. – Теперь разберемся с предателем в замке.

Он вышел, не оглядываясь на умирающего охотника. Судьба этого человека больше не имела значения. В его сознании щелкнул переключатель. Аделаида из раздражающей собственности, из политической пешки, превратилась в человека, которого нужно защитить. И мысль о том, что какая-то чужая рука, рука фанатика или предателя, посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит ему, вызвала в нем не холодный расчет правителя, а нечто древнее, черное и дикое. Инстинкт хищника, охраняющего свою добычу. Он вскочил в седло, и его конь, почувствовав напряжение всадника, вздыбился на месте. Итан резко развернул его, не дав ему успокоиться. Замок ждал. И он знал, что везет с собой не просто информацию. Он вез с собой бурю. И он должен был успеть до того, как эта буря обрушится на его дом.

* * *

Аделаида

Аделаида медленно шла по коридору, ведущему в библиотеку. Каменные стены давили на нее, а тишина замка звенела в ушах. После ухода Итана все вокруг казалось замершим, затаившим дыхание. Она нуждалась в убежище, в месте, где могла бы остаться наедине со своими мыслями.

«Исчез. Снова. Без единого слова. Неужели я настолько незначительна, что не заслуживаю даже простого «уезжаю по делам»?

Она толкнула тяжелую дубовую дверь библиотеки.

Воздух здесь пах старыми книгами, воском и тайнами. Это было одно из немногих мест, где она могла дышать свободнее. Но убежище оказалось занято. Возле камина, томно развалившись в кресле, сидела Вивьен. В ее руках был изящный бокал с рубиновым вином, а на губах играла привычная насмешливая улыбка.

– Ах, наша юная невеста, – ее голос прозвучал сладко, как патока, но с ядовитым привкусом. —Ищешь утешения в книгах? Или, может, надеешься найти здесь ответ, как вернуть благосклонность своего жениха?

Аделаида замерла на пороге, сжимая складки платья.

– Я ищу уединения, мадам Вивьен. Но, видимо, не в том месте.

– О, не обманывай себя, дитя, – Вивьен томным жестом отпила вина. – Уединения в этих стенах нет. Есть только ожидание. Его возвращения. – Она медленно поднялась и подошла ближе, ее шелковые юбки зашуршали по каменному полу. – Скажи, он хоть попрощался с тобой? Нет? Не удивлена.

– Дела лорда Итана не должны вас касаться, – холодно ответила Аделаида, чувствуя, как гнев закипает в ней.

– Касаться? Милая, они и не касаются, – Вивьен сладко улыбнулась, но ее глаза оставались холодными. – Я просто констатирую факты. Ты – часть интерьера. Разве кресло интересуется, куда ушел его хозяин?

Она обвела Аделаиду пренебрежительным взглядом.

– Он даже не удосужился сообщить тебе о своем отъезде. Потому что ты для него – ничего не значащая формальность. Брак для галочки. А для всего настоящего... – она сделала паузу, наслаждаясь моментом, – ...есть я.

– Вы ошибаетесь, мадам, – ее голос прозвучал удивительно ровно. – Лорд Итан – человек долга. И если он не счел нужным посвящать меня в свои планы, значит, на то были веские причины. Причины, которые, я уверена, не касаются личных предпочтений.

Она сделала шаг вперед, и ее глаза встретились с глазами Вивьен.

– А что касается вашего места в его жизни... Мне кажется, вы слишком многого о себе мните. Приходящая артистка редко становится хозяйкой театра.

Вивьен замерла. На ее лице мелькнуло неподдельное изумление, быстро сменившееся яростью. Она привыкла к страху или слезам, но не к такому холодному, точному ответу.

– Мы еще посмотрим, кто здесь хозяйка, девочка, – прошипела она. – Когда он вернется. И когда поймет, что ты ему не нужна.

С этими словами она развернулась и вышла, хлопнув дверью с такой силой, что с ближайшей полки посыпались хлопья пыли. Аделаида осталась стоять посреди библиотеки, тяжело дыша. Колени подрагивали от выброса адреналина, но внутри горел странный, почти эйфорический огонь. Именно в этот момент в библиотеку вошел Лиам. Его лицо было серьезным, в руках он сжимал несколько пожелтевших листов.

– Я слышал голоса, – сказал он. – Все в порядке?

– Теперь да, – ответила Аделаида, все еще чувствуя дрожь в руках.

– Тебе стоит увидеть это, – Лиам протянул ей документы. – Я нашел кое-что в архивах. Думаю, это прольет свет на многие вещи.

Сердце Аделаиды заколотилось. Она развязала ленту дрожащими пальцами. Первые письма были полны дипломатических оборотов, но чем дальше, тем тревожнее становился тон. Ее отец, всегда такой непоколебимый, писал с нарастающим отчаянием.

«...их разведчики видели в пяти лигах от наших восточных рубежей. Казна истощена, гарнизоны деморализованы...»

«...Королевство Альтаир ответило вежливым, но твердым отказом. Мы остались одни...»

И наконец – письмо, от которого у нее перехватило дыхание. Датированное за год до ее приезда.

«Лорд Итан,

Наше положение безнадежно. После тщательного анализа и в свете новых угроз осмелюсь напомнить о вашем... щедром предложении. В обмен на военную защиту и покровительство моего дома, а также гарантии ее личной безопасности, готов отдать то, что дороже всего – свою дочь и наследницу Аделаиду.

Молю лишь об одном – дайте слово, что под вашей защитой с ней не случится зла.

Да простит меня Бог и она сама, когда-нибудь.

Ваш покорный слуга,

Герцог де'Валлор.»

И по мере того как Аделаида читала письма отца и лаконичные записки Итана, ее мир начал переворачиваться с ног на голову. «Отец... отдал меня, чтобы спасти? Чтобы уберечь от чего-то худшего?»

Обида и гнев медленно уступали место сложному, болезненному пониманию. И когда она подняла глаза на Лиама, в них горела уже знакомая решимость.

– Мне нужно с ним поговорить. Сейчас же.

Дорога до его покоев в северном крыле замка показалась бесконечной. Каждый шаг отдавался эхом в пустынных, холодных коридорах. Она репетировала в голове фразы, то гордые и колкие, то сдержанно-учтивые.

«Милорд, я пришла, чтобы...» Нет. «Итан, мне нужно...» Слишком фамильярно. Боги, почему это так сложно?

Наконец, она оказалась перед массивной дубовой дверью с его гербом. У дверей никого не было – ни охраны, ни Марселя. Сердце бешено заколотилось. Она подняла руку и... замерла. Стоит ли стучать? А если он... не один? Мысль о Вивьен, которая могла быть там, заставила ее сжаться изнутри от чего-то острого и неприятного. Собрав всю свою волю, она все-таки постучала. Сначала тихо, потом громче. Ответом была лишь тишина.

Она медленно нажала на тяжелую железную скобу. Дверь бесшумно поддалась. Его кабинет был погружен во мрак. Лишь лунный свет окрашивал край огромного дубового стола, заваленного картами и бумагами. Воздух был пропитан его запахом – холодной полынью, старыми книгами и чем-то еще. Комната была идеально чиста, но при этом... безжизненна. Как склеп. Ни одного личного предмета, ни одной безделушки, которая говорила бы о привычках или привязанностях хозяина. Она сделала несколько шагов внутрь, чувствуя себя чужой в этом пространстве.

Ее взгляд упал на карту, разложенную на столе. Она была исписана непонятными ей пометками, а в одном месте, на восточной границе его владений, лежал маленький черный камень, словно отмечая что-то важное. Туда ли он уехал? Острое, почти физическое разочарование схватило ее за горло. Он действительно уехал. И не оставил ей ни единого знака, ни малейшей зацепки. Пустота кабинета Итана заставила сжаться сердце Аделаиды.

Она медленно закрыла дверь, ощущая вкус разочарования на губах. Она повернулась, чтобы идти прочь, и чуть не вскрикнула. В сумраке коридора, неподвижные и беззвучные, стояли двое. Незнакомцы в темных, потертых плащах, скрывавших лица. Они не были похожи на стражу замка; в их позах читалась готовность к мгновенной жестокости.

– Леди Аделаида, – голос первого был ровным и безжизненным. – Лорд Итан вернулся. Он требует вашего присутствия. Немедленно.

Надежда волной ударила в голову. Он вернулся! Но тут же – ледяной укол страха. Почему эти люди? Почему их глаза пусты, а плащи пахнут дымом и чужими землями?

– Где он? – выдавила она, сжимая складки платья.

– В Северной башне. Дело не терпит отлагательств, – сказал второй, его рука в грубой перчатке указала направление. Жест был неумолимым.

«Северная башня... Глухое место. Но если это он... если это правда он... Последний шанс все понять».

Она кивнула и пошла, зажатая между ними. Они вели ее по безлюдным коридорам, сворачивая в заброшенное крыло. С каждым шагом надежда таяла, уступая место животному ужасу. Они поднялись по узкой винтовой лестнице. Перед ней оказалась голая каменная площадка под открытым небом, с которой вел шаткий деревянный мостик на стену. Никого не было.

– Где... – начала она, оборачиваясь, и поняла всё.

Взгляд одного из незнакомцев был теперь откровенно отталкивающим. Он быстрым движением зажал ей рот, а второй вонзил ей в плечо что-то острое и холодное. Не боль, а волна леденящего онемения пронзила тело. Темнота поползла по краям сознания. Последнее, что она увидела, – далекие огни замка и фигуру всадника, врывающегося в ворота. Такой далекий. Такой маленький. Ее тело бесформенной ношей взвалили на плечо и понесли по стене в сторону потайной калитки.

* * *

Итан

Итан ворвался во двор замка. Его взгляд, пылающий серебряным огнем, метнулся к Северной башне. Там, на вершине, он увидел не призрачный свет, а четкие, быстрые силуэты. Три фигуры. Две – сгорбленные, торопливые, и одна – безвольная, повисшая на плече одной из них. Он знал. Он знал это с первобытной, сокрушающей душу ясностью.

– АДЕЛАИДА! – его крик был не просто именем. Это был рев раненого зверя, полный такой ярости и отчаяния, что стекла в ближайших окнах задрожали.

Он помчался через двор, снося на пути все и вся. Лестница башни промелькнула за несколько секунд. Он ворвался на площадку – пусто. Лишь ветер свистел в проломах. Он подбежал к парапету и увидел внизу, в самых дальних пределах владений, у опушки леса, крошечную группу всадников. Один из них держал перед собой в седле бесформенный сверток в светлой ткани. Они исчезли в черной пасти леса, словно его поглотила сама ночь. Итан замер. Его могучие руки с такой силой впились в каменную кладку, что та треснула. Внутри него все превратилось в тишину. Но не в спокойную, а в ту, что перед абсолютным, тотальным уничтожением.

Он не кричал. Не рвал на себе волосы. Он медленно обернулся. В дверном проеме, запыхавшись, стояли Марсель и несколько стражников.

– Милорд... – начал старый воин.

Итан перебил его. Его голос был тихим, ровным и от этого в тысячу раз более страшным, чем прежний рев.

– Поднять все гарнизоны. Перекрыть все дороги. Разбудить всех шпионов. Они взяли мое. – Он сделал паузу, и в его серебряных глазах вспыхнул свет, обещавший не просто смерть, а забвение. – И теперь я заберу у них всё. До последней пылинки. Найти их. Сейчас же.

Глава 5. Там, где кончается надежда

 Аделаида

Тьма была густой и мягкой, как бархат. Холод от каменных плит просачивался сквозь одежду, заставляя тело дрожать. Аделаида не могла пошевелиться, тонкие верёвки впивались в кожу при малейшей попытке сдвинуться. Голова гудела, в висках стучало воспоминание о предательстве. Она медленно открыла глаза, пытаясь разглядеть что-то в непроглядной темноте.

Она лежала на холодном полу в центре круглой комнаты. Воздух был спёртым, пах пылью и чем-то сладким – как испорченные конфеты или засахаренный яд. Страх сжимал горло, но сквозь него пробивалось щемящее любопытство. Что это за место? Как она здесь оказалась? Внезапно впереди раздался лёгкий скрип. Стена бесшумно сдвинулась, оказавшись тщательно скрытой дверью. В комнату вплыл тусклый свет, исходящий от нескольких хрустальных шаров, мягко мерцающих в воздухе. В проёме возникли двое мужчин, такие разные, что казались выходцами из разных миров.

Первый – высокий и невероятно бледный. Его тёмные глаза горели ровным, фанатичным светом. На его простой серой одежде выделялась изящная брошь – стилизованное сердце, закованное в ледяной кристалл. Второй – низкий, коренастый, с могущественным телосложением. Его лицо пересекал грубый шрам, а единственный зрячий глаз смотрел на Аделаиду с простой, не скрываемой жестокостью.

– Ну вот, наша пташка очнулась, – его голос был хриплым, похожим на скрежет камней. Он лениво подошёл и дёрнул её за волосы, заставляя вскрикнуть от боли и унижения. – Нечего тут бояться. Ты – всего лишь приманка, маленькая рыбка на большом крючке.

– Оставь её, Бартон, – холодно, без единой нотки сочувствия, произнёс высокий. Его взгляд скользнул по Аделаиде, изучая её, как редкий экспонат. – Она не заслуживает твоего гнева. Она всего лишь инструмент. Ключик, который отопрёт дверцу к тому, кто давно забыл свою истинную суть и возомнил себя кем-то великим.

– Кто вы? – голос Аделаиды дрожал, но она заставила себя говорить, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. – Что вам нужно от Итана? Что он вам сделал?

Высокий мужчина медленно улыбнулся. В его улыбке не было ни капли тепла, лишь ледяное превосходство.

– Его зовут не Итан, дитя мое. Это всего лишь имя, которое он себе присвоил, как надевает маску на балу. Его подлинное имя, как и имена всего его проклятого рода, было стёрто из летописей. И очень скоро его сотрут из памяти этого мира навсегда.

Он сделал плавный шаг вперёд, и его длинная тень накрыла Аделаиду, поглотив последние крохи света. Холодный ужас, липкий и неумолимый, пополз по её спине.

– Ты смотришь на него и видишь могущество? – он наклонился, и его лицо оказалось совсем рядом. От него пахло старыми фолиантами и чем-то горьким, как миндаль. – Ты глубоко ошибаешься. Его холод – это шрам. Шрам, который мы, Серое Братство, нанесли ему когда-то. Его сила – это яд, который он впустил в себя, лишь бы выжить. Он не рождался чудовищем. Мы сделали его таким. Мы показали ему его подлинное место.

Он выпрямился и сделал резкий, отточенный жест рукой. Бартон, кряхтя, отправился в угол и с трудом притащил массивный сундук из тёмного, почти чёрного дерева. Металлическая оковка скрежетала по камню пола, заставляя Аделаиду вздрагивать.

– Мы – Серое Братство, – его голос приобрёл плавные, натренированные интонации проповедника. – Служители изначальной чистоты, хранители истинного порядка, данного свыше. Мы охраняем этот мир от скверны, от тех, кто посмел переступить через естественные законы мироздания. Его народ, Сильваны, были именно такими преступниками. Они черпали силу из тёмных, запретных источников. Они жили веками, в то время как мы, простые смертные, старели и умирали. Они взирали на нас свысока, считая себя высшими существами.

Со скрипом открыв сундук, он извлёк оттуда странный предмет, от которого у Аделаиды похолодела кровь. Это был не то кинжал, не то стилет. Его лезвие, длиной примерно в ладонь, было выковано из матового, тёмного металла, который, казалось, втягивал в себя весь окружающий свет. Рукоять же была обёрнута кожей неестественного, желтовато-серого оттенка.

– И мы даровали им то, чего они так хотели – равенство. Равенство в смерти....

И тогда он начал свой рассказ. И это был рассказ, страшнее любого кошмара. Он говорил о той ночи, когда отряды Братства, словно тени, окружили мирное поселение Сильванов. Целью было не изгнание, не плен – а полное, тотальное истребление, «во имя чистоты крови и духа». Он описывал это с пугающей, методичной точностью: как вспыхивали изящные дома, как падали под ударами закалённой стали мужчины и женщины, как земля впитывала их кровь. Он называл это не бойней, а «великим очищением», «актом высшего милосердия». Аделаида слушала, и её сердце разрывалось на части. Она не просто слышала слова – она видела это. Ярко, отчётливо, будто сама стояла там. Она представила маленького мальчика, который в ужасе прятался, прижимая к груди какую-то безделушку. Мальчика, который видел, как пламя пожирает его дом, как убивают его близких. Она чувствовала его всепоглощающий страх, его беспомощность. И этот мальчик был Итаном. Тем, кто теперь скрывался за маской безразличия.

– Мы были уверены, что покончили со всей проклятой породой, – голос мужчины дрогнул, но не от раскаяния, а от неутолимой, старой ненависти. – Но он выжил. Последний щенок, который должен был лежать в общей могиле. И он не просто выжил. Он нашёл способ... извратить свою суть ещё больше. Он вырезал из себя всё человеческое, всё, что могло быть уязвимым, чтобы обрести силу. Силу мстить. Он стал тем, кого вы теперь с трепетом зовёте Коллекционером Сердец. Но для нас он был, есть и будет лишь осквернителем. Последним отпрыском проклятой крови, который должен быть уничтожен. И его гибель начнётся с тебя.

Мужчина поднял странный кинжал. Чёрное лезвие, казалось, пожирало даже тусклый свет шаров.

– Этот клинок, «Серп Скверны», выкован из металла, не от мира сего, и закалён в нашей ненависти. Он не убивает плоть. Он разрывает магические узы, гасит чужую жизнь, возвращает тварей в их истинное, ничтожное состояние. Но сначала он должен вкусить крови того, кто стал для него слабостью. Твоя смерть станет ключом, который отопрёт его душу для финального, решающего удара.

Бартон, стоявший сзади, с глухим рычанием грубо схватил Аделаиду. Его мощные руки сжали её плечи, прижав спину к шершавой, холодной стене. Она забилась в отчаянной панике, её ноги скользили по мокрому камню, но её хрупкие силы были ничто против его животной мощи.

– Нет... пожалуйста... не надо... – её голос сорвался в сдавленный, полный ужаса шёпот, который тут же потерялся в гнетущей тишине подвала.

– Твоя гибель – это не трагедия, дитя. Это таинство, – тихо, почти ласково прошептал мужчина, приставляя ледяное остриё к её груди, чуть ниже ключицы. Его дыхание было холодным, как ветер с могильников. – Он почувствует это. Его холодный, выверенный разум затмит слепая, первобытная ярость. Он придёт сюда ослеплённый, обезумевший от боли, которую сам когда-то похоронил. И мы будем ждать его. Мы завершим начатое.

Она успела подумать, и это была её последняя, отчаянная мысль, обращённая в пустоту.

«Прости, Итан... Прости, что я не смогла...»

И тут же почувствовала, как холодная сталь входит в её тело. Это была не просто боль. Это было всепоглощающее, физическое ощущение внутреннего разрыва, угасания, распада. Как будто внутри неё, в самой глубине, перерезали некую невидимую, но жизненно важную нить. Крик, поднимавшийся из самой груди, застрял в горле и превратился в хриплый, беззвучный выдох. Тёплая кровь хлынула по платью. Мужчина вытащил клинок. На матовой, чёрной поверхности не было ни единой капли.

– Готово, – произнёс он с глубочайшим удовлетворением. – Узы ослаблены. Его защита рухнет. Теперь ждём.

Они вышли, и тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась. Щелчок засова прозвучал как приговор. Свет угас, и её вновь поглотила абсолютная тьма. Сначала был только шок и невыносимая, жгучая боль. Потом боль стала отступать, сменяясь леденящим холодом, который медленно расползался из раны по всему телу. Она пыталась дышать, но каждый вдох давался с мучительным, хрипящим усилием. В глазах темнело.

«Я умираю», – с неестественным спокойствием осознала она. – «Вот и всё. Никакой магии, никакого чуда. Просто... конец. Тихо, в темноте, в полном одиночестве».

И в этот миг к ней вернулись последние образы. Образ отца, подписывающего тот ужасный договор – не от жадности, а от отчаяния, чтобы спасти её. Образ Итана, его холодный взгляд, в котором она теперь с ясностью увидела не жестокость, а немую, всепоглощающую боль. Он не родился монстром. Его создали ими же. Страх и жестокость людей выковали из беззащитного мальчика живое оружие. Ей стало его безумно жаль. Жаль того ребёнка, оставшегося в кромешной тьме. Жаль того мужчину, запершего себя в ледяной тюрьме.

«Мы с тобой так похожи», – промелькнула её последняя, пронзительная мысль. – «Тебя отдали в яму боли. Меня отдали тебе. Оба – разменные монеты в чужих играх. И оба так и не узнали, что такое – быть по-настоящему любимыми...»

Острая нежность, смешанная с бесконечной грустью, пронзила её. Ей захотелось, чтобы он был здесь. Сказать ему, что она всё поняла. Что она не боится его. Что он не один. Но было поздно. Тьма сомкнулась. Дыхание стало редким. Последнее, что она почувствовала – всепоглощающая, абсолютная тишина. Тишина небытия.

* * *

Итан

Глубокой ночью тишину разорвал оглушительный грохот. Массивная дверь в подвал слетела с петель, разбиваясь о каменный пол. В проёме, окутанный ночной тьмой, стоял Итан. До свадебной церемонии оставалось меньше суток. Вместо подготовки к торжеству он оказался здесь – в сыром подвале, где в воздухе витал сладковатый запах смерти и предательства. Его глаза горели холодным серебряным огнём, отражающим накопившуюся ярость. В руке он сжимал меч, на котором алели свежие пятна крови. Взгляд сразу же упал на Аделаиду, лежащую неподвижно на холодном каменном полу. А на другом конце подвала стоял мужчина. С омерзительной улыбкой, он радовался, что план сработал.

– Проклятый... – прошипел высокий мужчина, отступая назад. В его голосе впервые слышались нотки страха.

Но Итан уже не видел никого, кроме неё. Он оказался рядом в одно мгновение. Упал на колени, не обращая внимания на грязь вокруг. Его пальцы дрогнули, когда он прикоснулся к её шее в тщетной надежде найти пульс. Ничего. Лишь леденящий холод под пальцами. Из его груди вырвался сдавленный стон, полный отчаяния. Завтра в это время они должны были стоять в парадном зале, произнося клятвы вечной верности. А теперь всё рухнуло.

– Слишком поздно, – голос мужчины дрожал, но в нём слышались нотки торжества. – Ты проиграл. Её больше нет.

Итан медленно поднял на него глаза. В них не осталось ничего человеческого – только пустота, страшнее любой ярости.

– Нет, – прошептал он так тихо, что слова едва можно было разобрать. – Это только начало.

Он не стал убивать фанатика сразу, он желал ему тех же мук, такого же отчаяния, что довелось испытать Аделаиде, умиравшей в одиночестве подвала. Итан не сделал ни одного движения, но воздух вокруг внезапно сгустился, наполнившись леденящим холодом. Он протянул руку в сторону мужчины, и пространство вокруг начало искажаться.

– Что ты делаешь? – крикнул мужчина, но его голос внезапно прервался.

Лёд начал появляться из ниоткуда – сначала тонкая изморозь на стенах, затем сосульки на потолке. Температура в подвале резко упала. Он попытался сделать шаг, но его ноги оказались примёрзшими к каменному полу.

– Нет! – его крик стал пронзительным.

Лёд быстро распространялся по его телу, покрывая одежду, руки, лицо. Он пытался сопротивляться, но магия была слишком сильной. В течение нескольких секунд он превратился в ледяную статую с застывшим выражением ужаса на лице.

Итан разжал пальцы. Лёд треснул, и ледяная фигура рассыпалась на тысячи сверкающих осколков. От него не осталось ничего, кроме блестящей ледяной пыли на камнях.

В дверях появился Марсель. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось напряжение.

– Она... – начал он.

– Молчи, – резко оборвал Итан, не отрывая взгляда от Аделаиды.

Он бережно, с невероятной нежностью поднял её на руки. Платье было испачкано кровью, тёмные пятна расползались по ткани. Он закутал её в свой плащ, пытаясь согреть остывающее тело.

– Уничтожить всё здесь, – бросил он Марселю через плечо.

Итан пронёс Аделаиду через спящий замок. В зале уже висели свадебные украшения, установленные днём. Столы, накрытые для завтрашнего торжества, сверкали хрусталём и серебром. Всё готовилось к празднику, который теперь никогда не наступит. В своих покоях он осторожно уложил её на кровать. Её лицо было белым как мел, ресницы тёмными штрихами лежали на щеках. Губы, которые должны были улыбаться ему завтра, посинели.

Итан стоял над ней, не в силах оторвать взгляд. Завтра вечером здесь должны были звучать поздравления, музыка, смех. А теперь в комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих свечей.

Он провёл пальцами по её щеке, оставляя на коже следы инея.

– Ты не могла так поступить, – прошептал он. – Мы должны были стать мужем и женой. Я обещал защитить тебя.

В дверях бесшумно возник Марсель. Он стоял, опустив голову.

– Лиам ждёт в библиотеке. Нашёл нечто важное о Братстве. И... – он сделал паузу, – с рассветом начнутся приготовления к свадьбе. Слуги уже беспокоятся.

Итан не отвечал. Он смотрел на Аделаиду и видел вместо свадебного торжества – похоронную процессию. Ведь с её смертью в нём снова умирала последняя надежда на что-то человеческое.

– Отменить всё, – коротко бросил Итан. – Объявить, что невеста тяжело больна. Никто не должен знать правды.

Когда Марсель скрылся за дверью, Итан снова наклонился к Аделаиде. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо:

– Ты думала, это конец? Ты ошибаешься. Для нас ничего не кончается. Никогда.

Он развернулся и вышел из комнаты. Плащ взметнулся за ним как саван. В зале ещё пахло цветами и надеждой, но теперь этот аромат смешивался с запахом смерти и грядущей мести. Война, которую он вёл веками, продолжалась. Только теперь он понимал – проиграть в ней значило потерять её навсегда. А этого он не мог допустить. Не теперь, когда нашёл то, ради чего стоит жить, даже если для этого придётся бросить вызов всем.

Он спустился в библиотеку, где его уже ждали Марсель и Лиам. На столе лежали старинные свитки и карты.

– Мы нашли их главное убежище, – сказал Лиам. – Но есть проблема...

Итан подошёл к окну. Первые лучи рассвета окрашивали небо в багровые тона.

– Никаких проблем больше нет, – произнёс он, глядя на восходящее солнце. – Сегодня мы покажем им, что значит бросить вызов мне.

Он повернулся к своим спутникам. В его глазах горел новый огонь – не ярости, а решимости.

– Приготовьте всё. Мы отправляемся до заката.