Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"

Автор книги: Вероника Карпенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 41

Ресторан, где мы обычно обедаем с Вариком, сегодня полупустой. Время не обеденное. У него не получилось вырваться раньше. А я и рада! У меня было время подумать.

Хотя, я итак думала об этом всю ночь…

Валера в хорошем настроение, и от этого мне очень больно. Что придётся испортить ему настроение. А может, и жизнь…

– Как прошёл день рождения? Я так понял, что кто-то напился? – он подмигивает мне, как бы слегка упрекая.

Я улыбаюсь и прячу глаза.

– Я сначала тебе звонил, потом стал звонить твоей маме. Ты знаешь, что мне это очень несвойственно. Но я боялся за тебя! Думал, вдруг что-то случилось? Может быть, ты до дома не добралась?

«А я и не добралась», – вздыхаю про себя.

– Нет, там просто музыка была громкая, а потом я его оставила в коридоре, в рюкзаке и он разрядился, – выдумываю на ходу. Хотя, пока всё это – частично, правда.

– Ну, как обычно! – Валера верит мне на слово. И от этого ещё больнее…, – Ну, а в целом? Как прошло? Что-то…, – он двигает плечами, – Получилось у Аси твоей с Данькой?

Я закусываю губу и пожимаю плечами.

«Получилось», – отвечаю про себя, – «Вот только не у неё…».

– Непонятно пока, я с ней ещё не говорила. Но мне кажется, что они друг другу не очень понравились, – говорю.

– Жаль, – вздыхает Валера, – Вообще, у Данила, как я замечаю, какие-то комплексы, что ли? Ну, видимо, после этой Риты, или как там её… Он стал более требовательным к девушкам. Всё что-то ждёт, выбирает. Как будто спутницу жизни, ей Богу!

– Ну, может и так, – я опять пожимаю плечами.

– Что ели, что пили, что слушали? – интересуется Варик, – Хотя! Не отвечай. Не хочу ничего знать. Ты… хотя бы с утра не болела? – он хмурится.

Я усмехаюсь:

– Да вроде нормально.

«Болела, ещё как! И до сих пор так болит…», – думаю.

– А то я маме звоню, а она говорит: «Стешка пришла подшофе и уснула». Я сначала думал тебя отругать! И даже отшлепать, – он поигрывает бровями.

Раньше бы я на эту шутку отреагировала тут же. А теперь как-то не могу…

– А потом подумал. Дело-то молодое! Думаю, пусть веселится. Один раз напьётся, потом не захочет. На своих ошибках учатся, как говорится, – рассуждает он.

– Да, – тихо отвечаю.

– Котёнок! – зовёт Валера, – Чего ты такая грустная?

Я сглатываю. Я перебрала в уме столько вариаций того, как сказать…

Я понимаю. То, что стало известным кому-то, станет известным и ему. И вот, Валера узнает, что я на дне рождения целовалась с его сыном. Даже пускай Данил прав, и мы не занимались сексом. Но ведь поцелуй – это тоже измена!

Это как будто все мои тайны вдруг стали достоянием публики. Так стыдно, так мерзко. И некуда скрыться. Я бы скрылась, спряталась у него под крылом. Но не могу…

Также как и не могу рассказать ему всё сама. Признайся я Варику, что сделала… Господи! Да он же просто возненавидит меня. Я не выдержу! Я не смогу вынести это. Его осуждение, неприязнь, пренебрежение.

А делать вид, что ничего не случилось, тоже не смогу. Даже если слухи до него и не дойдут. Но ведь Данил… Встреч с ним не избежать! Как… господи! Как мы будем теперь смотреть друг другу в глаза? Я даже не представляю себе.

Если я волновалась о том, что мы переписываемся с ним у Валеры за спиной. То теперь…

– Валер, – говорю я тихо.

– М? – он жуёт и внимательно смотрит.

Я не могу поднять на него глаз. Нужно сказать! Просто сказать эту фразу. Всего три слова. И всё.

– Нам…, – начинаю я.

Тут официант подходит к нашему столику и начинает выгружать на него тарелки с едой.

– Ой, а это не нам, видимо? – смотрит на него Валера.

Я стискиваю зубы. И начинаю с нуля…

– И что ты говорила, малыш? – обращается он ко мне, когда незадачливый официант уходит.

Мой хороший. Мой любимый. Мне было так хорошо с тобой. Я и представить себе не могу, как я буду жить без тебя! Без твоих объятий. Без твоих нежных слов перед сном. Без твоих серых глаз. И твоих рук, что так нежно ласкали…

Я чувствую, что сейчас заплачу. Нужно скорее сказать и уйти. Даже кусок в горло не лезет из-за этого.

– Да, – решительно отвечаю, – Нам нужно…

В этот момент его смартфон на столе жужжит. Он берёт трубку.

– Данька, привет! – говорит.

Я вся сжимаюсь. Ну, вот! Это Данил.

– Да… Эм… Завтра? Хорошо, давай. Наверное, лучше завтра! Сегодня у меня кое-какие планы, – Валера поглядывает на меня с многозначительной улыбкой.

– Ага… Ну, давай! Покеда, – шутливо отвечает он Данилу и кладёт трубку.

Ну, вот и всё. Это был последний аргумент не в мою пользу. Если Данил расскажет ему всё. Если он признается Валере…

Но как? Ведь это же бьёт и по его собственной репутации! Я представляю, что подумает Валера, если услышит подобное от своего сына.

Но ведь он может сказать ему, что я не с ним целовалась, а с кем-то другим? Или просто сказать, что я напилась, и приставала к нему с поцелуями. А он всячески отнекивался, чтобы не обидеть отца…

Я беру себя в руки.

– Малыш! – окликает Валера.

Всё! Не могу больше. Кладу вилку на стол. И сжимаю лямки рюкзачка, готовая броситься прочь. Хорошо, что обед не оплачен. Валера не сможет погнаться за мной.

Я набираю в грудь воздуха:

– Нам нужно расстаться.

Дальше следует немое молчание. Я поднимаю глаза, опасаясь увидеть его осуждающий взгляд.

Но Валера задумчиво смотрит в тарелку:

– Ты… кого-то встретила?

Я лишь молча киваю.

– Угу, – отвечает он, – И… ты его любишь?

Я снова киваю, ибо выхода нет. Пускай думает так. Если ему так проще. Я приму любую версию, какую он предложит.

– Ну, что ж, – откидывается он на стул, – В таком случае я не имею права держать тебя.

Я смотрю на него выжидающе. Неужели? Вот так? Так… просто?

И теперь, когда эта «правда-неправда» прозвучала, мне безумно хочется, чтобы он меня удержал. Чтобы сказал, что это всё глупости! И как сильно он любит меня.

– У тебя с ним уже что-то было? – не глядя на меня, произносит Валера. И в его голосе звучит что-то… Не знаю, что именно! Как будто именно этот вопрос будет решающим.

Я секунду колеблюсь. Если скажу – ничего, то можно будет остаться? Но как прежде не будет. Уже никогда…

И потому я лишь коротко киваю.

Слышу глубокий и судорожный вздох Валеры.

Он шумно сглатывает, а затем произносит:

– Свободна.

Глаза наполняются слезами. Взглянув на него в последний раз, я вскакиваю, чуть не опрокинув стул. Хватаю зашитую мамой шубку и рюкзак. Сжав в руках, бегу к выходу.

Это конец. Конец моей маленькой жизни. Конец счастья. Конец меня.

Глава 42

Я пришёл к отцу в основном, чтобы увидеть Стешу. Она игнорит меня, не отвечает. А я просто хотел посмотреть на неё. Убедиться, что с ней всё в порядке.

Но, придя в папин дом, я нахожу его там одного. Отец какой-то заспанный, жутко усталый. Прошаркав тапками по полу, он проходит на кухню.

– Есть хочешь? – открывает холодильник, и надолго зависает возле него, – Только у меня ничего нет, кроме сандвичей.

Я искоса оглядываю его. Футболка мятая, на ней сбоку пятно. Как будто он руки вытер! Но папа никогда бы не стал так делать. Он – вечный аккуратист, не допускал такого, чтобы ходить по дому, в чём попало. И меня приучал…

Но это ещё цветочки! Я вижу, что он не побрился. Щетина проступает по всему периметру его хмурого лица. Да и волосы как-то растрёпаны. Как будто он с утра встал с кровати и вообще не расчесался.

– Па… всё нормально? – осторожно интересуюсь.

Он хмыкает:

– Стеша ушла от меня.

– Как… ушла? – я сглатываю.

– А вот так, – отец достаёт из холодильника пиво. Пиво днём? Ну, это вообще полный кринж!

– А почему, не сказала? – присаживаюсь я за стол, напротив него.

Папа открывает пиво и пьёт прямо из горла. Хотя обычно всегда наливал в стакан. Охлаждённые стаканы у него всегда стоят в морозилке…

– Она. Полюбила другого, – коротко отвечает отец.

И… как бы это ни было гадко с моей стороны! Но на какую-то долю секунды я ощущаю триумф. Полюбила? Другого?

«Меня», – бьётся несмелая мысль.

– А… кого? – тупо спрашиваю.

Отец усмехается:

– Да какая разница, Дань? Она ушла, она полюбила. Она изменила мне, если хочешь знать!

– Изменила? – хмурюсь я, – А ты откуда знаешь?

– Так она сама сказала, – хмыкает отец.

– Чё, прям так и сказала?

– Да, прям так!

– Ну, капец, конечно,– вздыхаю я, и вожу ладонями по волосам, чтобы тоже их растрепать. А то какой-то я слишком нарядный для таких новостей. Даже специально сменил свитер и новые джинсы напялил…

– Я придумал её, – продолжает отец, – Такой Стеши, которую я придумал, нет и не было. А есть обычная девушка. Такая же, как и все.

Такая горечь в его словах, такое разочарование. Знал бы он, что за человек его сын! И не говорил бы так о Стеше.

– Ну, может быть, она не хотела? Ну, в смысле, так получилось…

Я не знаю, что ещё сказать. Как ещё его утешить! Но чувствую боль, почти физическую. За него. За себя. И за Стешу.

– Ага, не хотела! Конечно! – вспыхивает он, – Ещё как хотела. А со мной… Ради денег, наверно? Не знаю.

Он тоже водит по волосам. И теперь они торчат в разные стороны.

Я свои тоже лохмачу. Называется, кто кого?

– Ну, а она как-то пыталась перед тобой объясниться? Ну, как-то оправдаться… не знаю.

Папа горько смеётся:

– Неа. Просто сидела и кивала головой, как болванчик. Типа, да, виновата. Ну, что поделаешь?

– Ну… и чё думаешь делать? – интересуюсь.

– Жить дальше, – жёстко произносит отец. Как будто жить ему теперь придётся как минимум через силу.

Н-да уж! Я не помню, чтобы он так страдал по матери, когда они развелись. Наверное, потому, что всё к тому шло? Ну, в смысле, к разводу. А тут, как снег на голову…

– Ну, и давно она с ним? – пытаюсь разведать.

– Не знаю, – машет рукой отец, – Да и какая разница, Дань? Всё! Забыли! Была Стеша и нет её больше. Забыли, ясно? Не слова о ней!

«Даже так?», – думаю я.

Озираюсь вокруг. И как будто чего-то не хватает.

– А где… где пальма? – спрашиваю у отца.

Он усмехается:

– Выбросил.

– Да ладно, – досадливо хмурюсь.

– Вру! На работу отнёс, – вздыхает папа, – Подарил бухгалтерии. Пускай растят.

– Ну ладно, – успокаиваюсь я.

Мой отец не стал бы так делать, я знаю. Он щепетильно относится ко всему живому вокруг. В том числе и к растениям. Это мама могла бы! Она, я помню, запросто выкорчевала его любимый сиреневый куст просто потому, что они с отцом поссорились…

– Ну, ничего, пап! Найдёшь лучше, – пытаюсь утешить отца.

– Да, – усмехается он, – Вот именно!

Салютует пивом и допивает до дна.

Я решаю спросить:

– Ну, тебе если тут одиноко одному, то я могу вернуться, имей ввиду.

Брови отца поднимаются:

– Что, нажился уже? Устал?

– Не! – отрицаю, – Я о тебе беспокоюсь!

– Обо мне не нужно беспокоиться, я взрослый, – отрезает он.

«Ага», – думаю, – «Вижу я, какой ты взрослый. Даже стол не протёр».

Беру тряпку и сам протираю вчерашние крошки со стола, вместе с каплями пива, которые папа оставил только что.

– Вот же кому-то повезёт! – ухмыляется папа.

– Чё? – не понимаю я.

– С тобой! Повезёт, – конкретизирует он.

– А! – хмыкаю.

– Что там, кстати, насчёт подруги её? Ася, кажется?

– Да ничего, – машу рукой, – Так себе тёлочка.

– Ну, и отлично! А то не хватало ещё, чтобы она шастала, и подружке своей рассказывала сплетни о нас, – с обидой произносит отец.

Как ребёнок, честное слово! И мне сейчас кажется, что это я старше и гораздо мудрее его.

– Чё, может кинчик посмотрим? – предлагаю.

– Терминатора, или Риддика?

– Сам выбирай! – говорю отцу. Он тяжело поднимается, и мы идём в зал.

Всё пройдёт. По крайней мере, у него точно. А вот у меня, пройдёт ли? Не знаю.

Глава 43

Я мастерю очередной букет. Интерес к работе потерян, и букеты выходят такие, мягко говоря, не очень весёлые.

Аська без конца щебечет о своём новом кавалере. Они с Артёмом теперь вроде бы как встречаются. Ну, хоть у кого-то личная жизнь бьёт ключом!

– Ну, так вот! А потом он меня позвал в кафе-мороженое! – продолжает она, и лепит ещё одно сердечко на упаковку букета. Хотя там уже итак через край…

– Ну, супер! – говорю я.

– Ой, Артёмка такие стихи пишет. Закачаешься просто! Ща, я тебе покажу, – говорит Аська и мечется к своему смартфону.

– Может, не надо? – вздыхаю я.

– Тебе понравится! Ща! – она долго скролит, а затем выдаёт с выражением,

– Пусть любовь – это яд!

Отрави меня так, чтобы врачи откачать не сумели.

Пусть другим говорят, тот, кто любит – слабак!

А я умру в твоей жаркой постели…

На секунду я замираю с гвоздикой в руке.

– А ещё?

– Чё, понравилось? Я ж говорила! – прыгает от радости Аська, – Ща!

Она зачитывает какой-то стих. Тоже как будто знакомый. Я вожу взглядом по нашим букетам. Быть такого не может!

– А что это за ресурс? Ну, где он публикует стихи, – интересуюсь как бы невзначай.

– Это… вот! – Аська тычет мне экраном в лицо.

И я вижу… Тёмный Рыцарь.

– Это… его псевдоним типа? – спрашиваю у Аськи.

Она кивает:

– Скажи, прикольный? Артёмка говорит, что он просто выбрал его ещё давно очень, когда был подростком. А потом сменить хотел на что-то более взрослое, но это целая проблема!

– Ясно, – машинально киваю.

«На моих ладонях кровь, а может кетчуп…», – проносится в моей голове.

Букет у меня получился… Скорее на поминки! Ну, и чёрт с ним. Может быть кто-то, такой же одинокий, как и я, с таким же дурным настроением, возьмёт и купит.

– Стеш, ну а у вас с Валерой всё прямо совсем, ну того… окончательно? – виновато спрашивает Аська, подойдя ко мне сзади.

– Ась, – вздыхаю я, – Давай не будет о нём, ладно? Я же просила!

– Всё, всё, – примирительно произносит она и отходит на шаг.

Я не могу даже думать о Валере. Теперь даже зайца спрятала в шкаф. Просто больно до безумия! Как вспомню этот его отчуждённый взгляд. Его тон, с каким он говорил: «Свободна».

Это заслуженно! Я сделала такое, что нельзя простить. Не знаю, простила бы я его, если бы он изменил?

Пока нет посетителей, я решаю написать Данилу. Здорово он, конечно, меня разыграл! Виртуозно.

«Значит, твои стихи, да?», – прикладываю я ссылку на ресурс.

Если даже в этом не признается, то он просто патологический лгун! А я – полная дура. Но так даже легче будет не думать о нём. Так как я всё равно продолжаю… Сама не знаю, почему?

«Не мои», – коротко отвечает Данил.

Мне становится и легче, и тяжелее одновременно! Если такое возможно.

«Зачем?», – пишу.

«Просто хотел тебя впечатлить».

«У тебя получилось».

Он какое-то время молчит, а затем от него приходит очередной крик души.

«Стеш, ну прости меня! Я не хотел, чтобы всё так вышло».

Я вздыхаю и прислоняюсь затылком к стене.

«Да ты ни в чём не виноват, Данил! Всё это моя вина», – пишу ему.

Ведь так оно и есть…

«Нет, мы оба виноваты! Давай, разделим поровну?», – пишет он.

«Хорошо, оба», – соглашаюсь.

«Можем встретиться, Стеш?».

«А зачем?».

«Просто».

«Не нужно».

«Ты ненавидишь меня?», – пишет он.

«Я себя ненавижу», – отвечаю.

Это истинная правда! Я даже в зеркало смотреться перестала. Просто встаю утром, на ощупь собираю волосы в хвост, не крашусь и одеваю, что попадётся.

Мама не пытает меня. Как узнала, что мы с Валерой расстались, вздохнула и сказала:

– Ничего, все через это проходят.

Через что? Через расставание? Или через измену? Осознание того, что я – полная дрянь! Проще, наверное, быть в этой ситуации тем, кому изменили. Тогда у тебя хотя бы совесть чиста. Ведь я же так и не сказала ему всей правды…

А обиднее всего то, что мне даже поговорить об этом не с кем. Только с Данилом. Но я не хочу!

«Не пиши мне, пожалуйста, больше», – прошу его.

Как и тогда, ещё когда мы только начали с ним общаться. Но тогда всё было по-другому. Я любила и была любима! И впереди было наше с Валерой совместное будущее. А теперь…

«Стеш, не надо так», – просит он.

Я нажимаю «добавить в чс». И слёзы туманят глаза. В этот раз всё окончательно. Этот разрыв касается не только меня и Валеры. Он и про нас с Данилом! Хотя… Не было никаких «нас» и быть не могло.

Валерина страничка теперь отдельно от моей. Связь порвана. Он удалил заметку о том, что мы встречаемся. Никаких новых постов и фотографий. А в сети был в последний раз ещё несколько дней назад.

Я открываю наш с ним чат. Он меня в чёрный список не добавил. Это выше его достоинства! Но что написать? Привет, как дела? Или снова прощения просить? Да только имеет ли смысл? Тем более, так, в письменной форме.

Я выключаю экран. Господи, за что мне всё это? Если расставаться так больно, то я вообще никогда и ни с кем больше встречаться не стану. Лучше уж одной быть, чем так.

Глава 44

Стеша заблокировала меня. Теперь я даже не могу написать ей, с надеждой, что она, если и не ответит, то хотя бы прочтёт.

Она сказала, что ненавидит себя. Что ж, в этом мы с ней похожи. Я тоже ненавижу себя! За то, что затеял весь этот спор. За то, что позволил ей накуриться. За то, что поцеловал…

Хотя, нет! Вот это было единственное, о чём я не жалею. Теперь это воспоминание греет меня.

Пройдёт время, и я забуду. О том, как провожал её зимой до подъезда. Как мы болтали в сети. И наши совместные ужины с папой. Папа…

Прости! Мне особенно больно, что я не смогу рассказать тебе всей правды. У меня просто не хватит духу. Я слабак! Я трус. Я не то, что ты…

Я бы сейчас отдал всё, лишь бы Стеша вернулась к отцу. Чтобы не было этого поцелуя. И вообще моего дня рождения! Чтобы я не рождался на свет! И отец бы не впал в депрессию. Он бы снова ходил жизнерадостный. И по смартфону говорил мне: «Чё? Как?», или «Покеда».

Хотя… Если бы я не рождался, то и по смартфону с ним говорил бы не я. Ну, короче! Просто я виноват. И жить с этим грузом невыносимо. Всё порываюсь ему рассказать. Но вот как такое расскажешь?

Пап, а помнишь, Стеша сказала, что изменила тебе? Ну, так вот… Она изменила со мной! В смысле, не изменила… В смысле, если поцелуй не считать, то ничего не было! Ну, разве, что я её немного облапал, пока она была в отрубе.

Но я трусы не снимал, ты не думай! Вот мой друг Артём, к примеру, уверен, что в трусах не считается. Это ж сквозь ткань…

Когда думаю об этом, то меня накрывает такой жуткий стыд. Исключено! Я никогда не признаюсь отцу. Есть вещи, о которых не скажешь. Эта тайна умрёт со мной.

Я не знаю Стешиного номера телефона. Я знаю лишь адрес, где живёт её бабушка. А ещё их цветочный бутик. Но туда идти не вариант. Там эта надоедливая Аська! И как Тёмыч встречается с ней? Но я в любом случае рад, что он кого-то нашёл.

Я жду у подъезда. Хожу вокруг лавочки и курю. Вдруг вижу Альму со щенком. Тот единственный, которого Стеша так и не смогла у неё забрать. Который мог быть моим, но не стал.

Они резвятся, кусают друг друга. Заметно, что мама уже не так энергична, а малой вьётся вокруг.

«Вот чёрт», – думаю я, сожалея, что не прихватил с собой ничего.

Озираюсь и вижу тот самый магаз в торце дома.

«Алкашка», – звала его Стеша. Думаю, что успею сгонять туда за сосисками, или колбасой. Что-то же у них есть, наверняка?

Я проверяю карманы, на присутствие денег, и мчусь со всех ног.

Пока покупаю, не вижу, как из подъезда выходит она. Как наклоняется, чтобы потрепать старую Альму за ухо, и поиграть со щенком. А затем достаёт пирожок и оставляет под лавкой.

Я нахожу его там. Тяжело вздыхаю. И кладу рядом сосиску, купленную в магазине соседнего дома.

Глава 45

Моя жизнь постепенно устаканилась. Начался март, 8 марта, обычный праздничный ажиотаж немного привёл в чувство.

Я не скажу, что воспрянула духом. Болит, как и болело! Но боль не такая острая, что ли? Правда, теперь она постоянная и её ничем не унять. Почему есть лекарства для всего, кроме израненной души? Я бы выпила…

Правда, эта боль, она как очищение. Когда она есть, то чувство вины ощущается слабее. Я знаю одно! Хотя Даня сказал, что это он виноват, но я никогда бы его не выдала.

Их с отцом отношения – это святое. Женщины рядом с Валерой то и дело меняются, а сын будет всегда.

Да, я всё понимаю! Всё прошло. И нужно его отпустить…

Но тогда зачем я здесь? Зачем пришла к его дому? Дому, с которым столько связано. Где прошло столько счастливых минут вместе с ним?

Кто теперь с ним? Он с кем-то встречается? Забыл меня? Или ещё помнит…

Я сижу возле соседнего дома и, как полная дура, смотрю на его калитку. Вдруг выйдет? И что? Что я ему скажу?

И он выходит. Как по взмаху волшебной палочки! Но выходит не один…

Я мечусь, прячусь за оградой. И подглядываю оттуда.

Чёрт! Да ведь это его бывшая. Что она здесь делает?

У неё на плече миниатюрная сумочка. Прислонившись к забору, она что-то эмоционально рассказывает ему. А Валера, сунув руки в карманы, внимательно слушает.

И совсем он не выглядит подавленным! Даже вон, улыбается, гад!

Я порываюсь броситься к ним, накинуться на него с кулаками. Чего он ей улыбается? Но понимаю, что уже не имею на это прав. Уж не решил ли он снова сойтись с ней? Ведь говорил, что с кем угодно, но только не с Верой. А теперь? Мне назло?

Вера смеётся. А после…

О, это просто невыносимо! Они обнимаются. Тепло и пронзительно. Словно близкие люди.

Я закусываю губу до боли, но не зажмуриваюсь, а продолжаю смотреть. Если дальше последует поцелуй, то это конец! Но поцелуя не следует. Валера просто держит её за руку, затем отпускает и машет.

По моим щекам бегут слёзы. Я вцепляюсь в ограду до побеления пальцев. Чтобы не выйти, не показаться ему.

Он больше не мой! С этим надо смириться. То, что было, никогда не забыть. Он был моим первым во всех смыслах слова. Любовью, мужчиной, всем…

– Я люблю тебя, – шепчу, и вытираю мокрые щёки.

Стоил ли тот поцелуй с Данилом всего этого? Нет! Однозначно. Я бы вернулась назад и не пошла на его день рождения.

У меня был Валера, любимый мужчина. Был друг – его сын. А теперь я потеряла обоих.