Текст книги "Соблазнение по плану (СИ)"
Автор книги: Вероника Карпенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 46
Мама приезжает домой с большими пакетами. Довольная чем-то…
– Была у отца! – констатирует она, – Ну, и что ты думаешь?
Она ставит пакеты на пол.
– Что? – вяло интересуюсь.
– Расстался он со своей этой… вертихвосткой малолетней! – мама так радуется этому, как будто это что-то меняет.
Из пакета она достаёт какую-то ерунду. Фотоальбомы, посуду, подушку декоративную, грелку, доску для выжигания.
– Ну, вообще-то он страдает по этому поводу, – говорю как бы, между прочим. И почему меня эта её жизнерадостность бесит?
– Ой! – машет она рукой, – Я тебя умоляю! Пострадает и забудет.
Обычно во всех других случаях она добавляла «и новую найдёт», «скоро утешится», «недолго один куковать будет», и тому подобные вещи.
А сейчас отсутствие этой фразы наводит меня на мысль. Уж не хочет ли мама вернуться к отцу?
– Ну, и чё? Чё говорит? Какие планы у него? – интересуюсь.
– Да никаких у него планов, – бросает мама, выбирая место для сервиза. Такое ощущение, что она забрала у отца всё, что плохо лежало, – Сидит на голодном пайке! Я хоть ему поесть принесла, а то так и с голоду подохнуть недолго.
Я усмехаюсь, припомнив котлеты Стешкиной бабушки. Вот с кем точно от голода не умрёшь.
– Нет! – забавляется мама, – Ну, ты представь? Я! – она тычет в себя, – Утешаю его! – указывает пальцем на дверь, – После того, как он расстался со своей прошмандовкой! Кому расскажи, не поверят…
Я сглатываю и с трудом подавляю в себе желание сказать ей, чтобы не называла Стешку прошмандовкой!
– Так ты что думаешь? – продолжает мама, как ни в чём не бывало, – Она там уже территорию пометить успела. Шустрая девка! Там вещички, тут вещички. Там кофточка какая-то пёстрая, тут резиночка для волос. В ванной пузырьки свои понаоставляла. Хочет вернуться, наверное?
Я хмыкаю. Ну, да! Хотела бы, вернулась бы точно. Точнее… Хотел бы, вернул.
– Да только что-то мне подсказывает, что инициатором разрыва был далеко не папочка наш, а эта его прошмандень. Небось, нашла себе кого помоложе! Вот он и мается теперь, пелена с глаз упала. А я так и знала! Что долго это не продлится. И так затянулся этот их мезальянс.
– Меза… что? – ёрзаю я.
– Хотя, о чём это я? – усмехается мама, – Мезальянс – это брак! А у них так, фигня на постном масле!
Ну вот, опять монолог пошёл. Испарись я сейчас, она даже не заметит. И продолжит осуждать папин выбор.
– Ты представляешь! – опять бросает она ковыряться в вещах, – Она и постель поменяла! С котиками. Ты только представь, твой отец спит в котах? Вот умора!
Я вздыхаю. Зашёл, называется, к матери, на чай…
– И вообще! Ну, чего так расстраиваться-то? Радоваться надо! Неровен час, женился бы на ней с дуру, а она ему рога начала наставлять уже в браке. Вот это было бы горе! А так…, – мама машет рукой.
– Как там дядь Паша? – интересуюсь я в надежде сменить тему разговора.
Мама застывает над распахнутым пакетом:
– Мы с ним расстались.
– Опять?! – восклицаю я.
– Ну, – ищет она оправдания, – Я решила, что мы не подходим друг другу.
– И что он сделал такого? – интересуюсь я.
– Ничего! В том-то и дело. Ремонт и тот никак не доделает. Я уже сколько раз ему говорила – давай, поднажми! – она достаёт из пакета фотографию, старую, где мы с папой, – Так что теперь продажи квартиры никакой не будет. Можешь обратно сюда возвращаться.
Она смотрит с надеждой. А я смотрю на фотографию.
– Неа, мам, мне и там хорошо.
– Одному? Не надоело ещё?
– С чего бы? – смеюсь.
– Вот и я говорю! Чего мы все поодиночке живём, как будто нас жизнь заставила? Я всё жду, когда твой отец образумится, да обратно меня позовёт, – она садится на стул и поправляет растрепавшуюся от переживаний чёлку, – А я ещё подумаю, идти к нему, или нет.
– А если не позовёт? – усмехаюсь.
– Ну, значит, помрёт одиноким! – ставит мама диагноз, – Никому он не нужен в этой жизни, кроме меня, как видишь.
На лице у неё такое неприкрытое ликование. Так бывает, когда побеждаешь в компьютерной игре, одержав верх над противником.
А я думаю, буду ли я рад, если отец с матерью действительно сойдутся? Ещё недавно, до нового года, я бы счастлив был. А теперь…
– Ну, а у тебя как там, в личной жизни? После Риточки больше ни с одной девочкой так и не встречался? – интересуется мама в такой наивной манере, что мне даже говорить не хочется.
– Ой, мам, отстань! – бросаю.
Ритка меня в чс не добавила. Но только затем, чтобы я созерцал, как они с Мирославом встречаются. Да, я и не против! Ради бога. На здоровье. Не обляпайтесь…
И под каждой фоткой обязательный тег. Что-то вроде «любовь существует». Я только рад, если так.
В связи с этим, или просто потому, что время пришло, но компания наша распалась. Видимся в институте, но уже не тусим.
Говорят, что Бутусова, чуть ли не главная девственница нашего вуза, наконец-то сплавила свою невинность какому-то пришлому доктору наук, и того чуть ли не выгнали за это.
В общем, весело люди живут! Не то, что я.
– Данюш, ну ты мне совсем ничего не рассказываешь, как будто я тебе чужая, – обижается мама.
– Ладн, мам, расскажу, когда будет, что, – заверяю её и целую в надушенную щёку.
Глава 47
«Валера! Не знаю, могу ли я называть тебя любимым теперь? Наверное, не имею права. Я много думала о том, что случилось. И решила, что обязана тебе рассказать, как всё было на самом деле. Не так, как ты думаешь…
Я сказала, что изменила. Точнее, признала то, чего не было. Можно ли считать поцелуй с парнем изменой? Если да, то я изменила тебе. Но я хочу, чтобы ты знал, что дальше поцелуя дело не зашло.
Этот поцелуй был совершён мною под действием… Мне стыдно об этом говорить! Я никогда до этого не пробовала, и не стану больше курить. Мне было потом очень плохо. И я очень жалею о том, что решилась на это. Просто за компанию. Глупый стадный инстинкт.
Мы покурили. Я сделал всего лишь две, или три затяжки. Не помню точно. Сначала мне было очень хорошо, а потом стало плохо. И вот в моменте, когда мне было очень хорошо, я поцеловалась с парнем.
Да, этот парень знакомый. Но я не люблю его! И ни до этого, ни после у нас ничего с ним не было. Возможно, я нравлюсь ему. Но это ничего не меняет. Я просто поддалась, и позволила себя поцеловать. Наутро одна девчонка из общей компании сказала, что видела нас.
Это тоже сыграло свою роль. И я решила, что такая как я, не должна быть с тобой. Что я не заслуживаю тебя. Что я предательница! Молчать об этом я не могла. Но и рассказать сил не хватило. И когда ты спросил, было ли у нас с ним что-нибудь, я просто тупо кивнула.
Прости меня! Я не могу перестать думать о тебе, вспоминать нас с тобой. Каждый момент, проведённый с тобой, значит для меня так много.
Если ты допускаешь, что сделанное мною можно простить, если ты снова сможешь мне доверять, я готова попробовать. Но если нет, я пойму. Просто я хочу, чтобы ты знал, как сильно я дорожу нашими отношениями. И как я раскаиваюсь в том, что совершила.
Твоя Стефания».
Я отправляю Валере это письмо по электронной почте. Я не знаю, как часто он читает её. Но по идее, должен часто! Ведь это – его рабочая почта. Если не ответит, значит, не судьба. Прийти и повиниться во всём глаза в глаза, у меня всё равно сил не хватит.
В Бутик забегает Артём.
– Ой, Стеш! Приветик, – ворошит он ладонью волосы, – Аська ещё не готова?
– Собирается, – киваю на нашу подсобку.
Подруга там изо всех сил старается стать ещё краше, чем есть. Аська итак симпатичная. Но у неё комплексы по поводу внешности. То нос длинноват, то зубы кривые. И она компенсирует это болтливостью!
Вот как раз Артём – её экземпляр. Такой молчаливый и умеющий слушать внимательно.
– Слушай, Стеш, – растерянно озирается он, – А какой букетик ей выбрать, по-быстрому?
Я беру из готовых маленький, аккуратный, собранный мною из анютиных глазок, настурций и фенхеля.
– Вот, возьми. Ей понравится, – протягиваю ему.
– Сколько с меня? – пытается он найти ценник.
– Не сколько, – улыбаюсь я.
– Не, так не могу! – вынимает он тысячу.
– Тём, убери! Это мой вклад в ваши с Аськой отношения. Пускай хоть у кого-то личная жизнь будет удачной, – говорю я.
Он вздыхает:
– Слушай, Стеш. Мне жаль, правда! Ну, что так всё получилось у вас. У тебя с Даней и его отцом… В смысле, у вас с дядь Валерой… Ну, в общем, ты поняла!
– Да нормально всё, я уже не страдаю, – успокаиваю его.
Для кого-то он «дядя Валера», а для меня был Варечкой. И останется им навсегда.
– Слушай, тут от Данила записка, – он достаёт изрядно помятый листок.
Я усмехаюсь, но не беру. Артём кладёт его на стол передо мной. Тут выходит Аська.
– Старалась не зря! Выглядишь супер, – говорю подруге.
Букетик у Артёма в руках так удачно вторит её наряду. И Аська восторженно ахает. Артём посылает мне благодарственный взгляд.
– Но это же ты делала, разве нет? – уточняет она у меня.
– Так это Артём заказал! – решаю я поддержать её нового парня, – Написал мне ещё раньше, типа, сделай для Аськи букетик красивый.
– Серьёзнооо? – тянет она, глядя на него.
Артём хорохорится:
– Ну… да, я такой.
Я сдерживаю улыбку. Провожаю их взглядом. И смотрю на листок.
Улыбка сползает с лица. Что там? Его откровения? Или очередное «прости»?
Сначала я порываюсь его выбросить. Но любопытство всё-таки сильнее нежелания знать. Вдруг там что-то важное про Валеру?
Я со вздохом беру, разворачиваю его осторожно. Там несколько строчек. Причём, написанных в рифму. Я бы могла решить, что это сделал Артём. Но почему-то чувствую, что на сей раз это Даня…
«Весенний вечер, чай горячий в чашке,
И мысли то и дело о тебе,
Ты вспоминай меня, пожалуйста, почаще,
Наедине с самой собой, или в толпе.
Пускай одних воспоминаний будет мало,
Но большее останется мечтой.
Меня всегда безумно вдохновляла
Простая невозможность быть с тобой».
