Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"

Автор книги: Вероника Карпенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Прошло несколько дней, а я помню...

Помню, как пахли её волосы. Мёдом!

Помню, какой жар исходил от её тела, когда она сжалась рядом со мной в ожидании помощи.

Помню, как по телу бегали мурашки, когда я коснулся её в полутьме. Не сразу понял, что нужно просто включить свет в комнате! А поначалу действовал на ощупь. И нащупал рукой... её грудь.

Я вжимаюсь в подушку. Глупо всё это! Неправильно и глупо. Вообще, весь этот спор! Она – девушка отца. И я даже в мыслях не могу допускать иное...

Но ведь допустил? Уже допустил! И далеко не единожды.

Встаю с кровати, тянусь к ящичку под столом. И вынимаю оттуда кое-что. Маленький «презент» от Стеши. Кусочек её самой.

Её волосы нежные, гладкие. Словно шёлковые нити. Они блестят под светом лампы каким-то невероятным цветом. Цвета тёмного шоколада. Как и её глаза. И эта курчавость почти незаметна сейчас. Лишь лёгкая волна, как будто прядь долго лежала, прижатая книгой.

А она действительно долго лежала! И храню я её как раз в той самой книге, которую недавно забрал в ПВЗ.

Книга странная! Я понятия не имею, что тут может понравиться? Муть какая-то и скукотища.

Я пытался читать, но заснул. И решил, что просто буду хранить эту книгу. Использовать её как шкатулку для мыслей.

Вот, к примеру, можно гадать! Задаёшь вопрос и открываешь на любой странице. И читаешь загаданную строку.

Этому меня Ритка научила...

Я закрываю глаза и задаюсь единственным вопросом, который меня сейчас тревожит. Такое ли я на самом деле говно, если затеял этот спор на Стешу?

Открыв наугад, я читаю строку: «Твоё поведение – просто выбор, который ты делаешь в данный момент; оно не имеет отношения к тому, кто ты на самом деле».

Блин, серьёзно? Удивляюсь тому, как ответ созвучен с вопросом. Реально успокоили!

«Спасибо», – мысленно благодарю неких духов, или кто там это делает...

От Стешки приходит:

«Ты всё-таки дописал его? Я очень рада!».

И какая-то ссылка.

Я перехожу по ней, хотя уже знаю, что обнаружу. Это страница Тёмыча. Тёмный Рыцарь, чтоб его! Она её нашла...

И я чуть не рычу в голос! Ну, а чего я хотел? Вопрос моего разоблачения – это лишь вопрос времени. Хотя... Ведь она же не знает, что Рыцарь – это другой человек?

Я вижу рецензию под стихотворением, которое сам же ей и отправил.

Блииин! Вот Тёмыч наверное, удивится? А я ведь даже «спасибо» ей не могу написать.

«Всё-таки нашла», – пишу в чате.

«А что, нельзя было? Это типа тайна, или как?», – смеётся Стеша.

«Ну, я бы тебе показал, но потом», – вру опять.

«А почему Тёмный Рыцарь?», – интересуется она.

А хер его знает! Вопрос не по адресу.

«Ну, это мой псевдоним», – тупо отвечаю.

«В общем, всё с тобой ясно. Потихушник! Но стих красивый. И не только этот», – пишет Стеша.

Короче, конец моей затее! Теперь она начнёт читать все стихи подряд. И писать на них рецензии. Ещё чего доброго покажет эту страницу отцу. И тогда я навек опозорен...

А Стеша, как будто прочитав мои мысли, пишет:

«Я там, кстати, почти ничего не читала. И могу не читать, если ты не хочешь! Присылай то, что считаешь нужным».

Я даже не знаю, как выразить свою благодарность. Будь моя воля, я бы закрыл эту страничку от её глаз... цвета тёмного шоколада. Ибо нефиг раньше времени меня разоблачать!

Отвечаю смайлом.

Вообще-то я рад, что она меня разблокировала. Но теперь изо всех сил стараюсь не надоедать ей в переписке. Один бог знает, чего мне стоит держать себя в руках и не поделиться на исходе дня, к примеру, какой-нибудь шуткой.

Не хочу быть навязчивым! Не хочу, чтобы она меня снова заблокировала. Не хочу, что отец узнал! Не хочу её компрометировать перед отцом. Или хочу? В общем, запутался...

Я ещё раз достаю прядь Стешиных волос. Мне так нравится пропускать её между пальцами. Закрываю глаза и подношу её волосы к лицу. Даже запах остался! Хотя уже и перемешался с запахом новой книги.

Такой, едва уловимый, медовый...

Не могу удержаться. И ещё раз решаю спросить у книги, что меня ждёт?

Открываю наугад и тычу пальцем в страницу.

Здесь написано:

«С этого момента начинается твоя жизнь. Теперь некого будет винить, кроме себя».

Блин! Там кто-то живёт? В этой книге...

Но это же реально работает! Но никакой конкретики. Там, к примеру: «Ты ей тоже нравишься». Или: «Твой отец её бросит, и она будет свободна для тебя».

Бред, конечно! Опять я в своих фантазиях захожу далеко. Но разве я уже не ступил на эту зыбкую почву?

Вспоминаю папин взгляд. Он не то, чтобы осуждал меня. Не подозревал даже. Скорее, предупреждал. Мол, не суйся!

Это был взгляд не отца, но соперника. Впервые он так на меня посмотрел в тот незапамятный вечер...

Решаю наведаться в тубзик. И невольно вспоминаю, как мы со Стешей писали перед миссией. Прикольно было! Как она просила меня не смотреть и зажать уши. Просто умора! Кому расскажи.

Но я не стану это никому рассказывать! Это наш с ней секрет. И вот эти волоски тоже. Я надеюсь... Я хочу верить, что мою прядь, которую я подарил ей, она не выбросила?

На кухне мама курит и разговаривает по телефону с подругой. Она никогда не стесняется говорить потише. Просто не привыкла! И даже с подругой разговаривает на повышенных тонах, как будто ругается.

Но я-то знаю, что у неё просто голос такой.

– Ой, Тамар, да плюнь ты! – вздыхает мама.

Значит, на том конце тётя Тамара. Я помню её ещё с детства. И она меня помнит малым...

– Не пиши, я прошу! – просит мама. Мне любопытно, кому они там пишут?

– И так уже слишком далеко зашло, – добавляет мама любопытства мне, стоящему за дверью кухни, – Ты представляешь, если она это покажет ему? Что-что! Ничего! Говна потом не оберёшься.

Ну, всё! Разогрели до основания. Чё-то мама опять мутит с тёть Томой? Кому «ему», и что покажет? А главное, кто?

– Нет, оно понятно, что я не обязана. Но просто... Я не хочу, чтобы он думал, что мне не всё равно..., – отвечает она, и тут же добавляет эмоционально в ответ на тёть Томину реплику, – Всё равно, Том! Всё равно!

Помню, когда они развелись с отцом, и мы только переехали сюда, в эту квартиру. Тёть Тамара часто приходила, обязательно прихватив с собой бутылку вина. И они с мамой пили на кухне и плакали. А потом смеялись и пели.

Наверное, так выражается страдание у женщин? А как, интересно, страдал отец? Да и страдал ли вообще?

– Да, ты представляешь? – усмехается мама на кухне, – Нахалка! Ну, просто нахалка! Нет бы, промолчала. Да хоть бы постеснялась! Самой-то не стыдно? И не говори... Хорошо, что у меня сын, а не дочь.

Я задумчиво хмурюсь. В коем-то веке слышу от мамы такие слова.

У тёть Томы вроде тоже сын, если я не ошибаюсь? А тогда чью же дочь они обсуждают?

– Да я бы просто костьми легла, Том! Если бы моя, да с таким старым хреном встречалась. Людям в глаза было бы стыдно смотреть. А та ничего, смотрит! Да ещё и цветы продаёт...

Меня настигает прозрение. И кулаки произвольно сжимаются. Неужели... О, нет! Этого просто не может быть! Ведь моя мама, она не такая?

– Меркантильная сучка, вот кто она! – восклицает мама, и тёть Тома, судя по её ярым вздохам, активно поддакивает, – Козёл и есть! Похотливый!

Это, судя по всему, касается папы? А речь идёт о Стефании.

Только вот с чего начался их разговор? С того, что «не нужно писать». Что писать? И кому? И зачем?

Этого я не узнаю. Даже если сейчас ворвусь на кухню и потребую объяснений, мама оскорбится, что я подслушивал и скажет, что это не моё дело.

Но, тем не менее, я всё равно врываюсь и достаточно резко. Распахиваю дверь и вхожу.

Разговор мамы и тёть Томы прерывается. Мама вскидывает глаза на меня. Сигарета в её руке продолжает дымиться.

– Сыночек? – говорит, отведя трубку от уха, – Проголодался?

Я вздыхаю и включаю вытяжку над газовой плитой. Сама курит, как паровоз, а мне запрещает!

– Пить хочу! – бросаю гневно.

Внутри всё кипит. И охота наехать на маму.

– Там сок есть в холодильнике, твой любимый манговый, – говорит она.

Я обращаю внимание, что это уже не первая выкуренная мамой сигарета. В пепельнице есть пару окурков.

– Ма, – говорю, – Ты б курила поменьше?

Наливаю воды в стакан и выхожу, притворив дверь за собой.

Пускай дальше сплетничает со своей подружкой! Ну, что я нянька ей, что ли? В конце концов, у Стеши есть мой отец. А у меня кто? Только мама. И мой долг не наезжать на неё, а поддерживать.

Глава 19

Новый год мы, по традиции, встречаем дома у бабули. Втроём. Мама, бабушка и я.

Хотя этот год претендует на звание лучшего в моей жизни. Но следующий, я уверена в этом, будет ещё лучше, чем этот! Ведь в нём рядом со мной будет Варик…

Стол почти накрыт. Хотя мы в семейном и очень узком кружочке, но всегда накрываем стол красиво. Непременно скатерть, льняную, нарядную, которой уже сто лет в обед!

Вилки и ножи. Красивые тарелки. И салфеточки со снежинками. Последнее – это уже моя идея! А ещё свечи и веточки хвои.

Хотя мы ставим искусственную ёлочку, но я всегда приношу несколько свежих веточек. Которые мне на ёлочном базаре дают «за красивые глазки».

Селёдка под шубой у бабушки самая вкусная. А мама сделала салат «Оливье». Я же в приготовлениях принимала участие только в качестве подмастерья.

Мама всегда говорит:

– Придёт время, научишься!

И вот время пришло. А учиться-то и некогда…

Смартфон звонит на столе. Я поднимаю его. И вижу, что это Валера. До нового года осталось ещё три часа. Для поздравлений рановато.

Он сказал, что заедет к сыну. Не к бывшей, а именно к сыну! Хотя, я прекрасно понимаю, что там будет и она тоже.

Потом отметит с друзьями. И сразу домой. Я поклялась ему на следующий год встречать вдвоём. Но пока не знаю, как сказать об этом маме и бабушке.

– Да, алло! – говорю нежно, выйдя в коридор.

– Котёнок, ты у бабушки уже? – интересуется Валера.

– Да, вот готовимся, стол накрываем, – говорю.

– Слушай, малыш, а спустись… быстренько?

– Куда? – я растерянно замираю.

– Ну, я тут внизу, у подъезда, – говорит Валера.

Я мчусь в бабулину спальню, чтобы оттуда посмотреть из окна. Её окна как раз выходят на подъезд. И вижу Валеру. Он машет мне снизу.

– Бегу! – говорю.

В коридоре торопливо накидываю шубку прямо поверх праздничного платья. Оно у меня не то, чтобы слишком нарядное. Всё-таки дома! Обычное, вязаное. С ниточкой люрекса. По фигуре, как я люблю.

Когда обуваюсь, мама ловит меня:

– Ты куда это?

– Мамуль, я сейчас, – шепчу маме на ушко, – Там Валера приехал.

Мама улыбается и поигрывает бровями:

– Ну, конечно! Как же я не сообразила? – с лёгкой язвительностью, говорит она.

Я закатываю глаза и выбегаю наружу. Когда достигаю первого этажа, то уже так горю от нетерпения, что буквально вешаюсь ему на шею.

Варик в дублёнке и вязаной шапке. Совсем не нарядный! Под дублёнкой я вижу на нём мой любимый вязаный свитер. И ныряю руками туда…

– М-м-м, котёнок, – обнимает он, – Дай на тебя насмотреться?

Он отстраняет меня, оглядывает с ног до головы:

– Какая же ты красивая, детка! Так бы и съел!

– У тебя ещё будет такая возможность, – говорю я, – Идём!

– Куда? – недоумевает он.

– Ты не поднимешься? – грустнею я, – Там бабушка, мама.

– Ну… я как бы, без приглашения, – пожимает он плечами растерянно.

– Да, ну! Ты что? Хоть с бабулей познакомишься наконец-то! – тяну Валеру за собой.

И тут вижу на скамье, припорошенную снегом корзину и… зайца.

Ушастый в прозрачном мешке. Так что ему не страшен ни снег, ни серый волк. Разве что я, со своими восторгами?

– Это мне?! – подпрыгиваю, и по-детски хлопаю в ладоши.

– Моей девочке, – смущается Варичка, делая носком ботинка полукруг на снегу.

Я подбегаю к огромному зайцу. Не то, чтобы слишком! Не с меня ростом, конечно. А иначе бы я просто не смогла его дотащить. Но какой же он всё-таки милый…

У меня на глазах выступают слёзы. Я смаргиваю их и улыбаюсь в безумном желании не расставаться с этим мужчиной никогда!

– Ну, теперь тебе точно придётся подняться! – говорю строго, – Как я всё это унесу?

Валера хмурится:

– Об этом я и не подумал.

Он поддаётся моему напору, и тащит следом за мной большую плетёную корзину. Полную разных фруктов. Вот такому подарку бабуля точно порадуется!

Мы заходим в приоткрытую дверь:

– Тук-тук! – говорю погромче.

Бабушка с мамой выглядывают из кухни.

– А у нас гости!

Бабуля, надев очки на нос, выходит встречать первой:

– Ой! – восклицает она, оглядев Валеру с ног до головы.

Я крепко держу зайца. А он вручает бабуле корзину с фруктами:

– А это вам, к праздничному столу, угощение!

– Ой, ну надо же! Агата, иди сюда, скорее! К тебе тут пришли, – бабуля кокетливо щурится.

А я понимаю, что… что-то не так.

Мама выходит из кухни, уже без фартука. Отирает руки друг о друга.

– Ну, наконец-то! – всплескивает руками бабушка.

Я давно не видела её такой воодушевлённой.

– Вы проходите, не стесняйтесь! – приглашает она Валеру.

– Да нет, что вы? Я всего на секунду. Вот, Стешке помог донести, – он кивает на корзину с фруктами.

– Ну, что же ты, дочь? – нетерпеливо посматривает бабуля на маму, – Представь уже, наконец, своего кавалера?

Я так и замираю с разинутым ртом. Своего? Кавалера?

«Бабушка! Ты всё неправильно поняла! Это мой кавалер, а не мамин», – хочу я крикнуть, пока бабуля совсем не утвердилась в этой мысли.

Но Валера незаметно пожимает мою ладонь. Как бы говоря, чтобы я не перечила бабушке.

Я кусаю губы и прячу лицо у зайца между ушами.

– Эм…, – мама, вовремя нашедшаяся, натягивает улыбку на лицо и произносит, – Это Валера. Валера, это моя мама, Изольда Викентьевна.

– Очень рад познакомиться с вами! – кивает Валера.

– Валерий, и что же вы, не останетесь даже? Мы бы вас накормили! У Агаты чудесный салат «Оливье», – расплывается бабушка в улыбке.

– Увы, не могу! Обещал, ещё в нескольких местах побывать до наступления нового года, – оправдывается Валера.

А я уже сто раз жалею о том, что попросила его подняться со мной. В какую же неудобную ситуацию я со своим идиотизмом поставила и его, и маму. И бабушку тоже!

Нужно было сначала сказать бабушке обо всём. А уж потом звать Валеру.

Но он, кажется, совсем не расстроен этим недоразумением?

– Что ж, девочки! Желаю вам весёлого нового года. Скоро увидимся! – подмигивает он, сначала маме, а уж потом и мне, стыдливо держащей зайчика в объятиях.

Я ведь даже проводить его теперь не могу. Что подумает бабушка? Что я решила уединиться на площадке с маминым кавалером?

«Господи, какой ужас», – в отчаянии думаю я. А как же мой поцелуй на прощание? Мой предновогодний поцелуй от любимого?

И ловлю мамин взгляд. Она смеётся с меня!

Нет, ну вы подумайте только! Я тут вся на иголках от стыда. А она смеётся!

Сажаю зайку в спальне и распаковываю его. Зайка светло-серый. Ушки у него мягкие, висячие, как у спаниеля. С розовыми пятнышками внутри. И такие же розовые лапки и розовый нос…

«Варичка, милый, прости меня! Так неудобно вышло», – я посылаю Валере полную слёз рожицу.

«Котёнок, вообще не переживай!», – пишет он сразу же. Наверное, ещё стоит под подъездом?

Я порываюсь пойти и проводить его. Хотя бы взглядом! Но слёзы застилают глаза.

«Мне так стыдно», – пишу.

«Мой глупенький, маленький котёнок. Я люблю тебя», – посылает он сердечко.

И я смеюсь сквозь слёзы.

На пороге моей старой спальни возникает мама.

– Ну, что, невеста? Идём к столу, или как?

Я вздыхаю и незаметно вытираю щёки:

– Ну, вот! – озвучиваю маме свои опасения, – Теперь как быть? Бабуля подумает, что я у тебя жениха отбила?

Мама тихо смеётся. И прижимается лбом к дверному косяку. А затем подходит к кровати и опускается рядом со мной.

– Предоставь это мне.

– Правда? – с надеждой поднимаю глаза на маму. Уж она точно уладит всё лучше, чем я! Я расплачусь, растеряюсь и буду оправдываться. А мама просто скажет всё, как есть. И бабушка примет как должное.

– А это кто у нас такой ушастый? – берёт мама зайца.

– Это Варя подарил, – говорю.

– Да я уж поняла, – говорит мама и поправляет мне волосы.

Взгляд у неё такой… Даже не знаю. Озабоченный, что ли? Задумчивый. Как будто она хочет предостеречь меня от чего-то.

– Девочки мои! – слышу бабушкин голос, – У нас ещё, между прочим, десерт не готов? Вы не забыли?

Мы переглядываемся с мамой. Она сажает моего зайку на кровать. Мы встаём. И все втроём идём на кухню. Бабуля всё пытается нас обнять. Но коридор слишком узкий.

– А я вот знала, девочки, что всё у нас будет хорошо, – приговаривает она, – Осталось нашей Стешеньке жениха хорошего найти. И бабке вашей, чего уж там?

Сердце сбивается с ритма. Я приказываю себе не думать об этом. Как Валера сказал. Всё это пустяки! Главное, что он любит меня. И это очень-очень взаимно.

Глава 20

Новый год я предпочитаю встречать в том, в чём мне удобно. Вся эта фигня, типа «как встретишь новый год, так его и проведёшь». Или что «новый год нужно обязательно встречать в чём-то новом». Всё это для девочек!

Отец тоже в джинсах и свитере. Хотя, возможно, потом он переоденется?

Мне любопытно до чёртиков, будут ли они встречать новый год вместе со Стешкой, или порознь? В этом случае, как мне кажется, примета «как встретишь» работает.

Папа привёз нам с матерью пакет с продуктами. В подарок типа! Там колбаса, сыр, мандарины и шампанское. Для меня яйца Киндер сюрприз.

Я усмехаюсь, достав одно из яиц! Так повелось ещё с моего детства. Обязательно, каждый новый год, папа дарил мне яйцо с сюрпризом. Раньше, правда, сюрпризы были куда интереснее. Или я был малой и мне всё нравилось...

Но я радуюсь. И порываюсь открыть яйцо прямо сейчас.

– Не вздумай! – грозит отец пальцем, – Только после нового года!

Тоже отмазка из детства. Он прикалывался надо мной, а я, малым верил в то, что якобы именно в новогоднюю ночь Дед Мороз там чего-то наколдует. И игрушка в яйце будет какой-то особенной.

– Ща! – говорю и прошу отца задержаться, хотя он вроде и не планирует сразу уходить, – Я там тебе тоже кой-чё приготовил.

– Правда? – удивляется он.

Я иду в спальню и долго роюсь в ящике с носками. Блин, да где же они? Ведь я покупал их задолго до праздника. Носки с оленями!

Отыскав, я возвращаюсь на кухню. Но уже на подходе, слышу их приглушённый разговор с матерью.

– Вер, вообще-то мы сыну покупали эту квартиру когда-то, – говорит отец.

– И что ты мне предлагаешь? Съехать? – бесится мать шепотом, чтобы я не услышал.

– Всё ты утрируешь, – вздыхает папа, – Просто он взрослеет. И ему по-любому, нужно будет жить самостоятельно, а не с матерью.

– Интересно знать, это с чего же ты так решил? – язвительно фыркает мама.

– Ну, он даже девушку сюда привести не может, – говорит отец, – А у парня личная жизнь должна быть.

– М-м-м, – хмыкает мама, – Уж тебе ли не знать про девушек и личную жизнь?

– Вер, – отец снова вздыхает, – Вот с тобой вообще невозможно говорить по-человечески.

Он, кажется, встаёт и топчется. А я, несколько раз намеренно громко протопав на месте, появляюсь в дверях.

– О, нашёл! – вручаю папе носки.

Мама хмыкает, увидев:

– Ну, точно! Носки с автопортретом.

– Ма! – бросаю ей.

Мать выходит из кухни. Её совсем не праздничное настроение объясняется ещё и тем, что накануне она, как водится, опять поругалась с дядь Пашей. Я так думаю, что это она делает подсознательно, чтобы не праздновать с ним новый год.

– Как сам? Какие планы? – спрашивает отец у меня.

– Да какие? Салатов наесться! Вот какие! – смеюсь я.

– Тоже хорошая мысль, – поглаживает он живот, – У вас, кстати, чего-нибудь есть из готового?

– Да, конечно! Полный холодильник. Мать нарубила, как обычно. Как будто у нас тут будет целая квартира гостей, – я открываю холодильник, раздумывая, с чего начать. С крабового, или с оливьешки?

Достаю и тот, и другой.

Уж я-то знаю, что мама это делает намеренно! В ожидании, что дядь Паша всё же заявится. Или отец, например, решит отметить новый год вместе с нами.

Она застаёт нас с отцом на кухне, уплетающими салаты прямо ложкой из общей миски. Цокает громко, подходит и, шепча себе под нос:

– Вот свиньи, – достаёт две тарелочки, мне и ему.

Вечер близится. Звонит Тёмыч. Тот тоже дома. Вообще, после ковида все взяли моду отмечать новый год с родоками. Даже на улицу лень выходить!

– Чё, салюты пускать будем? – уточняет друг.

Я позёвываю и смотрю в окно. Где-то рядом дом Стешиной бабушки. Там беременная Альма, которой вот-вот рожать. Интересно, разберут ли щенков? Или кто-то останется?

– Неа, я пас, – говорю.

– Чё так? – интересуется Тёмыч дежурно.

– Да чё-то спал хреново, – говорю я, – Нажрусь и усну.

– Нажрёшься, в смысле, еды, или набухаешься? – хмыкает он.

– Ага! С мамкой? – я тоже усмехаюсь.

– А отец чё? С этой будет? – интересуется он.

– Её Стеша зовут, – решаю напомнить, – Не знаю, где он будет. Может, и с ней.

– Чё там твой спор? Похоже, накрылся?

– Не факт, – отвечаю.

– Слышь, я чего хотел сказать, – произносит Тёмыч, – У меня родоки сваливают на февральских в Тай. Так что хата свободна!

– Да ладно? На день валентина? – не верю ушам.

– На день Данила! – поправляет он.

Да, уж! Родиться в день всех влюблённых? Что может быть хуже? Только родиться в женский день.

– А чё они? Разрешат замутить вечеринку? – с сомнением говорю.

Родители у Тёмыча те ещё аккуратисты.

– Ну, я им скажу, что типа с девушкой своей устраивал романтический вечер.

– Ага! – говорю, уже представляя, чем кончится этот «вечер на двоих». Кучей пустых бутылок, использованных презиков, бычков на балконе. Хорошо, если ничего не упадёт, не разобьётся и не сломается.

– Так клининг с тебя! – выдвигает условие.

– В смысле? Ты хочешь, чтобы я убирался? – смеюсь.

– Я имею ввиду, на клининг разорись, и тогда не вопрос!

– Ааа, – тяну с пониманием.

А сам уже прикидываю в уме, сколько родители бросят на карту? Ещё бабушка, ещё вторая. Ещё тётя, дядя, крёстная...

Должно хватить. Хотя, я собирался апгрейдить систему. Новый процессор купить с усиленной платой. Но это может и подождать. Так как меня настигает безумная мысль! Заманить Стешу на вечеринку.

Как это сделать, я пока не придумал. Но время ещё есть! И наш спор с Мирославом не был ограничен конкретными сроками. Так что, не получилось сейчас, получится после.

– Замётано! – говорю.

Мы обсуждаем детали предстоящего веселья. Мирослав у нас специалист высокого профиля по смешиванию бухла. Еду закажем в рестике. Не самим же готовить?

Дом у родителей Тёмыча частный. Так что соседи навряд ли станут сильно возмущаться. Музыку делать громко не будем. Нам главное что? Выпить, закусить и потрахаться. И считай, вечер прошёл не зря. Не то, что сегодняшний...

Пьём с мамой по-маленькой. То шампанское, что принёс отец, она оставляет «на потом». Достаёт коньячок, подаренный дядь Пашей. Следит, чтобы я много ел.

Потом, когда новый год уже встречен, ей звонит сам дядь Паша. И мама долго и нервно разговаривает с ним по телефону, закрывшись от меня на кухне.

Как будто дверь может помешать мне услышать её.

Мне не слишком интересно! Поэтому я даже не иду ближе, чтобы подслушать. Довольствуюсь обрывками фраз, что слышу и так:

– Да... Не знаю... Иди ты... Паш, а тебе знакомо такое слово «абьюз»?

«Уж если кто из них двоих и абьюзер, так это мама», – думаю я.

На смартфоне листаю ленту новостей. В ней уже начинают мелькать новогодние фото друзей, однокурсников.

Я вдруг решаю зайти на страничку к Стеше. Но у неё ничего нового нет. Она офлайн. Ну, точно с отцом сейчас кувыркаются!

Эта мысль отчего-то не вызывает у меня внутри радости.

Я решаю, писать ей, или лучше не надо? Где бы она ни была, но отец же не станет читать её переписку на смартфоне? Иначе бы уже прочитал!

«С новым годом! Удачи, любви и исполнения желаний», – пишу самое тупое поздравление из возможных.

Стеша отвечает, когда со стола уже убрано. И мама моет посуду, досматривая на кухне «Голубой огонёк». А я смотрю короткие видео-приколы и думаю, хватит ли меня ещё на один целый фильм?

«А почему не в стихах?», – пишет она.

Я усмехаюсь. И все планы сразу же отходят в сторону.

«Извини, не успел сочинить», – пишу.

«Да я шучу! Спасибо», – отвечает Стеша.

Как отметила? С кем? Что ела? Как настроение? А ты не хочешь прийти на мой день рождения, он в феврале?

– проносится у меня в голове.

«Как там Альма? Ещё не родила?», – интересуюсь.

«Как раз сегодня её навещала. Принесла ей косточки с бабулиного холодца. Так что у неё тоже праздник», – пишет Стеша.

Я улыбаюсь.

«Передавай ей привет от меня», – пишу.

«Передам обязательно», – отвечает Стеша.

Я откидываюсь на подушку и достаю с полочки книгу, где Стешкины волосы прижаты страницами. По уже сложившейся традиции, загадываю номер странички и строку.

И читаю то, что выпало. Новый год, типа! Волшебство там всякое...

Ну, давай, расскажи мне правду, странная книга?

«Его любовь была молчаливой, но неустанной», – гласит предложение.

Я усмехаюсь. Любовь, блин! Ну, ты загнула, конечно. Любовь к кому? Симпатия, может быть. Но не больше.

Но, прежде чем закрыть книгу, я открываю её там, где между страниц зажат локон Стеши. Вожу пальцами по её волосам. Вот бы она ощутила...

Неожиданно, в комнату без стука входит мама. Я роняю книгу, как будто меня застукали за чем-то запретным! И та как назло раскрывается именно на этой странице, где Стешина прядь.

Мамина фраза обрывается:

– Будем чай пить с пир...

Она смотрит на книгу:

– Ты читаешь? А что? – заинтересованно подходит.

– Да, мам! Ничего! Это так, – пытаюсь я спрятать от её глаз своё сокровище.

– Язык цветов, – шепчет она название и кривит губы в задумчивости, – Это про что?

– Про цветы! Ну, там... типа фантастика, – вру, чтобы она не заподозрила ничего.

– А кто тебе дал эту книгу? – в её голосе слышатся странные нотки. Сомнение, ревность, и что-то ещё...

– Да так, – бросаю, – Девчонка одна в институте.

– М-м-м, – кивает мама, типа удовлетворённая моим ответом. А на самом деле, я вижу, что нет..., – Ну, так что? Будем пить чай? – возвращается к вопросу.

– Да, конечно! Иду, – встаю я.

И жду, пока она выйдет из моей спальни, чтобы сунуть книжку туда, где она её точно не сможет найти. Даже если захочет.