Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Принес пуговицу? – слова из нашего укрытия тоже были слышны, их доносил ветер, гулявший по склонам оврага.

Серый ухмыльнулся одними тонкими губами. Глаза, глубоко посаженные, темные не смеялись. Оборотень вынул из кармана правую руку и показал лежащую на ладони большую деревянную пуговицу. Бинокль хорошо приближал, я смогла рассмотреть, что это та самая пуговица с портрета князя Чернолесского. Я жестом показала Симе, чтобы она взяла Серого на мушку. Рябины вокруг нас яростно шелестели под порывами ветра, и меня это здорово напрягало.

– Отпусти ребенка, – низким, как вой полуночной собаки, голосом проговорил Серый.

Мама спокойно покачала головой.

– Сначала пуговица.

– Я ее сожгу к чертовой матери, – пообещал Серый.

– А я из нее решето сделаю, – возразила мама.

Серый сделал шаг вперед, Рита и Игорь вынули руки из-за спины, в них оказались пушки такого же, как пистолет Волкодава, сорок пятого калибра. Маму это не удивило, она не двинулась с места, продолжая целиться Маше в висок.

– Сначала пуговица, – повторила она.

Серый сделал еще шаг и бросил пуговицу на могильную плиту. Резкий шорох, отличавшийся от шума ветра в листве, послышался слишком близко от меня. Сигнал тревоги, прозвучавший в моем сознании, запоздал: в ту же секунду мне в висок ткнулся холодный металл.

– Ну-ка замерли и не квакаем, – женщина, вынырнувшая из кустов у меня за спиной, один пистолет держала у моего виска, второй у затылка Симы.

Где же я видела эту бабу? Блин, да ведь это уборщица из бара. Ее-то мы в расчет не взяли, а она тоже оказалась обращенной.

– Организованно спускаемся вниз, деточки, – сквозь зубы процедила волчица.

Нам пришлось выполнить ее приказ. Скользя ногами по траве, мы выбрались из бузины на край оврага и начали спускаться вниз. Теперь происходящее возле могилы князя было видно и слышно еще лучше. Обнимая Машу одной рукой, мама приблизилась к плите. Рита и Игорь продолжали целиться из своих сорок пятых.

– Отпусти ребенка, – снова низко угрожающе проурчал Серый.

Мама толкнула девочку вперед. Маша отлетела от нее и оказалась рядом с памятником, на полпути между мамой и Волковым. Целя из обреза ей в спину, мама нагнулась к пуговице.

– Все в порядке, – ее слова были адресованы Маше, которая, получив свободу не обрадовалась, а задышала громко и хрипло.

Не разжимая губ, Серый издал смешок, полный издевки.

– Ты почти провернула это дело, Калашникова, – сказал он маме, и его верхняя губа приподнялась, обнажая зубы не в улыбке, а в оскале, – Думала прижать меня моими слабостями. Но у тебя самой слабости те же. Вот, смотри.

Он, мама и остальные повернулись в сторону склона и увидели милую картину: тетка с двумя пистолетами ведет к месту встречи нас с Симой. Маша тихо пискнула и схватилась за щеки.

– Ах, Маша, ты меня огорчила, – с укором заметил Серый, – Ты нас всех продала, заложила людям. Вот только про то, что Люда одна из нас я тебе рассказывать не стал. Потому что так и знал, что тебе нельзя верить.

Маша беспомощно захлопала глазами. Серый выхватил из кармана черной кожаной куртки пистолет и выстрелил в маму, прежде, чем она успела нагнуться и поднять с плиты пуговицу. Но Маша вдруг нырнула на землю и бросилась вервольфу в ноги. Он упал на спину, и выстрел, нацеленный в грудь, задел лишь мамино плечо. Мама упала, и я поняла, что терять больше нечего. Я выкрутила руку, державшую пистолет у моего виска, а Сима перехватила вторую. Волчица оказалась сильной даже в человеческом обличии. Она расшвыряла нас в разные стороны. Но Симе удалось быстро вскочить на ноги и сбить тетку с ног. Она уселась Люде на спину и выстрелила навскидку в Игоря и в Риту. Рита упала на месте навзничь, а раненый Игорь успел плюхнуться в траву. Меня Люда отшвырнула так, что я ударилась головой о бортик черного надгробия. В голове засверкали звезды, каждая из этих вспышек сопровождалась адской болью. Мой пистолет отлетел от меня в сторону и лежал на земле чуть левее памятника. Потеряв на секунду ориентацию и способность воспринимать происходящее, я могла понять только, что мне нужно поднять пистолет и поползла за ним, забыв всякую осторожность. Я доползла и даже взялась пальцами за рукоять, но мое запястье вдруг больно придавили каблуком остроносого черного «казака».

– Вы грамотно рассчитали время встречи, – Серый стоял надо мной и смотрел сверху вниз, но не на меня, а на маму, лежавшую в стороне и беспомощно державшуюся за плечо, – Солнце еще не зашло, и мы не можем принять истинный вид. Но для тебя, Зинаида…

Он запрокинул голову к верху и пронзительно завыл. Одежда на Сером вдруг треснула по швам, словно ее рванули в разные стороны, и из нее наружу выскользнуло огромное и мощное покрытое черной шерстью тело. Уже не человеческое и не волчье – тело оборотня. Маша, лежавшая на земле в двух шагах от меня, истошно завопила и уткнулась лицом в траву, обхватив руками голову. Зверь утробно рыкнул, обдав меня смрадным дыханием. Оттолкнувшись полусогнутыми задними ногами от земли, он прыгнул вперед, сбив на землю Симу, освободив от ее хватки Люду, и налетел на мою мать. В последний момент мама успела откатиться и свалилась в заросшую высокой травой канаву на краю оврага, а Сима вскинула обрез и начала стрелять. Серебряные пули оставляли красные следы крови на черной шкуре оборотня. От пулевых отверстий шел дым.

– В глаз! – крикнула мама, карабкаясь из канавы на откос.

Я подхватила с земли свой пистолет и выстрелила в Игоря, вскинувшегося из травы мне навстречу. Серебряная пуля из запасов Волкодава пробила ему правый глаз, и вервольф упал обратно в траву. Услышав мой выстрел, убивший брата, Серый остервенело зарычал и обернулся в мою сторону. На меня вдруг бросилась Люда, вцепилась ногтями в мою руку и выдрала из нее пистолет. Симин выстрел сбил волчицу с ног, но два следующих оказались сухими хлопками. У Симы кончились патроны, она не могла меня прикрыть, и я стояла на земле среди надгробий, глядя в налитые кровью глаза оборотня, изготовившегося к прыжку. Пятясь, я наткнулась на черное надгробие князя Чернолесского. На нем все еще лежала забытая пуговица. Не видя ничего другого, я сцапала ее дрожащими пальцами. У меня на воротнике всегда есть железная скрепка на случай, если придется открывать замки без ключа. Я быстренько ею орудую, но в этот раз движения показались мне медленными как никогда. Задыхаясь от ужаса и суетливого нетерпения, я прикрепила пуговицу к воротнику на скрепке, как брошь. И тут же рухнула на траву, придавленная нечеловеческой силы броском огромного тела. Когти впились даже не в мою одежду, а сразу же в плечи, разодрав куртку и все, что под ней было. Сознание затопила волна дикой боли. Весь мир перед глазами закрыла огромная черная тень, тень моей скорой и мучительной смерти. В последней отчаянной попытке спастись, я скребла ногтями землю рядом с собой в поисках пистолета. Пальцы нащупали камень – плоский овальный камешек величиной с фасолину. Ни о чем уже не думая, с темнотой в глазах, я швырнула камень в рванувшуюся к моему горлу морду. Он ударил оборотня в лоб. В роде бы не сильно, но я отчетливо услышала звук, похожий на хруст яичной скорлупы, с которым треснул звериный череп. Мне на лицо закапали кровь и мозги. Потом огромная масса из ярости, мышц и шерсти рухнула на меня, лишив возможности дышать…

Я очнулась на своем любимом диване в комнате Волкодава от того, что раны на плечах горели огнем.

– Больно? – рядом сидела Сима, поправляя край сползшего одеяла, – Наверное, заживет не скоро.

– Это потому, что я не фотомодель. В нашем деле о гладкой шкурке нужно забыть, – через силу выдавив улыбку, ответила я.

Сима только качнула головой в ответ.

– Тебе бы все насмешничать. Бываешь ты когда-нибудь серьезной?

– Во время секса. Но тебе это увидеть не светит.

Этот разговор случился утром следующего дня. Ближе к обеду пришла мама. Она была не одна, а с Машей.

– Ну, подруга, как твои дела? – спросила я, когда девочка села на табурет рядом с моим диваном.

– Ничего так, – вздохнула Маша, – Переехала к бабе Зое. Она тяжело поддается воспитанию, конечно, но я уж как-нибудь.

– Не давай ей спуску, – посоветовала я.

– Пуговицу мы получили и даже опробовали в действии, – сказала мама, когда Маша ушла, и мы остались втроем, – Теперь я могу заняться тем, к чему готовилась столько лет.

– Мы можем, – возразила Сима.

Она не искала маминого взгляда, как накануне, но ее лицо выражало решительное упрямство. Мама вздохнула.

– Сима, Дина, – она потянулась было к моему плечу, но спохватилась и погладила по голове, – В чем-то Волков был прав. Вы моя слабость, и взяв вас с собой, я стану уязвима. И демон воспользуется этим, жалость ему не знакома.

– Мама, – начала Сима, но мама положила руку на ее плечо и пресекла возражения.

– Я уже похоронила вашего отца. Я не могу похоронить и вас. Сама я другое дело. Вы знаете, я столько лет ждала и теперь готова на все. Или он, или я – к этому все и шло. Но вы, у вас все должно быть по-другому.

– Не согласна.

Кто это сказал? Правда, я? Сима и мама воззрились на меня, словно я всю жизнь была немой и вдруг заговорила стихами.

– Не согласна. Ты знаешь, мама, что мы тоже ждали. Если бы это было не так, ты бы устроила нашу жизнь иначе, а не готовила нас, как солдат, к войне. И мы не слабость, а поддержка. Когда мы вместе, у нас гораздо больше шансов победить, а не просто с шиком отбросить копыта. Короче, теперь мы с тобой, и не пытайся сбежать.

Перед отъездом мы заглянули в гости к соседям, познакомились с Олей Королевой, подругой Тани. Ее двоюродный брат Миша сидел в кресле-качалке у окна и смотрел на листопад в сквере. Сима подсела к нему, придвинув к креслу-качалке стул. Они не разговаривали, но мне, наблюдавшей со стороны, показалось, что это и не нужно. Сима так и сидела рядом с Мишей все то время, пока я развлекалась с девчонками чаепитием и пустой болтовней.

– Вы так и не рассказали, зачем приезжали в Князев, – сказала Таня, когда мы собрались уходить.

– У нас тут друг жил. Он умер, приезжали помянуть, – сказала я почти что правду.

– Больше нас тут ничто не держит, вряд ли мы снова сюда вернемся, – добавила Сима, – Но все равно, приятно было познакомиться с такими хорошими людьми. Берегите Мишу, он…

Сима не знала, как объяснить. Вряд ли правда пошла бы на пользу и всей семье Королевых, и самому Мише. Кроме того, мы и сами до конца не знали всей правды.

– Просто берегите его, – сказала я, придя на помощь Симе.

Из города мы выехали все вместе. Мама на своем «джипе» впереди, а сзади мы с Симой на «Волге» с оленем. Я все еще чувствовала себя неважно и снова дала Симе порулить. Пользуясь случаем, она включила музыку на свой вкус. На волне, которую она поймала, какой-то дядька пел по-английски просто замогильным голосом.

– Можно что-нибудь повеселее? – воспротивилась я.

– Кто рулит, тот и заказывает музыку, – возмутилась Сима, – Что тебе не нравится? Даже Дамиэль и Кассиэль слушали "the Bad Seeds".

– А мне фиолетово, – поморщилась я, – Дамиэль и Кассиэль – это еще кто?

– Ну, как же? – Сима удивленно вскинула брови, – Ангелы из фильма Вима Вендерса "Небо над Берлином".

– И что, – я устало возвела глаза к потолку, – Если какие-то немецко-фашистские ангелы слушали эту муть голубую, я должна тоже тащиться? Нет уж, это слишком. Маэстро, урежьте этот марш!

Не взирая на протесты сестры, я сменила волну. Из динамиков потекла классическая музыка.

– Вивальди, – я откинулась на спинку кресла, – другое дело.

– Это Моцарт, – строго заметила Сима.

– Ну, и пусть, – ответила я, – Лишь бы не твоя ангельская чушь.

– Ну, и пусть, – помедлив, согласилась Сима.

Больше она ничего не добавила, просто свернула направо, следуя за маминой машиной…

А ДАЛЬШЕ:

…Я сделала только шаг в сторону машины, и мои ноги плавно коснулись мягкой, еще зеленой травы. У меня за спиной была деревянная калитка палисадника, а мне навстречу по утоптанной земляной дорожке бежал мальчик не старше двух лет, одетый в джинсовый комбинезончик, теплую курточку и вязаную синюю шапочку с большим помпоном. Он улыбался, радостно протягивая руки, а сзади него стоял молодой мужчина в сером полупальто. За его спиной виднелись сливовые деревья и пожелтевшие березы на фоне дома. Сам дом, обитый светло-голубым сайдингом, одноэтажный, с металлочерепичной крышей и мансардным окном четко вырисовывался на фоне бледного осеннего неба. Окно в мансарде почему-то притягивало мой взгляд. За приоткрытыми занавесками в нем чудился зыбкий силуэт…

– Сима, очнись!

Услышав голос Дины, я обнаружила, что стою, свесив голову и опираясь ладонями о капот «Волги». Виски были тяжелыми, меня пошатывало.

– Я в порядке, – сдавленно пробормотала я, – Я видела мальчика.

– Правда? – Дина разволновалась еще больше, она взяла меня за плечи и заставила сесть на капот.

– Он с отцом живет в каком-то доме в частном секторе, – рассказала я, – Там березы кругом, – я изо всех сил напрягла память, стараясь вспомнить хоть какие-то приметы местности, – Поверх деревьев виднелись какие-то провода. Кажется, неподалеку железная дорога.

– Поищем по карте, – кивнула Дина, – Но это потом.

– Как потом? – возмутилась я, – Где ребенок, там и демон близко.

– До полуночи он не появится, – упрямо возразила Дина, просто придавив меня строгим взглядом, – Сначала мы найдем маму, а уж потом демон и всяческая месть. И запомни, Сима, все неважно, если мы не вместе…

Эпизод 5

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ 6:

Данное произведение не несет в себе никакой философской, морально-нравственной или религиозно-богословской смысловой нагрузки. Его цель – немного развлечь читателя – и только. Любителей выискивать в текстах провокационные или нравоучительные моменты прошу читать серьезную литературу или желтую прессу. Там есть то, что вам нужно, а здесь этого нет.

Всем остальным – добро пожаловать.

Расчет

Я и сама на длину ног не жалуюсь, но когда моя старшая сестра надевает короткую юбку – это небольшое стихийное бедствие. Дина вылезла из машины, цокнув по асфальту острыми каблуками черных лаковых полусапожек, и несколько парней, куривших у соседнего подъезда, дружно повернули головы на угол почти что в триста шестьдесят градусов.

Дина замерла у капота темно-синей «Волги» с оленем, позволяя обозреть свою фигуру в самом выгодном ракурсе. Сама же она внимательно изучала глазами пятиэтажные панельные дома небольшой группой примыкающие к опушке леса.

– Вроде место то, даже не изменилось почти, – сказала сестра мне, – Но вот какой из домов я точно не помню. Один из тех, что стоят прямо у леса.

Я открыла мамин дневник и показала Дине адрес, записанный на одной из страниц рядом с именем "Эдуард Гариевич Капустин".

– Пойдем тогда, – Дина указала на дома, прямо за которыми поднималась стена из сосен и елей, – Надеюсь, он все еще живет там и не спустит нас с лестницы.

Найдя нужный дом и подъезд, мы позвонили в дверь квартиры на пятом этаже. После минуты промедления щелкнул замок, и дверь открылась.

– Так-так, – высокий и грузный от природы, но, похоже, исхудавший мужчина лет пятидесяти пяти оглядел нас и заговорил, не дожидаясь, пока мы поздороваемся, – Девочки Калашниковы. Угадал? Ты вот – вылитая Зинаида.

Он качнул головой в сторону Дины, отмечая ее сходство с матерью.

– Ну, заходите, – добавил мужчина и отступил от двери, позволяя нам пройти в прихожую.

– Здравствуйте, Эдуард Гариевич, – поздоровалась я, убедившись, что прием не будет таким враждебным, как мы опасались.

– На фиг, – отмахнулся мужчина, – Эдик. Не нужен мне этот официоз. Вон, в комнату проходите, где письменный стол, другого нету. Я сейчас чайник поставлю. А то как раз свежий зефир в шоколаде завалялся, а угостить некого.

Он удалился по коридору в сторону дверного проема, за которым маячили розовые кафельные стены и газовая плита.

– Зашли удачно, – отметила Дина.

– Хороший аппетит, – с насмешливым одобрением сказал Эдик, когда Дина в одиночку уничтожила полкоробки зефира, – Может, чего посущественнее хочешь, детка?

– Не, – возразила сестра с набитым ртом, – Мы по делу.

– Ясно, что не на рюмку чаю, – кивнул Эдик, – Вас мать послала?

– Нет, – я невольно опустила глаза под его заинтересованным взглядом, – Но мы здесь из-за нее. Она в беде.

Последний раз мы с Диной видели маму позавчера. Мы втроем сидели в гостиничном номере и строили планы, собираясь на самую главную нашу охоту. На охоту за демоном, который убил отца и моего жениха Лешу. Звонок по сотовому телефону, раздавшийся позавчера утром, заставил маму вскочить на ноги. Она ушла в ванную, чтобы закончить разговор, а, вернувшись, стала собирать сумку.

– В чем дело? – удивилась я, – Кто это звонил?

Мамино лицо было серым от бледности. Плотно сжав губы, она сверлила пространство невидящим взглядом, полным отчаяния и ярости.

– Посланники демона. Они убили нескольких моих друзей, и убьют еще. Им нужна пуговица.

– А, может, им и ключ от квартиры, где деньги лежат? – возмутилась Дина.

Мама сокрушенно повела сдвинутыми бровями.

– Они убили отца Павла.

Дина глухо вскрикнула. Я слышала об этом священнике только из рассказов сестры, но знала, что он много раз помогал маме, и они были очень дружны.

– Мне назначили встречу, – мама еще раз привычным движением проверила, все ли необходимое собрано, и застегнула сумку на молнию, – Если я не приду, погибнут хорошие люди.

– Значит, придется отдать пуговицу? – спросила Дина не без разочарования.

Признаюсь, то же чувство испытывала и я. Мама внимательно посмотрела на нас и качнула головой.

– Да вот еще. Мне нужно только потянуть время, чтобы больше никто не пострадал. Я приеду на встречу и разберусь с ними. Пуговица же останется у вас, – она расстегнула нагрудный кармашек куртки и показала нам большую деревянную пуговицу, покрытую лаком темного цвета, – Похоже?

– Почти как настоящая, – одобрила Дина, но лицо ее выражало тревогу, – А если они поймут, что это подделка?

– Даже если так, у меня все равно будет какое-то время, – ответила мама, убирая пуговицу обратно в нагрудный карман, – И у вас. Не прекращайте поиски.

– А ты тем временем будешь за всех нас подставляться, – с неудовольствием заметила Дина.

– Это приказ, – строго проговорила мама и шагнула к двери.

Я хотела возмутиться, но Дина меня опередила.

– Хватит приказов, – твердо сказала она, удержав маму за плечи, – Теперь слушай мой приказ. Звони каждые два часа. Если что-нибудь не заладится, мы плюнем к черту на этого демона и примчимся за тобой.

– Куда ты хоть едешь? – спросила я.

Мама поняла, что нас ей не переубедить и вздохнула.

– Апрелевка, – ответила она.

– Я знаю, где это, – сказала Дина, – Звони каждые два часа.

– Скоро увидимся, – добавила я.

Я постаралась сказать это как можно увереннее, чтобы самой поверить, что все обойдется.

– Последний раз она звонила вчера в восемь вечера, – рассказала Дина Эдику, – Сказала, что добралась до места, что встречу посланники демона ей назначили на территории бывшего завода грампластинок, в бойлерной. Потом телефон перестал отвечать.

– После этого мы сразу поехали к вам в город, – добавила я.

– В бойлерной, – повторил Эдик и поморщился, – То еще место, там даже днем как-то не по себе. Вы ходили туда?

– А смысл? – возразила Дина, – Какие следы оставляют демоны, кроме следов серы?

– Но мы думаем, она жива, – продолжила я, – Им ведь нужна пуговица.

– Неужели та самая? – недоверчиво усмехнулся Эдик.

– Да. Она в надежном месте, – упреждая расспросы, сказала я.

Эдик покивал, показывая, что не собирается настаивать, проявляя любопытство.

– Значит, она все-таки подобралась к демону, – проговорил он, вставая из-за старого письменного стола, за которым мы пили чай в комнате, похожей на кабинет, – И следы ведут сюда. Тогда все сходится.

– Что все? – удивилась Дина.

– Знаки, – ответил Эдик, – Переменами погоды сейчас никого не удивишь, но такие скачки температуры, какие начались на днях, все-таки редкость. У одного моего знакомого тут неподалеку, по дороге в совхоз «Первомайский», своя конюшня. Пали все лошади до единой. Дождь лил такой, что вода в реке поднялась, затопило полпоселка по ту сторону шоссе. Это все свидетельства присутствия демонических сил, – он помедлил и сказал чуть тише, – Когда ваш отец погиб, в Петровском было тоже самое.

– Откуда вы знаете? – спросила я.

– Ваша мать, не сразу, конечно, но сопоставила все эти странные явления и вывела закономерность, – объяснил Эдик, – Я тоже раньше занимался изучением этой темы, и мы обменивались информацией. До того как…

– Как вы разругались в пух и прах, – Дина как всегда решительно затронула опасную тему.

– Не я первый, не я и последний. Характер у Зинули, – Эдик не договорил и красноречиво усмехнулся, – Но это не значит, что я выгоню вас взашей.

– Спасибо, – сказала я, – Нам нужно было время, чтобы выработать план и помощь кого-то, кто бы разбирался в таких делах лучше нашего. Мы увидели ваше имя и адрес в мамином дневнике и…

– Молодцы, – одобрил Эдик, потер ладонями старые джинсы на коленях, поднялся на ноги и сел на подоконник рядом со столом, – Значит, с ситуацией мы разобрались. Все указывает на присутствие в Апрелевке демона.

– Не только посланников, но и главного? – уточнила Дина, с осторожностью выговаривая слова.

– Судя по всему, – кивнул Эдик.

– И он прибыл в город с той же целью, что и раньше, – сказала я, – Он ищет ребенка полутора лет с особыми способностями?

– Судя по всему, – опять согласился Эдик, – Вам надо найти его первыми. Придется просмотреть медкарты в детской больнице, чтобы составить список подходящих детишек. Мама ведь научила вас, как открывать все двери и получать нужную информацию?

– Да, – подтвердила я.

– Детей такого возраста в городе, наверное, немало, – заметила Дина, – Успеем ли мы проверить всех?

– Придется успеть, – ответил Эдик, – Найдете ребенка – найдете демона. Найдете демона – спасете мать.

Он стал собирать на пластмассовый поднос опустевшие чашки, остатки зефира в коробке и сахарницу.

– Эдик, а вам не страшно, что связались с нами? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Ну, я много читал всякой тематической литературки и знаю, с чем это едят. Так что вы обратились весьма и весьма по адресу, – небрежно заметил он, – Кроме того, врачи говорят, у меня рак. Больше ничего они не говорят, поэтому, я думаю, бояться мне уже нечего. Ну, это так – не попытка бить на жалость, а просто информация к размышлению.

Он приподнял поднос со стола и удивленно вскинулся, повернувшись к двери в коридор.

– Кажется, я запирал входную дверь, – проговорил он и поставил поднос обратно.

Дина тут же скользнула к стене у двери, вынув из-за пазухи заряженный солью обрез. Я нащупала в кармане пистолет с серебряными пулями. В коридоре отчетливо послышались шаги. Через секунду в дверном проеме появился высокий молодой человек в клетчатой зеленой ветровке. Его смугловатое лицо сияло улыбкой.

– Сима, какая встреча, – он картинно развел руками, изображая радость.

Я приросла к полу.

– Сева?

Он рассмеялся, не разжимая губ, холодным издевательским смехом.

– Я тебя звал с собой на юг, а ты не поехала. Ты разбила мне сердце, получается. Хотя твоя мамаша пыталась сделать это в прямом смысле, – он развел в стороны полы куртки и показал пулевое отверстие на своей рубашке, – Но почему-то не получилось.

– Где она? – рявкнула Дина, возникнув у Севы за спиной и приставляя к его голове обрез.

Не оборачиваясь, Сева ударил ее в живот локтем. Удар оказался такой силы, что Дина вылетела через открытую дверь комнаты в коридор, выронив обрез, и осталась лежать на полу.

– Ты говорила, она надоедливая, – все так же светло улыбаясь, сказал мне Сева и шагнул в комнату, – Меня она тоже достала. Как и вся ваша семейка.

– Какое тебе до нас дело? – со злостью глядя на эту издевательскую улыбку, спросила я.

– Я, видишь ли, тоже слушаюсь родителей, – Севины глаза хищно сощурились, улыбка уже почти не скрывала ярость, – Мой папочка велел добыть ему пуговицу. А дорогая Зинаида Дмитриевна очень обидела меня, подсунув подделку.

Он сделал еще шаг в комнату, остервенелым движением махнул правой рукой, и с полок у стены посыпались книги и фотографии в рамках. Я выхватила пистолет, собираясь выстрелить, но Эдик перехватил мою руку за локоть и покачал головой.

– Да, не поможет, – ядовито ухмыльнувшись, подтвердил Сева, махнул левой рукой и с другой стены попадали картины, нарисованные самим хозяином квартиры, – Я, знаешь, очень огорчен.

– Это ты звонил маме? – догадалась я.

– Ага, – Сева злорадно закивал, – И я был очень убедителен.

– Убил ее друзей, – сдавленно прорычала я.

– Ну, было, – Сева пожал плечами, – Этот ваш священник, плакал и просил пощады. Божий человек называется! А как же мученическая смерть за веру?

– Хватит, – не выдержала я и вскинула пистолет.

– Ха, ха, ха, – картинно приосанившись, изрек Сева и демонстративно вышел на середину комнаты, – Вся эта ерунда в моем случае вам не поможет. Если только у вас нет с собой пуговицы.

– У нас кое-что другое есть, – с отвращением глядя на него, проговорил Эдик; все это время он вел себя тихо, словно ждал чего-то, а сейчас вдруг оживился, – Под ноги глянь, дебил.

При этих словах Эдик нагнулся и вытряхнул на пол сахарницу, которой никто из нас во время чаепития так и не воспользовался. Из фаянсовой посудинки закапала жидкость. Тонкая струйка дорисовала на полу начерченный заранее круг, который был незакончен, чтобы позволить демону пройти внутрь.

– Елей, – утробным голосом прорычал Сева, дернулся к двери, но не смог пересечь круг и отпрянул, – Подловили, уроды!

Его глаза закатились, и их залила пугающая нереальная чернота.

– Ты и сам-то не красавец, – сухо усмехнулся Эдик и мимо круга на полу прошел в коридор, – Дина, ты жива тут?

– Ну, почти, – промычала моя сестра, когда он поддержал ее за плечи, помогая подняться, – Ну, Сима, умеешь ты выбирать себе знакомых! Сейчас я тоже познакомлюсь с ним поближе.

Дина поковыряла пальцем в сахарнице, потом запустила туда всю ладонь.

– Ну, что, ты готов к продуктивному общению?

Она протянула влажно блестящую растопыренную пятерню к лицу Севы. Он завизжал, словно его посадили на угли. Внутри круга Сева метался, извивался змеей, потом начал биться головой об пол, поэтому его пришлось посадить на кресло и привязать запястья к подлокотникам, а лодыжки к передним ножкам.

– Не надо! – заорал Сева, пытаясь избежать прикосновения измазанной елеем ладони.

– Тогда рассказывай, – угрожающе-вкрадчивым тоном предложила Дина.

– Ладно, ладно, – глядя на ее руку, Сева начинал задыхаться, – Она жива. Жива ваша мать, ее прячут здесь, в городе. Стас, он был со мной в бойлерной. Он назвал это место "нехорошая квартира". Только не надо!

– Что за "нехорошая квартира"? – Дина недоверчиво нахмурилась, – Не впаривай мне Булгакова, Бегемот недоделанный.

Она вытянула руку с явным намерением дотронуться до извивающегося в кресле демона.

– Кажется, я знаю, что это за место, – остановил ее Эдик, – Один друг рассказывал про квартиру в доме, где раньше жил, в которой никто не задерживается надолго. У первых жильцов шестнадцатилетняя дочь покончила с собой, с тех пор владельцы меняются как перчатки. В народе ходят подозрения, что с этим жильем что-то неладно. Адрес я знаю.

– Ну, предположим, – Дина опустила руку, – А где демон?

Сева обреченно поник головой.

– Он прибудет в город к полуночи, – тихо проговорил он, – Он ищет ребенка.

– Какого? – спросила я.

– Мальчика. Больше я ничего не знаю, клянусь, – едва слышно сказал Сева.

Он бессильно повис в кресле, закрыв глаза.

– Что-то проясняется, – Дина вопросительно посмотрела на Эдика, – Ну, что, отчитаем эту штуку?

– Вы же обещали! – взвился Сева.

– Разве? – холодно удивилась Дина, – Так что, Эдик?

Эдик нахмурился и вздохнул.

– Православная церковь экзорцизм не практикует и не одобряет, – проговорил он, – Считается, что только святой подвижник может изгнать беса. Простой же человек может одолеть его длительным постом и молитвой.

– Сажать его на диету некогда, – заметила Дина, – А католики что делают?

– А у католиков жертвы одержимости, как правило, дохнут, – сердито буркнул Эдик и, увидев недоумение на наших лицах, пояснил, – Да, а вы что думали? Демон в теле парня. А у него, кстати, прострелена грудь. Если бес из него выйдет, он, скорее всего, не выживет.

– А это, по-твоему, жизнь? – спросила Дина, указав на привязанного Севу, – Так что мы можем сделать с этой гадостью?

Эдик помедлил, угрюмо глядя на нас и на сжавшегося Севу, потом подошел к груде упавших с полок книг.

– Читай, тут все написано, – грустно сказал он и протянул мне томик в черной обложке с надписью «Псалтирь».

Сева лежал на диване, накрытый стеганым одеялом. Он был без сознания, и мы не знали точно, придет ли он когда-нибудь в себя. Последнее, что мы услышали, когда он поднял на нас прояснившийся взгляд, было едва различимое: «Спасибо».

– «Скорая» едет. А вам лучше исчезнуть, – сказал Эдик, – Я что-нибудь совру, не в первой.

– Спасибо, – сказала Дина, – Без тебя бы мы не справились.

– Матери привет передавайте, – усмехнулся Эдик и сунул мне в карман скляночку с елеем.

– Позвони рассказать, как он, – последний раз бросив взгляд на Севу, попросила я.

Погода с самого утра стояла холодная и ветреная. В небе гуляли сизые тучи, и все было пронизано томительным ожиданием дождя.

Панельный пятиэтажный дом с белыми стенами и выкрашенными в синий цвет проемами балконов и лоджий выглядел вполне заурядно. Но чувство тревоги при взгляде на него только усиливалось. Не решаясь приблизиться сразу, мы остановили машину возле супермаркета по соседству.

– Плохо, что "нехорошая квартира" в большом жилом доме, – заметила Дина, глядя на торец дома с наспех замазанными швами между плитами, – Там кто угодно может оказаться демоном.

– А мы не можем даже замаскироваться, – добавила я.

– Раз так, то мы и не будем. Полезем напролом, – хладнокровно заметила Дина, – Вооружены мы нормально, добавим побольше наглости, и должно прокатить.

Мы стояли на ступеньках супермаркета рядом с местом, где поставили «Волгу». Мимо нас входили и выходили люди с большими пакетами и тележками для продуктов. Я вспомнила, что мы купили в магазине, и невольно улыбнулась.

– Сначала сахарницы с елеем, теперь опрыскиватели для цветов со святой водой. Что еще придумаем?

– Может, просто возьмем с собой пуговицу? – предложила Дина, – Тогда и выдумывать ничего не нужно.

– Нет, – отказалась я, – Мы можем ее потерять.

Дина пристально посмотрела на меня, и ее лицо начало мрачнеть.

– Мы и маму можем потерять, – заметила она.

– Мама сама бы это не одобрила, – возразила я, – Ты же знаешь, для кого мы бережем пуговицу.