Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"

Автор книги: Вероника Карпенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Нет, – нахожу в себе силы отвергнуть его, отодрать от себя.

Дышу натужно, держу его на расстоянии ладонью.

– Стеша, – хрипло выдыхает он.

Это Данил! Сын Валеры. Это же он! А это я…

– Что мы делаем? Как это? – всхлипываю я, непонимающе оглядываясь по сторонам.

– Стеша, Стеша, – продолжает он выстанывать моё имя в какой-то мучительной жадной манере.

– Прошу, отойди от меня, – я закрываю ладонями глаза.

Мир вращается! Словно я кружусь на карусели.

Данил сперва думает, что виной всему этот наш поцелуй. Но мне плохо! Мне действительно плохо.

Я прирастаю к земле. Моё тело, которое буквально только что было лёгким, как пёрышко, теперь наливается свинцом. Голова становится мутной, как будто в ней каша. И любое движение, даже зрачков, вызывает мгновенный приступ тошноты.

– Мне плохо, – шепчу.

– Что? Стеш! – Даня пытается оторвать мои ладони от лица.

– Мне плохо, – повторяю я и продолжаю держать глаза закрытыми. Просто знаю, если открою их, то упаду в пропасть…

– Стеш, идём, обопрись на меня, – просит он.

Я висну на нём. Данька почти несёт меня к двери. С чёрного хода мы попадаем на кухню. А оттуда наверх.

Нам, наверное, нельзя сюда подниматься? Это как-то нехорошо! Но сейчас мне не важно, что хорошо, а что плохо. Я хочу лечь. И неважно куда…

– Вот, сюда, щас, – снимает Данил с меня шубку. И почти на руках доносит до постели. Чья она, я не знаю и знать не хочу!

– Господи, что это? Я умираю? – шепчу, когда тело, упав, резонирует вместе с матрасом.

Кажется, что по нему бегут волны. Неконтролируемые! Поднимающие со дна ил, что копился годами. И меня прижимает к постели, как будто плитой. Как будто весь этот мир теперь давит на меня своей тяжестью.

– Нет, ты не умираешь, – шепчет Данил, – Я с тобой.

«Как стыдно», – думаю я. Что он видит меня такой обессиленной и жалкой. А где же Аська? А ну и чёрт с ней!

Я проваливаюсь в голубую дыру. Почему в голубую? Потому, что в моей голове мир меняет оттенки. И сейчас он ярко-голубой! А каким будет в следующий раз, я не знаю…

Глава 36

– Стеша, Стеша! – тормошу её, – Нельзя отключаться, нужно кровь разогнать, нужно двигаться.

Но Стешка только мычит и отмахивается от меня, как от назойливой мухи.

Я в панике. И что с ней такой делать? Первая мысль: отец убьёт меня! Он вообще не в курсе, что я курю. Но я нечасто! Только вот так, иногда, за компанию. Ну, то есть, у меня нет зависимости от этого. Но всё равно! Разве ему объяснишь?

– Блин! Стеша, – тормошу её, безвольной куклой лежащую рядом, – Я же говорил, не надо глубоко! Надо с воздухом, дура.

– М-м-м, – стонет она.

Руки у неё ледяные. Я принимаюсь растирать их. А вдруг у неё… Ну это… Типа, непереносимость? И чё?

Тру между ладоней её маленький хрупкие ручки.

– Малышка, давай, просыпайся!

Стешка дышит поверхностно, приоткрыв рот. Иногда вообще переставая дышать. И в эти моменты моё собственное дыхание тоже останавливается.

А если она умрёт? Если с ней что-то случится? Это мы с пацанами можем забить по одной и всосать в одну харю! И нам ничего не будет. Это Ритка с её глупой Сонечкой, могут в лёгкую выпить, потом покурить. Как матёрые…

А Стешка, она вообще не такая. И мне вдруг становится стыдно! За всех своих друзей. За себя! За то, что я позволил этому случиться. Подсознательно ждал. Ведь оно того стоило?

Тот поцелуй на улице… То, какой она была там, со мной. Только моей, и ничьей больше! То, как она отзывалась на ласку. Медовый вкус её губ. Я до сих пор его чувствую…

И то, как выделялись изгибы её тела под моими ладонями. Как будоражили кровь, и манили потрогать.

Стешка лежит распростёртая, голова отвёрнута на бок. Я прикладываю ухо к её груди, слышу, как трепещет сердечко.

– Прости меня, Стешенька. Я не должен был, – тихо шепчу.

А рука невольно ползёт, словно змей, в такой близкий разрез её кофты. Там, под кофточкой, на ней какая-то тонкая маечка. И лифчик, но тоже тонкий. И выступ груди так уютно ложится ко мне в ладонь. Как будто только для меня и был создан.

Я трогаю его и глажу. Сперва осторожно. Убедившись, что она не реагирует, нежно сжимаю в руке. И носом веду по её коже вверх.

– Как же ты пахнешь, блин, Стеш, – шепчу ей.

Она продолжает дышать и молчать. Могу ли я воспринимать это молчание, как согласие? Едва ли! Но тело так неудержимо влечёт к ней. И я понимаю, что это – единственный раз, когда она вот так, со мной, в одной постели.

Такого больше не повторится. Никогда не повторится! Так могу ли я хотя бы сейчас помечтать?

И я мечтаю. А рука моя между тем плавно движется вниз по её животу. До пояса джинсов. Разве это преграда? Вот колготки – это да! Их ещё попробуй, сними. А джинсы достаточно просто расстегнуть.

Раз – пуговка сверху. Два – молния. И вот, кромка трусиков предстаёт моему взору.

Теперь я дышу учащённо. И вижу всё это как будто во сне. И рука моя гладит этот нежный кружевной край. И палец невольно ныряет под ткань её трусиков. А потом ещё один палец, и ещё один…

– Валера, – отчётливо слышу.

Приглушённо, но ясно.

Рука замирает на полпути. Так и не добравшись до заветной цели.

Я утыкаюсь лбом в её плечо, и пытаюсь прийти в себя.

– Прости, – бесполезно шепчу ей на ушко. Ложусь рядом с ней. Обнимаю её одной рукой, а вторую кладу под голову.

Изгиб шеи, мочка уха, серёжка золотая…

Смотри, сколько влезет, но трогать не смей! А так хочется…

Борюсь со сном. Слышу, как где-то в соседней спальне. Наверное, Артёмкиной? Кто-то явно проводит время куда интереснее, чем мы. Кто это? Мир шпилит Ритку? Или Софья под кайфом снизошла до Тёмыча?

Хер с ними! Пусть. Мне и так хорошо. И не важно, что член стоит колом…

Я дышу глубоко. Закрываю глаза. И чувствую запах жасмина. Съезжая из отцовского дома, я взял её шампунь с собой. Пускай думает, что перепутал флакончики.

Я оставил свой на замену. Олд Спайс. Вряд ли он ей понравится! Но мне просто хотелось оставить ей что-то своё. Свой кусочек волос, свой запах. Это всё, что я могу. Всё остальное, что внутри меня, нельзя материализовать. Это слишком интимно.

Глава 37

Мне снится потрясающий сон. Как будто я на облаке лежу, и оно, это облако, движется. Плывет по небу, и я вместе с ним. И оно такое влажное, мягкое. И я знаю, что я в безопасности здесь. Что мне никто и ничто не угрожает.

Я не знаю, куда мы плыли. И не узнаю. Так как руки Валеры прикасались ко мне, гладили, ласкали. Я хотела его попросить не будить меня. Дать мне ещё немного поплавать. Но смогла только произнести его имя во сне. И опять провалилась…

Просыпаюсь я на удивление, бодрой и выспавшейся. Давно так хорошо не спала. Вот только… где я? Это не наша с Валерой спальня. Совсем не наша!

Я с трудом вспоминаю. Да, точно! Ведь я же ходила на день рождения к Данилу! А потом? Поехала домой? Вот этого я совсем не помню. Как будто из памяти вырвали клок. Помню, как пили, ели, танцевали. Помню, что собиралась уйти. Не ушла, получается?

Я пытаюсь встать. Но у меня не выходит. Я не сразу могу понять, что чувствую на себе чью-то руку. Валера? Смотрю на ладонь, лежащую у меня на животе. И так по-хозяйски лежащую!

Я веду по ней взглядом… Это не Валера! А кто?

Выползаю, приподняв её. Медленно-медленно. И боюсь обернуться! Кого я увижу?

Но явь беспощадна. Позади меня, подсунув одну руку под голову, спит Данил. Лицо его во сне расслаблено. На губах застыла улыбка.

Я тут же припоминаю обрывки сна… Вроде как, мы с ним на улице. Снег идёт. И.. О, нет! Опять это случилось. Я опять целовалась с Данилом во сне. Надо что-то с этим делать…

И вдруг, приподнявшись, я вижу, что джинсы расстёгнуты. Моя шубка лежит на полу. А его куртка сверху.

И что это значит? Как это всё понимать?

Я застёгиваю джинсы. Пытаюсь понять, где оставила сумочку. Уже одно то, что мы спали в одной постели – плохо. Очень, очень плохо!

– Дань, вставай! – томошу его.

Он неохотно стонет и открывает сонные глаза.

– Ой, Стеш? Как ты?

– Я, – растерянно озираюсь, – Я где?

Данил хмыкает:

– Ты в доме Артёма.

– Почему? Я что, выпила много?

Пытаюсь понять, что чувствую. Обычно, когда человек много выпил, у него похмелье. Я не особенный знаток, так как почти не пью…

– Не совсем, – Данил поднимается и разминает мышцы плеч и шеи.

– Что было? – допытываюсь я.

– Да всякое разное, – отвечает он расплывчато.

– Данил! – говорю, – Между нами что было?

Мой голос дрожит. То, что мы спали на одной кровати, не говорит о том, что мы здесь чем-то занимались. Но я, убей бог, не помню даже как оказалась тут! Так что вся надежда на него.

– Ну, – хмыкает он, проводя пальцами по волосам, хотя причесать их непросто, – Как тебе сказать? После такого обычно принято жениться.

Моё сердце падает:

– Что?

Тут двери спальни открываются, а в проёме возникает Мирослав. Один из друзей Данила.

– О, голубки! – произносит, довольный увиденным, – А мы вас не стали будить. Вы всю ночь тут резвились.

Я, пригвождённая этим, смотрю, то на него, то на Данила.

– Что? – открываю рот, словно рыба, беззвучно. Резвились…

Срываюсь с кровати, хватаю шубку и бегу со всех ног.

– Стеша! – слышу вслед Данькин голос.

Господи, господи, господи… Нет! Я не вынесу этого.

Рюкзачок нахожу в коридоре. Сразу решаю проверить смартфон. Пять пропущенных от Валеры. От мамы десять. Боже, боже, боже!

Смс прочитать не успеваю, так как в коридор выплывает она. Бывшая девушка Данила.

– Ну, как? – интересуется слащавым голоском.

– Что именно? – хмыкаю.

– С кем прикольнее? С сыном, или с отцом? – говорит мне с едкой улыбочкой.

Я так и замираю:

– Что ты несёшь!

– Я видела, как вы целовались с Данилом! – восклицает она, – А потом сбежали наверх и закрылись в спальне.

– Ты… неправильно всё поняла! Это было не то…

– Не то, что я думаю? Бедняжка! Да ладно тебе. Я ж не ревную! У нас с Даней всё в прошлом. Просто…, – она брезгливо морщится, – Противненько как-то. Спать с отцом, а у него за спиной с его сыном.

– Мы с Данилом не спим! – говорю слишком громко.

– Рассказывай это кому-то другому, – встаёт она в позу, – Я тебя насквозь вижу! Ты просто лицемерка!

– Сама ты такая, – несмотря на смятение, во мне просыпается жажда высказать ей всё, что я думаю, – Ты думаешь, никто не видит, как ты к Мирославу липнешь, а сама только и ждёшь, чтобы Данил увидел?

– А Данилу некогда, – едко парирует она, – Он опыляет цветочницу! Папа уже опылил, теперь очередь сына…

Я толкаю её со всей злобой:

– Заткнись!

– Что, правда глаза режет? – сквозь зубы шипит она, – Строишь из себя неженку, а по факту ты просто шлюха последняя!

В голове мутнеет от ярости. Я врезаюсь в неё. И хотя никогда не дралась, но сейчас я способна на многое…

Глава 38

Я хочу кинуться следом за Стешкой. Но Мирослав преграждает мне путь.

– Ну, чё, было?

– Чё было? – огрызаюсь, глядя ему за спину.

– Присунул ей? – хмыкает он.

– Не называй это так! – впиваюсь в него.

– Да ладно! – тянет он, – Пронзил её своей стрелой амура?

– Иди ты! – толкаю Мира в грудь, чтобы протиснуться.

– Ладно, – вдогонку кидает он, – Победителей не судят!

По лестнице вверх взбегает Артём.

– Пацаны! Там девчонки дерутся! – глаза у него ошалелые.

Мы с Мирославом, переглянувшись, в один голос бросаем:

– Чего?!

И уже втроём сбегаем вниз по лестнице.

В коридоре, словно две дикие кошки, сцепились Стешка и Рита. Я поверить не могу, что вижу это! Я и Ритку-то никогда не видел такую. Не говоря уже о Стешке.

Вот уж поистине, зрелище так зрелище! Если пацаны бьют друг друга по морде, то девчонки дерутся смешно, но и жестоко тоже. Они используют все запрещённые приёмчики сразу. Рвут друг другу волосы, царапаются и визжат друг на друга.

Первое, что делает Мирослав, это достаёт смартфон, чтобы снять это на камеру.

– Ты охренел?! – толкаю его, – Разнимай!

Артём опасливо бегает возле двух фурий. Я прихожу ему на выручу. Примеряюсь и умудряюсь обхватить Стешку подмышками. Изо всех сил тяну на себя! А она орёт, как будто её режут.

Артёму везёт гораздо меньше. Он получает от Ритки локтём прямо в глаз. И со стоном отшатывается. Тут всё-таки Мирослав решает помочь. Неужели?

Он просто накидывает на Ритку удавку из рук. Берёт её в кольцо и сжимает. Она оказывается полностью обездвиженной и прижатой им к груди. Пальцы её, которыми она держала Стешкины волосы, тоже разжимаются.

– Отпусти! – барахтается она, как бешеная.

Стешка тоже орёт и вырывается:

– Стерва!

– Сама сука!

– Тупая курица!

– Ты ещё получишь у меня!

– Мы не договорили!

– орут они друг на друга.

Мы с Мирославом ошалело переглядываемся, не очень понимая, что делать дальше. Связать их что ли?

В итоге Мир волочёт сопротивляющуюся Ритку в зал. А я остаюсь в коридоре со Стешкой.

– Отпусти! – бросает она злобно.

– Драться не будешь?

– Отпусти, я сказала, – рычит.

Я убираю руки и поднимаю их вверх. Стешка, получив заветную свободу, лихорадочно поправляет волосы, щупает лицо, и возвращает шубу на место. Вдруг видит, что рукав надорван. И я наблюдаю, как глаза её наполняются слезами.

Сердце моё так сжимается от боли. И честно сказать, я бы сам Ритку сейчас… За неё!

– Стеш, тут можно пришить, – пытаюсь утешить её, изучая ущерб, – Если отнести в мастерскую…

– Не трогай меня! – кричит она сквозь слёзы.

– Стеш…, – шепчу я сквозь боль и пытаюсь обнять.

Она ускользает. Так быстро, что я даже глазом не успеваю моргнуть. Не сказав ни слова, просто уходит. Я думаю, стоит ли сейчас догонять её? Или уже слишком поздно что-либо исправить?

Злость бушует внутри. И я мчусь в зал.

– Что ты сказала ей?! – требую у Ритки. Которая уже приводит в порядок причёску перед зеркалом.

– Не твоего ума дело! – также злобно бросает она.

– Отвечай! – вцепляюсь ей в руку.

– Пусти меня! – бьёт она по плечу. И удар у неё довольно болезненный.

Я отпускаю. Смотрю на неё выжидающе. Пацаны сидят, боясь вставить хоть слово.

– Я думала, ты шутишь! А ты вправду с ней переспал! Какая же ты мразь, Куликов! Просто офигительная! – кричит она мне в лицо, – И как я могла с тобой встречаться?

В первый момент из меня лезут оправдания. Мол, между нами ничего не было. Ты всё не так поняла. Но какого хрена я должен перед ней оправдываться? Какое вообще она имеет право меня обвинять хоть в чём-то? Когда сама по ходу, трахалась в соседней спальне с Мирославом…

– Вот и я думаю, как? – развожу я руками и оглядываю её снизу доверху, предполагая своими словами обратное. Как я мог встречаться с ней?

Поняв это, Ритка, также, как Стеша ещё минут пять назад, заполняется слезами до краёв и порывисто уходит на кухню. Завершать свой марафет. Я замечаю у неё на щеке следы от ногтей. Стешка отметилась…

«Сука», – думаю я. И этот посыл адресован обеим.

Тут сверху по лестнице спускается явление. Ася, заспанная и растерянная, запахивает кофточку на животе и оглядывает нас мутным взором.

– Всем доброе утро, – говорит хрипловато, – А кто тут кричал?

Я смотрю на неё и вздыхаю. Кажется, Стеша забыла кое-что своё…

В итоге отправляем на такси Аську отдельно. Ритка уходит сама. Артём наводит порядок в доме. А Мирослав подходит ко мне.

– На! – сняв часы с руки, он протягивает их мне, – А Ритку потом упакую. Её надо сначала поймать.

Я горестно усмехаюсь:

– Чё, было у вас этой ночью?

– У кого? – недоумевает Мирослав.

– У тебя с Риткой!

Мне всё равно, если честно. Просто тот, у кого рыльце в пушку не смеет меня обвинять.

– Нет, – качает он головой.

– А кто стонал тогда? – хмыкаю.

Мирослав озадаченно хмурится:

– Так… Я думал, это ты со Стефанией?

Я раздражённо топчу палас:

– Нет! Говорю же, у нас не было ничего со Стешкой!

– Серьёзно? – с досадой произносит он.

– Да! – настаиваю.

– Тогда отдавай часы! – отбирает он свой подарок.

Я отдаю без обид. Куда делась Соня, мы так и не поняли. По ходу, она уехала домой ещё вечером.

После того, как ребята вернулись в дом, они тут смотрели телик в 3Д. Потом ели мороженое. Потом в доме вырубился свет, но я этого уже не помню…

Короче, весело было! Все разбрелись по спальням. И кто в итоге стонал, так и осталось загадкой.

Я помогаю Тёмычу вынести мусор. Затем собираюсь домой. Звоню Стеше. Но она вполне ожидаемо не берёт трубку. А затем, видимо, вообще отключает смартфон. Ритке звонить не хочу! Не знаю, о чём говорить с ней.

Возвращаюсь в пустую квартиру. Здесь всё началось, здесь всё и закончилось. Ещё вчера я праздновал днюху, был счастлив, окружён друзьями. А сегодня всё как-то неожиданно рассыпалось. И всё из-за Стеши! И зачем я её пригласил?

Полный решимости покончить со всем этим, я встаю и беру с полочки книгу «Язык цветов». Раскрываю её. На пол падает прядь её волос. Я беру её двумя пальцами и несу выбрасывать в мусорное ведро.

Оказавшись среди очисток и бычков, она выглядит жалкой. Я закрываю дверцу ящика и возвращаюсь на диван. Включаю телик. Листаю каналы…

Но неожиданно срываюсь с места!

Несусь туда, к этому ящику. Снова его открываю, достаю её прядь и принимаюсь отряхивать.

Нюхаю. Ну, вот! Доигрался? Теперь она пахнет не цветами, и куревом. Чёрт…

Я иду в ванную. Там мою прядь волос Стешки шампунем, который стащил у неё же.

Глаза наполняются слезами, когда я так делаю. Что теперь будет? Почему-то мне кажется, ничего хорошего.

«Стеш, прости! Ничего не было, это была просто шутка», – пишу ей, вспомнив, что сморозил, прежде чем она сбежала из спальни.

Она молчит. Я посылаю ей смайлик. Молчит. Выключаю экран. Хорошо потусили, ничего не скажешь.

Глава 39

– Стефания! – голос мамы больно бьёт по ушам, – Где ты была? Я обзвонилась тебе! Твой Валера искал тебя. Я ему сказала, что ты спишь.

Она растерянно смотрит. А я упорно молчу.

Когда снимаю шубу, мама видит рукав.

– Стеша, что это? – берёт она мою невинно пострадавшую шубку. – Что случилось?

Это она ещё не видела главного, прикрытого волосами. Следы от наращенных ногтей этой дряни. Я тоже наградила её, хотя у меня и свои…

– Я дождусь объяснений? – кричит она мне вслед.

И я, впервые за всю свою жизнь, говорю с ней на повышенных тонах:

– Мам, отстань! Я уже не ребёнок! И не должна ничего объяснять!

Прокричав это, я ухожу в свою комнату и хлопаю дверью. Пока у мамы ступор и она приходит в себя.

Стягиваю с себя вещи. Всё, в чём была. Надеваю пижаму. И падаю на кровать.

В голове мешанина из мыслей и чувств. Что я натворила? Да как я могла? Слова, сказанные Данилом, так и бьются внутри.

«После такого принято жениться».

И вслед за ним Мирослав:

«Вы всю ночь резвились».

А он не опроверг, не стал отрицать! Потому, что это правда? Господи, если это правда, то я убью себя. Я не смогу с этим жить! Если у нас с Даней был секс, то мне нет оправданий…

На смартфоне смс от него.

«Стеша, прости! Ничего не было, это была просто шутка», – читаю.

Ничего? А поцелуй, который мне якобы снился?

Решаю ему написать про поцелуй. Если соврёт даже про это, то и всё остальное – враньё.

«Мы с тобой целовались?», – пишу.

Даня пишет:

«Не помню такого».

Я бросаю смартфон на постель. Что и требовалось доказать! Он «не помнит». Зато я помню. И кое-кто даже видел!

Значит… О, господи! Значит ли это, что Рита права?

«Я видела, как вы целовались. А потом закрылись в спальне… Ты спала с ним!».

Спала? Я спала с сыном Валеры. Это не укладывается в моей голове. Да, я и раньше фантазировала об этом. Но, как о чём-то запретном. Как о том, что в реальности, ну никак не может случиться! Как ученица фантазирует об учителе. Как сводный брат о сестре.

Ведь все мы в мыслях изменяем своим половинкам? Ведь все? Или нет…

Я закрываю глаза. То, что было фантазией, стало реальностью. То, что было секретом, теперь знают все. И Валера узнает. Придёт время, узнает и он. И возненавидит меня! И будет прав.

Я беру Кешу, сидящего рядом. Обнимаю его и не могу сдержать слёз. Зайка, подаренный Вариком, кажется мне таким грустным сейчас.

– Прости, мой любимый, мой самый лучший, мой самый добрый и нежный. Я недостойна тебя. Я – предательница.

Глава 40

Стеша не ответила. Вернее, ответила, но…

Я пытался ей внушить, что ничего не было. Вообще ничего! Это всё Ритка. Ненавижу её за это.

Что именно она сказала Стешке? Чем вывела её из себя? Из-за чего они подрались? Эти вопросы останутся без ответа. А мне так хочется знать…

Я позвал друга. Тёмыча. Из всей нашей своры он – единственный чел, с которым я реально могу поговорить! К тому же, сам он тоже сказал, что ему нужно чем-то поделиться.

В дверь звонят. Я открываю.

– Я с пивом, – произносит Артём.

– Да у меня тоже есть, – говорю.

Впускаю его. Достаю своё потому, что оно холодное. А принесённое им ставлю в холодильник.

– Котлеты будешь? – предлагаю.

– Котлеты? – не верит Артём.

– Ну, да! От Стешкиной бабули.

– Круто! Давай.

Я достаю принесённое Стешей. Котлеты, пирожки. Торт вчера съели.

– Как там… у вас с ней? – интересуется друг.

– Да никак,– бросаю, – Молчит.

– Чё случилось-то? – недоумевает Артём.

Я вздыхаю:

– Ей стало плохо. Я отвёл её в первую попавшуюся спальню. Ну и, она вырубилась.

– И всё? – интересуется Тёмыч.

– И всё, – говорю.

Хотя, ведь не всё же? И врать другим можно. Но очень сложно конкретно ему. Итак уже заврался…

– Ну, короче…, – набираюсь я сил, – Целовались мы, да.

– С языками? – задумчиво хмурится он.

Я вздыхаю:

– Ага.

– А за грудь трогал? – спрашивает Тёмыч.

По моему взгляду видно, что да.

– А за…, – он косит глазами вниз.

Я машу головой.

– Ну, тогда не считается, – авторитетно заявляет друг.

– Ну, она так не думает! – вздыхаю я.

– Так сама же далась?

– Ну, как бы, теоретически да. Но она же была обкурена.

– Да уж, – Тёмыч согласен, что ситуация двоякая.

Его и самого что-то гложет.

– Ну, а у тя чё? – говорю.

Он тянет пиво, ныряет рукой в пакет с чипсами:

– Слушай, Дань… А у вас с Асей, подругой её, ничего? Ну, в смысле… Ты имел на неё виды какие-то?

– С Асей? – я поднимаю брови, – Да не. Это всё Стешка нас мечтала свести.

– М-м-м, – мычит он.

– Ну, колись! – толкаю друга в плечо.

– Да ну, там рассказывать нечего.

– Ага! То-то ты так покраснел?

Тёмыч смеётся:

– Ну, в общем, она домой захотела. Ну, и надо было Стешу найти. Мы решили, что если вас нет внизу, то значит вы где-то наверху. Короче, зашли в мою спальню с ней…

– Так-так, – я подаюсь вперёд, отставив пиво в сторонку.

– Ну, в общем… Тут она увидела мой гербарий.

– Твой… что?! – хохочу.

– Мой набор! Ну, там грибы всякие раньше сушил. У меня же отец грибник по жизни. Они так и висят у меня над кроватью.

– Ага, над кроватью, значит? Ну-ну!

– Ну, и я стал ей показывать. А она как возьмёт и как поцелует меня…

– Чё, прям сама?!

– Прям да! Прикинь?

– С языком?

Тёмыч смущается:

– Ну, сначала без, а потом… я тоже включился.

– Ну, колись! Сиськи мял?

Он хихикает и прячет глаза.

– А письки трогал? – вопрошаю я.

Та же реакция.

– Чё, и трусики сняли?! – хлопаю ладонью по колену.

– Ну, мы не снимая…

– Блин! Во ты даёшь, Тимон! В тихом омуте!

Я хлопаю его по спине. Очень радуюсь за него.

– Слышь, Дань, – интересуется он, – А что за стихи? Ну, о которых она говорила. Чтобы ты прочитал.

Улыбка сползает с лица. Рассказать, или нет?

Не хочу рушить дружбу. И лишь поэтому говорю:

– Да там такое… Твоим не чета! Я потому и не стал. Застремался.