Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Вот куда надо смотреть!

Большая картина изображала вальяжного господина в старинной одежке черного цвета, ботфортах до колена, при шляпе, которую он держал в руке. Он стоял в полный рост, а рядом сидели две собаки – дог и борзая. Но дело было не в собаках. Мужчина трехсотлетней давности необыкновенно походил на Волкодава. Если бы он отрастил патлы и двухнедельную щетину, или Волкодав побрился и надел напудренный парик, они были бы братьями-близнецами. Тогда и Таня бы наверняка заметила сходство.

– Похож, – выдохнула Сима и шагнула на середину зала, чтобы лучше видеть.

Мы перешли на другую сторону, став чуть в стороне от галдящих школьников.

– Надо же, как интересно, – удивленно проговорила Сима, по-собачьи склонив голову на бок, – Посмотри на одежду. Видишь?

Черный камзол человека на портрете был украшен серебряным шитьем по рукавам и вороту. Пуговицы были тоже серебряные в тон, маленькие, неброские. Кроме одной, верхней. Она была крупной, круглой и деревянной.

– Нормально, – удивилась я, – Его величество разорился? Денежек не хватило на пуговицы?

– Помнишь одежду Волкодава? – спросила Сима.

– Да, – ответила я, – У него вообще пуговиц сверху не было. Наверное, совсем кризис доконал.

Сима не ответила, а подошла ближе к портрету, пробравшись между экскурсантами. В другом углу зала на табурете у стены сидел какой-то парень и смотрел на мою сестру, не отрываясь. Одет он был небрежно в серый мешковатый плащ поверх брюк и рубашки, также сидевших на нем весьма неудачно. У него было смугловато-бледное лицо с высокими скулами, над широким лбом в беспорядке торчали волнистые темные волосы.

– У тебя появился поклонник, – протиснувшись сквозь школьников, сказала я Симе, – Смотри, человека разобрала любовь с первого взгляда. Ботаник ботаника видит издалека.

– Он просто задумался, – возразила Сима, оглянувшись через плечо, – Вот и кажется, что смотрит.

Тут парень посмотрел на меня, и я застыла. Голубые прозрачные глаза в пол-лица глядели с такой глубокой грустью, что и передать нельзя. Несколько секунд парень смотрел на меня и Симу, потом медленно встал и вышел из зала.

– Что за чудик? – пробормотала я.

– Да, – эхом отозвалась Сима, – Такие глаза…

Собираясь уходить, в большом холле второго этажа возле лестницы мы снова столкнулись с Таней. Она уже отделалась от школьников и тоже шла вниз.

– Уже уходите? Вы больше ничего не хотите? – спросила она, передразнивая кролика из мультфильма про Винни-пуха.

– А разве что-то еще осталось? – я поддержала шутку, – Тань, а ведь Валерий как две капли воды был похож на вашего князя. Разве ты не заметила?

– Серьезно? Неужто все-таки потомок? – удивилась она, – А откуда вы знаете, как он выглядел?

– Нашли фотку в комнате, – я пожала плечами.

Мы стали вместе спускаться.

– А ты спиритизмом увлекаешься? – спросила Сима.

– Теперь уже нет, – ответила Таня, немного смутившись, – Вы видели, как я доску выбросила, да?

– Мы думали, это только коробка от нее, – сказала я, – И что ж ты передумала? Это же прикольно.

– Прикольно, но не так, как казалось, – Таня улыбнулась как-то криво, и этот ничего не значащий разговор сразу меня заинтересовал.

– Почему? – спросила я.

Она пожала плечами. По выражению лица было видно, что она хочет сказать что-то значительное, но не знает те ли мы люди, которым стоит это говорить.

– Можете не верить, но это занятие оказалось слишком серьезным, – наконец решилась Таня, – Мы решили это прекратить. Даже поругались с Галиночкой Павловной. Ей было любопытно, и она хотела продолжить. Но Оля настояла, на том, чтобы положить этому конец. Из-за Миши.

– Из-за Миши? – переспросила Сима.

– Вы его видели наверху, он был в картинной галерее, потом ушел, – сказала Таня, – Он двоюродный брат Оли Королевой, она работает со мной и живет в соседнем доме, – она остановилась на промежуточной площадке между двумя пролетами, мы вместе с ней, слушая рассказ, – Миша… немного необычный. Он такой с тех пор, как его родители погибли. Олина мама, его тетя, взяла его к себе. Он…Как это называется, когда люди уходят в себя?

– Аутизм, – подсказала Сима.

– И он что, даже не разговаривает? – спросила я, вспоминая берущие за душу глаза странного парня.

– Не разговаривал, – в поведении Тани опять проступила нерешительность, видимо, из-за опасения, что мы ей не поверим, – Но как-то раз, когда мы сидели за доской, он тоже был в комнате и вдруг заговорил.

– Не своим голосом? – догадалась я.

– Голосом Олиного дедушки, – переходя на взволнованный полушепот, подтвердила Таня, – Он рассказал, где в своей квартире спрятал золотые бабушкины украшения. Перед смертью Олин дедушка тяжело болел и не успел ей сказать. Олина мама нашла украшения там, где он указал.

Мы помолчали, переглядываясь. Таня напряженно ожидала, поверим мы или нет. Она явно не выдумывала, во всяком случае, в ее глазах была убежденность в правдивости рассказа.

– Миша медиум, – констатировала я, – Получается, с ним всегда такое было?

– Нет, это началось около месяца назад, – возразила Таня, – Кроме Галины Павловны, которая совершенно не дружит с головой, нас всех это напугало. Олю, ее маму и меня. Сначала-то мы просто дурачились, сами подталкивали указатель на доске в нужное место. Но с тех пор, как у Миши появились эти способности, нам стало не до смеха. Он стал каким-то другим. Иногда кажется, что он не просто помогает общаться с духами, а сам передает…

– Передает мысли, – перебила Сима.

Ее лицо так побелело, что я испугалась, как бы с ней опять не началось.

– Да, – уже совсем тихим шепотом подтвердила Таня и взволнованно оглядела наши лица, – Вы не думайте, я ведь не разыгрываю вас и не вру.

– Мы знаем, – успокоила ее Сима.

– Значит, это началось с месяц назад? – неприятное предчувствие червяком закопошилось внутри, – А как погибли Мишины родители?

– Это было давно, когда ему было только полтора года, – рассказала Таня, – У них в квартире обрушились стены, и Олины дядя и тетя погибли. Несчастный случай. Может, взрыв газа, может, просто дом был совсем старый. В живых остался только Миша, – она замолчала на несколько секунд, потом с виноватым вздохом добавила, – Ох, я вам столько наболтала! Не рассказывайте никому, пожалуйста.

– Конечно, – кивнула я и показала глазами на оставшийся пролет лестницы, – Тебе, наверное, идти надо? А мы еще погуляем.

Она согласно покачала головой, уже явно жалея, что так разоткровенничалась, и в припрыжку побежала вниз по лестнице. Мы несколько минут стояли, ожидая, пока она уйдет, потом стали молча спускаться. На Симу было жалко смотреть. На ней лица не было после Таниного рассказа. Мы сошли на первый этаж и, сами не замечая, куда идем, свернули в какой-то узкий полутемный коридор.

– Что ж это делается? – когда молчание затянулось до нельзя, проговорила я, – Мало нам твоих сеансов ясновидения, так еще у мальчика в полном ауте вдруг проявились сверхспособности в то же время, что и у тебя. Много еще вас таких?

– Нас таких? – сдавленно вскрикнула Сима, – Ты что, не дослушала? – она вдруг схватила меня за куртку на груди и с силой шмякнула спиной о стенку, – Демон убил семью Миши, убил нашего отца. Он приходил домой к детям, у которых есть какие-то особые способности. Дело во мне! Папу, Лешку убили из-за меня!

– Вот еще выдумала! – разозлилась я, стряхнула ее руки со своей одежды и оттолкнула от себя, – Не обольщайся, будто весь мир вращается вокруг Серафимы Калашниковой. Если тебе кого-то хочется обвинить в смерти Лешки, можешь обвинить меня. Это я тебя тогда увезла из Москвы к черту на кулички.

– Нет, ты не понимаешь, – горячо начала Сима.

– И не хочу! – отрезала я, – Не бери в голову и точка. А демон этот – тупая поганая скотина. И мы его сделаем!

Сима сделала бровями насмешливо-удивленное движение.

– А, так ты со мной? – язвительно улыбнулась она.

Я только развела руками.

– Ты же знаешь: я всегда с тобой.

Сима подумала секунду и благодарно улыбнулась.

– А куда это мы идем? – оглядев пустой темный коридор, спросила я.

Мы засмеялись. В конце коридора открылась дверь. Яркий свет хлынул из прямоугольника дверного проема, точно приглашая войти. Мы, должно быть, зашли в служебную часть здания, и имели все шансы сейчас получить нагоняй от какой-нибудь уборщицы. Я уже хотела предложить Симе уйти, но она вдруг шагнула к открывшейся двери. Догнав ее, я увидела, что комната за дверью чей-то кабинет, а в нем прямо на полу боком к нам сидит Миша. Вид у него был отсутствующий, но сразу стало понятно, что он нас ждет.

– Картина Репина "Приплыли", – констатировала я.

Все эти нереальные штучки вызывали у меня озноб, хотя меня уже мало чем испугаешь. Сима тоже разволновалась. Она медленно вошла в комнату, осторожно приблизилась к Мише и присела рядом на корточки.

– Здравствуй, Миша, – сказала она, заглянув парню в лицо и пытаясь поймать его взгляд, – Это ты показывал мне, куда нужно идти и что делать?

– Ну, да, он же из семьи экскурсоводов, – заметила я.

Сима подняла на меня укоризненный взгляд. Парень же продолжал сидеть неподвижно и глядеть в одну точку.

– Если звал, чего молчишь? – спросила я, не получила ответа и сказала Симе, – Пойдем, он в отключке.

Сима вздохнула с сожалением, погладила Мишу по спутанным волосам и хотела подняться. Тогда Миша вдруг протянул руку и крепко стиснул Симину кисть, словно хотел ее удержать. Сима вздрогнула. Миша поднял глаза и посмотрел мне в лицо. Взгляд был полностью осмысленный, не такой, как тогда, в картинной галерее.

– Ну, начинается, – оторопев, пробормотала я.

– Дина, – заговорил парень низким грубоватым голосом, не вязавшимся с его беззащитной внешностью, – Не могу долго говорить. Найди пуговицу. Это важно.

Пол чуть не ушел у меня из-под ног. Взгляд и голос не принадлежали парню. Внутри него был кто-то другой.

– Чернолесский? – у меня чего-то вдруг перехватило дыхание, и я не сразу смогла заговорить, – Пуговица с портрета? Понятно. А где она?

– У Волкова, – отрывисто проговорил низкий голос, – Он забрал ее себе, когда убил меня. В полнолуние он хочет посвятить волчонка. Вся их семья в городе. Остановите их.

– Ага, – облизнув пересохшие губы, растеряно проговорила я.

Миша опустил голову и закрыл глаза. Его тело расслабилось, внешний облик снова неуловимо изменился, становясь прежним. Сима тронула парня за плечо, и он осел на пол.

– Он без сознания, – Сима посмотрела на меня с испугом и поддержала Мишу за плечи, – Помоги его куда-нибудь усадить.

У окна стояли письменный стол и кожаное кресло. Мы подхватили Мишу за плечи и поволокли на кресло.

– За такие дела мы можем по шее получить! – с опасением заметила я, – Он и так был хиленький. Копыта бы не кинул.

Усадив Мишу на кресло, Сима поправила на нем плащ и пригладила прядь на лбу.

– Я вспомнила остальное, – сказала она, – Про могильную плиту. Это могила князя. Там умер Волкодав. Они встретились с оборотнем ночью на кладбище. Волкодав стрелял в него несколько раз, но промахнулся, и оборотень утащил его в лес. Когда мы ехали мимо кладбища, я это видела.

– Значит, он все-таки пытался бороться, – сказала я.

Оставив Мишу в кресле, мы вышли в коридор и прикрыли дверь.

– Да, только ему не повезло, – вздохнула Сима.

– А пуговица? Она в этом деле каким боком замешана? – спросила я.

– Не знаю, – Сима пожала плечами, – Она должна была как-то помочь Чернолесскому, но вервольф ее забрал. Та шкатулочка была из-под нее.

– Ну, вот мы и добрались до страшной правды, – подытожила я, – Осталось выполнить ЦУ покойного князя Волкодава. Выследить и завалить семейку оборотней и отобрать пуговицу.

– Да, всего делов-то, – фыркнула Сима, – Пойдем на базу, пульки лить?

– Пойдем, – согласилась я.

– Научишь?

– Научу.

Вернувшись в квартиру фанатки спиритизма Галины Павловны, мы обнаружили, что практически все, включая саму хозяйку, свалили на работу. Но в нашей комнате кто-то был. Запах в полутемном жилище Волкодава неуловимо изменился. Кроме нашего, принесенного недавно, появился другой, едва уловимый, но чужой. Приоткрыв входную дверь, я сразу почувствовала его и замерла, потянувшись за сорок пятым калибром. У окна, на фоне плотно прикрытых занавесок вырисовывалась чья-то фигура. Стоило мне вытолкнуть Симу в коридор и поднять пистолет, тень скользнула ко мне и ловко выкрутила руку назад. Я и вздохнуть не успела, как у меня отобрали пистолет и крепко скрутили, удерживая.

– Дина, – из темноты на меня взглянули большие зеленовато-карие глаза, голос был тихим, но властным, – успокойся.

Это было так неожиданно, что я охнула и отскочила. Сон? Нет. Мама стояла в двух шагах и смотрела на меня взволнованно и ласково, как в детстве. Ее стройная, гибкая, почти как у девушки, фигура казалась такой большой и сильной, что заполняла собой всю комнату. Я, наконец, выдохнула и бросилась ей на шею.

– Ну, вот, – она обняла меня, и я снова стала маленькой девочкой, еще той, не ведающей всей правды, безмятежной.

Несколько секунд мама гладила меня по волосам. Сима стояла неподалеку и наблюдала за нами. На ее лице волнение и радость боролись с робостью. Что не удивительно, учитывая, как плохо они в свое время расстались. Наконец, мама отпустила меня и повернулась к сестре.

– Сима, – та же робость отразилась и на ее лице.

Сестра растерянно улыбнулась, они неуверенно приблизились друг к другу.

– Я в тот раз так на тебя накричала, – пробормотала мама и взяла Симу за плечи, – Как же это было давно!

Сима приникла лицом к маминой груди, и у меня камень упал с души. Мама одной рукой обняла Симу, а другой снова притянула к себе меня.

– Девочки! – выдохнула она нам в волосы.

И целых пять удивительных минут все было, как раньше.

– А как ты нас нашла? – спросила Сима.

– Я получила по электронной почте письмо от Волкодава, – мама подошла к двери и закрыла засов, потом проверила занавески на окне, – Оно должно было прийти только в случае, если он умрет. В письме он признался мне, что у него хранилась пуговица, и завещал ее мне.

– Значит, ты приехала не за нами, – поняла я, – Давно ты в Князеве?

– Почти сутки, – она села на диван, мы с Симой на кровать напротив.

– Почему не сразу объявилась? – удивилась я.

– Хотела убедиться, что за вами не следят. Никто и ничто, – мама многозначительно помолчала, потом продолжила деловито, – Так вы нашли пуговицу?

– А зачем она? – спросила я.

– Это оберег для защиты от злых сил, – объяснила мама, – Дерево, из которого она вырезана, кусочек креста Господня. Его привез из паломнической поездки в Палестину предок Волкодава, отец того князя Чернолесского, чей портрет висит в музее. Над пуговицей читали специальные молитвы, кропили святой водой. Тот, на чьей она одежде, сможет победить любым оружием, даже шпилькой для волос, какую угодно нечисть.

– И демона? – взволнованно проговорила Сима.

В маминых глазах вспыхнул мрачный огонь.

– И демона, – глухим голосом подтвердила она, – Так вы ее нашли?

– Она у оборотня, – ответила Сима, – Он забрал ее у Волкодава, когда они сражались на кладбище.

– Откуда ты знаешь? – удивилась мама.

– Она у нас ясновидящая, – со вздохом объяснила я, – У нее прорезался дар.

– Замечательно, – мама встала с дивана, – И ты только сейчас говоришь об этом? Почему ты не позвонила?

– Я звонила тебе всю неделю, – возразила я, – Бесполезно. Не хочешь сказать, где была?

– Искала демона. Моталась по стране из конца в конец, – коротко объяснила мама и, видя, что Сима оживилась, поспешно добавила, – Сейчас об этом рано говорить. Скоро полнолуние. Нужно заняться оборотнями. Я их выследила. Собирайтесь.

Ее дорожная сумка стояла на полу у стола. Она достала полную коробку с серебряными пулями, ножи и пару обрезов для себя и Симы. Я решила воспользоваться пистолетом Волкодава. Должна же быть на свете хоть какая-то справедливость.

– Запасы Чернолесского нам тоже пригодятся, – вооружая нас и себя, сказала мама, – Пойдут в прок.

Пока мы с мамой занимались приготовлениями, Сима все больше мрачнела. В ее взгляде закипало недовольство.

– Мама, может, скажешь, как ты выследила оборотней, и где они? – наконец, проговорила она.

Мама повернулась к Симе. На ее лице застыло недоумение. Она не привыкла к тому, что нужно давать объяснения. А Сима к тому, что не следует задавать лишних вопросов.

– Я как раз туда вас и поведу, – строго заметила мама.

– Куда? – сердито поинтересовалась Сима.

Началось, поняла я.

– Сейчас ты сама все увидишь. Просто выполняй то, что тебе говорят.

– Мне уже не пять лет.

– Сима!

– Мама!

Замечательное воссоединение семьи.

– А ну хватит, – я втиснулась между ними, – Вам обеим не пять лет. Собираетесь валить оборотней? Тогда пошли.

Мама посмотрела на Симу со вздохом укоризны.

– Поучилась бы у сестры.

– Хм! – Сима с вызовом щелкнула затвором своего обреза.

Да, родня – это круто. Моя особенно.

Спрятав оружие под одеждой, мы вышли из дома. Я хотела подойти к машине, но мама качнула головой и повернула в сторону сквера.

– Хоть мыла бы тачку иногда, – сердито заметила она на ходу, – Отберу, будешь ходить пешком.

Сима показала мне язык и ехидно ухмыльнулась. Мы вошли в сквер. Во второй половине дня он был полон народу. На игровой площадке бегали детишки. Мама повела нас в обход скопления людей на узкую, протоптанную в рябиннике тропинку. Зайдя достаточно глубоко в неухоженные заросли, она остановилась и многозначительно посмотрела на Симу.

– Оборотней четверо, – сказала она, неожиданно пускаясь в объяснения, – Отец, его подружка, волчонок и младший брат отца. Он пришел недавно, на его следы вы наткнулись на шоссе. Я в курсе этой истории. Женщину возле гаражей убила волчица. Волчонок пока не обращен. Видимо, в полнолуние отец хочет приобщить ребенка к жизни стаи.

– Да, Волкодав говорил, – сказала Сима, – А как ты их нашла?

– Сделала то, что вы не удосужились, – упрекнула мама, – Собрала информацию по окрестностям. Случаи нападения диких зверей, похожие на следы деятельности вервольфов, уже были в окрестностях Князева несколькими годами ранее. В Луговцах, в Октябрьске. Я проанализировала факты и вычислила, где находились оборотни раньше, куда могли направиться. Так и узнала, кто они.

Мы вышли из сквера со стороны бара.

– Сейчас они здесь, – сказала мама и поманила нас к черному входу, – Это их бар.

Мы с Симой остановились, как вкопанные.

– Рита? Она волчица, а ее дочь волчонок?

Мама повернулась к нам.

– Вы туда ходили?

– Мы там выясняли про Волкодава, – объяснила я, виновато опустив глаза.

– Поздравляю, дети, – вздохнула мама, – Вы их вспугнули. Ну-ка, пойдем!

Она быстро пробежала вдоль стены до окна служебного помещения. Мы догнали ее, стараясь двигаться также быстро и бесшумно. Мама осторожно заглянула в окно и отступила. Я заглянула тоже. За окном была кухня. В дверном проеме я увидела Риту. Стоя в дверях, она обнималась с высоким черноволосым мужчиной на вид старше ее. За столом сидел еще один парень помоложе, но очень похожий на брюнета. Рядом на табуретке сидела одетая в свой красный плащик Маша и болтала ногами. Перед ней стояла корзина с какими-то продуктами. Вид у девчонки был серьезный и, кажется, недовольный. Подозреваю, слова Риты, что отец ребенка давно не появлялся дома, все-таки были правдой.

– Они пока здесь, – тихо сказала мама, придвинувшись ко мне, – В баре мы не можем к ним подобраться, сейчас там много посетителей. Они пока не знают, сколько нас, где мы и что знаем о них, но до вечера старшие вервольфы на охоту не выйдут. Хотя, кое-кому выйти придется.

Она устремилась обратно в сквер, поманив нас за собой под прикрытие деревьев.

– Что мы собираемся делать? – сразу же спросила Сима.

– Сходим в гости к бабушке, – как ни странно охотно объяснила мама.

Дверь черного входа приоткрылась, и из нее выскользнула Маша, волоча корзину обеими руками.

– Возьмем девчонку в заложницы, – догадалась я, – И попробуем обменять на пуговицу?

– Как? – вскинулась Сима.

– Быстро и аккуратно, – ответила мама – И еще потребуем, чтобы оборотни ушли из города в лес. А там уж чья возьмет, но я ставлю на нас.

Маша, не обращая внимания на тяжесть корзины, в припрыжку вбежала в сквер чуть в стороне от нашего укрытия. Красный плащик с капюшоном, быстро мелькая, скрылся за деревьями.

– Она пойдет по главной аллее, мимо детской площадки, – сказала мама, – А мы ее обгоним по короткой дороге через заросли. Скорее!

Цинизма в нашей работе хоть отбавляй. Но с другой стороны старушка хотела меня укусить за руку, когда я ее запихивала в шкаф. Пришлось не только связать ее, но и вставить в рот кляп.

– Платком рот завяжи, – сказала мама Симе.

Сестренка, мучительно морщась, обвязала бабкину морщинистую физиономию шейным платком. Когда я закрыла дверцу шкафа, баба Зоя начала биться об нее изнутри.

– Сидите тихо, – холодно посоветовала мама, – А то я начну нервничать и стрелять.

Сима побелела от этих слов. Ей вся эта затея не нравилась. Мне тоже, а что делать?

– Что теперь нам делать? – спросила Сима.

Мы втроем стояли посреди комнаты в однокомнатной квартирке на первом этаже. Она была для бабы Зои и гостиной и спальней. У окна были стол и телевизор, рядом шкаф, где сейчас была заперта хозяйка, у стены напротив двери стояла разобранная кровать. Когда мы вломились, бабка как раз собиралась лечь.

– Вервольфы очень подозрительны. Кто-то из них мог пойти за девочкой вдогонку, – сказала мама, – Поэтому вы встаньте слева и справа от двери в комнату, а я…

Она подошла к кровати, приподняла край одеяла, забралась на простыни в обуви, с обрезом и накрылась почти с головой.

– Ну, просто боевик! – неодобрительно заметила Сима, – И все это ради одного ребенка.

– Волчонка, – напомнила мама из-под одеяла.

В шкафу раздалось возмущенное мычание.

– Тихо там, – напомнила мама и добавила в наш адрес, – И вы не двигайтесь. У волков хороший слух.

– Она не волк! – сдавлено послышалось из шкафа.

– Будешь вякать, я ее застрелю, – пригрозила мама.

Сразу наступила тишина. Мы с Симой стояли по бокам от двери, держа оружие, заряженное серебром, наготове на случай появления взрослых вервольфов. Мама притаилась под одеялом, баба Зоя в шкафу не подавала признаков жизни. Минут десять мы напряженно прислушивались, потом в замке заскрежетал ключ.

– Баба Зоя! – заверещал в прихожей высокий детский голос, – Это я пришла!

– Да, – как можно неразборчивей ответила мама под одеялом, – Проходи.

Судя по звукам, девочка разулась и поставила корзину, потом протопала в комнату, не снимая плаща.

– Я только харчи принесла, в холодильник поставлю и пойду гулять, сидеть с тобой не буду, попробуй Ритке наябедничай, – скороговоркой выпалила она, остановившись в дверях, и не замечая притаившихся нас, – Ты что заболела? Бабка-зараза! Сколько раз тебе говорила: перестань меня позорить! Тебе чего, плохо? Давай, выгляни. Чего ты там зарылась?

– Чтобы ты спросила, внученька, – мама высунулась из-под одеяла и направила на Машу обрез, Ну-ка, тихо, а то огорчишь бабушку.

Маша отскочила назад, оглянулась, увидела нас, раскрыла рот, но кричать не стала. В ее маленьких блестящих глазах вспыхнуло потрясение и догадка.

– Вы охотники? – одними губами спросила она, схватилась за щеки и села прямо на пол.

– Итак, – мама откинула одеяло и выбралась из кровати, – Тебе придется вести себя тихо. Поняла?

Маша кивнула.

– Где бабушка? – тихо спросила она.

Баба Зоя застучала по дверце шкафа и опять что-то невнятно, но громко крикнула.

– Лучше завязывать надо было, – мама укоризненно посмотрела на Симу.

– Выпустите ее, пожалуйста, она не волк, – попросила Маша.

Она все также сидела на полу и смотрела на маму снизу вверх. Мама подумала, потом кивнула нам, указывая на шкаф. Сима тут же подлетела к дверце. Она усадила бабу Зою на кресло рядом с телевизором.

– Развязывать погоди, – остановила ее мама, видя, что Сима уже потянулась к веревкам, и опять повернулась к Маше, – Если будешь слушаться, все будет нормально. Сейчас я свяжусь с вашим главным, и скажу, что хочу обменять тебя.

– На пуговицу? – спросила Маша.

– Ты ее видела? – удивилась мама.

Маша кивнула. Ее конопатое личико стало угрюмым и совсем не таким забавным, как раньше.

– Он ее забрал у Валерия, – шепотом проговорила она, – Я видела. Он взял меня с собой. На кладбище. Он меня выставил перед собой.

Она замолчала, обхватив колени руками и упершись в них подбородком.

– Он прикрылся тобой от охотника? – переспросила я.

Маша кивнула, продолжая смотреть на свои колени.

– Валерий, он меня не хотел убивать. А Серый…Сергей Васильевич утащил его в лес. Я просила, чтобы не надо, а он все равно утащил. А я сидела на памятнике и не могла уйти, пока…он не вернулся. Один, – она подняла глаза на маму, – Я вам помогу.

Ее слова удивили маму, она даже не пыталась это скрыть.

– Сергей Васильевич, кто он тебе? – спросила она.

– Он, – Маша растеряно повела взглядом по полу, опять уткнулась подбородком в колени, зажмурилась и заплакала.

– Что вы пристали к ребенку? – баба Зоя под шумок освободилась от кляпа, и ее голос был хриплым и злым, – Хотите, чтобы она вам сказала, что у нее отец волк?

Маша завсхлипывала еще горше.

– Он всех укусил, – сказала она, словно жалуясь, – Игоря, своего брата. Когда он еще маленький был. И маму. Она все для него делает. Она…

Маша не договорила, подавившись слезами.

– А ты пока нет, – скорее подтвердила, чем спросила мама.

Маша мотнула головой.

– Он хочет, чтобы и я тоже…Я вам помогу забрать пуговицу, только не отдавайте меня ему и маме!

– Она же вроде любит тебя, – с недоверием заметила я, вспомнив первую встречу у бара.

– Ага, днем любит! – пискнула Маша, – А ночью запирает, чтобы не сожрать. Они…звери. А я не хочу. А Игорь говорит, что так надо, потому что с волками жить – по-волчьи выть. Говорит, это семейное дело.

Хорошо, что она смотрела только на маму и не видела лица Симы. Такое понимание, такая боль в глазах! У меня волосы зашевелились на голове. Неужели и Сима относится к нам точно также, также о нас думает?

– Хорошо, – проговорила мама, – Но ты понимаешь, о чем просишь? Ты останешься без родителей.

– Я останусь с бабой Зоей, – умоляюще проговорила Маша, придвинулась к маме и обняла ее колени, – Не отдавайте меня!

– Мы не отдадим, – твердо сказала Сима.

Мама подняла на нее взгляд, такой сердитый, что я решила не встревать.

– Баба Зоя, – после нескольких минут обмена взглядами и молчания сказала мама, – Вы знаете телефон Риты? Дайте мне номер.

Я подошла к бабке и развязала ее. Та трясущимися руками начала перелистывать толстую записную книжку, лежавшую на столе. Мама повернулась к нам.

– Отсюда нужно уходить. Они заявятся сразу, как поймут, что Маша у нас. Пойдем к машине. Я повезу девочку, а вы сделаете для меня кое-что.

Мы вышил к машине, стараясь перемещаться с предосторожностями, чтобы нас не заметили не только вервольфы, но и просто знакомые жильцы. Мы с Симой сели в нашу «Волгу», мама подвела Машу к своей машине, черному «джипу». На ходу она позвонила Рите.

– Позови Волкова, – коротко, без предисловий сказала мама и отдала сотку Маше.

Маша оказалась куда сообразительнее и хладнокровнее, чем можно было ожидать.

– Я у них. Им нужна пуговица, – так же лаконично и уверенно, как наша мама, сказала она и вернула телефон.

Прислонясь к капоту своей машины, мама несколько минут разговаривала с оборотнем. Потом убрала телефон в карман.

– Он не обрадовался моему звонку, – холодно усмехнулась мама, – Но, кому сейчас легко?

– Он согласился вывести своих из города? – спросила я.

– Ерепенился, как мог, – мама пожала плечами, – Я тоже. Остановились на промежуточном варианте. Встретимся на кладбище, на могиле князя Чернолесского. И не лес, и не город.

– А это нас устраивает? – засомневалась я.

Мама пожала плечами.

– Сойдет. План не меняется. Действуем.

Она усадила Машу на переднее сиденье рядом с собой, захлопнула дверцу и уехала. Мы сели в «Волгу».

Кладбище было, видать, старинное. Покойничков из Князева и окрестных деревень сюда свозили еще до революции. Замшелые каменные надгробия, покрытые резьбой, здесь и там выглядывали из зарослей крапивы, куда их сволокли, чтобы освободить места для свежих захоронений. Возле одного такого стоящего вертикально серого обелиска мы притаились с Симой, прячась за кустами бузины. "Под сим камнем покоится прах младенцев Маршевых", – сообщала надпись с «ятями». Далее следовал список из шести мужских и женских имен. Что, интересно, могло унести в могилу столько детворы скопом? Эпидемия, голод?

– По-твоему, мы поступаем правильно? – спросила я Симу, стараясь говорить как можно тише.

Шорох ветра в листве кладбищенских рябин заглушал наши слова, но у вервольфов хороший слух.

– Конечно, – убежденно ответила Сима и прилипла глазами к армейскому биноклю, вглядываясь в просветы между листьями кустов.

– Мы нарушили инструкции, – недовольно заметила я, в глубине души зная, что сама же пошла у нее на поводу.

– Почему? – искренне удивилась Сима, – Мы совершили то уголовно наказуемое деяние, которое от нас требовалось. Вломились в бар Риты и перевернули его вверх дном. Пуговицы там нет, значит, Серый забрал ее с собой. А теперь, когда мы это выяснили, можем действовать как хотим во благо операции. Так?

– Так, – скрепя сердце согласилась я, – Ладно, уговорила. К пуговицам претензий нет. Что там видно?

Сима глядела в бинокль на место предстоящего обмена. Это был овраг между двумя частями кладбища – новой, выходящей на поле вдоль дороги на Князев, и старой, прилегающей к шоссе. Там, в низине, поросшей бузиной и орешником, тоже было много могил, в том числе и старинных. Надгробие, увиденное Симой с подачи медиума Миши Королева, находилось на самом дне оврага на достаточно чистом пространстве. Кусты и крапива произрастали в отдалении от черного мраморного куба, обточенного в виде крышки гроба. Его верхняя грань торчала из травы, тускло блестя, почти не тронутая временем.

– Мама и Маша идут, – одними губами проговорила Сима, подавшись вперед, – И он…они все пришли.

Я забрала у нее бинокль. Строго говоря, наше укрытие было расположено на склоне оврага, прямо над могилой князя Чернолесского, и увидеть ее можно было и без помощи оптики, но бинокль помогал различать подробности. Пуговицы, к примеру. Я увидела внизу маму. Она шла, держа в одной руке обрез, другой вела за руку Машу. Красный плащик девочки был очень хорошо виден среди листвы и надгробий. С противоположной стороны оврага шли Машины родичи. Возглавлял их тот, кого Волкодав назвал Волковым, а Маша Серым. Позади, держа руки за спиной, шли Рита и брат Серого Игорь. Мама придержала Машу, обхватив ее за плечи и притянув к себе. Девочка показалась мне спокойной, не смотря на то, что мама приставила к ее голове дуло обреза. Серый и его спутники увидели маму и остановились, не дойдя до памятника. Теперь черная плита разделала обе стороны, как пограничный рубеж. Несколько минут было тихо. Мама заговорила первой.