Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"

Автор книги: Вероника Карпенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Через пару дней я уже стою у отца на пороге. Прижимаю к себе завёрнутую в плед пальмочку. Пришлось сначала купить её, затем слегка растрепать. Чтобы вид у неё был несчастный!

Я, в общем, вынул часть земли из горшка, поставил туда кривобокую пальму и ещё пару листиков у неё обломал, чтобы жалостливее смотрелась.

Бедолага не ожидала такого обращения и поникла! Так что теперь я всерьёз боюсь за её здоровье.

Папа открывает, в традиционных домашних брюках и белой футболке.

– Привет! – нетерпеливо вхожу, – Сколько можно ждать тебя, мы уже замёрзли!

Прижимаю к себе пальму, а отец осторожно выглядывает за дверь:

– Мы?

– Да, – разувшись на ощупь, я демонстрирую ему свою горемычную, – О! Смотри, что принёс.

– И что это? – интересуется отец, – А чего она такая... квёлая?

– Ну, того! Пострадавшая потому что! – я спешу внутрь квартиры, где слышно, как Стеша звенит тарелками и накрывает на стол.

Запахи вкусные. И хотя я поел шаурмы по дороге, но не против ещё разок поесть.

– Привет! – говорит Стеша, увидев меня.

Сегодня на ней пижама, но только другая. Сколько их у неё, интересно?

– Привет, Стеш? – я вынимаю из-за спины своё растение, – Смотри, я тут нашёл кое-что...

Ставлю горшочек на стол. Стеша мгновение смотрит.

– О, господи! – бросается она к «пациенту».

Тут подгребает отец, держа руки в карманах. А я продолжаю рассказывать.

– Я короче нашёл это между этажей у нас дома. Иду по ступеням, смотрю, она стоит такая в углу. И ничего больше. Просто горшочек с растением. Ну, я не смог пройти мимо! Только я вообще в этом не шарю, ну в цветоводстве.

– Какие жестокие люди! – сокрушается Стеша, с нежностью трогая листики и кусая губу.

– Вот и я говорю, что жестокие! Как можно просто выбросить живое существо на улице? Хоть это и растение, но всё-таки оно живое, – принимаюсь вторить ей.

Стеша вздыхает судорожно. Как будто она сама и есть эта пальма и это её, а не пальму, кто-то оставил в углу.

– Так, моя прелесть! Не волнуйся! Сейчас мы тебе поможем, – обращается она к пальме, как к живому человеку.

Хватает горшочек и несёт её к раковине. Там принимается суетиться, позабыв об ужине. И приговаривая:

– Так, горшок... горшок никуда не годится. А земли-то осталось всего-ничего! Ох... Ну, ладно. Знаешь, как мы поступим? Я тебя сейчас в стаканчик с водой определю, а ты там попьёшь водички, а вот уже завтра...

Я ловлю взгляд отца, адресованный Стеше. И хотя та не видит, но он наблюдает за ней. С такой теплотой и лёгкой усмешкой. Мне становится смешно и немного обидно.

– Пойдём, покурим? – предлагаю.

– Да, – вздыхает папа, – Тут и без нас справятся!

Мы выходим на террасу, накинув пуховики. Отец вручает мне зажигалку.

– Сколько сигарет в день выкуриваешь?

– Ой, па! – бросаю раздражённо, – Мне матери мало, давай ещё ты поучи!

– Как там мать, кстати? – добавляет он.

– Да, нормально, – затягиваюсь.

– Чё там у них с дядь Пашей? Всё нормально? Ещё не разбежались?

– Да вроде нет, но постоянно так, типа как бы на грани, – говорю.

– Н-да, немудрено, – хмыкает отец.

Я не знаю, что он имеет ввиду. Но мне становится даже немного обидно за маму. Типа, с ней никто не уживётся? Или это он про дядь Пашу?

Я оборачиваюсь на окно. Штора на нём отодвинута и видно, как Стеша носится по кухне с этой пальмой, ища, куда бы её поставить.

– Ну, всё! Теперь у вас питомец дома есть, – бросаю себе за спину, – Не ревнуешь?

Подавляю улыбку. А отец наоборот улыбается во всю ширь:

– Стешка такая! Сердобольная, сентиментальная, – он, задумавшись, курит, – Особенная она. Я не видел таких никогда.

«В смысле, чуть-чуть с прибабахом», – добавляю про себя.

– Это потому, что она тебе не безразлична, – говорю, – Когда так, то любой человек может быть особенным.

– Эй! А ты философ у меня, – толкает отец меня в плечо.

Я ухмыляюсь, куря.

– Слушай, пап! Давно хотел спросить. Ну, типа, ты ж опытный, может, чего подскажешь мне?

– Валяй, спрашивай! – с готовность смотрит на меня отец.

– Ну, короче... Вопрос такой. Вообще, как надо? Ну... Девушку заинтересовать? Что нужно для этого? Вот у вас, например, как было со Стешкой? Ты чем её взял?

Я волнуюсь, ожидая, что отец сейчас выложит мне какой-то секрет, передающийся из поколения в поколение.

Вот, мол, сын! Храни его, как зеницу ока. Передашь своему сыну, когда тот вырастет...

Но папа попросту отвечает:

– Тут нет рецептов, нужен индивидуальный подход.

– Ну, здравствуй, капитан очевидность! – хмыкаю.

– Ну, а как ты хотел? Тут надо думать, взвешивать, подстраиваться. Где-то сыграл, где-то чуток притворился.

– Ты со Стешей тоже притворяешься? – вырывается у меня.

Отец замолкает, дальше следует вздох:

– Я со Стешей. Если честно, сам не знаю, что она во мне нашла.

– Ой, не напрашивайся на комплименты! – толкаю отца.

А сам вспоминаю рассуждения Ритки. Типа это деньги её привлекли? Был бы отец безденежным, каким-нибудь там сторожем, или рабочим с завода. Вот тогда Стешке бы точно он был не интересен.

Но об этом я, пожалуй, умолчу.

– Со Стешкой просто. Она неприхотливая. Всему радуется! Ничего не просит. Говорю же, я таких не встречал, – отец задумчиво смотрит в одну точку перед собой и на лице у него такая улыбка.

Я хмыкаю, докуривая сигарету.

– Прости, – вдруг говорит он, вернувшись на землю, – Тебе, наверное, это не очень приятно слышать?

– Что именно? – хмурюсь я.

– Ну, – отец пожимает плечами, – В твоём представлении, наверное, для меня самой особенной женщиной должна быть твоя мама?

– Ой, пап! – цыкаю на него, – Да прекрати, я ж не маленький уже!

– Да, ты не маленький, – вздыхает он и кладёт мне свою тяжёлую руку на плечи, – Ну, что? Идём в дом? Пора ужинать.

Мы заходим внутрь тёплого и ароматно пахнущего дома. Там, где Стеша суетится возле стола, раскладывая, как на праздник, под каждую тарелку салфеточку.

Там, где в духовке доходит что-то безумно вкусное и аппетитное.

Там, где отец улыбается и хлопает меня по спине.

И мне не хочется уходить отсюда. Пускай это и не мой дом, уже наполовину не мой, но мне так хочется здесь задержаться. Быть частью этого вечера, этого ужина. Выкрасть у них кусочек уюта и унести его с собой.

Что я и делаю!

Сажусь на уже привычное место. Теперь этот стул мой, а свой я, так уж и быть, уступил Стеше.

– Так, мясо готово, кажется. Да, Варь? – зовёт она папу.

Я усмехаюсь. Варя, значит? Мама не звала его никак, кроме «Валера». Никаких нежностей. Ну, разве что когда они были наедине? Я уж не знаю.

А Стеша вся и есть нежность. Вся целиком! И даже пальма, побывав в её руках, воспрянула духом, расправила листики и задышала опять.

Глава 13

Я оставила пальму у Валеры дома. Он сказал, что мы с ней похожи и ему она будет напоминать обо мне, когда меня нет рядом.

Хотя, там уже столько моих вещей… Даже стыдно немного! Но не перед ним, а перед Данилом. Я знаю, что всё это ему не очень приятно. Ну, что я там как у себя дома.

Я опять невольно представляю себе. Как если бы, например, к нам с мамой в квартиру стал приходить какой-нибудь моложавый ухажёр. И я бы находила его вещи то там, то сям.

И потому я очень стараюсь убить всё лишнее до прихода Данила. Чтобы ничего, вроде носков и, не дай бог, трусиков, не попалось ему на глаза.

Мама сегодня какая-то странная, задумчивая. Она ковыряет вилкой макарошки на тарелке. Наши любимые, с сыром! И вдруг произносит, вздохнув:

– Думала, не говорить тебе ничего. Но, видно придётся.

Я отрываюсь от ужина и смотрю на неё во все глаза.

Сердце чует недоброе, так как мамино лицо не выражает радости.

– Что-то с бабушкой? – шепчу.

Самое худшее, что может случиться, после смерти папы, это если бабуля умрёт. Я даже боюсь себе представлять это! Как будто важная часть моей жизни исчезнет…

– Нет, – машет мама головой, чтобы меня успокоить.

Я выдыхаю. Ну, остальное не так важно, и не так страшно! Так что, готовлюсь услышать от мамы последние новости.

Скорее всего, речь пойдёт о том, чтобы уволить очередную флористку. Недавно взяли новую сменщицу.

Кто же виноват, что люди идут туда за деньгами? А к цветам нужен особый подход! А у них одинаковый, что к помидорам на складе, что к цветам в букете.

Мама вынимает смартфон и кладёт его на стол. Это странно! Так как главное правило у нас – это никаких смартфонов за едой.

– Мне тут кое-кто написал, – поднимает она глаза к потолку.

Я, затаив дыхание, слушаю. Кто-то – это мужчина? Но я даже озвучить такое боюсь! Мама отвергает всяческие ухаживания. Я всё надеюсь, что она оттает и подпустит к себе кого-нибудь. Но она, ни в какую!

Вместо слов, она просто что-то тыкает на своём экране. А затем протягивает смартфон мне через стол.

Я беру его, предвкушая что-то очень интересненькое…

В соцсети, в чате, я вижу переписку с некой Тамарой Караваевой.

Заказчица? Или флористка?

Но, по ходу, ни то, ни другое…

«За дочкой лучше смотри, цветочница! Хоть бы людей постеснялась!», – написано от лица неизвестной Тамары.

«Что вы имеете ввиду?», – пишет ей мама.

А Тамара отвечает ей:

«То самое! Что она куролесит со взрослыми дядьками. Была бы у меня такая дочь, я бы в зеркало стеснялась смотреть».

В её сообщениях столько яда! Что я отчётливо чувствую его, даже сквозь экран. И сразу хочется вымыть и руки, и уши, и мысли как-то очистить.

– Это… что? – недоумеваю я.

Мама пожимает плечами. Она не выглядит рассерженной. Скорее растерянной. У нас нет врагов! И у папы никогда не было. Друзей тоже немного. Но и таких людей, которые могли бы вот так кидаться грязью… Не припомню!

Разве что, соседка однажды раскричалась, когда у нас труба потекла.

Я сглатываю. Есть расхотелось.

– Прости, Фанечка, – выдыхает мама и прячет лицо в ладонях, – Не вовремя я всё это.

– Нет, мам! Ты что? Ты правильно сделала, что рассказала мне. Я должна знать!

– Я тоже так решила, – кивает она, – Доедай.

Я через силу пихаю в себя макаронины. Они же не виноваты?

– Как зовут его бывшую? – интересуется мама, когда я мою посуду.

У нас всегда так. Кто-то один готовит, а другой моет посуду. И наоборот.

– Вера, – отвечаю я.

– Мм, – отзывается мама, – Ну, это явно кто-то из её окружения.

– Ты думаешь, это она попросила кого-то написать? Но почему тебе, а не мне? – меня берёт злоба. И я драю тарелку до скрежета.

– Ну, – вздыхает мама, – Чтобы нанести максимальный ущерб.

– Кому?! – недоумеваю я, – И чего она добилась этим? Просто показала себя полной тварью!

– Стеша! – одёргивает меня мама.

– Ну, а что? Не так, скажешь?! – я удивляюсь её равнодушию.

– Я это тебе показала не для того, чтобы ты сердилась и уподоблялась этой особе. Я просто решила, что ты должна знать! Вдруг ты её встретишь где-нибудь однажды? Может она какая-то их родственница.

«Их», – мама произносит так, как бы разделяя мир на «мы» и «они». Для меня же Валера – это всегда только «мы». А всё, что, так, или иначе, связано с его бывшей женой – это «они». И Данил в том числе!

– Ладно, – вздыхаю я.

– Только, Стеша, – предупредительно договаривает мама, – Не вздумай вступать с ней в переписки, поняла?

Я хмыкаю, но киваю утвердительно. Хотя именно это я и собираюсь сделать! Но только для начала выяснить, откуда «корни растут».

Уже перед сном, закрывшись в спальне под видом учёбы, я принимаюсь искать, как зашифроваться в соцсети. Приходится долго ковыряться и читать о разных способах.

Я, наконец, выбираю один, наиболее подходящий. И уже через пару нажатий, оказываюсь невидимой для посторонних глаз.

В том числе и для злобных Тамариных!

Я захожу к ней на страничку. И листаю друзей. И… кто бы мог подумать? Нахожу среди них «Куликову Веру». Она до сих пор носит фамилию мужа! Хотя статус у неё «встречается с…». Каким-то там Павлом.

Мы с Валерой тоже поменяли статус совсем недавно! Мне было как-то всё равно, а он и думать забыл. И теперь наши странички связаны между собой, как и наши сердечки…

Ничего интересного на странице у Куликовой Веры нет. Разве что пару фоток с сыном. И подпись под одним из них гласит: «Моё лучшее творение».

Ну, будь у меня такой сын, я бы, наверное, тоже гордилась!

А вот упрекать чужих мам в том, что они недостойные – это нормально?

Я тут же явственно вспоминаю эти злостные строчки. Прямо стоят перед глазами!

«За дочкой лучше смотри, цветочница!», «Была бы у меня такая дочь, я бы в зеркало стеснялась смотреть».

Я, честно говоря, думала, что взрослые люди так не делают! Ну, не пишут друг другу гадости в соцсетях. Это как-то по-детски, глупо и некрасиво.

И уж тем более, просить подругу делать это за тебя. И при этом даже не потрудиться прикрыть свой голый зад…

Распалённая чувством праведной справедливости, я снимаю «колпак-невидимку», и становлюсь видимой. Чтобы она не думала, что я стыжусь, или стесняюсь!

«Здравствуйте, Вера! Как низко вы пали. Просить подругу писать гадости моей матери – хуже поступка как для взрослой женщины, и не придумать. Но я очень надеюсь, что после этого вам полегчало? Всего вам хорошего! Будьте добрее к людям, и они ответят вам тем же».

Недолго думая, я нажимаю «отправить». И ощущаю себя просто как человек, который выпрыгнул с парашютом из самолёта…

Руки дрожат, сердце стучит как бешеное! Как будто на американских горках покаталась. Это, наверное, и есть адреналин?

Она не в сети. И, после долгого ожидания, я собираюсь закрыть страничку.

Но ответ приходит. И причём, откровенно хамский!

«Меня не волнует мнение дешёвой шлюшки», – пишет она.

И, пока я не успела ничего ей ответить, блокирует меня!

Мне и смешно, и злость разбирает. Хочется рассказать всем и сразу! Похвастаться маме, что она отмщена. А ещё показать эту переписку Валере. Пускай полюбуется, на ком был женат.

А ещё… И это, пожалуй, важнее всего! Продемонстрировать это свинство Данилу. Вот он уж точно оценит, как его мать общается с людьми. С людьми, которые, в целом-то ей ничего и не сделали.

Ведь я же не отбила у неё мужа! Валера был в разводе целых два с лишним года, когда мы встретились.

И уж точно мне было всё равно на неё, и никаких козней в её адрес я не строила.

Порыв показать маме я сразу же гашу в себе. Так и представляю, что мама скажет.

Расстроится, конечно! И скажет, что это я недостойно себя повела. Что лучше всего было просто проигнорировать.

А я считаю иначе! Я считаю, что зла делать и говорить нельзя никому просто так, без причины. А если причина находится, то почему бы и нет?

В конце концов, это самозащита. Полегчало ли мне? Да, очень даже!

Я перечитываю своё сообщение и горжусь собой. Я на фоне её выгляжу взрослой. А по факту наоборот!

И правильно она сделала, что заблокировала меня… А иначе!

«А как дорого вы себя оцениваете, Вера? Раз меня посчитали дешёвой! Простите, не знаю вашего отчества. К женщинам старше я привыкла обращаться именно так, по имени отчеству», – злорадствую я, представляя, что ответила бы, не заблокируй она меня.

– Фанечка, я спать пошла, – заглядывает мама ко мне в комнату, – Ты давай, тоже не залёживайся долго! А то опять с красными глазами проснёшься.

– Хорошо, – соглашаюсь, отправляю маме воздушный поцелуй с кровати и, пока она не успела исчезнуть за дверью, добавляю, – Мамуль!

– Аушки?

– Я тебя очень люблю.

Взгляд её проясняется, как будто сбросив сонную пелену:

– Я тебя тоже, мой кролик.

Глава 14

Мама врывается в квартиру, как тайфун. Приносит с собой морозный воздух и дядь Пашу. Точнее, дядь Паша волочётся следом.

– А ты не мог ничего ему возразить, когда он прилюдно меня оскорбил! – взрывается мама, размотав шарф и бросив его на вешалку.

Дядь Паша вяло разувается. Он большой и тяжёлый. Полный, в общем! Они с отцом совершенно разные. И я ума не приложу, как мама могла им заинтересоваться.

Нет, он классный! Но внешне сильно уступает папе.

– Верочка, ты преувеличиваешь, – вздыхает, – Он просто тебе указал на то, что ты неправильно припарковалась.

– Ах, так?! – мама, взявшая курс на кухню, тут же разворачивается к нему и упирает руки в бока, – Значит, ты с ним солидарен?

– Я…, – дядь Паша теряется и нервничает, – Н-нет, Вер! Ты не так поняла.

– Да всё я так поняла! Просто ты рохля, вот и всё. Слабак ты, Павел! Меня убивать будут рядом, а ты и пальцем не пошевелишь! – распаляется мама.

– Верунь? – тянет он руки к ней.

Такой забавный, даже смешно становится! Богатырь с виноватым лицом.

– Я больше никогда, слышишь? Никогда не поеду с тобой в одной машине! Так и знай! – топает она ногой и бежит к кувшинчику с водой, чтобы промочить горло.

Я, сидящий тут же, за столом, и слившийся со стенкой, молчу и сигнализирую дядь Паше глазами. Делаю такую гримасу. Типа: «Чё, достала?». А он отвечает, подняв брови так, что те оказываются у него на макушке.

Взгляд говорит: «Не то слово, как!».

Это удивительно, но они с отцом совсем не спорят и не пытаются набить друг другу морду при встрече. Как, наверное, того желала бы мама?

И, более того! Даже жмут друг другу руки. Папа типа ему благодарен за то, что он взял маму себе. А дядь Паша ему благодарен, что тот от неё отказался.

Короче, взаимовыгодное сотрудничество у них. А недовольна только мама!

Я задумываюсь, представляя себе. Если, к примеру, я проиграю спор? А потом Ритка всерьёз сойдётся с Миром. И чё тогда?

Вот они даже, допустим, поженятся. Чисто гипотетически! И я тоже буду жать ему руку при встрече? Чё теперь, разосраться что ли? И пофиг, что сначала я спал с ней, а потом уже он…

«Фу», – осаждаю себя. Мне и представить тошно, что с мамой кто-то спит. Не в смысле, что она как женщина фу! А в том смысле, что она же моя мама, блин! Да как они могут?

И, тем не менее, мне кажется, что дядь Паша всерьёз её любит. Иначе стал бы он терпеть все её выходки и выкрутасы? Отец вот не стал…

А дядь Паша ещё до развода ходил к нам, как друг. А потом ни для кого не стало сюрпризом, когда они с мамой сошлись уже после развода.

А мама вот его испытывает на прочность, как трактор, к примеру. Сломается он, или нет?

Одно я знаю наверняка, если Стеша уйдёт от отца, то я бы счёл нужным избавить наш дом от дядь Паши. Вдруг мать с отцом снова сойдутся? И тогда следующий новый год я уже смогу нормально отметить с друзьями.

– Данечка! А ты что тут сидишь? Ты голодный? – мама замечает меня, обернувшись.

Ага! А слона-то я и не приметил…

– Да не, просто так сижу, – листаю ленту в смартфоне.

– Так поешь! А не сиди просто так, – остаточные позывы минувшей истерики всё ещё слышны в её голосе. Но она уже успокоилась.

И дядь Паша, который ещё не ушёл, а лишь затаился, выжидает не напрасно.

– Паш? Ну а ты чего там мнёшься? Идите, давайте есть! Я что зря готовила?

Мы с дядь Пашей, переглянувшись, обмениваемся многозначительными взглядами. Типа: «Отошла, слава тебе яйца».

Поев, я оставляю их вдвоём. Пускай пообщаются. А сам закрываюсь в спальне. Есть у меня одно дельце…

Зарывшись в одеяло, я сжимаю смартфон. Открываю страничку и копирую в чат:

«Стеш! Смотри… А как тебе вот такое? Только что написал:

 
Я с этой мыслью пересплю
И выкину из головы.
Тот факт, что я тебя люблю,
В разрез с реальностью, увы…
Я с этим чувством разберусь,
С размаху дам ему по дых!
Потом в себя приду, очнусь,
И вновь найду его в живых…».
 

Конечно, написал его не я, а Тёмный Рыцарь. Он же Тёмыч. У него все такие стихи, немного в готическом стиле. А конкретно этот был написан, когда он влюбился в Матрёшкину Дину.

Стеша онлайн, но почему-то молчит. Может, не понравилось? Я уже жалею, что отправил ей именно этот стих!

Тут типа «пересплю» – как намёк? И опять же речь о чувстве, по ходу, запретном. Как бы она ни приняла на свой счёт? Хотя, в этом-то и есть фокус.

Может, он про другую? А она будет думать, что он про неё…

Типа я весь такой, мучимый чувствами, борюсь с собой и никак не могу побороться!

Стеша наконец-то печатает. Я замираю и нетерпеливо постукиваю пальцем по экрану, чтобы не погас.

«Извини, Данил. Нам с тобой больше не стоит общаться», – пишет она.

Я оторопело смотрю на экран. Как? Почему? Что я сделал?

«Я тебя чем-то обидел?», – пишу.

Стеша, как будто сжалившись, посылает мне виноватую рожицу.

«Прости! Просто это как-то неправильно. Ну, вообще, всё это! Наше с тобой общение. Тут надо либо твоему папе рассказать, что мы переписываемся. Но я боюсь, что он будет не в восторге».

Я кусаю губу и прижимаюсь затылком к стене. План рассыпается буквально на глазах! И я понимаю только сейчас, насколько важным для меня было общение со Стешей.

«Я ему не собираюсь рассказывать об этом. Если ты боишься, то зря», – пишу.

Стеша отвечает:

«Вот именно этого я и боюсь».

«Чего?», – допытываю. Пускай прояснит!

«Того! Что мы можем зайти слишком далеко в этом общении. И это будет уже нечестно по отношению к нему».

Вот же правильная, блин!

«А чё такого? Мы ж просто переписываемся. Я тебе даю свои стихи, а ты их оцениваешь. Ты, типа мой цензор».

«Классный стих, кстати! Просто суперский!», – Стеша присылает большой палец.

Я хмыкаю. Да, Тёмыч талантливый чел, ничего не скажешь! И, главное, он ни одной из своих «муз» не показывал своих стихов. А я показываю его стихи, но не музе. Вот такая загвоздка.

«А ты свой пришлёшь? Хоть кусочек… Пжлст!», – вымаливаю я и складываю руки в молительном жесте в эмодзи.

«Нет», – упорствует Стеша.

«Жаль, а мне прошлый твой стишок очень понравился. Я, кстати, потом ночью, видел море во сне. И волны шумели и даже чайка кричала. А потом оказалось, что это чайник свистит, прикинь?», – пишу.

Стеша улыбается:

«Ладно, я потом что-нибудь пришлю».

«Давай, сейчас?».

«Нет», – пишет она, – «И вообще! Ты снова меня заболтал. А я собиралась, между прочим, закончить нашу переписку».

«А кому я буду свои стихи присылать на оценку?», – пишу. Размышляя тем временем, сколько ещё Тёмкиных стихов я смогу отправить ей втихомолку.

«Ты можешь их публиковать, кстати. Есть сайт такой, для поэтов».

Я чуть было не выдаю себя с головой, назвав этот сайт. А не то ещё пойдёт и найдёт «меня» там!

Вот Тёмыч удивится, если на его философскую муть вдруг кто-то напишет рецензию.

«Просто мне очень нравится с тобой общаться», – осторожно настаиваю я, – «И я ничего в этом плохого не вижу».

«Ну, а тебе бы понравилось, если бы твоя девушка, к примеру, переписывалась с парнем и тебе ничего об этом не рассказывала?».

«Ну, у неё должна быть своя жизнь какая-то. Это же личное!».

«А если бы парень этот был, например, твоим братом?», – ставит Стеша меня в тупик.

«Умеешь ты задавать неудобные вопросы. Не знаю».

«Ну, вот», – подытоживает она.

Я перебираю в уме варианты. Не могу отпустить её просто так! И не верю, что она всерьёз. Ведь так хорошо переписывались!

«Ты, кстати, мне телефончик подруги предлагала? Как думаешь, если я ей свой стих покажу, ей понравится?», – захожу я с другой стороны. И на что надеюсь? Что Стеша приревнует?

«Аська не особенно любит поэзию», – признаётся она.

«Ну, вот, видишь? А ты говорила, что мы с ней подходим друг другу?», – упрекаю её.

«Я тогда не знала тебя так хорошо», – пишет Стеша.

«А ты уверена, что хорошо меня знаешь?», – усмехаюсь сам себе.

«Значит, останусь без пары», – сокрушаюсь в чате.

Стеша долго пишет что-то. А затем от неё приходит четверостишие:

«Ещё один умелый поединок

В числе твоих побед.

А я…

Всего одна из тысячи песчинок,

Та, у которой сколоты края».

Я сглатываю. И что-то внутри сжимается с такой силой, что дышать становится нечем! В этом стихотворении что-то большее, чем просто слова.

Набираю ответ. Но она уже отключилась. И мало того! Добавила меня в ЧС.

Кого хрена?

Я вскакиваю на кровати, мечусь по комнате. Охота позвонить ей, но я не знаю её телефона. Охота отцу позвонить! И сказать… Только, что?

– Твоя Стешка вообще офигела! Взяла и добавила меня в чёрный список ни за что, ни про что!

А он спросит:

– Какого хрена?

Нет, она была права! Со своей точки зрения. А я…

Я её потерял.

Или нашёл?

Сам пока не понял.