Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"
Автор книги: Вероника Карпенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 30
Отец нашёл шикарную с его слов квартирку. Студию в центре города, подальше от него, чтобы не шастал. И подальше от матери, чтобы у той не возникло желание регулярно меня навещать! Зато поближе к институту.
То есть отец тем самым, как бы акцентировал для меня внимание на «самом важном», по его мнению. На учёбе.
Говорит, что оплатил на месяц! Если понравится, то оплатит ещё на месяц. Ну, а если не понравится, то буду сам искать подходящую.
А как мне может не понравиться? Мне уже нравится! Отдельная студия, где я буду сам себе хозяин.
Когда хочешь, встаёшь, когда хочешь, ложишься. Можешь хоть целую ночь рубиться в танчики, и никто тебе слова не скажет! Можешь вещи разбрасывать, питаться лапшой из пакета и курить прямо в комнате. Разве это не счастье?
Но есть одна небольшая загвоздочка. Я заболел. И переезд отложился, пока не выздоровею. Я говорил отцу, что могу болеть один, но он, ни в какую!
Типа, если бы я заболел уже там, на квартире, то ладно. А так, типа я подцепил эту заразу здесь, живя в его доме, и он ответственный за моё выздоровление.
Знаю я, кто меня наградил! Стешка, кто же ещё? И стыдно признать, что отец с его тупыми таблетками и масками оказался прав.
Так что лежу теперь в своей старой комнате. Ничего не охота! Даже в смартфоне залипать. Просто туплю в ноутбук. Там идёт сериал, я даже в сюжет не внимаю.
В комнату стучится кто-то. Судя по деликатности стука, это не батя.
– Привет, Дань. Можно к тебе? – суёт голову в комнату Стешка.
Она уже почти выздоровела. Только бледная очень. Я надеюсь, меня не будет колбасить также, как её?
У неё там чуть ли не жар был. Она даже бредила! И всё повторяла: «Не надо, не надо, пожалуйста, нет». Интересно, а чё ей мерещилось в этой горячке? Чудовища, наверное, какие-то…
– Ну, если не боишься заразиться, – хмыкаю и закрываю ноут.
– Так я ещё не выздоровела до конца, у меня иммунитет, получается, – пытается она протиснуться внутрь.
– У кого в этом доме иммунитет, так это у меня одного! – слышу папино.
Он открывает двери для Стеши. И она входит с подносом в руках.
– У тя таблетки, а не иммунитет! – говорю, – Это разные вещи.
– Одно другому не мешает, – отец снова в медицинской маске.
Я закатываю глаза и валюсь на подушку.
– А я тебе чай принесла, с бабушкиным малиновым вареньем, – говорит Стеша, и ставит поднос на прикроватный столик, организованный папой.
– Таблетки выпей, – предлагает тот.
Я вижу два кругляша возле чашки с чаем.
– Предпочитаю народные средства, – говорю и берусь за варенье, – М-м-ммм, вкуснотища какая!
– Скажи? – улыбается Стеша.
– Будешь? – тычу ей ложкой.
– Своей ложкой сам ешь! – отвергает отец, – И вообще, Стеш ты тут не шастай особо. Ещё вон сама нездоровая.
– Так я же его и заразила, – грустнеет она.
– Да не парься ты! Выздоровлю! – утешаю Стешку.
Она уходит, увлекаемая отцом. Дверь закрывается. А я допиваю свой чай в одиночестве. Он горячий. Но меня больше греет мысль, что его, для меня, приготовила Стеша.
Тут я решаю, что сделаю! Отставив баночку с вареньем, беру смартфон, что скучает, лёжа на тумбочке. Захожу в чат социальной сети.
«А чё ты во сне видела, когда у тебя температура была?», – пишу Стешке.
Она не сразу отвечает. Наверное, с папой чем-то заняты? Надеюсь, не сексом…
От одной мысли об этом меня пронзает брезгливость. И даже варенье не хочется есть.
Но Стеша пишет: «Я не помню, но что-то нехорошее».
«Не хорошее, в смысле, страшное? Или просто плохое?», – пишу.
«Чего ты пристал? Нехорошее, значит то, что не хочется вспоминать».
«Я просто читал, что в бреду, ну, в смысле, когда у человека высокая температура, то он видит свои страхи. То, чего больше всего боится», – пишу Стешке.
Вижу три точки.
…
А затем: «Ешь варенье».
И всё? Ну, спасибо!
Сползаю вместе с подушкой вниз. Подтыкаю её под голову. И думаю, а чего я боюсь в этой жизни? Ну, что мама с папой умрут, это естественно.
Что я сам умру? Неа! Никогда не боялся смерти.
А если взять что-то такое, неявное, подсознательный страх, о котором даже я сам пока что не знаю…
Трудно сказать! Куда проще озвучить чего я хочу. Или, кого…
Если честно, то желание это вполне объяснимо. Запретное всегда желанно. А если оно перестанет быть таковым? То и перестанет хотеться.
К примеру, если отец её бросит. Ну, или она его? Пройдёт время. И мы с ней снова встретимся. И я, вполне возможно, вообще не захочу её.
Но пока она с ним… Это так будоражит сознание. Так страшит. Да, страшит!
Я боюсь. Я просто ужасно боюсь, что отец вдруг узнает об этом! О моих потаённых фантазиях на тему Стешки. Вдруг каким бы то ни было образом, сможет их прочитать?
Глупо вообще, что я вписался в эту тему со спором.
Я беру смартфон. Нахожу чат, где я общался с Мирославом. И уже собираюсь ему написать: «Мир, я проиграл. Шпиль Ритку, кроссы получишь потом».
Но тут получаю ещё один маячок от Стешки.
«А я собаку хочу взять у Альмы», – делится она и прикрепляет к сообщению фото.
На нём такой забавный и милый щенок, жмётся к матери.
«Туда, в смысле, к маме?», – пишу.
«Нет, куда к маме? У неё же там цветов полный дом. Она не разрешит», – Стеша присылает грустный смайлик.
«Папа тоже не особенно обрадуется. Он же целыми днями на работе. Кто будет гулять с собакевичем?», – набиваю я текст.
И тут меня посещает неожиданно верное, и такое очевидное решение!
«Ты знаешь, что мне подарить на день рождения ;)», – я подмигиваю ей смайликом.
«Что?», – пишет Стеша.
Ну, давай, не тупи!
«Собаку?», – присылает она удивлённые глазки.
Я присылаю ей поднятый вверх большой палец. Умница, девочка! Догадалась.
«А это сучка, или кобель?», – пишу.
«А это имеет значения?», – парирует Стешка.
«Ну, если бы сучка, то я бы её Стеша назвал», – думаю я.
«Без разницы, если честно», – пишу.
«А как назовёшь?», – она как будто читает мои мысли.
«Вот ты и придумай», – пишу.
Слышу папин голос. Он зовёт Стешу пить чай. Так и представляю себе, как она пугливо закрывает нашу переписку. Интересно, а что бы он подумал, если бы вдруг прочёл её?
Ведь мы ничего такого друг другу не писали? В смысле, ничего запретного. И, тем не менее, это обман.
Когда отвлекаюсь, чтобы допить чай, то звонит мама. Голос у неё до безобразия взволнованный:
– Данечка, сыночек! Ты что, там, заболел? Чем он кормит тебя? Что он там делает вообще, что ребёнок болеет?
– Мам, успокойся, – вздыхаю, – Всё нормально.
– Ничего не нормально! Данил! Где наш мёд? Я же помню, что тётя Тамара нам целую банку давала, цветочного. Я хотела тебе передать, но не могу найти его, – тараторит мама.
Я прикусываю губу. А мёдик-то здесь уже. Вон там, в ящичке. И Стешку он вылечил. Хотя отец и не верит.
– У дядь Паши спроси. Он стопудово съел! – сдерживаю я смех изо всех сил.
– Да причём тут дядь Паша? – возмущается мама.
– Ну, просто он на медведя похож. А мишки очень любят мёд, – поясняю и уже не могу сдержаться. Смеюсь.
– Данил, прекрати! – раздражается мама, – Ты лучше скажи мне, чем ты лечишься? Ты таблетки пьёшь?
«О, началось», – думаю я. Вот в чём они с папой похожи, так это в бесконечной любви ко всевозможным таблеткам. Другое поколение, что с них взять? Чуть что, сразу таблеточку в зубы!
«Любопытно», – думаю я, – «А отец уже пьёт виагру? Или пока что справляется сам?».
Фу! Меня от этих мыслей аж передёргивает. Не хочу знать ничего об этой его сфере жизни. А вот у дядь Паши я как-то нашёл странные таблеточки. Залез по ошибке не в свой карман, и нащупал.
– Ладно, мам, я выпью… Конечно, я выпью! Да… да, хожу тепло одетый. Лежу! Много пью, много писаю, – перечисляю я.
Лучше со всем соглашаться. А не то нагрянет с проверкой. Ещё подерутся со Стешкой. Оно мне надо? Пусть дома сидит.
Мы прощаемся. Ко мне в комнату снова заглядывает отец.
– Дань, мы со Стешкой отъедем, ты тут один, ничего?
– Да, нормуль! – я беру ноутбук, – Сериальчик погляжу.
– Если что, звони, я на связи, – он прислоняет к лицу ладонь с двумя торчащими пальцами, мизинцем и большим.
Я не спрашиваю, куда он на этот раз везёт свою Стешку. Развлекает, как может! То в бильярд, то в боулинг. То в рестик на ужин, то в рестик на обед. Вот в театр собирались, опять собираются…
В этой связи ему проще. У него денег больше, возможностей. А я что могу? Прогулки под луной, наблюдение за звёздами? Стихи прочитать? Да и то не свои.
Кстати! Давненько я не слал Стешке стихов. Чего там нового у Тёмыча в заначке?
Открываю его страницу. Вот как риз новый стих. Друг опять безответно влюбился и строчит…
«Пусть любовь – это яд,
Отрави меня так,
Чтоб врачи откачать не сумели.
Пусть другим говорят,
Тот, кто любит – слабак,
А я умру в твоей жаркой постели…».
Вот же плющит его! Не по-детстки. Надеюсь, Стешка уже не читает его страницу? Некоторые Тёмкины стихи – это полный кринж.
Глава 31
В театр мы всё-таки попали. Валера взял билеты, правда, на другой спектакль. Но мне без разницы, на какой! Лишь бы вместе.
По такому случаю я нарядилась в юбку и блузку, с бантиком на шее. Валера говорит, что я в ней похожа на котёнка ещё больше.
– Затискал бы тебя, – шепчет он и незаметно для окружающих, щиплет за попу.
Я хихикаю и уворачиваюсь. А у самой мурашки по телу от его намёков…
Третий звонок ещё не прозвенел, и люди толпятся в фойе, разминаются, прежде, чем надолго погрузиться в мир искусства. Я изучаю фотографии актёров, которыми усеяны стены.
Интересно, а из меня могла бы получиться актриса? Однажды слышала такое мнение, что актёр, чтобы уметь перевоплощаться, должен обладать неброской внешностью. А у меня внешность броская, в отца!
Папа у меня был испанских кровей. Как его судьба занесла сюда, какими ветрами? Попутными, наверное! Чтобы они с мамой встретились и полюбили друг друга.
Я в который раз задумываюсь, какими могут быть наши с Вариком дети. Однозначно, темноволосыми и темноглазыми. И ещё очень красивыми, и, несомненно, очень умными…
Боковым зрением я вижу двух женщин. Одна из них одета вычурно, не для театра, а скорее, для похода в ресторан! На ней платье в пол, яркий пиджак, а к нему приколота огромная роза.
Вторая чуть поскромнее, но тоже не сильно уступает подруге. Костюм в ярких пятнах, так, что в глазах рябит! Как будто полотно Сальвадора Дали разрезали и сшили из него костюм.
– Солнце, я поздороваюсь, – шепчет мне на ухо Валера.
И я понимаю, когда мой взгляд достигает лица этих женщин. Понимаю, кто это…
Это его бывшая с подругой! Подруга, видимо, та самая Тамара? Которая и писала гадости моей матери.
Кулаки невольно сжимаются. Я набираю воздуха в грудь. Но продолжаю стоять, делая вид, что изучаю фотографии.
– Угу, – киваю Валере.
Он целует меня в висок и отходит.
Я с абсолютно равнодушным видом иду вдоль фотовыставки. А сама искоса наблюдаю за происходящим сбоку от меня.
Там Валера общается с бывшей. Я ловлю на себе её взгляд. Мимолётный, но такой острый, что имей он способность материализоваться, то проткнул бы насквозь.
Её подруга демонстративно поправляет тупую розочку на своей и без того пышной груди. Вот же курица! И кто на такую позарится? Разве что какой-нибудь петух…
Валера о чём-то беседует с бывшей. А та так заливисто хохочет и машет рукой, поправляя причёску. Как будто он ей комплимент сделал!
Мне бы подойти и взять его под локоть. Как бы обозначить себя! Но только я не решаюсь на это. И обидно от того, что он намеренно оставил меня за кадром.
Когда Валера возвращается ко мне, то я мне трудно скрыть своё разочарование.
– Ты стыдишься меня? – говорю, скрестив руки.
Валера, опешивший от такого вердикта, вылупляет глаза:
– С чего ты взяла?
– Ну, – рассуждаю я, – Ты как бы меня оставил тут стоять, чтобы я не мешала. Так обычно собачек привязывают возле входа в магазин, потому, что туда не пускают с собаками.
Мои глаза наполняются слезами. И мне становится ужасно жаль себя!
– Котёнок, – обхватывает Валера меня за плечи, – Ну какой же ты глупенький, мой котёнок.
Он гладит меня по голове. Волосы я сегодня собрала в плотный пучок. Один бог знает, чего мне это стоило!
– Я просто тебя оберегаю от всяких злыдней, вроде подружек моей бывшей. Хватит и того, что они нас вместе видели, им теперь на все два часа обсуждений хватит выше крыши, – шепчет он, обнимая меня за плечи и прижимая к себе.
– Мне кажется, что она ненавидит меня, – говорю я.
– Кто? – уточняет Валера.
– Твоя бывшая.
– С чего бы ей тебя ненавидеть? – хмыкает Валера.
Меня так и подмывает рассказать ему про ту переписку! Ведь я так и не сказала об этом. А зря…
Пощадила эту дуру! Решила не выставлять её в дурном свете. А надо было!
– Ну, я как бы заняла её место, – вскидываю подбородок.
– Её место? – недоумевает Валера.
– Да, – говорю, – Она рассчитывала вернуться, наверное, со временем. А тут я!
Валера хмыкает:
– Глупости какие! Вот уж кого я бы никогда не хотел видеть рядом, так это свою бывшую жену. Мне кажется, что развод сделал счастливее нас обоих. Меня, по крайней мере, точно.
– Точно-точно? – с ноткой обиды шепчу.
Валера обнимает меня, и я в этот раз отзываюсь на его объятия. Близость его, как самое желанное на свете. Я поворачиваюсь к нему лицом и поднимаю глаза. Наши взгляды встречаются…
И я беззастенчиво целую его! Не обращая внимания на любопытствующую толпу, в числе которой и его бывшая со своей глупой подругой.
Пускай полюбуются! Им будет полезно. Будет, что обсудить.
Спектакль кончается грустно. Один из героев умирает, чтобы были счастливы ещё двое других. Как будто любви не может быть без жертв! Только в фильмах и книгах непременно кто-то должен страдать. А в жизни вполне можно быть счастливым и безо всяких страданий.
Но финальная сцена выдавливает из моей души слёзы. Меня не нужно долго просить! Кажется, что слёзы всегда где-то рядом, и так и норовят вытечь в самый неподходящий момент.
Зал хлопает стоя. И мы тоже встаём. Актёрам подносят букеты. Слышно крики: «Браво» и «Бис».
Из зала выходить не торопимся. Всё равно сейчас возле гардероба будет столпотворение.
– Видела, какой букет какая-то женщина приволокла? Там на всю труппу цветов хватит! – удивляется Валера.
Я вытираю глаза.
– Ты что, плачешь? – удивляется он.
Я шмыгаю носом.
– Ну, какая же ты у меня впечатлительная, Стешка! – он обнимает меня за плечи и выводит из зала в просторное фойе второго этажа.
Там никого нет. Только мы вдвоём.
– Валер, – решаю я «закинуть удочку», – А хочешь собаку?
– Собаку? – усмехается он и сплетает наши пальцы.
– Ну, у тебя же свой дом. А она будет его охранять, – отступаю назад, увлекая его за собой в тёмную нишу.
– А зачем мне собака? – шепчет Валера, прислоняя меня к близлежащей стене, – У меня уже есть мой котёнок.
Его лицо так близко. А мои губы мокрые от слёз. Он слизывает слезинки с моих щёк, моих губ. Я закрываю глаза и ощущаю, как сильно стучит моё сердце…
– Эй! Вы чего это тут? – звучит недовольный голос.
Прервав поцелуй, мы с Валерой смотрим на уборщицу, одетую в униформу. Со шваброй и ведром наперевес, она хмуро глядит на нас.
– Вам тут не дом терпимости! Нечего тут обжиматься по углам! – ставит она швабру и плюхает тряпку в ведро так, что брызги долетают до нас.
– Эй, поосторожнее, женщина! – говорит Валера.
– Крале своей малолетней указывать будешь! А меня нечего жизни учить! – возмущается она.
Я тяну Валеру за собой, шепча ему, чтобы не связывался. Мало ли дураков вокруг? Наверняка, у неё просто не сложилась жизнь. С чего бы иначе ей быть такой злобной?
По дороге домой мы заезжаем в ресторанчик, где ужинаем и пьём вино. А дома, где мы теперь только вдвоём, неспешно и долго, занимаемся сексом…
После сладкой истомы, которую я испытала, лежу у Валеры на груди и слушаю, как бьётся его сердце. В унисон с моим собственным.
– Котён, – перебирает он мои волосы.
– М? – отвечаю лениво.
– Я тут подумал…, – он вздыхает, как будто собирается с духом.
– Что? – поднимаю лицо от его волосатой груди.
Глаза у Валеры горят. Он щурится и прикусывает губу, и без того искусанную мною в порыве страсти.
– А что, если нам…
Он как будто специально тянет время, давая моей растревоженной фантазии навыдумывать всякого.
«А что, если нам… пожениться?». Неужели он сделает мне предложение?
Я уже готовлюсь крикнуть: «Да».
Но Валера произносит:
– Что, если нам съехаться? Ну, пожить вместе. Мы как бы уже живём, но только тебе приходится постоянно метаться туда-сюда. К маме, и обратно. Потому, что там твои вещи, книги и прочее! Давай перевезём большую часть твоих вещей ко мне? Места хватит.
Мне всегда очень сложно скрыть истинные эмоции. И сейчас тоже не получается…
Валера вздыхает и гладит меня по щеке:
– Ты, наверное, не это мечтала услышать?
– Нет, просто…, – принимаюсь я объяснять.
– Просто ты молода, Стеш, – обрывает Валера, – Понимаешь, я бы мог… Я бы хотел, но… Я не знаю. Боюсь!
– Чего? – удивлённо смотрю на него.
– Что ты бросишь меня, – усмехается он и прикрывает ладонью глаза, – И боюсь и жду одновременно. Потому, что уверен, что это случится!
– Как? – я сажусь на кровати, совсем не заботясь о том, что голая.
– Вот встретишь такого же парня, как ты. Молодого, горячего, – Валера усмехается и подкладывает руку под голову, демонстрируя мне волосатость подмышек, – Он будет, как и ты, чистый лист. Без прошлого, без детей, без бывших жён! И будете вместе с ним писать своё настоящее.
Он не понимает, какую боль причиняют мне эти речи! Он как будто уже всё решил за меня. Он отмерил нам срок, и ждёт, когда же я найду ему замену. А я только и делаю, что ищу, можно подумать?
Да я только о нём и думаю целыми днями! Как бы ещё угодить…
Соскакиваю с кровати и беру свои одежду. Даже хорошо, что здесь ещё слишком мало моих вещей! Не придётся коробки упаковывать.
– Стеш, – зовёт Валера, – Ну, ты чего? Обиделась?
Я не удостаиваю его ответом. Натягиваю колготки, в спешке рву их. Плюю на это и решаю идти в одной юбке. Такси вызову, не разорюсь!
– Стеш, – садится Валера и ищет свои трусы.
А пока он их ищет, я уже выбегаю из спальни.
– Стеша! – слышу вслед.
Валера настигает меня на лестнице. Плюнув на трусы, он выбегает следом за мной голый.
– Малыш, ну чего ты? Ты что? Ты решила оставить меня? – пытается он заглянуть мне в лицо.
– Ну, ты же этого ждёшь, разве нет?! – кричу и вырываюсь.
Преодолевая мои попытки вырваться и сграбастав в объятия, он шепчет мне в волосы:
– Я тебя никуда не пущу.
Я замираю. И уткнувшись в его грудь лицом, даю волю слезам.
– Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? – всхлипываю, – Что я люблю тебя одного! И что мне никто больше не нужен!
– Я верю тебе, – убирает он от лица мои волосы, гладит меня по щекам, по плечам, по спине, – Верю, слышишь?
Только его убеждения звучат как-то глухо. Словно он убеждает себя самого.
Глава 32
На двери цветочного салона горит волшебная надпись «Открыто». Я, прежде чем войти, смотрюсь на себя в стекло витрины и поправляю одежду.
Дышу в ладонь. И, убедившись, что дыхание свежее, захожу.
Стеша колдует над очередным букетом. Как по мне, задача не из разряда невыполнимых. Собирай цветочки, связывай лентой. Работа мечты!
Однако у неё это получается как-то по-особому. Как будто цветы сами падают в руку. Белоснежка, блин! Не удивлюсь, если она знает язык не только цветов, но и птиц и всяких там белок.
Типа такая, заходит в лес, а к ней там со всех концов сбегаются ежи, белки и зайцы. И давай вокруг неё хороводы выплясывать…
Войдя, я обращаю на себя внимание сразу обеих девчонок. Ася, её подруга, увидев меня, тут же веселеет. Да, если что, я такой! Вот так я действую на женский пол.
– Ой, привеееет! – тянет она нараспев.
А Стеша только кивает и мимолётно улыбается мне.
– Привет, феям цветов! – делаю я комплимент сразу. Чем располагаю к себе её подругу ещё больше. А мне того и надо!
– Ты к нам за цветочками? – спрашивает она.
– Ну, – хмыкаю я, – В том числе.
Опираюсь о прилавок, который служит им местом сборки, и говорю, глядя попеременно на обеих:
– Хотел вас пригласить на днюху к себе на квартиру. Заодно и новоселье отметим!
– Ой, ты квартиру купил? – удивляется Ася. И взгляд её загорается ещё ярче.
Но тут Стешка ломает весь кайф от эффекта:
– Не обольщайся, это съёмная, – говорит подруге. И с усмешкой смотрит на меня.
– Ну, и что? – пожимаю плечами, – Сначала съёмная, а потом и своя. Всё равно отдельная хата – это не то же самое, что жить с родоками. Это взрослая жизнь, девчонки, вот что я вам скажу!
Стеша сдерживает улыбочку. Кайфоломка, блин!
– Тоже мне, взрослый! – хмыкает она.
Но по глазам вижу, что оценила.
– Вообще-то, я вас обеих старше на год, – говорю.
– Год? Насмешил, – вздыхает Стеша.
Так бы и заткнул ей рот… Поцелуем.
С отцом она тоже такая колючая? Или с ним она пушистая и белая няша?
– У меня день рожденье в апреле, – произносит Ася и смущённо улыбается, – А у Стешки вообще в ноябре!
– Серьёзно? – я поднимаю брови, – Так ты из нас самая младшая?
– Вот-вот, – подтверждает Аська.
Стеша пихает подругу в бок.
– Ну, так чё? Приходите в субботу, – возвращаюсь я к тебе. И, персонально, направив все свои мужские флюиды на Асю, добавляю, – Придёшь?
Она краснее и сглатывает. Вот, кто же запал на меня по-полной!
Ну, почему всегда так? Те, кто нравятся тебе, ноль внимания. А те, на ком трусики не держатся, готовы на всё без борьбы.
«А, может, и срастётся», – думаю я, оглядывая чуть выпирающую на груди футболку, с надписью «Цветик-семицветик». Чего там у неё под этой футболочкой? Вроде ничё так…
– Ну, я не знаю, – смущается Ася, – А тебя день рожденье в субботу прям?
– В пятницу, – говорю и смотрю на неё с лёгкой грустью, – Но в пятницу день влюблённых. Все будут праздновать. Не до меня.
– А ты тоже отпразднуй, – давит Стеша на больной мозоль.
– А мне не с кем, – вздыхаю.
– Ах! – ахает Ася сбоку от неё, – Так у тебя день рожденье 14 февраля?
– Ага, – говорю, – Угораздило!
– Жаль, что ты не Валентин! – восклицает Ася.
– Я святой Даниил! – я расправляю плечи и выпячиваю грудь.
– Ага, только нимба не хватает, – усмехается Стеша.
Я делаю нимб из пальцев и одухотворенно гляжу вдаль. Чем вызываю взрыв смеха.
– Ну, всё! Я из-за тебя цветы перепутала! – говорит Стешка.
– Вот же горе! Теперь не купит никто, – язвительно шутит Ася. Очевидно, уже не впервые подтрунивая над ней. Я не в теме.
– Будет хавчик, коктейли алкогольные, музончик зачётный и в целом хорошая компания, – завлекаю девчонок.
– Ну, я даже не знаю, – пожимает плечами Ася, – Я же там никого не знаю.
– Ты именинника знаешь! – говорю я, и вынимаю розочку из большой напольной вазы, – Стешку её бойфренд всё равно не отпустит, а ты приходи. Буду ждать.
Я протягиваю Асе розочку и кладу на стол пару смятых купюр. Зардевшись, она принимает её и нюхает.
Я замечаю осуждающий взгляд Стеши. Я специально забросил камушек в её огород! Типа, «её бойфренд» такой собственник и абьюзер. Ей захочется опровергнуть эту теория, знаю.
И ликую, когда, выходя, слышу за спиной их голоса.
– Пойдём, ну пожалуйста! – умоляющий Асин.
И Стешин бурчащий:
– Розу в вазу поставь.
Дома… А теперь это мой дом! Я бросаю обувку посреди коридора. С разгона падаю на диван. И кладу на подлокотник скрещенные конечности.
Итак, в моём распоряжении. Один сдвоенный санузел. Одна огромная комната, разделённая икеевским шкафом на кухню и зал.
В зале телик. На кухне есть плита и микроволновка. Плитой я пока не пользовался. А вот микроволновку использую регулярно! Разогреваю в ней ужины, которыми мама снабжает.
Это чувство вины заставляет её, я знаю! Есть такое ощущение, что она предпочла мне – дядь Пашу. Типа, я же не просто так от них съехал? И отец, я уверен, упоминал, почему. Не эту легенду про секс. А сам факт наличия дядь Паши на моей, между прочим, жилплощади.
Зато теперь я могу смело рассчитывать на регулярные снабжения едой. А взамен относить маме свои грязные вещи. Стирать самому не охота! Сушить, гладить, готовить – вообще не моё…
Тёмыч звонит в тот момент, когда я включаю телик и листаю каналы. Стабильный вайфай и сто цифровых каналов. Много ли надо для счастья?
– Эй, Даниэль! Как оно?
Я включаю видеосвязь и показываю другу комнату:
– Зацени мои хоромы, Артемон! Телик глянь! Во всю стену!
– Блин, на хоккей к тебе приду! – восхищается он.
– Проходная такса пять литров пиваса и закусь, – говорю, вальяжно раскинувшись на диване.
– Чё, в субботу всё в силе? – уточняет он.
– Ну, а то! Возможно, девчонок будет плюс две, – говорю.
– Это кто? Ритка своих тарелочниц притащит? – конфузится Тёмыч, имея ввиду, что подруги у Ритки такие. Пожрать и выпить за счёт парней – это первые. А когда свет выключается, и доходит до поцелуев, то их уже и след простыл.
– А вот и нет! – говорю.
– А кто? – допытывается Артём.
Я заговорщически щурю глаза:
– Сам увидишь.
