Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Воробьев многозначительно наклонил голову.

– Она девятая! – с мрачным торжеством объявил он.

– Да ну? – по мне это было уж слишком, – И что же опять ни общественность, ни родная милиция не в теме? Как же целых восемь штук пропавших проскочили мимо их бдительного ока?

– Просто это было слишком давно, чтобы кто-то обратил внимание и сопоставил факты, – Воробьева не смутило наше недоверие; чувствовалось, что он убежден в своей правоте, и это заинтересовывало.

В тишину кухни из-за оконного стекла вмешался гудок поезда. Я посмотрела в окно. В том месте, где город разделял на части лес, его пересекало еще и железнодорожное полотно. Я увидела хвост товарного состава, ползущий среди деревьев и исчезающий за зеленой завесой.

– И как давно? – спросила я.

– Примерно восемьдесят лет назад, – сообщил Воробьев, – Точно также в августе месяце исчезли восемь девочек семи-десяти лет. И ни одну из них не нашли.

Мы с Симой снова переглянулись.

– Ну, если это был маньяк, похищавший девочек и снова принявшийся за дело, то дедуля в хорошей форме, – заметила я, – Ему, наверное, сто лет в обед.

Сима не сдержалась и улыбнулась уголком рта, но Воробьев опять не смутился. Его убежденность трудно было поколебать.

– Я и не говорю, что это тот же самый, кто был восемьдесят лет назад, – спокойно возразил он, – Это может быть подражатель. Наследник, так сказать.

– Не-а, – я с сомнением качнула головой, – Подражатели бывают у того, кто знаменит. А ведь кроме вас, об этом деле никто не слышал. Как, по-вашему, новый любитель девочек узнал про прежнего?

– Как и я – из довоенной подшивки местных газет. Она хранится в архиве библиотеки, – ответил Воробьев, – Советую изучить, тогда вам все покажется более убедительным.

– Так и сделаем, – согласилась я и встала, оправив уже ненавистную юбку, – Ну, спасибо, за приятную и содержательную беседу.

– И за чай, – вежливо добавила Сима, смущенно глянув на недопитый стакан.

– Так что, работаем вместе? – поинтересовался Воробьев, вставая со стула вслед за нами.

Мы переглянулись уже в третий раз и дружно покачали головами.

– А вам-то это зачем? – спросила я, – Вы ведь уже не работаете в газете?

– У меня теперь своя страница в Интернете. Называется "Новые новости недели", – похвастался Воробьев, – Делаю, так сказать, альтернативные выпуски в электронном виде.

– "Новые новости". Сильно, – одобрила я, – Хотите, значит, чтобы мы вам слили информацию о результатах расследования?

– Имен я не назову, – пообещал Воробьев.

– Тогда пусть ваш газированный родник из милиции поможет нам ознакомиться с делом Наташи Беловой, – предложила я.

– Но э…, – такой подход не понравился Воробьеву, он озадаченно нахмурился.

– Не хотите, как хотите, – я пожала плечами и показала Симе, что мы уходим, – Сами понимаете: не с первого слова открываются тайны, а с тысячного рубля.

Мы пошли в прихожую, благо дорогу уже знали. Воробьев поспешил за нами.

– Я не обещаю, – скороговоркой промолвил он в дверях, – Но попробую. Оставьте телефон, я позвоню.

Мы вышли из подъезда и пошли через дорогу обратно к машине. Я на ходу оглядела свой костюм.

– Вот и все, а ты боялась. Даже юбка не помялась, – поддразнила я Симу, – Чего он там втирал про фамилии?

– Сумароков и Кольцов – это поэты, – тоном училки изрекла Сима, – Мама ничего лучше придумать не могла.

– Поэты? Да без понятия! – я пожала плечами, – А как тебе основная часть выступления господина журналиста?

– Ну, – Сима неопределенно пожала плечами, – Необычно, конечно, про эти стародавние дела с исчезновениями девочек. И особенно про тех двух милиционеров. Думаешь, правда?

– Да без понятия! – опять сказала я, – Журналисты эти. Все, что они вещают, надо делить на десять. Из любой ерунды готовы истерику устроить. Не веришь – телек посмотри.

Мы подошли к машине. Я достала ключи из кармана пиджака.

– Так что будем делать? – спросила Сима.

– Как говорим мы, работники прокуратуры, нужна доказательная база, – сказала я, – Надо посмотреть своими глазами на эти старые газеты. И хорошо бы поговорить с теми девочками, которые гуляли с Наташей Беловой, когда она пропала. В музыкальной школе они вместе учились?

– Когда мы шли к Кувшиновой на квартиру, проходили мимо доски объявлений, – вспомнила Сима, – Там висел плакатик, что занятия уже начались. И адрес был.

– Тогда ты, как самая умная, едешь в библиотеку, а я, как самая смелая, в музыкальную школу, – распорядилась я, – Встретимся в том кафе, где были утром.

Я открыла ключом дверцу машины со стороны водительского места. Вдруг возникло неприятное чувство, как если бы за нами следили. Я уронила ключи, подняла их и непринужденно огляделась. Улица была абсолютно пуста – только липы, кусты сирени и дома с закрытыми дверями подъездов. Но гадкое чувство не исчезло. К нему добавилось еще одно такое же. Будто тот, кто за нами наблюдал, теперь еще и насмехался.

Библиотека находилась в здании городского Дома культуры, симпатичного особнячка куда более старомодной постройки, чем основная масса отрадинских домов. Я высадила возле него Симу, а сама поехала по адресу музыкальной школы, указанному в объявлении о начале занятий.

В музыкальной школе я тоже решила изобразить тетку-прокуроршу. Теперь, когда поэтессы Сумарокова и Кольцова были порознь, шансов спалиться было гораздо меньше. Школа находилась в части города, примыкавшей к железке. Ее окружал небольшой сквер, приближавшийся к лесу. С той стороны изредка слышались объявления диспетчера по громкой связи, что поезд такой-то едет из пункта А в пункт Б по такому-то пути.

Если Дом культуры хоть немного радовал глаз лепниной да колоннами, то школа вовсе нет. Белесое панельное зданьице в два этажа с широкой лестницей, ведущей к просторным дверям, и большим козырьком над ними, заставляло вспомнить ужасы золотого детства. Я столько повидала школ! Мы часто переезжали из-за маминой работы.

Пройдя по липовой аллее сквера, я поднялась на крыльцо. Окна второго этажа были приоткрыты, из них донеслись весьма знакомые звуки в исполнении нескольких струнных инструментов. Вивальди, черт его дери? Мне сразу же окончательно разонравилось это место. Я с подозрением огляделась. Ровные аллеи вокруг здания музыкальной школы были пусты. Несколько боковых являли собой небольшой фруктовый сад, там росли яблони. На одной из них молодая женщина в оранжевой куртке разнорабочего специальными граблями чистила газон от листьев. Я толкнула дверь и вошла.

Большой холл, занимавший почти весь первый этаж, был погружен в полуденную полутень. В паре солнечных лучей над линолеумом, покрывающим пол, медленно кружили пылинки. Сонную тишину нарушало лишь треньканье и пиликанье, доносившееся из недр музыкальных классов на втором этаже. Тетка, которую охранник вызвонил по моему требованию, была неприятно удивлена визитом областной прокуратуры. На самом деле и мне не в кайф было встречаться с директором, но по-другому миновать охрану было нельзя и пришлось обозначить свое присутствие.

– Старший следователь майор Кольцова, – тетка близоруко щурилась сквозь очки на мое «удостоверение».

Выглядела она в целом приятно, моложаво и одета была почти что модненько. Очки на ней тоже были прикольные – без оправы, на струне. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять – училка. Есть в них что-то леденящее кровь любого, кто ходил в школу.

– Дина Валентиновна, – как можно солиднее уточнила я.

– Кадетова Нина Сергеевна, завуч, – представилась тетка, возвращая мне "документы", – Наш директор Лариса Николаевна уехала на совещание. Если вам нужна лично она, то придется зайти позднее. Завтра.

– Да это неважно, – деловито отмахнулась я, делая незаметный шаг вперед, туда, где в глубине холла маячила лестница наверх, – На самом деле мне бы хотелось побеседовать с теми девочками, которые учились вместе с Наташей Беловой.

– О, – на лице завуча нарисовалась растерянность, она помедлила, прежде, чем заговорить снова, – Это…такой неприятный случай. Девочка убежала из дома, а времена сейчас такие опасные. Ее ведь найдут, правда?

– Я здесь именно за этим, – заявила я со всей решимостью.

– Ну, пройдемте ко мне в кабинет, – сказала завуч.

Я даже вздрогнула. Это, спрашивается, кто кому должен говорить «пройдемте»?

Вообще-то знаю я таких людей, как эта Нина Сергеевна Кадетова. Ни ее учительское личико, ни строгий голосок мне сразу не понравились. Дальнейшее развитие событий поэтому не удивило.

– Знаете, я вынуждена вас огорчить, – вздохнула Нина Сергеевна, как мне показалось притворно, когда мы поднялись наверх в ее кабинет, – Мне придется воспрепятствовать вашим намерениям. Я не могу наносить детям такую травму: вызывать их на допрос к следователю в присутствии всей музыкальной школы. С ними и так уже разговаривала милиция.

– Почему же на допрос? На беседу, – строго возразила я, окидывая ее как можно более прокурорским взглядом из-под своих куда менее шикарных очков, – Значит, лучше, мне пойти к каждой из них домой, и пусть травму им нанесут соседи, когда будут обмусоливать, что приходил следователь?

Это был веский аргумент, а тетка оказалась не лишенной воображения особой. Она живо представила нарисованную мной картину, и, судя по выражению лица, не пришла от нее в восторг.

– Могу еще повесткой вызвать, с родителями, разумеется, – добавила я, чтобы усилить впечатление.

– Хорошо, – отчеканила Нина Сергеевна, признавая поражение, но явно не сдаваясь врагу, как наш гордый "Варяг", – Кого конкретно вы хотите видеть?

– Таню Орешкину, Люду Козлову, Марину Чуйко, – имена я прочла в статье Артема Воробьева и старательно запомнила.

– В данный момент они не все присутствуют на занятиях. Орешкина уехала с родителями в гости к бабушке, Козлова заболела, – завуч тайно злорадствовала, сообщая мне сии прискорбные факты, – Могу позвать Марину Чуйко. Я буду присутствовать, конечно.

– Конечно. Зовите, – кивнула я, всем своим видом показывая, что мадам от меня все равно не отвертится.

Попытка перебодать меня прошла безуспешно, Нина Сергеевна вздохнула украдкой и нажала кнопку селектора у себя на столе.

– Дашенька, – позвала она секретаршу, – Позовите, пожалуйста, Марину Чуйко из второго, – и вонзила в меня учительский взгляд, – Прошу немного подождать.

– Пожалуйста.

Я встала и с небрежным видом прошлась по кабинету. Аккуратные липы сквера раздвигались перед его окном, открывая вид на куда более безалаберные деревья возле железнодорожной насыпи, видневшейся за решетчатой оградой. Железная дорога, которая была видна отсюда лучше, чем из кухни Воробьева, оказалась всего лишь одноколейкой, сворачивавшей в лес и терявшейся в нем. Рельсы не блестели, едва отражая облачное небо, как бывает в случае, когда ими не часто пользуются по назначению. Если бы не городские дома на той стороне полотна, его вид казался бы совсем заброшенным и неприглядным.

– Ничего, что рядом пути? У вас ведь тут дети, – сказала я.

– Мы стараемся следить за этим, – уловив в моем голосе озабоченность, завуч чуть подобрела, – Кроме того, основное полотно проходит в стороне, огибает Отрадинск. А через город проложено только небольшое ответвление. Его строили еще до войны, вот тогда оно было оживленным. А теперь проходит пару раз за день товарный состав.

– Понятно, – я бросила взгляд на стену возле окна, где висели фотографии учеников музыкальной школы.

Детишки при параде с музыкальными инструментами на всяких там школьных концертах и других мероприятиях. Снимки были снабжены подписями. На одном из них я нашла Наташу Белову, сидящую за роялем. Мелкая девчушка, в синем платье с оборочками, в роде тех, в которые рядят примерных детишек в кино. На голове капроновый белый бант, а в глазах море шкодливости. Такая способна на большее, чем просто по клавишам бацать. Убегают ли такие дети из дома? Да. Попадают ли в истории? Да. Возвращаются ли живыми и невредимыми? Мне стало не по себе, я перевела взгляд на другие фотографии.

– Наташа Белова способная? – спросила я, спиной чувствуя, что завуч наблюдает за мной и по-прежнему враждебно.

– Почти все дети талантливы, – с апломбом заявила Нина Сергеевна, – Наташе не хватало усидчивости. Она была непростая девочка. Да и семья ее тоже не из простых. Из всей родни одна тетка, которая не слишком озаботилась, когда она пропала. Девочке было несладко, возможно только занятия музыкой и заставляли ее хоть как-то придерживаться дисциплины.

Дисциплина! Меня перекосило.

– Вы говорите о ней в прошедшем времени, – заметила я, – В городе ходят об этом какие-то слухи?

Нина Сергеевна изменилась в лице и воззрилась на меня с ужасом.

– Нет, что вы! Да я просто обмолвилась!

– А о тех двух милиционерах?

– Которые в лесу остались? – Нина Сергеевна перешла на зловещий шепот, – Это правда?

Воробьев недооценил общественность. Она все-таки в курсе дел.

В дверь постучали, ее открыла молодая особа моих лет и пропустила вперед девочку-девятилетку с коротко стриженными пушистыми волосами светло-русого цвета.

– Здравствуйте, Нина Сергеевна, – она осторожно ступила на паркетный пол кабинета с самым примерным видом, скромно потупив глаза.

– Здравствуй, Марина. Проходи, садись-ка здесь, – завуч указала на стул перед своим письменным столом, – Это Дина Валентиновна, она следователь. Хочет поговорить с тобой о Наташе.

Лицо девочки, послушно усевшейся на стул, не изменило выражения, но в глазах появился сдержанный испуг.

– Но я уже говорила. Мы все рассказали милиции, – тихо заметила она.

– Я из прокуратуры, – спокойно возразила я.

Девочка покладисто кивнула. Не глядя на меня, она аккуратно расправила на коленях клетчатую плиссированную юбку. В ее скромной позе, кротком выражении лица проглядывала напряженность гораздо большая, чем простое опасение перед строгой незнакомой тетей из прокуратуры. В этом городе и детям есть, что скрывать?

– Итак, Марина, в прошлую пятницу вы гуляли вечером по городу, – начала я, – Кроме тебя и Наташи Беловой, кто был еще с вами на той прогулке?

– Я была с Таней и Людой. Мы после занятий ушли отсюда вместе и пошли немножко пройтись, – тихим осторожным голосом рассказала Марина.

– Всегда ходите вчетвером? – спросила я.

– Нет, – возразила Марина, – Мы ходим втроем: Таня Орешкина, Люда и я. А Наташа, она, – на лице девочки мелькнула досада, – она все липнет к нам, достала. С ней вообще-то не очень дружат, вот она и пытается прибиться ко всем подряд.

– В тот раз прибилась к вам, – понимающе заключила я.

– Ну, да, – со вздохом кивнула Марина, – Мы устали ее отшивать, она за нами и потащилась.

– И вы пошли?

– Вдоль железной дороги в сторону Кленовой улицы, мы там все живем в соседних домах, кроме Люды, она живет на Липовой аллее, – Марина опять поморщилась с досады, – Я рассказывала уже. Мы свернули проводить Люду и остановились у зоомагазина на Липовой, посмотреть на витрине морских свинок в клетках. Когда обернулись, Наташи уже не было. Мы не видели, куда она ушла.

Девочка выдала мне эту тираду твердо, как заученный текст без намека на импровизацию. Высказавшись, она опустила глаза на колени и опять заботливо расправила юбку. Интересно, завуч видит, что она врет? Училка все-таки, должна такие вещи замечать.

– Исчезла на глазах, – с удивлением протянула я.

Марина, видя, что разговор свернул в нужном направлении, кивнула с заметным облегчением.

– Просто детектив! – поразилась я.

Девочка опять кивнула, не замечая подвоха.

– Видите, – не без вызова проговорила Нина Сергеевна, – Ребенок рассказал все, что знает.

– Разве? – холодно удивилась я, подошла к столу и села напротив девочки, – Знаешь, что, Марина Чуйко? Врешь ты все.

Нина Сергеевна схватилась за сердце. Наверное, решила, что на самом деле я работаю в гестапо. Марина же подняла на меня глаза, полные ужаса.

– Чего ты боишься? – спросила я, – Что ругать будут? Куда вы на самом деле пошли после музыкальной школы?

Марина прерывисто вдохнула полную грудь воздуха.

– Вдоль железки в другую сторону. К лесу, – выдавила она, – Там водокачка и старые деревянные дома, которые выселили. В огородах щавель растет. Мы его часто там рвем.

– Мариночка! – тихо ахнула завуч.

Ну, надо же какой культурный шок! Можно подумать, детишки ангелочки все до одного, а сама она в детстве ходила по струночке.

– Вам туда запрещают ходить, поэтому вы договорились соврать про зоомагазин? – догадалась я.

Марина потупилась и закивала, грустно, но уже без былого напряжения.

– Нам и так бы влетело, если бы узнали, а тут еще и Наташка пропала, – печально проговорила она, – Мы испугались.

– Деточка, – Нина Сергеевна сокрушенно покачала головой, показывая, как Марина ее разочаровала своим поведением.

Я наградила ее свирепым взглядом: не лезь, мол.

– Бывает, – утешительно бросила я Марине, – Так на самом деле вы видели, куда пошла Наташа? Хотя бы в какую сторону?

Марина опять набрала полную грудь воздуха и замолчала на какое-то время.

– Марина? – требовательно проговорила завуч, демонстрируя, что и она бывалый «эсесовец».

– В лес, – севшим голосом проговорила Марина, – За водокачку.

Признание потрясло Нину Сергеевну, она захлебнулась словами, рванулась со стула, потом села обратно. Меня вдруг насквозь прошило знакомое противное ощущение: за мной следят. Я вздрогнула и поправила проклятые очки, отгоняя это чувство. В кабинете нас было только трое, но ощущение непонятного присутствия давило, не отпускало.

– Ну, у меня все, – я встала с кресла, – Нина Сергеевна, спасибо, что пошли навстречу. Марина, всего доброго.

– А с остальными вы тоже будете говорить? – тихо промолвила Марина.

Открыв правду, она выглядела пристыженной, но ей явно полегчало.

– Хочешь, чтобы и им было стыдно? – усмехнулась я, – Там посмотрим.

Я вышла в коридор. Тишина в нем сгустилась, так, что ее уже можно было пощупать. Это могло означать только одно: грядет конец занятий. Я представила, что сейчас здесь начнется, и ускорила шаг. Почти бегом добралась до лестницы.

– Дина Валентиновна! – эхо пустых коридоров сделало громким взволнованный шепот за моей спиной.

– Да, Марина? – я обернулась.

Девочка стояла в двух шагах от меня, держась за ручку двери, ведущей из коридора на лестничную площадку. Вид у нее был куда более взволнованный, чем минуту назад в кабинете завуча. Это заставило меня замедлить шаг.

– Теперь если Наташу не найдут, мы будем виноваты? – опять шепотом спросила Марина.

Что я могла ей сказать? Ей ведь только девять лет. Можно, конечно, было придумать расплывчатые оправдания. Сказать, что все зависит от обстоятельств, что она и ее подруги не могли знать, что случится. А меня кто-нибудь жалел в девять лет, даже моя мать? В этом возрасте я уже достаточно подробно знала, чем она занимается, и чем предстоит заняться мне, когда я вырасту.

– Думаю да, – сказала я, – Вам нужно было сказать правду с самого начала. Ты ведь теперь знаешь, это не так трудно. Но не мне тебя учить. Сама разбирайся.

Марина тихо охнула и отвернулась. Она обхватила себя руками и несколько секунд старалась унять слезы. Я молча наблюдала. Было ли мне ее жалко? Да. А что поделаешь?

– Дина Валентиновна, – вдруг взяв себя в руки, проговорила Марина, – Это еще не всё.

Она обернулась и сделала шаг, приближаясь ко мне. Ее глаза, покрасневшие от пролитых слез, взволнованно горели.

– Я не хотела при ней говорить. Наташа пошла в лес не одна. Я не сказала при Ниночке не потому, что будут ругать.

Она нерешительно помедлила. А я снова почувствовала невидимое присутствие и тоже неосознанно придвинулась ближе, чтобы ни слова не просочилось вовне.

– А почему?

– Потому что не поверят, – Марина повела бровями, выражая укор недоверию взрослых, – Там была женщина. Когда мы лазили по огородам, она подошла к забору и вызвала Наташу на дорожку.

– Она ее знала?

Марина пожала плечами.

– Да вроде нет. Она спросить что-то хотела. А потом, глядим, а Наташа уже с ней идет. Мы окликали, Люда ее звала. Но Наташа махнула на нас рукой и не вернулась. Честно, теперь я не вру!

– Верю, – кивнула я, – Откуда пришла женщина, ты видела?

– Вроде от водокачки, – Марина неопределенно пожала плечами, – Мы ее заметили, когда она выходила из орешника, который вокруг водокачки растет.

– А почему ты говоришь, что тебе не поверят? – спросила я.

Марина растерялась. Понятно было, она ждет, что сейчас я тоже не поверю ей.

– Ну?

– Да тетка эта, – Марина помялась, – Она так выглядела. Ну, как…Как баба-Яга!

Позади меня набирал силу ураган «Катрина». Грохот шагов, прибойный шум голосов катился по коридорам и лестницам за мной по пятам. Дети, блин. Я вприпрыжку сбежала по ступеням крыльца, выглядывая издали свою «Волгу», припаркованную рядом с воротами сквера. Чтобы срезать путь, я свернула на яблоневую аллею у самой ограды. Женщины с граблями там уже не было. Под деревьями стояли бумажные мешки для мусора, наполненные собранными листьями. На ветках, гнущихся к земле, завлекательно маячили спелые яблоки, бесстыдно выставляя округлые зеленые бочка с красноватыми полосками. Я притормозила, оценила окружающую обстановку и прокралась по траве к ближайшей яблоне. Нижние ветки находились довольно высоко от земли, и мне пришлось немного попрыгать, прежде, чем удалось завладеть одним особо спелым яблочком, так и просившимся ко мне в рот.

– Воруешь? – пропищал рядом строгий голосок.

Я обернулась, прижимая к груди ладонь с зажатой в ней добычей. На дорожке рядом с деревом стояла малявка лет шести в джинсовом комбинезончике и вязаном ажурном берете малинового цвета.

– Ага, – подтвердила я, – Поможешь?

Девчонка энергично затрясла головой.

– Нет, – она оценила взглядом мою особу и вынесла приговор, – Ты злая и не любишь детей.

– Ну, почему же, – вкрадчиво возразила я, – Очень люблю. Когда они с кетчупом и зажарены до хрустящей корочки.

Девчонка округлила глаза. Я внутренне сжалась, ожидая услышать детский рев, прежде, чем она бросится на утек. Но малая и не думала вопить и убегать. Она уставилась на меня не только с ужасом, но и с восторгом. Дети любят, когда их как следует пугают.

– Ты ведьма! – радостно-страшным шепотом выдала она, – Которая живет в лесу!

– Я ведьма, – согласилась я, – Но живу я в основном в машине, вон стоит. А что, в лесу живет ведьма?

– Не скажу, – решительно отказалась девчонка.

– Что ж так сурово? – спросила я, достав из кармана платок и протирая им яблоко.

– Мама не велела, – гордо сообщила малявка, – Она тут работает, – она обвела сквер широким хозяйски жестом.

– В оранжевой куртке, – догадалась я, вспомнив женщину с граблями, – Почему не велела?

– Она завхозу говорила, я все слышала, – доложила малявка, – Милиция поищет и перестанет, а нам еще здесь жить.

Сообщив это, она умчалась по дорожке вглубь сквера. Я осталась переваривать. Во как интересно! В лесу живет ведьма. Мало того, баба-Яга. Нереально как-то.

Я пошла к машине. Подумав немного, набрала номер Анны Федоровны Кувшиновой.

– Здравствуйте, это Дина Калашникова. У вас все еще можно снять комнату?

Разговаривая с Анной Федоровной, я заехала в закоулок и переоделась прямо в машине в майку, куртку и джинсы. Избавилась от опротивевших прокурорских шмоток.

– Одну комнату в квартире я держу закрытой, а вторая, с балконом, свободна, можете въезжать. Ваша мама заплатила за три дня вперед, поэтому денег за это время я с вас не возьму, – сказала Кувшинова.

– Спасибо, – обрадовалась я, держа сотовый возле уха, спрятала очки в бардачок, достала косметичку и начала краситься, – Мы, наверное, въедем к вечеру. А ключ?

– Если вам удобно, то часа в три подойдите к подъезду. Ключ я оставила дома у сына, его принесет моя внучка Саша. Только я вас очень прошу, вы ведь на машине, подвезите потом Сашу.

– Договорились.

Сразу после разговора с квартирной хозяйкой позвонила Сима.

– Воробьев был прав, – с полуоборота выпалила она в трубку, – Тут у меня отыскалось столько всего интересного. Приезжай скорее.

– Мы же договорились в кафе, – напомнила я.

– Какое кафе? – возмутилась Сима вся в пылу сыскного азарта, – Приезжай давай.

– А ням-ням? – обиделась я.

– Тут в ДК есть кафетерий. В нем найдешь какой-нибудь гадости поесть.

– Почему гадости? – я повернула ключ зажигания и вырулила из закоулка обратно на широкую дорогу.

– Потому что ты ешь, что попало, – язвительно сообщила Сима, – Мусорное ведро на длинных ножках!

– Сима сука, – проворчала я в телефон.

– Дина дубина, – отрезала она, – Жду.

Люблю заведения общепита в маленьких городах. В них опасная для жизни, но вкусная еда и обычно мало народу. В кафетерии Дома культуры в третьем часу дня кроме нас с сестрой торчали только несколько подростков, которым не фиг делать в последние сладкие денечки перед школой. Они заглянули глотнуть «Колы» перед тем, как снова вернуться к игральным автоматам. Я тоже с удовольствием отравилась газировочкой, а моя благонравная сестренка поставила на стол перед собой чашку кофе с молоком.

– Вполне сносный, – испив, одобрила она, – Тут в библиотечном архиве такой милый старичок работает. Он даже удостоверение особо не рассматривал. Сказал, что я напоминаю ему первую любовь, и разрешил смотреть все, что душе угодно, причем сразу же.

– Ты роковая женщина. Внушила дедушке испепеляющую страсть, – ухмыльнулась я, вгрызаясь в сэндвич, – И какой улов?

– Подшивка газеты за одна тысяча девятьсот двадцать девятый год под названием "Отрадинские известия", – рассказала Сима, – Мне разрешили скопировать статьи на ксероксе, можешь потом прочесть их сама. Но суть вкратце такова. В 1929 году здесь, в тогда еще поселке Отрадинском, с 3 по 28 августа исчезли восемь девочек младшего школьного возраста. Их тщательно искали, но не нашли. Одна из версий была, что их задрал волк. В то лето в лесу были замечены волки, – Сима поглядела на меня с любопытством, – А волки-оборотни бывают?

– Бывают, – прожевав последний кусок сэндвича, ответила я.

– А привидения? – еще больше заинтересовалась Сима.

Я потянулась за вторым сэндвичем.

– Угу-м.

– А кого не бывает?

– Деда Мороза, – прожевала я.

– Это не правда! – у Симы возмущенно округлились глаза.

Я рассмеялась.

– Что поделаешь? Зато есть и хорошие новости. В лесу живет баба-Яга.

Теперь уже рассмеялась Сима и куда веселей, чем я.

– Ничего смешного, – хмуро наблюдая за ее весельем, заметила я, – Судя по рассказу одной из девочек, гулявших с Наташей Беловой в вечер ее исчезновения, именно на бабу-Ягу была похожа женщина, которая увела Наташу в лес.

– Да, смешного тут мало, – согласилась Сима и снова хихикнула, – Но баба-Яга это все-таки перебор!

Насмешливый блеск в ее глазах меня разозлил.

– Ты думаешь, баба-Яга это забавный дядюшка Георгий Милляр, нарядившийся старушкой с кривыми зубами? – сердито спросила я, отложив недоеденный сэндвич обратно на пластиковую тарелку, – Это нечисть. Старая злая ведьма, живущая в лесу, занимающаяся черной магией и питающаяся человеческим мясом.

Несколько секунд Сима глядела в мои рассерженные глаза, потом перестала улыбаться.

– Считаешь, такое возможно? – почти шепотом спросила она.

Я бросила взгляд на подростков, вернувшихся к игре на автоматах, на двух женщин в белых передничках за прилавком кафетерия. Никто не обращал на нас внимания, но я на всякий случай перегнулась через стол и заговорила тише.

– Ну, положим, в ступе она не летает, нога у ней не костяная. Но от этого все не менее страшно. Детишки-то пропадают. И милиционеры.

Сима помолчала, глядя на крышку стола и обдумывая услышанное.

– Но тогда…Неужели она их ест?

Мне стало тоскливо и неуютно в тихом полупустом кафетерии. Полтора сэндвича в моем желудке убедительно запросились обратно. Я вдохнула побольше воздуха.

– Может, не всегда. Жри она тут народ регулярно, это уж точно не прошло бы незамеченным.

– Тогда почему сейчас, как восемьдесят лет назад? – спросила Сима.

– Вот у нее и спроси, – вздохнула я, – Может, это обряд какой-то, который надо повторять раз в восемьдесят лет. Кто знает, чего им надо этим бабам-Ягам? А вот почему милиция испугалась? Обычно, стоит обидеть кого из людей в погонах, они сразу кидаются защищать закон и порядок. А тут, как менты в лесу пропали, так сразу тишина. Надо журналиста поспрошать, что скажет об этом его загадочный источник.

– Ну, ты меня шокировала своей бабой-Ягой, – призналась Сима, растерянно поведя плечами, – Я даже забыла, что еще хотела рассказать, – она вынула из сумки, висевшей на спинке стула, наш красивый новый ноутбук, – Интернет великая вещь. Воробьев говорил, у него есть свой сайт. Я решила посмотреть и нашла еще два сайта про Отрадинск. Один из них краеведческий. На нем приводится список всякой литературы о городе. В нем отыскалась занятная книжечка тысяча девятьсот пятьдесят шестого года выпуска, печаталась в городской типографии небольшим тиражом. Называется довольно банально "Записки старожила", автор какой-то Николай Козлов. Но содержание очень полезно для нас. Это сборник рассказов о городе, о его жизни в разные времена. Истории записаны со слов людей, которые были участниками или очевидцами тех или иных событий.

– Городские легенды, – усмехнулась я, – И ты нашла книжку в библиотеке?

– Да, – подтвердила Сима, – Но только в картотеке. В натуральном виде ее отыскать не удалось, она куда-то затерялась. Тогда я решила еще раз поискать в Интернете и нашла текст книги в электронном виде. Я его скачала, просканировала на предмет нужной информации, и нашла упоминания об интересующих нас событиях. Думала изучить в спокойной обстановке, но теперь возник вопрос, – Сима пристально поглядела на меня, – В лес полезем?

– Обязательно, – подтвердила я, – Но не с бухты-барахты. Подготовиться надо. Карта нужна, а желательнее проводник. Кто-то, кто места знает. И не сегодня, конечно. Дело-то уже к вечеру. Ночью-то соваться в лес не стоит.

Сима сделала страшные глаза и скрючила пальцы на обеих руках, изображая когти.

– Думаешь, ест?

– Не знаю, – честно ответила я, – В первый раз с таким сталкиваюсь, и в мамином дневнике тоже ничего об этом нет.

– Она поэтому уехала? – взгляд Симы стал пронзительным, сверлящим насквозь.

– И бросила все на нас? – договорила я за нее с возмущением, – Нет, конечно! Она сделала так, как было нужно.

– Кому? – с недоверием поинтересовалась Сима, – Тебе? Мне? Или опять ей?

Моя сестра артачилась против матери чуть не с пеленок. Всегда норовила сделать хоть что-нибудь поперек. В отличие от нее я слишком рано поняла, что "слушайся маму" не пустые слова. Если воспринимать их всерьез, все останутся живы. И мама, и я, и Сима.

– Ты допила? – я мрачно смерила взглядом ее кофейную чашку, – Тогда поехали.

– Куда? – видя, что я избегаю разговора на волнующую ее тему, Сима обиженно надулась.