Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

По правой стороне коридора стена темнела четырьмя прямоугольниками дверей. Мы остановились, вновь прислушиваясь. Меня изнутри кольнула тревога. Я придержала Дину за локоть.

– Что-то не складывается, – сказала я шепотом.

Дина приложила палец к губам и придвинулась к самому моему лицу.

– Теперь уже поздно дрейфить, Сима-мать, – едва слышно сказала она, – Бояться будем, когда башку этому выродку отрубим. Пошли!

Она неслышно заскользила по коридору к последней двери, я пошла за ней, тоже стараясь не шуметь. У двери мы сняли оружие с предохранителей. Дина легонько погладила дверную ручку указательным пальцем.

– По идее должно быть не заперто, – одними губами прошептала она, – Делаем так: я первая, ты прикрываешь. Стреляем без разговоров, но наверняка. Только если точно знаем, что попадем, куда надо. Пули не тратить.

Я только кивнула и облизнула губы. У меня пропал голос, и во рту пересохло. Тишина была такая, что хотелось заорать, чтобы ее нарушить. Дина толкнула дверь. Она была тяжелой и скрипучей. Я мысленно выругалась, представляя, каким громким должен быть этот шум для чуткого слуха вампира. Мы быстро шагнули внутрь, держась друг за другом. Я держала в вытянутой руке пистолет, Дина свой «ТТ» и фонарик. Совсем как в американских полицейских фильмах.

В темной комнате, где светился лишь лунный свет в окне, было тихо. Из полумрака неясно вырисовывались предметы обстановки: шкафы, стол, стулья и широкая кровать в глубине. Она была покрыта стеганным одеялом, едва вздымавшимся над лежащим на кровати старческим телом. От кровати слышался единственный в гнетущей тишине звук – сиплое дыхание. Так дышат пожилые люди во сне. На секунду мы замерли, впитывая в себя все увиденное. Потом Дина кошкой бросилась к кровати. Я метнулась за ней, зная, что сейчас произойдет.

По-другому было нельзя, но во мне всколыхнулась паника.

– Претворяется? – шепнула Дина.

Она замерла над кроватью, прицелившись в спящего. Превозмогая ужас, я подкралась и глянула на кровать. На ней лежал старик лет за восемьдесят худой, изможденный, явно очень больной. Его глаза были закрыты, он даже не очнулся при нашем едва слышном появлении.

– Старые вампиры так выглядят? – спросила я шепотом.

Дина, выждав еще секунду, сунула фонарик в карман и помахала свободной ладонью перед лицом старика. Результат был нулевым.

– Не складывается, – повторила я.

– Что? – сердито спросила Дина.

– Если бы вампир был местным, как ты говорила, – поделилась я тревогой, наконец оформившейся в связную догадку, – Он бы озверел от нашей вчерашней вылазки и покусал бы тут всех и вся в ту же ночь. А он пока не проявился. И эти молодые упыри, не похоже, что ими кто-то умно руководил. Вели себя, как обычная подростковая банда. Что если отец только появляется здесь время от времени?

Дина пристально взглянула на меня, уже не глядя на старика на кровати.

– Ты пораньше рассказать о своих идеях не могла?

– Сейчас, когда его детишек не стало, – продолжила я, – он должен вот-вот приехать и навести порядок. Или уже приехал.

– Кто у нас тут недавно появился? – спросила Дина и, осененная догадкой, прикрыла глаза, – Черт!

– Черт это совсем другое, это не ко мне, – спокойно заметил из коридора негромкий голос, и в дверях скрипнули шаги.

В молочно-белом лунном свете на пороге стоял молодой человек моего возраста, одетый в джинсы и темную рубашку. Он был худощав, темноволос, с самыми обычными чертами лица, ничем не походившими на болезненную наружность краснорецких вампиров. Единственное, что роднило его с остальными любителями крови неживая бледность, проступившая под покровом ночи.

– Владик, – криво ухмыльнувшись, констатировала Дина и подняла пистолет.

Его появление ошеломило нас. Дина хоть и целилась, но медлила с выстрелом. Я хотела спросить ее, почему она не стреляет, но и сама не двигалась. Взгляд вампира, с ужасом поняла я, заставлял нас цепенеть в бездействии.

– Владислав, – поправил молодой человек, – Можно Влад. Тоже звучит неплохо.

– Пошло и избито, – пренебрежительно сморщилась моя сестра.

– На вкус и цвет товарищей нет, – пожал плечами Владик, – Обычно главным злодеям полагается в финале толкать патетические устрашающие речи. Ничего, если я не буду? Перейдем сразу к делу. Только полюбопытствую: а что вы положили в пирожки? Меня с них, не при дамах будет сказано, пронесло.

– Не надейся, тебя не пронесло и не пронесет, – угрожающе проговорила Дина и прищурила правый глаз.

– Глупо как, – вампир улыбнулся так ласково, что у меня скулы свело от отвращения.

Он легонько повел правой рукой, и нас вдруг разбросало по разным углам комнаты. Неведомая сила вырвала из моей руки «браунинг», с которым я уже успела сродниться, и он, попутно выбив стекло, выпал из окна. Меня саму ударило затылком о край какой-то тумбочки. Комната поплыла перед глазами в моем гаснущем сознании. Я изо всех сил вдохнула ртом спертый воздух, и мой взгляд с трудом, но прояснился. Чтобы увидеть, стонущую на полу Дину, которая ударилась спиной об угол шкафа. Она продолжала сжимать в руке пистолет, но не могла двинуться от боли. Вампир неуловимым движением оказался рядом с ней и, резко наступив на запястье, заставил Дину выронить пистолет на пол.

– И вообще я разочарован, – Владик пнул «ТТ» и загнал его под комод на другой стороне комнаты, – Две несмышленые девочки на такую солидную особь, как я. На что вы рассчитывали? К тому же привлекли гражданских. Стыд и позор.

– Что с ними? – выдохнула я.

– Создали мне неудобства, – вздохнул Владик, – Наелись чего-то сильно напоминающего чеснок, напились гадости из купели. Да еще повесили на шею миниатюрные изображения орудия древнеримской пытки. Пришлось пока их усыпить. Всех, включая милую родню. Они мне, кстати, очень дальняя родня. Моя мама вышла замуж за брата тети Люды, когда мне было…ну, не важно.

Он склонился над Диной. Она смогла перевернуться, приподняться и сесть, прислоняясь к шкафу, и теперь, тяжело дыша, глядела на Владика. Зеленые глаза моей сестры в темноте горели бессильной яростью, но страха в них не было.

– Аппетитная девчонка, сладкая, – вампир наклонился и принюхался; его нос брезгливо сморщился, – И эта туда же – посеребренная водичка. Сестричку тоже накачала?

– Под завязку, – сквозь зубы ответила Дина, отодвигаясь от зверино чутких трепещущих ноздрей.

– Ну, ладно. Я подожду, – спокойно заметил вампир, – У меня полно времени, в отличие от вас. Святой дух на таких как вы надолго не снисходит. Да и чеснок ваш, наверное, приправа из пакетика? Есть надо натуральную пищу. Как я, например.

Он прошелся по комнате и вынес на середину пару стареньких деревянных кресел, потом достал из заднего кармана джинсов моток синтетической бельевой веревки.

– Вынужденное промедление, – задумчиво поглядев в окно, на луну, проговорил Владик, – Хотел пообедать, но не беда, позже позавтракаю.

Он подошел к Дине, взял за ворот куртки и с невероятной силой оторвал ее от шкафа. Съежившись у стены, я глядела, как он волочет Дину по полу, понимая, что сейчас последую за ней.

– Приятного аппетита! – вдруг отрывисто рыкнула моя сестра, изогнулась в его руках, выдернула из-под полы осиновый кол и воткнула Владику в ногу, пришпилив его ботинок к полу.

Вампир весь передернулся от боли и взвыл, как собака. Он наотмашь ударил Дину по лицу и отбросил обратно к шкафу.

– Сука, – простонал он, и в темноте, наконец, остро блеснули клыки, – Думаешь, тебе твоя зубочистка поможет?

Он с силой выдернул кол из своей ноги, и, скаля зубы, приблизился к Дине, скорчившейся на полу. Я поняла, что мою сестру сейчас убьют ее же оружием. Зная, что терять уже особенно нечего, я рыбкой нырнула на пол и прокатилась на животе до комода. Под ним едва поблескивал Динин пистолет. Стоило мне протянуть руку в запыленную темноту, как Владик махнул в мою сторону ладонью, и меня дернуло обратно к стене. Пытаясь удержаться на месте, я беспомощно схватилась за короткую ножку комода. Комод сдвинулся вместе со мной, царапая половую краску. «ТТ» остался лежать на полу. Извернувшись, как уж на сковородке, я толкнула его ногой в Динину сторону.

Этого оказалось достаточно: Дина рванулась вперед и сцапала пистолет трясущимися руками. Она вскинула его в воздух, направляя дуло на Владика. Вампир взревел дикой кошкой, прыгнул на Дину, и тогда она выстрелила. Серебряная пуля прошила левую глазницу и выжгла ее насквозь. Тело Владика дрогнуло в короткой судороге, как от удара током, и упало спиной вверх рядом с Диной. Мне показалось, вампир сейчас вскочит и разорвет мою сестру в клочья. От ужаса я издала весьма негероический визг. Владик не двигался.

Дина тоже сидела, застыв в напряженной позе, сжимая пистолет в поднятых руках, дико вращая глазами. Наконец, она громко выдохнула и со стуком положила «ТТ» на пол.

– Жива, дуреха? – хрипло спросила она, отодвинув тело вампира ногой.

Я села, жадно дыша в наступившей тишине. Густой воздух стариковской спальни казался сладким как шоколад.

– Почему это дуреха? – обиженно спросила я, – Из нас двоих ты красивая, а я умная!

Дина обиженно округлила глаза.

– Сима – сука! – поднимаясь на четвереньки, объявила она.

– Дина – дубина, – вставая на ноги, отрезала я.

Она посмотрела так, что я подумала, сейчас ударит. Потом запрокинула голову и захохотала.

Гагарина, Андрея Иваныча, мать и дочь Зотовых мы нашли внизу, в горнице. Все они лежали на диване в гипнотическом сне.

– Потом окроплю их святой водой, они и проснутся, – Дина вздохнула, – Но сначала надо прибраться и дело закончить. Где у них тут топор?

Я позавидовала спящим. После пережитого меня ноги не держали, а тут еще ставить мебель на место и головы рубить. Работа у охотников за привидениями героическая, но больно грязная.

Мы уехали из Краснорецкого на рассвете. На заднем сидении «Волги» в спортивной сумке Гагарина позвякивала небольшая батарея разнокалиберных банок – баба Майя надавала нам с собой варенья, грибов и соленых огурчиков. Когда мы проезжали через мост, который больше не имело смысла поднимать на ночь, я вдруг подумала, что, наверное, никогда сюда больше не вернусь.

Меня охватывали смешанные чувства. Вампиров мы победили, людям помогли. Но правда, которую я узнала о своей семье, оказалась слишком горькой, и тяжело было ее принять. К тому же маму мы не нашли.

– Она звонила мне, – словно прочтя мои мысли, выдавила Дина, когда мы выехали на шоссе.

– И ты молчала? – возмутилась я, хотя пора было уже привыкнуть.

– Ты задремала, не хотелось будить, – невозмутимо ответила старшая сестра, – Звонок был короткий. Приказано ехать в город N, Энской области.

– Приказано? – я возмутилась еще больше, – Мы взрослые люди. Так и будем слушаться маминых ценных указаний?

– Так нужно, – твердо ответила Дина, сердито глянув на меня с водительского места, – Думала, ты понимаешь теперь.

– Понимаю, – я опустила взгляд на собственные колени и тихо добавила, – Я замуж выхожу.

– Ну, да, – Дина вздохнула, – Ты права. Работы нашей ты попробовала, знаешь какова она. И настаивать, чтобы ты занялась нашим маленьким семейным бизнесом, я не могу. Едем назад в Москву.

Удивительно, но обещание вернуться в конце недели, данное Лешке, я выполнила. В воскресенье вечером темно-синяя «Волга» с оленем на капоте высадила меня у подъезда дома, где мы с Лешкой снимали квартиру. Свет в угловом окне на последнем этаже не горел.

– Спит уже, наверное, – глянув вверх, усмехнулась Дина.

За ее улыбкой была заметна грусть. Я понимала, в глубине души она надеялась, что я останусь с ней, и какая-то часть меня тоже этого хотела. Но меня ждала другая жизнь. Моя собственная, без осиновых колов и серебряных пуль.

– Или в Интернете висит, – предположила я, зная Лешкины вредные привычки, – Не зайдешь?

– Не-а, – Дина состроила как можно более непринужденную рожицу, скрывая, что опечалена, – Есть планы на вечер. Один крендель оставил мне в тот раз телефончик. Попытаюсь его охмурить, а утром поеду искать маму. На свадьбу-то пригласишь?

– Конечно, – улыбнулась я.

Мы обнялись, я нашла губами ее щеку. Дина сердито засопела и толкнула меня к двери подъезда.

– Хватит, гражданка, целоваться. У тебя поинтереснее объект для домогательств есть. Топай уже.

Прощание с сестрой принесло чувство легкой грусти и освобождения. Я освободилась от тяжелых дум о прошлом, и открыла ключом дверь своей квартиры, готовая к новым жизненным впечатлениям. В коридоре было темно, во всей остальной квартире тоже. Лешка точно спал, хотя для него это было рановато.

Стараясь не шуметь, я прокралась по коридору к двери в спальню. Она была приоткрыта, с улицы в коридор светил фонарь. В его свете на полу комнаты переливалось зеркальным блеском темное озерцо. Посреди него, раскрыв ладонь, белела безжизненная рука. Я отступила обратно в коридор и подняла глаза к прямоугольнику окна. На его сероватом фоне мне почудился дрожащий силуэт…

А ДАЛЬШЕ:

…– Вы ищете девочку? – спросила Анна Федоровна, – Уж извините, но Зинаида Дмитриевна перед отъездом сделала кое-какие намеки.

Мы озадаченно помолчали.

– Ищем, – решилась я, – Скажите, Анна Федоровна, а почему милиция не ищет? Два милиционера пропали в лесу, а ваш сын уехал из города. Впечатление такое, что он сбежал.

Настал черед Кувшиновой замолчать. Анна Федоровна подавленно смотрела на вязаный половичок под ногами, стоя у стола и водя кончиками пальцев по его круглой столешнице.

– И мне так показалось, – через силу проговорила она, потом бросила опасливый взгляд на дверь, куда ушла Саша, – Да, милиция не ищет.

Она опять замолчала, видимо решив, что и так сказала слишком много. Повисла напряженная пауза.

– Ваш сын боится чего-то? – спросила я, подходя ближе к Кувшиновой.

Она растерянно качнула головой, глядя себе под ноги, и крепко сжала пальцами край стола.

– Его предупредили. Сказали, что те двое сотрудников только начало. Если он продолжит поиски, будет хуже.

– Кто предупредил? – спросила Сима, тоже сделав шаг вперед.

Кувшинова подняла глаза и беспомощно посмотрела на нас, но не отодвинулась, словно рядом со мной и Симой чувствовала себя защищенной.

– Он не знает. Вечером того дня, когда те ребята не вернулись из леса, Сережа выходил на лестничную клетку покурить. Квартира на первом этаже, дверь подъезда была приоткрыта, и он услышал с наружи голос. Он все и сказал.

– Голос? – переспросила я, – Мужской, женский?

– Никакой, – сдавленно ответила Анна Федоровна, и в ее глазах всколыхнулся страх, – Так Сережа сказал. Он по-настоящему испугался и постарался сделать так, как велел тот голос. Он не мог рисковать людьми. Но просто смотреть, как следствие сходит на нет, он тоже не смог и уехал с Надей к ее сестре. А мне велел забрать Сашу к себе и глаз с нее не спускать. Сережа хотел, чтобы Саша тоже поехала с ним и с матерью, но она заупрямилась, не захотела пропускать музыкальную школу. Пианино для нее всё. И теперь я тоже боюсь, потому что не понимаю, в чем дело. Вы можете сказать, что происходит?…

Эпизод 2

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ 4:

Автор рекомендует освежить в памяти предупреждения 1, 2 и 3, опубликованные перед эпизодом 01 «Работа», поскольку они относятся также к эпизоду 02 и в гораздо большей степени.

А в остальном приятного чтения.

Внучка

Дорога была не из оживленных. За целый час только два автомобиля проехали навстречу. Уже начало рассветать, а у меня после ночи за баранкой не вовремя стали слипаться глаза. Можно было бы сделать радио погромче, чтобы встряхнуться, но сестра крепко спала на пассажирском сиденье. Будить ее не хотелось, пусть отдохнет. Симка, конечно, зануда, но она не заслужила того, что с ней произошло.

Воздух светлел как-то нехотя. По обеим сторонам дороги сквозь белесую массу тумана темными пятнами проступал лес. На правой обочине метрах в ста пятидесяти из тумана показался транспарант. По фону, расписанному каким-то слащавым пейзажиком, на нем скакала надпись из крупных белых букв, гостеприимно зазывавшая:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

В

АД

Я разинула рот, как дурочка, и во все глаза воззрилась на это диво. Вы чё, серьезно? Машина подъехала ближе, завеса тумана вокруг транспаранта поредела и раздвинулась, открыв надпись целиком:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

В

ОТРАДИНСК

Ясненько. Вы уж как хотите, а первый вариант нравился мне больше. Хоть было бы, на что посмотреть и с кем пообщаться. Отрадинск. Кто только придумывает такие названия? Наверняка, паршивый городишко. Неодобрительно проводив глазами нырнувший обратно в туман транспарант, я порулила дальше, к повороту в город, обозначенному на карте.

Сима на соседнем кресле задышала часто и громко. С похорон Лешки, ей все время снятся кошмары. Она об этом не говорит, но я и сама вижу. С Симиным женихом все случилось точно так же, как с нашим отцом, когда ей было полтора года, а мне четыре. Неведомая жуткая тварь пришла за Лешкой, пока мы были в отъезде. Сима нашла его на полу, как мама нашла отца. И точно так же, как наш дом в детстве, обвалилась квартира, в которой Сима с Лешкой жили. Весь угол дома рухнул, едва сестренка успела выбежать из подъезда. И теперь ей ничего не остается, как ехать со мной на поиски матери в этот богом забытый Отрадинск. Потому что только мама может толком рассказать, кто или что портит жизнь нашей семье, и только она знает, как с этим бороться. Во всяком случае, надеюсь на это.

Впереди показался поворот, а рядом с ним указатель «Отрадинск», черные буквы на котором просматривались четко. Он уже не оставлял иллюзий – захватывающая турпоездка в жаркие края отменяется. На моей автомагнитоле убежала волна. Сначала вместо душевной музычки "Animal jazz" послышался противный треск, потом в тишину салона ворвалась какая-то классическая муть: контрабасы-виолончели и скрипичные запилы да с переливами. Я потянулась к панели настройки, чтобы все исправить. Сима завозилась.

– Вивальди. Какая прелесть! Оставь.

– Пусть лучше меня посадят голой задницей на ежа, чем я буду это слушать, – возразила я.

– Оставь, – капризно заканючила Сима.

Ладно, ладно. Но не наезжайте на меня потом за то, что я уснула за рулем. Под эти убаюкивающие завывания мы въехали в город.

Предчувствия меня не обманули. Городишко оказался самый что ни на есть паршивый. Узкие улочки с загадочной планировкой. Разбитые дороги (А как же без этого?), вдоль тротуаров заросли сирени. Дома – пятиэтажные хрущобы из светло-серого кирпича с отделкой из оранжевого. На торце одного дома даже была выложена надпись тем же оранжевым кирпичом: "50 лет СССР!" Чур, меня. Сгинь, призрак коммунизма. Ни «Макдоналдса», ни гостиницы. Хорошо, что мы здесь долго не задержимся, только заберем отсюда маму. Хотя…Мягким местом чую, все не так просто.

Дверь в подъезде кирпичной пятиэтажки номер двенадцать по Рассветной улице была оборудована домофоном. Набрав на панели цифру сорок пять и кнопку вызова, я думала, что придется долго объясняться, прежде, чем нас впустят. Но стоило назвать себя, как женский голос сразу же сказал:

– Поднимайтесь.

В квартире на втором этаже нас встретила женщина, которую мама в своих указаниях назвала Анной Федоровной Кувшиновой. Дома у Кувшиновой мы должны были встретиться.

– Здравствуйте, – сказала я, вглядываясь в глубины двухкомнатного жилища: не покажется ли, наконец, наша мама, – Зинаида Дмитриевна Калашникова, наша мать, велела нам приехать к вам сюда. Где она?

– Вы Дина, – поглядев на меня, определила Анна Федоровна, и повернулась к сестре, – А вы Сима. Зинаида Дмитриевна сняла у меня комнату на пару дней. Сама я живу в частном секторе, а эту квартиру сдаю. Но она попросила меня ненадолго остаться здесь, чтобы дождаться вас.

– А сама она нас не дождалась? – Сима задала тот вопрос, который уже крутился у меня на языке.

Анна Федоровна виновато улыбнулась, пожимая плечами.

– Она уехала еще вчера утром. Просила отдать вам вот это.

Она прошла вглубь комнаты к столу и принесла черный плоский чемоданчик из пластика величиной чуть больше книжки.

– И это все? – в голосе Симы, машинально взявшей ручку чемоданчика, прозвучало возмущение.

Анна Федоровна кивнула.

– А вам не нужна комната?

Мы растерянно переглянулись.

– Нет, – пробормотала я, совершенно обескураженная таким ходом событий.

– Если передумаете, вот мой телефон.

Я автоматически зажала в пальцах бумажку с телефоном, и мы вышли из квартиры. В подъезде на подоконнике Сима открыла чемоданчик и удивленно-обрадовано пискнула. Он оказался чехлом ноутбука. К компьютерной книжке-малышке прилагался беспроводной модем и всякие другие полезные прибамбасы. Дорогой подарочек припасла наша Зинаида Дмитриевна. Знать бы еще, чего она хочет от нас.

Растерянные и расстроенные мы побрели назад к машине, оставленной на стоянке. Был уже десятый час, а мой прекрасный животик до сих пор пустовал. Поэтому я обрадовалась, когда мы обнаружили в конце улицы кафе. Возле него вдоль тротуара были выставлены белые пластиковые столики со стульями, накрытые сверху зелеными зонтиками. В кафе нам тоже обрадовались, как родным, потому что день был будний, час ранний, и посетителей никаких. Меня лично это очень устроило. Сима, выразила недоверие местной кухне, но ей пришлось смириться. Мы присели за один из пустующих столиков на улице. Погода уже успела разгуляться. Солнце, выползшее из тумана на небо, светило ярко и даже припекало мне щеку.

Пока я одной рукой забрасывала в рот ломти пиццы колбасой, а другой ковырялась во вновь обретенном ноутбуке, младшая сестра перелистывала газету, которая нашлась в пластиковом чемоданчике вместе с чудом компьютерной техники. Номер местного брехунка под названием "Новости недели" был датирован позавчерашним днем. Такие милые издания читать одно удовольствие. Особенно прикалывает реклама и объявления. Во время наших с мамой разъездов она часто покупала подобные газетки, чтобы прочувствовать обстановку места. Теперь она купила ноутбук. Тоже для того, чтобы мы были в теме. Для чего же еще?

Подключив флэш-модем, я с радостью увидела, как он тут же обнаружил сеть. Вот тебе и провинция! Через секунду я уже была на «Яндексе» и читала новости. Сима во внешнем мире по-старинке шелестела страницами.

– И что пишут? – спросила я из Интернета.

– Много всякой всячины, – отозвалась Сима, – Но я, кажется, нашла, почему мы здесь. Смотри.

Она положила передо мной газету. Статья на второй странице была старательно обведена в рамочку красным фломастером.

– Так. Девочка семи лет Наташа Белова пропала накануне…Вечером в пятницу она не пришла домой…Так. Последний раз ее видели играющей с тремя подругами по музыкальной школе возле дома номер…по улице…Угу-м, – я выхватила из статьи, расплывшейся на три колонки, основную информацию, опустив цветистые обороты, на которые не поскупился автор, – Ну, дальше тут про бездействие милиции, равнодушие местной администрации и их неумение поддержать порядок и обеспечить безопасность. Коротенько так, минут на сорок. Хотите еще – читайте «МК», там этого добра полно.

Я выразила недоверчивой усмешкой терзающие меня смутные сомнения и вернулась в Интернет.

– Но зачем-то же мама выделила эту статью? – с подозрением заметила Сима.

– Спецэффекты захватили, – фыркнула я, – У нашей мамы нюх на все нереальное. По-твоему, милиция, которая не смотрит за порядком – это нереально?

– Тем не менее, это подсказка, – упорствовала Сима; разок сходив со мной на упырей, она заделалась в бывалые охотницы, – Мама определенно думает, что девочка исчезла не просто так. Как установить, в чем тут дело?

А это уже вопрос по существу.

– Надо поговорить с автором статьи, – сказала я, притянув газету поближе, – Как там его зовут?

На углу улицы стояла таксофонная будка. Людей, желающих воспользоваться ею, было столько же, сколько посетителей в кафе – кроме нас никого. Забившись в будку с газетой в руке, я набрала номер, указанный в выходных данных в конце последней страницы.

– Редакция, – пропищал в трубке стервозный дамский голос, в котором даже по телефону можно было признать секретаршу.

– Здрасьте, – как можно милее и жалостливее проворковала я, – Мне бы Артема Воробьева.

– Такой у нас больше не работает, – злорадно объявила секретарша; она была тоже не лыком шита и даже по телефону признала во мне длинноногую зеленоглазую блондинку, что не возвысило меня в ее глазах.

– А адрес его? Может, скажете? – проблеяла я, стараясь прикинуться русоволосой дурнушкой в очках и с короткой стрижкой, – Мне очень нужно с ним поговорить!

– Много вас тут таких. А у нас работа, между прочим. Ладно, записывайте, – прошипела секретарша, – Улица Отрадная, дом девять, квартира…

В улице Отрадной, конечно, не было ничего отрадного. Она же находилась в Отрадинске. Дома на ней были построены из красного кирпича с серой отделкой. А в остальном и сирень под окнами и выбоины на проезжей части были те же, что и везде. Унылый видеоряд, а тут еще Сима.

– Ужас! Ужас! – причитала она, глядя в фальшивое удостоверение работника областной прокуратуры, изъятое из щедрых маминых запасов, хранившихся в багажнике тачки вместе с огнестрельным арсеналом и набором спецсредств для борьбы с нечистью.

– Ну, ужас. Но не "Ужас! Ужас!" – я решительно пресекла ее скулеж, – Чего раскудахталась, как цыпленок? Ты ведь только стажерка, а следак я. Я и буду говорить, а ты просто сделай морду лопатой.

– Но это же подделка документов! – ужаснулась Сима, наша примерная студентка юридического института, – Если нас разоблачат?

– Красть джентльмену не позволяет воспитание. Вдруг поймают? – съязвила я, – Ну, просечет этот Воробьев, что ксивы поддельные. И что? Он просто журналюга в глубокой отставке. В милицию тебя не потащит, не боись. То же мне ужас!

Я оглядела нашу одежду. Вот где ужас. Знавала я одну следачку, которая ходила на работу в игривой короткой юбочке, тертой косухе и с рюкзачком на плече. И ничего – юстиция ихняя торжествует, и мир тоже не погиб. Но людям же этого не объяснишь. Чтобы они верили тебе, надо олицетворять собой некий образ, сложившийся в их представлении годами. Поэтому, если ты изображаешь следователя, хоть умри, но оденься кикиморой, как Маша Швецова из "Тайн следствия". Хотя Симе этот прикид, как ни странно, по-своему даже к лицу. Она вечно рядится как синий чулок. Нет бы одеть платьишко покороче, каблучки подлиннее, подкраситься как следует. Девчонка-то она у меня симпатичная. На любителя, конечно, но все же…После смерти Лешки ей, правда, не до того, вспомнила я, одернула позорный мешковатый пиджачок, надетый поверх блузки с глухим воротничком и старушечьей юбки, поправила очки на носу и устремилась через дорогу, к дому бывшего корреспондента "Новостей недели". Сима в унылом брючном костюме понуро поплелась за мной.

– Вы зря пришли, я ничего не знаю. Все, что мог бы вам рассказать, написано в статье.

Артем Воробьев нестарый еще дядя годков слегка за тридцать в джинсах и растянутом свитере, обросший и небритый, но в целом симпатичный смотрел недобро, с въедливым прищуром. Писака, блин. Нам он был не рад, но удостоверений испугался и на кухню допустил.

– Из-за статьи вас уволили? – догадалась я.

– Ну, не только. Это, скажем так, была последняя капля, – Воробьев явно гордился тем, что его карьера приказала долго жить.

Мы сели за стол, накрытый клеенкой в клеточку. Хозяин налил нам по стакану чаю, не внушавшего желания его пить. Я закинула ногу на ногу, с тоской глядя на юбку, прикрывающую колени. Сима затаилась, стараясь сделать вид, что она не виновата в подделке документов, и ее вообще здесь нет.

– Сочувствую, – коротко бросила я, опасливо покосившись на чай, – Но у нас возникло чувство, что вы знаете больше, чем написано в статье.

Из окна кухни, с четвертого этажа, виднелись дома на соседних улицах. Позади их нестройного скопления зеленел и колыхался лес. Он вклинивался в кирпично-асфальтовое тело города узкой полосой и уходил куда-то на северо-восток. На другой стороне лесного массива снова вставали дома. Их крыши щетинились на фоне неба телевизионными антеннами.

– Возможно. Только эта информация не то что не для печати, но и уж тем более не для следственных органов, – холодно заметил Воробьев и опять недоверчиво прищурил глаза, – Если только…Вы ведь не из прокуратуры, верно?

Сима дернулась, и стул под ней неприятно заскрипел, что очень испортило впечатление от выражения честного изумления, написанного на моем лице. Что бы сгладить эту неловкость, я искренне похлопала ресницами и поправила очки. Встретившись со мной взглядом, Воробьев усмехнулся.

– Майор Сумарокова и младший лейтенант Кольцова. Слишком поэтические фамилии для следователей, даже таких миловидных и привлекательных. Да и машина ваша…Работники прокуратуры не ездят на тюнингованной «Волге» с оленем. Кто вы на самом деле?

– Частные сыщики, – в отличие от Симы провал легенды меня не особо шокировал, и я быстро нашлась.

– Так и подумал, – насмешливо фыркнул Воробьев, – И кто вас нанял?

– Коммерческая тайна, – отрезала я.

– Больше вопросов не имею, – смирился Воробьев, – Тогда слушайте, частные сыщики. Дело с исчезновением Наташи Беловой выглядит несколько странно. Когда я рассказал обо всем своему главному редактору, он посоветовал мне лечиться, а не статьи для уважаемой газеты писать. Заинтересует вас нечто нереальное?

Он закатил паузу, которая вполне тянула на зловещую. Мы с Симой переглянулись.

– Мы за тем и здесь, – невольно севшим голосом ответила я.

– Если бы вы были следователями прокуратуры, то были бы в курсе, а раз нет, то сообщаю, – начал Воробьев, – Наташу Белову искали поначалу старательно. В том числе прочесывали лесной массив, прилегающий к городу. Но вдруг сбавили обороты и заговорили о том, что девочка сама сбежала из дома, когда двое сотрудников милиции, из тех, кто прочесывал лес, пропали.

– И они тоже? – поняв, что опасность миновала, Сима отважилась подать голос.

– Два здоровых крепких парня вошли в лес и просто не вышли обратно. Позавчера, – кивнул Воробьев, – Их до сих пор не нашли. Но факт исчезновения от общественности скрыли.

– Откуда же вам это известно, раз общественность и та ни сном, ни духом? – насмешливо удивилась я.

– У меня есть источник в ОВД, – с тайной гордостью сообщил Воробьев.

– Хороший источник? – спросила Сима.

– Близкий к минеральному, – загадочно усмехнулся Воробьев, – Я не скажу, кто он, вы же понимаете. Но пропажа милиционеров еще не все. Есть и куда большая странность. Я изучил ряд сведений и пришел к выводу, что исчезновения, такие, как случай с Наташей Беловой – своего рода серия.

Сима, которая уже совсем расслабилась, и из вежливости решилась отпить чаю, закашлялась.

– Хотите сказать, эта девочка исчезла не первая? – поборов кашель, спросила она.