Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"

Автор книги: Вероника Карпенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Все зачёты я сдал на удивление с первого раза. Стоило только чуть поднажать! Я просто как представил себе, что отец снова станет меня позорить при Стеше. Вопрос коснётся учёбы, и понеслась…

Выложит всё! И как меня однажды из института чуть не попёрли. И как он вписался за меня перед ректором. Он же не может тет-а-тет. Ему этого не достаточно! Ему нужны зрители. А мне на фиг надо?

Почему-то в присутствии Стеши мне хочется выглядеть круче, умнее, чем я есть. В общем, хочется быть лучшей версией себя самого.

Остался всего один экзамен. Надо готовиться! Именно с этой целью, а вовсе не для того, чтобы проводить, я иду с Ленкой Бутусовой к ней домой. Она обещала дать методичку с ответами на билеты. Буду зубрить!

Странно это. Но теперь даже Ленка Бутусова совершенно не кажется мне такой уж красавицей. Обыкновенная девчонка! Ничем не примечательная. И волосы у неё жидкие. И цвет глаз непонятный.

А Ритка и вообще кажется вульгарной с этой своей любовью к ярким цветам. Макияж сотри, и ни черта не останется.

Вкусы поменялись, что ли? По ходу, расту…

– Ну, вот! Пришли! – Ленка прижимает ключ от домофона к выемке.

Она отличница и во многом поэтому девственница. Видимо, эти два фактора как-то связаны между собой? Учится много, некогда целкой махать!

Я рассчитываю просто зайти, взять книжку, где Ленка, которая уже сдала, отметила самые сложные моменты закладками.

Она открывает дверь родительской квартиры и пропускает меня. Быстро разувается и бросает куртку прямо на комод.

– Проходи, располагайся! Родители всё равно будут поздно! – кричит из комнаты.

Такого поворота я не планировал. В смысле, «проходить и располагаться». Но, если это нужно для дела…

Топчусь на пороге. Аккуратно оставлю свои запачканные талым снегом ботинки на коврике. Вешаю куртку на единственный свободный крючок. И смотрюсь в зеркало, чтобы поправить примятые шапкой волосы.

Ленка застаёт меня в нерешительности.

– Ну, чего ты? Иди сюда! – манит к себе.

Она скинула верхнюю кофточку. И теперь рассекает по дому в футболке и джинсах. Фигура у Ленки отменная. Стройная, как я и люблю! Правда, груди не хватает. Ну, в смысле, она есть, но слишком маленькая. Может, вырастет ещё?

– Я это… Ну… Как бы ненадолго, – объясняюсь.

Но Ленка не слушает.

– Хотела тебе кое-что показать! – говорит и буквально тянет за руку вглубь квартиры.

Мы минуем коридор, узкий и неприветливый. И оказываемся на пороге её девичьей спальни. Сразу видно, что здесь живёт девчонка! Шкаф с зеркалами, бабочки, зайчики плюшевые по углам, как зрители.

– У меня тут немного не убрано, – машет она рукой и хлопает рядом с собой по кровати, – Садись!

– Зачем это? – хмыкаю, скрестив ноги у двери, и облокотившись о дверной косяк.

Взгляд Ленки горит обещанием большего.

– Ну… Покажу кое-что, – она закусывает губу и принимается вытаскивать край футболки из джинсов.

– Ты серьёзно? Ты за этим меня позвала к себе? – улыбаюсь, ощущая, как сердце колотится в нетерпении.

– Ну, а зачем же ещё? Глупенький, – смеётся она и залазит с ногами на кровать. Но лишь затем, чтобы стянуть джинсы.

На ней только трусики и лифчик. Да и те прозрачные! Я намеренно закрываю ладонью глаза, чтобы не смотреть.

– Даааань! Ну, Данил! – зовёт Ленка.

– Ты уверена, Лен? – уточняю, – Ещё можно отказаться! А то потом пути назад не будет, – предупреждаю заранее.

Слышу её весёлый смех:

– Иди скорее! А то передумаю!

Когда открываю глаза, то вижу, что она уже забралась под одеяло и… её бельё лежит на полу, поверх кучки одежды.

Дыхание на миг замирает. Мозг тормозит. Я тяну воздух сквозь сжатые зубы. И принимаюсь раздеваться под её пристальным взором.

– Эй! Отвернись! Я, между прочим, не подглядывал! – грожу Ленке пальцем.

– А кто тебе запрещал? – хмыкает она, но отворачивает лицо от меня, расстающегося с одеждой так неохотно.

Странно! Ещё совсем недавно я буквально грезил об этом. Что Ленка сама позовёт меня к себе домой, в свою постель. И я сделаю её женщиной!

А теперь как будто и не рад. Реально что-то происходит со мной! Только знать бы, что именно?

Сняв всё, кроме трусов, я размышляю, остаться в них, или уже разоблачиться по-полной. Ну, Ленка же без трусов? Значит, и мне тоже надо снять.

Снимаю, стыдливо прикрываю яйца ладошкой, откидываю край одеяла и толкаю её, призывая подвинуться.

И вот, мы лежим вдвоём! И смотрим друг на друга. Оба голые. И между нами никаких преград.

Ленка игриво закусывает губу и ныряет рукой под одеяло.

– Дай руку? – просит дрожащим от волнения голосом.

Я сглатываю нервно и протягиваю. Она хватает мою ладонь и тянет внутрь. Там, в глубине одеял она голая. И ладонь моя, скользнув по груди, оказывается прижатой к лобку.

Я чувствую волоски на нём. Упругие и шелковистые. Чувствую, как Ленка настойчиво суёт мою руку глубже, раздвигая бёдра и призывая меня продолжать.

Палец мой нащупывает её нежные складочки. Они увлажнились. И от прикосновения к ним Ленка стонет и откидывается на подушку.

Я начинаю ласкать её, как умею. Пальцами тереблю кончик клитора, размазываю влагу по нежным складочкам её плоти. И не могу поверить, что всё это наяву…

– Ты хочешь меня? – шепчет Ленка.

Губы её приоткрыты. Грудь вздымается под одеялом. Я отодвигаю его и прижимаюсь ртом к нежным кончикам её упругих грудей. Это вместо ответа! Говорить я сейчас не могу. Слишком уж напряжён…

А когда Ленкина ладонь совсем по-женски находит мой член и сжимает…

Да, уж! Девственница-то она девственница. Но по ходу, дрочила парням, и не раз.

Я вжимаюсь лбом в её грудь и тяжело выстанываю:

– Оооо, ммм, даааа!

Ленка пригласительно раздвигает бёдра. Я накрываю её своим телом.

Это случится сейчас. Её глаза закрыты. Губы приоткрыты и дышит она так порывисто. Я не могу понять, ей хорошо, или страшно? Она сейчас очень красивая!

Я смотрю на неё и вдруг понимаю, что не имею никаких прав сделать это с ней. Стать её первым должен тот, кто достоин. Кто, как минимум, любит. Кто захочет продлить…

Член упирается в её нежный лобок. Ещё одно движение внутрь, и я сделаю её своей. Но надо ли мне это?

Не дождавшись, Ленка открывает глаза и вопросительно смотрит.

– Чего ты? – шепчет.

Я сглатываю и валюсь обратно на постель:

– Извини, не могу.

– В смысле? – Ленка чуть привстаёт, прикрывая грудь одеялом, – Почему?

Я спускаю ноги с постели и сажусь к ней спиной:

– Для тебя это больше, чем секс! Это твой первый раз, Лен!

– Ну, да! – удивляется она, – Я и хотела, чтобы ты стал моим первым.

Я сглатываю и выдыхаю. С одной стороны, мне это льстит. Но с другой… Такая ответственность, чёрт подери!

– Я не готов, – признаюсь.

Ленка снова ныряет рукой мне между ног.

– Кажется, очень даже, – теребит она мой член. Тот и в самом деле жаждет сделать это…

Но я убираю её руку и раздражённо бурчу:

– Перестань, я не об этом вообще.

Ленка замолкает и оставляет свои попытки склонить меня к сексу.

А затем говорит:

– Ты просто до сих пор любишь Ритку! Говорят, даже спорил на неё с Мирославом?

Я усмехаюсь и беру трусы из кучки вещей:

– Говорят, что кур доят, – натягиваю их поспешно.

– А если хочешь знать, то она с Миром спит! – почти выкрикивает Ленка.

– Откуда ты знаешь? – бросаю через плечо.

– От верблюда, – злобно цедит Бутусова.

Я понимаю, как сильно обидел её отказом. Обычно бывает наоборот, девчонок нужно уговаривать. А я как девчонка…

– Передай своему верблюду, чтобы языком зря не трепал, – говорю как можно мягче, – Как бы ни откусили!

Одевшись, я сажусь рядом с ней, поверх одеяла.

– Лен? Ну, прости…, – пытаюсь коснуться руки.

Но Ленка гневно одёргивает руку и дёргает край одеяло, чуть не порвав. От только что сиявшего в глазах возбуждения не осталось и следа.

– Иди отсюда! И не думай, что дам тебе! У тебя был шанс, и ты его упустил!

Она с гордостью поднимает нос.

Я тяжело вздыхаю. Н-да! Завтра наверняка весь институт будет в курсе, как я лоханулся. А если не пощадит, то и вовсе расскажет всем, что у меня не встал. Или чего покруче…

– Мой тебе совет, Лен, – говорю, поднявшись, – Не отдавайся ты просто кому попало! Дождись, пока тебя полюбит кто-нибудь.

Она не удостаивает эту реплику ответом. Хотя, совет, мне кажется, дельный!

Ленкин дом покидаю без каких бы то ни было сожалений. О несделанном. Или о сделанном. Вот если бы сделал, то жалел бы точно!

Где-то на задворках сознания брезжит мысль. Чего она там говорила про Ритку? Что спит с Мирославом?

Я застываю, достаю сигареты из кармана. Сую в рот одну и закуриваю. Прислушиваюсь к себе. И пытаюсь различить хоть малейшее шевеление. Ревность там, к примеру! Или злость на Мира, что нарушил наш уговор и отымел Ритку раньше.

Но, ни того, ни другого. Вообще, ничего!

Нет, я точно заболел! Может, это от избытка знаний в голове? Что-то я уж больно сильно стал налегать на учёбу. Щас экзамен сдам и надо завязывать.

– Чёрт! – вскидываю голову. Ведь я же книжку-то не забрал у Ленки.

А теперь уж точно никакой книжки мне не видать. Придётся выкручиваться самостоятельно.

Глава 25

У бабули, как всегда, вкусно пахнет. И хотя я сыта, но всё равно не против отведать бабушкиных щей, с картофельным пирожком.

– Бабуль, привет! – говорю.

– Здравствуй, милая! – выходит бабушка из кухни. Она всегда готовится к моему приходу.

Еще, будучи маленькой, я приходила к ней после школы. И задерживалась иногда до самого вечера, а иногда и до утра. Чтобы папа с мамой побыли вдвоём.

– Что там на улице? Снежок сыплет, – начинает она с новостей о погоде.

– Да, красиво! – я вешаю шубку на плечики, – Ба, а у Альмы щенки!

– Уже родила? – бабушка улыбается, хотя наверняка слышала от соседей последние новости.

– Да, я вот думаю, может взять одного, – прохожу на кухню и уютно устраиваюсь на угловом диванчике.

Это – моё место силы! Здесь даже сохранились мои рисунки на обоях, которые я делала, когда не хотелось есть борщ…

– Вам с мамой? Да, куда? – бабушка удивляется, – Он же все цветы у твоей матери погрызёт! Даже не думай!

Я улыбаюсь:

– Это не мне. Ну, точнее мне, но не маме.

– М-м-м, – бабушка принимается ставить чайник. И стол наполняется угощениями. Пирожки, повидло, печенье. Всё домашнее и невероятно вкусное!

Я ожидаю, что она спросит, кому именно я собираюсь презентовать щенка. На самом деле, я уже давно думаю об этом! Ещё со времён, когда узнала о беременности Альмы.

Свой дом – это же именно то самое место, где непременно должна быть собака. Хоть убей, не пойму, когда люди заводят собак в тесных квартирах. И эта необходимость постоянно выводить их на прогулку!

А в своём доме собака на воле. Можно придумать будку для неё. У неё будет свой маленький домик в саду! И она будет лаять на всех, кто приходит некстати.

– Стешенька, – бабушка ставит передо мной чашку, – Я вот что хотела спросить.

Она садится, тяжело вздохнув. И я понимаю, что вопрос будет о Валере.

– Мама сказала… Как я поняла… Что этот… мужчина, – это слово ба намеренно выделяет интонацией. Не «молодой человек» и уж точно не «парень». А именно мужчина. Валера и есть мужчина! И это звучит ничуть не обидно.

– Что он… твой кавалер, а не мамин, – бабушка смотрит на меня вопросительно. Как будто ждёт, что я опровергну эту информацию.

Как будто мама могла ей наврать?

Я усмехаюсь:

– Ну, да! Мы с Валерой вместе.

Бабушка вздыхает, на этот раз ещё тяжелее. И сжимает чашку в руках.

– Стешенька, – начинает она, – Ты сейчас в таком возрасте, когда влюблённость может возникнуть к человеку, независимо от его возраста и положения. А даже вопреки этому. Но пройдёт время, и ты поймёшь, что потратила его впустую.

– Ну, почему впустую, ба? – решаю я возразить, – Мы с Валерой любим друг друга.

– Да потому, Стеша, что это заблуждение, а не любовь! – упорствует бабушка, – Ты молодая, красивая девочка. А он… он тебе в отцы годится. Ты только представь, какая между вами пропасть? Да что у вас в принципе может быть общего?

Бабушка, судя по её лицу и голосу, в самом деле, не понимает. Но как я могу ей объяснить, что с Валерой каждая минута кажется бесконечностью? Мы можем болтать абсолютно обо всём! И чего бы мы ни коснулись, в каждой теме он находит возможность меня удивить.

– Ба, это предрассудки! – говорю я, – То, о чём ты сейчас говоришь. Ты делишь людей на категории, а это неправильно. Ты отказываешь в возможности любить нам только потому, что у нас разница в возрасте?

– Ну, это глобальная разница, Стеша! – сокрушается бабушка, – Это не год, не два, и даже не десять. Это целая жизнь между вами, пойми!

– А вот, к примеру, если бы он весил в два раза больше меня, или был карликом? – говорю.

– Ой! – всплёскивает руками бабуля.

– Нет, правда, ба! Вот влюбилась бы я в толстяка, или карлика, и что? Ты бы тоже говорила, что мы не можем быть вместе, только потому, что между нами целых…, – я прикидываю в уме, – Пятьдесят килограмм веса? Даже если бы мы были ровесниками!

– Стеша, ну причём тут это? – цокает бабушка, хотя возразить не может. Ведь, в самом деле, не только возраст может стать помехой для любви. Что угодно!

– Да при всём, ба! Или, к примеру, было бы у него одиннадцать пальцев, вместо десяти. Или три соска! А что, такое бывает? – я вошла в раж и никак не могу остановиться.

И даже укоризненные взгляды бабули не препятствую ходу моей фантазии:

– Или, например, он был бы хромой! У него одна нога длиннее другой. Ну, такая врождённая патология! И что? Ты бы тоже говорила: «Стеша, не встречайся с ним! У тебя ноги одинаковые, а у него одна короче». Да?

Бабушка встаёт, даже не глотнув чаю. Машет на меня рукой и принимается переставлять баночки на полке с крупами. Я знаю, она всегда так делает, когда злится!

– С тобой сейчас бесполезно разговаривать. У тебя просто шоры перед глазами. Эти самые, как их? Розовые очки! Только вот обидно будет, когда они разобьются, а ничего не останется.

– Да почему ты так уверена, ба, что ничего не останется? – во мне проснулась настойчивая потребность её разубедить, – Почему Валера не может быть просто хорошим человеком?

– Почему же? – оборачивается она ко мне, – Может! Я не говорю, что он плохой. Я его даже не знаю.

– Вот именно! – подхватываю я.

– Просто я говорю о том, что ты теряешь время. Драгоценное время, Стешенька! Вот я, – смилостивившись, бабуля опять приседает на стул, – Когда была молодая, как ты. Я тоже встретила одного человека. Гораздо старше себя.

Я поднимаю брови:

– Серьёзно? Ты никогда не рассказывала об этом.

Бабушка вздыхает, как будто сама того не желая, затронула что-то очень болезненное внутри:

– Просто этот человек, помимо большой разницы в возрасте. Он был женат.

Я прижимаю ладони ко рту. Но вздох вырывается:

– Ой!

Чтобы моя бабушка, моя целомудренная и всегда такая правильная бабуля встречалась с женатым?

– И у вас с ним… было? – шепчу.

Бабуля усмехается как-то горестно:

– Недолго продлился наш тайный роман. Я образумилась вовремя! И не зря. Встретила твоего дедушку.

– Ну, ба, – вношу я поправку, – Валера вообще-то разведён. Так что препятствий, ну, кроме возраста, нет. Он был разведён, когда мы встретились. И жил один.

Бабуля смотрит на меня с сожалением:

– Ты не уловила главного! – складывает она пальцы вместе, – А главное в том, что не образумилась бы, не ушла от него, не поставила точку, так бы и прошла мимо меня любовь всей моей жизни. Твой дед!

Я тоже вздыхаю и тоже укоризненно смотрю на бабулю. Нет, всё-таки мы говорим с ней на разных языках. Суть в том, что она никогда не признает Валеру даже теоретически «любовью всей моей жизни».

– Ладно, бабуль! В жизни нужно попробовать всё! – решаю я сменить тактику, – Так мама говорит.

– Твоя мама, как раз, ничего не пробует, – манёвр удаётся, и бабушка с лёгкостью переключается на обсуждение маминой личной жизни, – Я уж так обрадовалась, что она кого-то встретила!

Она вздыхает. И я тоже:

– Она слишком сильно любит папу.

– Любовь любовью, а годы идут! – опять бабушка начинает эту сказку «о потерянном времени». Наверное, просто она ближе нас всех…. Ну, в смысле старше! И ощущает потерю времени более остро?

– Ну, значит, ещё не встретился тот, кто сможет её разбудить, – говорю.

– И не встретится! – сокрушается бабуля, – Если она вот так замкнулась, и никого не подпускает к себе, то и останется одна. А разве это легко? Вот ты думаешь, мне хорошо одной? Благо, что вы у меня есть!

Я решаю замкнуть этот круг поцелуем. Вскакиваю и подхожу к бабуле, чтобы крепко-крепко её обнять и чмокнуть в макушку.

– Бабуш, а дашь с собой немножко пирожков? – вопрошаю.

– Что за вопросы? Конечно! Вон уже наложила в пакет. И ещё там котлеты, и суп в баночке, – бабушка кивает на уголок, где приютился мой недельный запас продуктов.

Я смеюсь. Уже знаю, кому это скормить! Надо позвать на ужин Данила. И они с Вариком слопают за милую душу. Я так готовить ещё не научилась! А у бабушки просто талант.

– Только щенков не корми, – говорит она, – Их молоком кормят сейчас. Им пирожки ещё рано.

– Хорошо, – я радуюсь, что сложный разговор уже позади. Всё, что хотела, бабушка высказала. Её аргументы не возымели действия. И ничуть не поколебали мою уверенность в нас.

Я делаю фото пирожков и отправляю их Варику.

«Вот, что ждёт нас вечером. Готовься! А ещё котлетки домашние, щи и винегрет».

Валера отправляет прыгающий от радости стикер. И я закусываю губу, улыбаясь и предвкушая, как буду его кормить.

Глава 26

Дядь Паша не съехал. И, по-моему, съезжать не собирается! Было странно надеяться, что его ремонт закончится так быстро. Но, если честно, то я уже начинаю переживать, не поселился ли он у нас на ПМЖ?

Поэтому, придя к матери за вещами, стараюсь разведать обстановку. Но она и сама зазывает меня на кухню, поит чаем и предлагает поговорить.

На столе тортик, мой любимый. А это может значить только одно – новости не из приятных!

– Данечка, – мама присаживается за стол, – Мы тут с дядь Пашей подумали...

В моей голове продолжение этой фразы звучит примерно так: «Подумали и решили пожениться. И дядь Паша переезжает к нам жить. Его квартиру всё равно угробили с этим ремонтом».

Но правда куда интереснее!

– Мы подумали и решили, что было бы здорово продать его квартиру, нашу с тобой, и купить одну, только большую, – мама смотрит на меня с надеждой. Так и я на неё смотрел в детстве, когда выпрашивал новую игрушку.

– В смысле? – недоумеваю я, – А зачем?

– Ну, как зачем? – принимается объяснять мама, и не находит ничего лучшего, чем сказать, – Ну, чтобы мы жили втроём. Ты, я и дядь Паша.

– Эт типа вы распишитесь с ним? – уточняю я маленькую деталь.

– Ну, – мама мешкает, – Мы ещё не решили. Но это в планах.

– Аааа, то есть квартиру дербанить решили, а жениться хрен там? – я складываю руки на груди, ощутив, что нашёл слабину.

– Данил! – возмущённо восклицает мама, и лицо её становится похожим на мышиную мордочку.

– Не, интересное кино получается! Типа вы вместе, в большой квартире, а я приживалой к вам? – интересуюсь.

– Да почему приживалой, Данил? У тебя будет также своя комната, только ещё больше, чем сейчас. Там будет спальня для нас с дядей Пашей. И зал отдельный, где мы будем все вместе смотреть телевизор, – фантазирует мама.

– Утопия, блин! – фыркаю, – А чё ты к нему не пойдёшь жить? Не пускает?

Она опять меняется в лице:

– Пускает, и даже зовёт! Только как я там буду жить у него? На птичьих правах? В его тесной квартирке?

– Так пускай замуж тебя берёт, потом продаёт свою и кредит ещё, и покупает, что хочет, – упорствую.

– Также точно он может и к нам прийти, с вещами...

– Что он и сделал! – добавляю.

– Но это же временно, Дань, – голос мамы приобретает просительный нотки, – Пока ремонт у него не закончится.

– А на фига он ремонт делает, если продавать собирается?

– Ну как..., – мама разводит руками, – Предпродажная подготовка.

Помолчав, и поняв, что её аргументы не возымели действия, мама принимается описывать мне ту квартиру, на которую она уже положила глаз.

– Смотри, Данюш, тут и парк рядом есть, и своя собственная колонка. То есть, когда воду отключат, то мы не останемся без воды, – радуется она и тычет мне смартфоном в лицо.

– Понятно, – избегаю я смотреть на фотки, – То есть вы уже всё решили... с дядь Пашей?

Я кошусь на дверь, за которой, как мне кажется, дядь Паша в этот момент прилип ухом и слушает.

– А ничего, что эта квартира как бы немножко моя? – выдвигаю финальный аргумент.

Но маму так просто не возьмёшь.

– Не твоя, а наша, Данил! – говорит она, – Так мы с отцом разделили при разводе. Ему дом, а мне квартиру.

– А мне? – хмыкаю удивлённо, – Вы вообще-то её мне покупали, забыла?

Мамины глаза сужаются, как щёлки:

– Отец надоумил, да? – кивает она самой себе, – Мы покупали её тебе ещё до всего, до развода! А потом ситуация изменилась!

– Классно она изменилась, – посмеиваюсь я, – Не в мою пользу, в общем! Вы с отцом при делах, а я бездомный.

– Да почему бездомный, Данил?! Ну, что ты такое говоришь, я не могу понять? – возмущается мама, – У тебя два дома! Один у отца, один здесь.

– И в итоге ни одного толком, – хмыкаю.

– Нет, я не могу понять, чем ты недоволен? – докапывается мама, – Ты хочешь один жить? Живи! Погрязнешь в грязи! Засрёшься! Ты вон и с матерью живёшь, так вечно за тобой выгребаю! Девушку хочешь завести, пожалуйста! Только сначала женись на ней, а потом мы с отцом вскладчину вам подарим квартиру на свадьбу! – продолжает она распинаться.

– Ага! А ты не хочешь пожениться с дядь Пашей, и тогда я вам эту квартиру дарю, – парирую злобно.

– Данил! Ну, как тебе не стыдно? – вздыхает мама обиженно.

– Я против, если что! Ну, против продажи. Ты же типа не можешь её продать, если я против? – смотрю я на торт, и сожалею, что не съел его ещё до этого разговора. Теперь поперёк чувства гордости есть мамин торт, после такого..., – А хотя, продавайте! Я всё равно к отцу пойду жить!

Встаю и ухожу, демонстративно не спеша. И всё надеюсь застать за дверями дядь Пашу.

Но там никого нет. А из зала несётся голос диктора. Он смотрит какие-то игры! Он у нас типа спортсмен в прошлом. В очень далёком прошлом, если судить по его животу...

– О, привет, Дань! – говорит дядь Паша, лениво почёсывая свой «комок нервов».

– Драсте, – бросаю я тоже нехотя, и представляю, как мы будем жить втроём. И он будет занимать весь диван, и решать, какие каналы сегодня смотрим.

Чё-то меня эта перспективка не радует! Я так рассчитывал, что мать съедет к нему. И поэтому так обрадовался, когда он ремонт затеял. И всё ждал, когда мать объявит, что съезжается с дядь Пашей. А я могу жить один одинёшенек...

Фиг вам, называется!

Беру кое-что из вещей. По ходу, придётся у папы задержаться. Хотя бы в целях поучительных, чтобы мать поняла, что променяла меня на дядь Пашу.

– Данечка, – когда собираюсь уходить, то она настойчиво держит меня за рукав и суёт пакеты с контейнерами, – Вот тут тортик, пицца... мы вчера не доели. А ещё твой любимый салатик!

– М-м-м, – неохотно беру.

– Сыночек, – заискивающе смотрит она, – Ну, не обижайся! Ну, правда. Я же хочу как лучше. Ну, нет, значит, нет! Твоё мнение для меня всегда на первом месте.

– Угу, – вяло отзываюсь. Но щёку для поцелуя подставляю. Хотя бы в благодарность за еду.

К отцу приезжаю уже ближе к вечеру. Всё думаю, рассказать ему о материных планах? Или это будет выглядеть, как будто я стучу на неё?

Отец открывает. Удивлённо приподнимает брови. Я же типа поехал к матери с концами. Но, увы!

– Так понимаю, что ремонт затянулся? – выдаёт он, когда разуваюсь.

– Ага! – недовольно отвечаю и киваю на контейнеры, – Зато вон еды передала, чтоб с голоду не сдох у тебя тут.

– Это тебе не грозит! – хмыкает папа, – Там Стешка еды принесла от бабули. Пирожки всякие, котлеты.

– Фига се! – смеюсь.

На кухне Стеша раскладывает по тарелкам продукты. Пахнет домашней едой! И я рад, что вернулся.

– Привет, – говорю, – А я не с пустыми руками! Это типа плата за проживание, – ставлю контейнеры на стол.

– Какая плата, чё ты выдумал? – толкает отец.

Стеша подходит, берёт мои контейнеры, изучает их содержимое. Макнув пальчик в кусочек торта, она сгребает сытный крем и облизывает его, смеясь.

Я смотрю на неё и безумно хочу... Как бы это странно не звучало. Быть её пальцем!

– Сейчас закатим пир на весь мир! – радуется она, как ребёнок.

Пижамка на ней такая прикольная! Словно котик наследил перепачканными в краску лапками. Голые плечи мелькают в прорехах одежд. Ноги в белых носочках...

«Опасно», – загорается кнопка в голове. Вот только я не знаю теперь, как её выключить.