Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"
Автор книги: Вероника Карпенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6
– Да обыкновенная она, мам! – в который раз говорю, чтобы успокоить разбушевавшееся мамино воображение, – Ну молодая, и всё.
– Вот! – восклицает мама, и тычет пальцем в своё отражение, – Твоему же отцу наплевать, как он выглядит?
– В смысле? – хмурюсь я в ответ, – А как он выглядит?
– Как дурак! – восклицает мама, обернувшись ко мне, – С малолеткой под ручку ходит. Все, наверное, принимают их за отца с дочкой. Мне подруги говорят: «Вера! А что у твоего бывшего мужа внебрачная дочь объявилась?».
Я помалкиваю. Знаю прекрасно, что никакие подруги и ничего такого ей не говорят. Просто у мамы есть такая манера, всё преувеличивать. Делать из мухи слона! Больно надо её подругам это.
– Угу, – продолжает она возмущаться, но уже вполголоса, – Надо было родить ему дочку. Вот, точно! Вторую дочку, и тогда бы он не посмел с малолетками. Стыдился бы! А то, ни стыда, ни совести. Мне людям в глаза смотреть стыдно. А ему ничего!
Маме не нужны мои подтверждения. Она как бы говорит сама с собой. И этот монолог может продолжаться бесконечно.
И дядь Паше тоже достанется! Сейчас спустится, сядет в машину и продолжит свои возмущения по поводу папы. А ему каково? Мне бы было неприятно, наверное, выслушивать про бывшего своей девушки.
Но я ничего не говорю маме. Она же «взрослая», сама знает, как правильно!
Проводив её, я отправляюсь на встречу с друзьями. Надо размяться! Да и парней повидать.
Сессия на носу, а ещё новый год. Я терпеть не могу это время! Кто вообще придумал сессию в январе? Тот, кто хотел испортить людям новогодний праздник? Тот, кто терпеть не может отмечать новый год?
Но только не я…
Раньше мы отмечали праздник втроём, с родителями. Иногда приходили бабушка с дедушкой. Но вот уже второй год подряд отмечаем его с мамой.
Точнее, она всегда планирует встретить новый год с дядь Пашей и даёт мне отмашку. Мол, празднуй с друзьями, я не против!
И только я подпишусь на тусняк, как даёт задний ход. Как будто специально ругается с дядь Пашей, и начинает канючить. Что новый год нельзя встречать в одиночку! И я же могу встретить его с ней, а потом уже идти к друзьям?
Ну, а в итоге, как всегда! Наготовит салатов. Я наемся от пуза, и уже никуда идти не хочется.
Также будет и в этом году. Зато на свою днюху оторвусь по полной!
На площадке царит суета. Девчонки громко считают вслух, а парни, повиснув на брусьях, подтягиваются.
Куртки сброшены на скамье. Все, несмотря на мороз, в одних футболках. Так лучше видно, как сокращаются мышцы. Заводит девчонок!
Я подключаюсь с разбега. Скидываю верхнюю одежду, и худи тоже стягиваю через голову. И, подпрыгнув, беру дерзкий ритм. Правда, выдерживаю недолго!
Краем глаза вижу Ритку. Она сегодня в мини юбочке и красных колготках. С сигаретой в зубах! Роковуха, ни дать, ни взять…
Взгляд скользит к её животу. Тот слегка выглядывает между вязаной юбочкой и свитерком.
Но, глядя на Риту, я отчего-то вспоминаю совершенно другое тело. Стешино. И трусики, что держал в руках, сейчас словно возникают перед глазами.
Ощущаю подъём… Но не духа! А кое-чего другого.
Приходится на половине пути сорваться с брусьев на землю. Я нехотя разжимаю пальцы. А не то мой стояк будут видеть все. В том числе и Бутусова. Ей, возможно, ещё предстоит! Так зачем же пугать девчонку раньше срока?
– А-а-а-а! Продул!
– Ты чего?
– Дэн не в форме!
– кричат пацаны, и спрыгивают по одному.
Я трясу руками, разминаю напряжённые мышцы. Ритка подходит и угощает меня сигареткой. Наманикюренными пальчиками подносит её к моим губам и даёт затянуться. Затем отбирает.
– Почти поцелуй, – подмигивает и отходит.
Я смотрю на Бутусову. Та, как обычно, держится в стороне, с троицей скромниц. Точняк она ещё целочка! И взгляд такой, робкий, многообещающий…
Я вспоминаю, какой взгляд у Стеши? Ну, она уж точно не девочка! Папка её «откупорил». От мысли об этом у меня едкий зуд по коже и хочется помыться.
– Ну, так чё? За пивасом беги! – ощущаю хлопок по спине.
Это Тёмыч. Мой старый друг. Мы дружим со школы. Точнее, с детского сада даже.
– Чё это? – говорю.
– Ну, ты ж продул! А спор был на пиво.
Пацаны усмехаются и потирают озябшие руки. Натягивают обратно куртки и свитера.
Я тоже одеваюсь лениво. Н-да! Опозорился…
Ну, да ладно! Наверстаю ещё.
В доме напротив площадки, с торца, открыли «алкашку». Так мы называем алкомаркеты. Я уже беру курс туда, как вдруг вижу сцену из фильма…
Рядом с лавочкой, спиной ко мне, стоит девушка. На ней тонкая шубка молочного цвета. Поставив на лавку пакет с чем-то вкусным, она вынимает оттуда еду и скармливает её очень толстой собаке.
Та в раскоряку, оскальзываясь на льду, подходит и, принюхавшись, чавкает.
Мой путь всё равно лежит мимо. Так что я делаю небольшой крюк, чтобы поближе рассмотреть это чудо. Я про собаку!
– По-моему, у неё итак ожирение! – бросаю заметку, – Куда её ещё кормить? Её бы на диету неплохо посадить! На овощи!
– Вообще-то, она беременна, – возражает мне девичий голос.
Я поднимаю глаза…
На меня смотрит Стеша.
– О! А ты тут откуда? – удивляюсь.
– А ты? – отвечает вопросом.
– Ну, – я киваю себе за спину, – Я здесь живу недалеко. Точнее, мама. Ну, в смысле, мы с мамой!
– А тут моя бабушка живёт, – Стефания кивает себе за спину, на подъезд.
На ней вязаная шапочка. А волосы из-под неё торчат в разные стороны.
– Так чё говоришь, скоро щенки появятся? – киваю на псину.
И только теперь замечаю, что она действительно странно жирная. И не жирная вовсе.
– Да, её всем подъездом подкармливают, – улыбается Стеша, и кладёт кусочек пирожка на землю.
Я веду носом по ветру, улавливаю запах печёной картошки.
– А можно мне тоже кусочек? Хоть я и не беременный, – смущённо пожимаю плечом.
Она смеётся:
– Конечно! Это бабушка делала. Она у нас мастер по пирожкам.
– М-м-м, – я принимаю один целый, который Стеша вручает, сняв варежку.
Сама тоже берёт из пакета, и теперь мы уже втроём дружно чавкаем. Я, она и собака.
– Так значит, бабуля пирожки делает для тебя, а ты их собаке скармливаешь? – говорю, жуя, – Офигенные, кстати!
– Да, – соглашается Стеша и тоже жуёт, – Ну, я не могу пройти мимо. Она так смотрит!
Она опускает глаза на собаку. И я тоже опускаю. Та стоит между нами и смотрит жалобно, то на одного, то на другого.
– Блин! Правда! – вздыхаю я и отламываю кусочек пирожка для талантливой псины, – На! Кушай, собака.
– Её Альма зовут, – произносит у меня над головой Стеша, когда я приседаю на корточки.
– Красиво звучит, – одобряю.
– Это сорт розы такой, – уточняет она.
– М-м-м, – мычу я и тут же вспоминаю книгу, что видел у неё на тумбочке.
«Язык цветов». И… опять эти трусики!
Кажется, краска меня заливает? И, наверное, только поэтому, чтобы скрыть своё смущение, я говорю:
– Эм… Тебя проводить? Ты куда щас?
– Домой, – пожимает она плечами, – Тут недалеко.
– Ну, тем более! – я выпрямляюсь.
И, позабыв о том, зачем вообще был отправлен и кем…
Жду, пока Стеша упакует остатки пирожков в сумочку, и беру курс совершенно в другую сторону.
Глава 7
Бабуля в последнее время всё реже выходит из дому. Переезжать к нам с мамой не хочет. Не хочет нас «стеснять»! Втайне надеется, что у мамы наладится личная жизнь. И потому очень часто зовёт меня в гости.
Пирожки у неё просто сказочные! Мне такие никогда не научиться готовить. Но в этот раз я настойчиво попросила бабулю, устроить мне мастер-класс по пирожкам. Как-нибудь порадую Варика.
– Ну, и кто он? Твой новый мальчик? – поинтересовалась бабуля.
А у меня язык не повернулся признаться ей, что Валера уже далеко не мальчик. Бабушка консервативных взглядов! И ей будет трудно понять…
Альма как обычно, дежурит у двери подъезда. Живёт она в подвале. Там, наверное, и будет рожать?
– Ну, что ты, пузырик? Скоро уже? – говорю с собакой.
Она смотрит жалобно и скулит. Как будто оправдывается. Мол, так вышло!
– Отец-то где щенят? Сбежал наверно? – вздыхаю я и раскрываю пакетик.
Альма чавкает с удовольствием. Интересно, сколько у неё родится? Может быть, получится уговорить маму взять собаку? Пускай придумает дверь в свою оранжерею…
– По-моему, у неё итак ожирение! Куда её ещё кормить? Её бы на диету неплохо посадить! На овощи!
Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, кто это здесь, такой умный?
И вижу… Данила. Рот открывается, и я даже слегка щурюсь и снова открываю глаза, чтобы убедиться, что это не видение.
– Вообще-то она беременна, – говорю.
Он поднимает глаза на меня и в его взгляде читается то же самое удивление, какое испытываю и я сама.
– О! Ты откуда? – бросает он.
На нём большой пуховик, делающий его ещё более широкоплечим. Хотя, куда уж больше? Шапочка прикрывает только затылок, а уши голые. Никогда не понимала эту глупую моду!
– А ты? – интересуюсь в ответ.
Оказывается, у него здесь живёт мама. Вот так живёшь и понятия не имеешь, что где-то рядом живёт сын твоего любимого человека. А я никогда не интересовалась у Валеры, где живёт его сын. А зачем?
Мы болтаем о пирожках. И мне приходится угостить ими не только Альму, но и Данила тоже. А иначе как-то невежливо!
Я представляю их с Альмой друг другу. Он гладит её и кормит с руки.
А потом вызывается меня проводить. Не знаю, зачем ему это?
– Я тут недалеко живу, – пытаюсь отделаться.
Однако он воспринимает по-своему:
– Ну, тем более!
И мне ничего не остаётся, кроме как спрятать остатки пирожков в сумочку и идти рядом с ним в направлении дома.
Погода стала совсем другой, по сравнению с тем, что было ещё неделю назад. Кажется, зима всё-таки решила наступить? И устроить нам новогодние праздники?
– Тут, кстати, опасно по вечерам! – выдаёт Данил, – Всякие алкаши трутся у магазина.
Он кивает на магазин, что недавно открылся. Ужас, конечно! Открывать магазины такого типа прямо в доме. Будь моя воля, я бы их вынесла за пределы города.
Уж сколько раз бабуля ругалась, что у них тут вечно пьяные разборки и постоянно воняет мочой.
– А я не боюсь! – храбрюсь я, – Я здесь выросла.
Он вырос в другом месте. Элитным я бы тот район не назвала. Но всё же лучше, чем здесь.
– Отец знает, что ты по ночам бродишь одна? – пинает он кусочек ледышки ногой.
Я усмехаюсь и запахиваю шубку:
– А ты пожалуйся!
Данил смотрит на меня искоса и улыбается:
– Зачем? Я не стану! Я просто тебя провожу.
Мы идём в молчании. Словно темы закончились! Мне хочется сказать что-то, но не знаю, с чего начать.
Подходим к тропинке, по которой я обычно срезаю, через детскую площадку, от дома бабушки, к нашему дому.
– Дальше можешь не ходить, там узко, – пожимаю плечами и собираюсь проститься.
Но от Данила так просто не отделаться!
– Нет уж! – упорствует он, – Доведу тебя до подъезда. А не то упадёшь ещё! Папа мне бошку открутит тогда.
Я смеюсь. Его шутка, кажется, разряжает то напряжение, что скопилось между нами.
– Он не такой злой! – говорю, вспоминая Валеру.
– Это он с тобой добренький, – говорит Данил, идя впереди. Словно прокладывает дорогу во тьме. Сусанин, тоже мне!
Мне становится интересно узнать. И я спрашиваю:
– А он наказывал тебя в детстве?
Валера мало про сына рассказывал. Как будто стеснялся чего-то…
– Да! – через плечо бросает Данил, – И даже лупил иногда.
Я сглатываю. Не ожидала такого услышать! И представить себе не могу, чтобы Варик кого-то ударил…
– Ого! – вырывается у меня, и следующий вопрос звучит сам собой, – Злишься на него за это?
Я жалею, что вообще затронула эту тему. Наверное, не слишком приятно вспоминать о подобных вещах?
Но Данила, кажется, мои вопросы ничуть не смущают:
– Наверное, все злятся за что-то на своих родителей? Ты на своего папу злишься?
Я усмехаюсь. Интересно, он знает, что у меня нет отца? Придётся его просветить.
– Только за то, что умер не вовремя! – говорю.
– А можно вовремя умереть? – отвечает Данил, и тут же добавляет, оглянувшись на меня, – Ой, прости!
Преодолев тропинку, мы выбираемся под свет фонаря. Видно, как идёт снег. Мелкой крошкой сыплет с неба. Я поправляю шапочку, пытаюсь заправить под неё непослушные волосы. Что никак не удаётся!
– Ничего, – отвечаю, чтобы он не думал, что я обиделась.
Я уже вижу отсюда свой подъезд и понимаю, что скоро расстанемся. Пожалуй, эта прогулка открыла мне много нового! К примеру, тот факт, что Валера не чужд телесным наказаниям.
«А как насчёт наших детей?», – машинально думаю я. Ведь я хочу родить от него! А он…хочет?
Словно услышав мои мысли, Данил произносит вопрос:
– А… у вас с папой серьёзно?
Я не знаю, что ответить ему. Да и вообще, почему этот вопрос он задет мне?
– У него спроси, – предлагаю.
– Уже спрашивал, – отвечает Данил.
Я смотрю на него снизу вверх:
– И… что он ответил?
– Ну, – Данил пожимает плечами, – Говорит, типа, что не знает, что рано ещё говорить что-то.
Я ощущаю, как снежинка падает мне на ресницу и почему-то не тает…
Рано говорить? Но ведь… Он же сам признавался мне в любви! И говорил, что нас ничто не разлучит. Он сам говорил, что влюбился в меня. И впервые знакомится с мамой. Ну, не считая его брака и его бывшей тёщи.
Как же так? Мне он говорит одно, а сыну – другое? Или он… просто стесняется озвучить ему свои чувства ко мне? Но почему?
Столько вопросов теснится у меня в голове. Но я не могу их задать Данилу! Пожалуй, он последний, кому я могла бы их задать.
Хочется, просто до боли, набрать Валеру и спросить у него напрямую. Но! Ведь тогда он узнает, что Данил меня провожал. Узнает, что мы вообще с ним виделись.
А разве это что-то запретное? Ну, подумаешь! Встретились случайно. И что такого?
– А! – отвечаю коротко, – Ну, тогда и я тоже не знаю.
Пытаюсь улыбнуться ему. Но улыбка выходит натянутой. Пирожки греют бок сквозь тонкую ткань моей меховой сумочки.
Я приближаюсь к подъезду. Извещаю Данила:
– Пришли.
Снегопад усиливается. Я поднимаю на него лицо и ловлю им снежинки. Данил, словно скала, заслоняет мне свет фонаря. И мне трудно понять, какое выражение у него на лице. И что он чувствует.
– Хочешь ещё пирожок? – предлагаю.
Он отвечает:
– Хочу.
Я принимаюсь ковыряться в сумочке, чтобы достать один. Но роняю его на асфальт между нами.
– Вот чёрт! Безрукая! – ругаюсь на себя.
Данил наклоняется, поднимает его с запорошенной снегом земли.
– Будешь есть? – удивляюсь.
Он косится себе за спину. Туда, откуда мы только что пришли.
– Альме скормлю по дороге, – говорит, – Спасибо, что нас познакомила. Теперь тоже буду её навещать. Если ты, конечно, не против?
Боль от озвученного им только что откровения затмевает все прочие чувства. Мне хочется плакать! Но я держусь изо всех сил.
– Я не против, – говорю и кусаю губу, – Ну, ладно! Я пойду. Спасибо, что проводил.
Взбежав по ступенькам, я оборачиваюсь. Данил ещё стоит под фонарём. Держит руку в кармане. А в другой держит мой пирожок.
Машу ему на прощание. Ныряю в подъезд и стою в темноте. Датчик света здесь слегка тормознутый! Стоит мне пошевелиться, как свет включится. Но я стою неподвижно…
И плачу.
«А у вас с папой серьёзно?».
«Серьёзно!», – хотелось мне ответить, – «Ещё как серьёзно. Возможно, мы даже поженимся».
Вот была бы я полной дурой, если бы так ответила ему! В то время как сам Валера ещё не определился с тем, насколько у него со мной всё серьёзно. Может быть, и не очень серьёзно?
Ему нужно время! А сколько ему нужно времени? Месяц, год? И однажды он скажет мне:
– Прости, котёнок. Но это несерьёзно!
В эту ночь, перед сном, я ему не звоню. Пишу, что заснула случайно. И он отправляет мне смайлик с котёнком и сердечком.
«Варь, ты любишь меня?», – набираю в мессенджере.
Но затем стираю. Глупо всё это! Ведь он сказал, что любит. Между прочим, первым признался в любви.
«Валер, а у нас всё серьёзно?», – пишу.
Но опять стираю. Ещё более глупо! Ну, что он ответит мне? Конечно, скажет, что всё более чем серьёзно.
В итоге я ограничиваюсь набором смайликов в ответ на его пожелание «сладких снов».
А, может быть, я не одна у него? Может быть, у него таких, как я, несколько? И он ждёт, пока разберётся, с кем у него серьёзно, а с кем не очень.
Глава 8
Возвращаюсь к ребятам, с бутылками пива. Всё, как и обещал! Только слегка припозднился.
Пацаны, чтобы согреться, опять устроили турнир по подтягиваниям. А девчонки разучивают какой-то танец. Увидев меня, гремящего бутылками, Тёмыч спрыгивает с турника.
– Данчик! Тебя только за смертью посылать!
– Ну, простите! – извиняюсь и раздаю всем их порции.
Девчонки по заказу получают женское пиво, безалкогольное, со вкусом чего-то там...
Мирослав, мой заклятый друг, демонстративно эффектно отрывает пиво для Риточки. Та восхищается на потребу мне. Славик тёрся возле неё ещё во времена, когда мы были парой. А теперь вообще не стесняется к ней подкатывать у всех на глазах.
– Слышь, Дэн? А что это за девчонку ты тискал?
– Что?! – возмущаюсь я, – Я не тискал!
– Ну, мы не видели, чего вы там делали за углом, – продолжает Славик.
Чуть приобняв Риточку, он стоит и смотрит на меня с вызовом.
– Вы чё, следили за мной? – говорю.
Елизар, он же Зарик, извинительно пожимает плечами:
– Ну, мы просто пошли проверить, чего ты там так долго?
– Думали, ты пивас в одно рыло сосёшь! – добавляет Мирослав.
Вот же мудак. Обязательно свои пять копеек вставит, если речь обо мне. Всегда он так! Просто завидует, что у меня лучшие девушки, рекорды и кеды мои куда лучше, чем у него.
– Знакомую встретил, – пытаюсь отвертеться.
Но не тут-то было! Теперь всем интересно, что за знакомая такая и почему я её провожал. Предпочёл её друзьям!
– Наверное, новая претендентка на место нашей Ритуси? – хмыкает Тёмыч.
– Свято место пусто не бывает! – притягивает Ритку к себе Мирослав.
Та отбивается. Но не слишком охотно. Я-то вижу, что ей льстит внимание Славика. Он хоть и наглый, но не дурак. И родаки у него при деньгах. И не в разводе, кстати...
– Говорю же, просто знакомая! – настаиваю я на этой версии.
– Ну, а кто она? Может, познакомишь нас? У нас вон Зарик без пары. Или ты её себе присмотрел? – выведывает Славка подробности.
Я выдыхаю и глотаю пиво, пока не «остыло». Хотя, на морозе оно скорее охлаждается, чем остывает! Не заболеть бы...
– Не, она занята, – отрезаю.
И зря надеюсь, что этим мои «волкодавы» удовлетворятся. Их интерес разгорается с новой силой! И они принимаются перечислять, чьей девушкой она может быть?
Всех общих знакомых перебрали. Всех, кто живёт во дворе. Перешли на другие дворы...
– Да ни с кем! – прекращаю я этот бессмысленный спор, – Это новая девушка папы.
Пацаны на мгновение тормозят, но затем их возгласы взрывает пространство:
– Да ладно!
– Ты гонишь!
– Во, батя у тя, офигеть!
Я усмехаюсь. И уже сто раз жалею, что выложил им эту правду. Как-то стыдно становится. Не знаю, почему. И сразу же вспоминаются мамины слова о том, что «она ему в дочки годится».
– Конечно, блин! Потому наш Данчик и один. Куда за таким батей угнаться? – издеваются ребята.
– Слышь, Дан! Тебе надо за школьницами гоняться тогда?
– Только это статья!
– Так никто же не заставляет к ним в трусики лезть!
– А папка, небось, залез, по самые локти?
– Ну, харе! – осаждаю последнего. Эта реплика, само собой принадлежит Мирославу.
Он дерзко ухмыляется. И облизывает губы от пива.
– А чё ты так бесишься, Дань? Или самому охота на место отца? – интересуется он.
Я ухмыляюсь:
– Вообще-то она не в моём вкусе.
– Да ладно! – подхватывает Славик, – Ты лучше скажи, что сдрейфил!
– Сдрейфил? Чё за слово такое? – говорит Елизар, – Ты где его вычитал? В словаре Ожегова?
– Ожогова! – глумится Славик, и, повернувшись ко мне, бросает, – Дань, ну так чё? Кишка тонка, что ли?
– Ты о чём? – поднимаю глаза на него.
Он опять пристраивается к Ритке. И жмёт её плечи:
– Хороших девушек всех разобрали!
Остальные девчонки ушли. И Бутусова с ними. Да, им, наверное, спатки пора? Спокойной ночи уже пропустили...
С нами тусит только Рита. И непонятно, ради кого она здесь? Ради Славика, или ради меня?
Нет, я не ревную! Мы расстались с ней по обоюдному согласию. Просто решили, что не хотим заходить слишком уж далеко. Привыкать друг к другу! Пока молоды, хотим попробовать новое.
Это она так сказала. А я, к слову, привык...
Наверное, поэтому сейчас мне так неприятно смотреть, с какой готовностью она позволяет Славику себя обнимать?
– Ладно, расслабься, Данчик! Будет и на твоей улице праздник.
Я продолжаю пить пиво и ощущаю, как согретый моим задом поручень становится шатким. Неужели, я опьянел? Или просто задет его фразами?
– Слышь, а сколько ей лет? Она ж типа твоя потенциальная мачеха? – это уже Тёмыч интересуется.
Всё-таки зря я им сказал...
– Потенциальная, – хмыкаю, – Посмотрим ещё! Он её бросит скоро. Я в этом уверен.
– А не она его? – предполагает Елизар, – Типа, найдёт помоложе?
Тут встревает наша Риточка. Знаток женских душ.
– Ой, мальчики! Какие ж вы глупые? Таких, как он, не бросают.
– Каких «таких»? – кривлю я губы.
– Денежных! – конкретизирует Ритка, – Каких же ещё?
– Ты хочешь сказать, что она с ним из-за денег только? – сглатываю я.
– Ну, а из-за чего же ещё? – недоумевает Рита, потягивая своё женское пиво через соломинку. Для неё приберёг...
Меня почему-то злит эта тема.
– Ну, не все же такие расчётливые, как ты? – парирую.
– Данечка, все, – подползает она ко мне, как змея, – Вот увидишь! Просто у каждого свой расчет, вот и всё.
– А если любовь, – глухо отзываюсь я.
И мне самому почему-то отчаянно хочется верить в обратное. Вот только не верится что-то!
– Прикольно получается! – стоя между нас, произносит Тёмыч, – То есть, ты веришь в любовь, но говоришь, что они разбегутся. А Ритка не верит, а верит в расчёт, но при этом уверена, что они останутся вместе?
Я хмыкаю. Да уж, странно!
– Просто моя теория зиждется на чувствах. А чувства недолговечны, – изрекаю я мысль.
– Философски, блин! – удивляется Славик.
Рита кладёт руку мне на плечо.
– Вот именно, Данечка! Вот именно. А расчёт долговечен. И поэтому, я могу тебе сказать с точностью 99%, что она от него не откажется.
Ощущая рядом тепло её тела, и чувствуя запах её духов. Ещё не забытые ощущения...
Я вдруг решаюсь спросить.
– То есть, вот если бы папка мой тебе, к примеру, предложил встречаться, ты бы согласилась?
Ритка, недолго думая, кивает:
– Да! А почему бы и нет? Для девушки важно познать все сферы сексуальности. А взрослый мужчина – это может быть очень интересно.
– Сука ты, – бросаю я, как мне кажется, тихо. Так, чтобы слышала только она...
Но мою реплику слышит и Славка.
– Э! Ты давай полегче? – наступает он.
Я поднимаю ладони в примирительном жесте.
– Спокойно, мальчики! – говорит Ритка, вставая между нами.
Ох, как ей нравится эта игра. Стравливать нас друг с другом.
– Слышь, Дан? А может, заспорим с тобой? – предлагает Мирослав, – На твои кеды!
Я шевелю ступнями в кедах. Это моё недавнее приобретение. Оригинал, утеплённые. Жутко удобные! Стоят, охренеть, как дорого.
– На что? – хмыкаю я, имея ввиду тему спора.
Неужели, на Ритку? Да мне вообще наплевать! Пускай спит с ним, пускай встречается. Пускай объявит всем официально, что они – пара!
Но в груди почему-то скребёт...
Вот если бы она с Елизаром, к примеру, сошлась, я бы не был так зол. Но отчего-то меня так злит перспектива её отношений с Мирославом.
– На мои смарты! – сжав руку в кулак, он выставляет напоказ свои часики, – Недавно купил! Тыщу долларов стоят.
– Родаки подарили, скажи! – конкретизирую я.
– Ну а тебе кеды дед Мороз принёс заранее? – ржёт он в ответ.
Я выдыхаю облачко пара. Пора идти домой! Но Славик стоит на своём.
– Склеишь подругу отца, часы твои. А не склеишь, отдашь свои кеды.
– Чего? – я фигею от такой затеи, – Ты совсем берега попутал? Спорь на кого-нибудь другого, слышь?
– Аааа, – гаденько улыбается Славик, – Значит, зацепила тебя девчонка отцовская? Или в себе не уверен? Яблоко от яблоньки в этот раз далеко укатилось! Ритка права.
– И в чём же она права, интересно? – выпячиваю я грудь.
– А в том, – вторит мне Мирослав, – Что она меркантильная сучка! Как все.
Я не выдерживаю и хватаю его за куртку. Он тоже хватает меня за мою...
Мы стоим, сцепившись намертво! И смотрим друг другу в глаза. И, ни Ритка с её мольбами, ни пацаны с их попытками оттащить нас друг от друга, не могут разнять.
– Слова свои взял обратно, – цежу сквозь зубы.
Он её сучкой назвал только что!
– А тебе, значит, можно Ритку сучкой обзывать? А мне тёлку твоего папика нельзя? Почему, интересно? – не разжимая зубов, произносит противник.
Мы всегда были с ним противниками. Стоит уже признать это! И сейчас он, на фоне меня, желает казаться защитником Ритки.
– Это наши с Риткой дела. Я могу обзывать её как угодно! Мы трахались, ясно?
Говоря это, я подсознательно желаю сделать больно и ей. Просто, чтобы не мутила с кем попало! С этим гондоном. Вон, пацанов нормальных мало, что ли?
– Блин! – бросает Ритка сбоку и уходит домой.
– Доволен, урод? – отпускает мою куртку Славик.
– Значит, спор, говоришь? – подначиваю его, – А давай! Только нахрен мне твои свочи не нужны. Я хочу другие условия!
– А какие? – кривится Мир.
Я смотрю вслед удаляющейся Риткиной заднице.
– Если я побеждаю, то ты к Ритке больше никогда свои яйца не подкатываешь, понял?
– А на хрена тебе Ритка? – возражает он, – Сам не ам, и другим не дам!
– Другим, пожалуйста! Но только не тебе, – парирую жестко.
– А чего так? – бычится он.
– Просто харей не вышел, – отвечаю спокойно, но членораздельно.
Он так смотрит. Что кажется мне, вот-вот накинется снова! И уже не просто вцепится мне в пуховик, а повалит на землю и врежет по-полной...
И я уже готовлюсь принять его удар! Как вдруг Мирослав усмехается:
– А давай! Я уверен, у тя ничё не получится. Кишка тонка, повторюсь! Ты и Ритку удержать не сумел. Видно, нечем?
Он поигрывает бровями, пробуждая во мне задремавшего зверя.
Я складываю пальцы в кулак. Заношу его, как для удара.
– Э, пацаны!
– Ну, блин, чё за херня? – возмущаются наши друзья.
Я тоже усмехаюсь, увидев азарт в глазах у Славика. Значит, не веришь в меня? Ну, давай, проверим?
– По рукам! – протягиваю я свою руку, – Если не склею, то Ритка твоя.
– И кеды! – напоминает Славик, пожимая мне руку.
Я нехотя вздыхаю. Совсем забыл, блин...
– И кеды, – киваю.
– А если склеишь, то забирай свою Риточку, – прижимает он ладонь к сердцу, – От сердца оторву!
– И смарты, – держу его руку.
– Э! Ты сказал, что тебе не нужны? – ерепенится Славик.
– Только так, – не отпускаю его.
Наши ладони сухие и крепкие. Мирослав просит Тёму разбить. Тот с досадой глядит на меня. Как бы взглядом спрашивая: «Ты уверен?».
Я коротко киваю. И его рука разбивает наш спор...
Мы с Тёмкой топаем домой одной дорогой. Он вздыхает:
– И на хрен тебе это всё?
Я иду, сунув руки в карманы. Та, которую жал Мирослав, кажется мне какой-то грязной и липкой. Наверное, я просто накручиваю себя? Ведь ничего не случилось! Обычное дело, наш спор...
Мы вечно спорим на что-то. И я обычно выигрывал! Выиграю и в этот раз.
– Он всё равно её бросит, – размышляю вслух, – И ей будет больно. Потом.
– А так значит, ей будет не больно? Типа, если она его бросит, чтобы её потом бросил ты? – путает меня Тёмыч. Он у нас «специалист» выстраивать логические цепочки.
– А кто сказал, что я брошу её? – бурчу себе под нос.
– Блин, Дань! Ты, конечно..., – машет Тёмка головой и вздыхает.
Я и сам себя сейчас понимаю не до конца. Просто знаю, что рано, или поздно Стеша с папой всё равно расстанутся. Я просто ускорю процесс!
В конце концов, если она на меня поведётся, то на фиг она ему такая нужна? А если не поведётся, то и флаг ему в руки.
Прощаемся с Тёмкой. Я какое-то время стою у подъезда. Вспоминаю Альму и Стешины пирожки. Странно! Что спор был на Ритку. А о Ритке мне думать не хочется.
