Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Кто куда, а мы за сплетнями, – сказала мне Дина, заводя «Волгу» в гараже, – Рынок любого вида самое подходящее для них место.

– Все еще надеешься напасть на след проклятия? – с сомнением спросила я.

– Если оно есть, мы его поймаем, – решительно ответила сестра.

Садовый рынок в Ольховске оказался вполне приличным с виду местом. Скопление торговых павильонов накрывала аккуратная изогнутая крыша со стеклянными окошками. Под ней горел свет, проходы между рядами павильонов покрывал относительно чистый настил. Словом, общую картину рынок не портил. Ольховск вообще показался мне приятным городком. Тихий, не многоэтажный, зеленый. Кажется, я начинаю к таким привыкать.

Машину мы оставили на стоянке у главного входа на рынок. Вокруг было припарковано еще много автомобилей, как легковых, так и грузовых. Оглядев внушительное количество посетителей, бродящих под крышей, Дина удовлетворенно качнула головой.

– Есть с кем поболтать, – ее взгляд упал на палатку с горячей выпечкой, и в нем вспыхнул основной инстинкт, – Хот-дог! – Дина пошарила по карманам куртки, – Где же кошелек, ой-ой?

Она поглядела на упитанный серый бумажник, который я держала в руке. Его дала нам Мария Викторовна.

– Только не на деньги клиента, – я спрятала руку за спину.

– Тогда купи мне на свои, – сердито потребовала Дина.

– Ладно, – согласилась я, – А ты пойди разведай цветочки.

Я передала ей большой блокнот, в котором содержались записи по озеленению придомового участка, и хранился список садовых покупок. Дина, критически прищурив правый глаз, пробежала по нему взглядом.

– Киса, скажите мне, как садовник садовнику, а колеус это что?

– Мы же его сажали сегодня. С цветными листьями, – напомнила я.

– А, крапивка! – она глянула на очередь у палатки и нетерпеливо толкнула меня, – Ну, иди, а то эти живоглоты все разберут. Возьми два.

Отдав распоряжения, она устремилась к входу под крышу. Я покорно поплелась туда, где неаппетитно пахло перекаленным маслом и жареными пирожками. Очередь была недлинной, но продавщица за стеклом палатки двигалась неповоротливо, и я застряла минут на десять. Кроме того, оказалось, что встать следом за мной никто не спешит, а это, как известно, в таких случаях самое обидное. "Очередь за выпечкой, работа в саду, поход на рынок, – думала я, переминаясь с ноги на ногу, – Нас окружает самая обычная жизнь, в которой нет ничего нереального. Дине пора признать – мама ошиблась".

Когда моя очередь, наконец, подошла, к палатке подбежал парень в клетчатой зеленой ветровке.

– Заказывайте, – сказала мне продавщица.

– Два хот-дога. Погрейте, пожалуйста, – сказала я.

– Два хот-дога, – сказал парень в зеленой ветровке, когда я отошла в сторонку, убирая кошелек в сумку.

– Больше нету, – ответила продавщица.

– Что? – у парня в ушах торчали наушники от плеера.

– Кончились! – крикнула продавщица, недовольно поведя бровями.

Парень растеряно оглянулся на меня. Я улыбнулась и развела руками. Потом достала из пакета один хот-дог в бумажной обертке и протянула ему. Он медленно протянул руку. Судя по выражению его приятного смугловатого лица, мой поступок его удивил и тронул.

– Сколько я должен? – он потянулся к рюкзаку на плече.

– Угощаю, – ответила я, сунула пакет с оставшимся хот-догом в сумку и пошла к рынку.

Мимо прошла маршрутка, ехавшая в Старозаводск. Молодой человек ускорил шаг, догоняя ее.

– Спасибо! – крикнул он мне, обернувшись на бегу, и помахал рукой.

Я улыбнулась и тоже помахала. "Ну, и где проклятие"? – в очередной раз подумала я.

Дина сама выскочила мне навстречу, стоило войти под крышу рынка.

– А я уже все нашла, все закупила, нам все отгрузят прямо в машину, – доложила она, победно потрясая врученным мною списком, – Я крутая? Я заслужила хот-дог?

Я вынула из сумки пакет.

– Только один, – я не стала объяснять, почему их не два, – Еще нужны садовые фигурки.

Дина ткнула пальцем в павильон в дальнем конце параллельной линии.

– Вон там. Пошли.

Павильон, куда она меня потянула, был магазином местной фирмы, занимающейся садовым дизайном. На вывеске над входом по желтому фону гуляли гномы в красных колпачках с лейками и лопатками. "Семь гномов", – представлялись они самым непонятливым.

– Это не оптовый магазин, а от фирмы, – заметила я, – Значит, тут уже с наценкой, дорого должно быть.

– Гляди, какой ослик, – Дина показала за стекло, где среди горшков с бегониями пасся ослик из искусственного камня с кашпо для цветов на спине, – Он просто обязан стоять рядом с крыльцом Верейских, говорю тебе, как профессионал.

Я подошла ближе к витрине и глянула на ценник.

– Ослик, конечно, очень милый, но мы не можем тратить столько чужих денег, – сказала я.

– Почему это? Если у них в доме проклятие, то мы им жизнь спасаем и грядки лопатим заодно. По-твоему, это денег не стоит? Хочу ослика! – уперлась Дина не хуже самого ослика.

– Ладно, пойдем, – вздохнула я.

Мы вошли в павильон и оказались в приятном полумраке, заполненном растениями в кадках, железными стеллажами с саженцами роз, садовыми фонтанами и другими живописными предметами для украшения садов и парков. Кроме нас среди всего этого великолепия гуляла только тишина. Хозяев не наблюдалось.

– Эй, кто-нибудь! – позвала я.

На мой голос где-то в недрах павильона зазвенел колокольчик над внутренней дверью, и вышла пожилая дама с головою в бигуди, закутанная в вязаную шаль с цветочками. Она оглядела нас с вопросом в глазах и приветливой улыбкой.

– Здрасьте, – Дина ответила на улыбку радостным кивком, – А почем у вас тут ослы?

Женщина улыбнулась еще шире.

– Это не мои. Я тамошняя, – она указала в окно на примыкающий к садовому павильон с сувенирами, – Зашла на чаек.

– Ой, извините, – смутилась я, – Мы не увидели табличку «закрыто».

– А ее и нет, – женщина беспечно махнула рукой, – Вика забыла повесить, – она шагнула к двери и по-хозяйски перевернула на ней картонную табличку, – Присоединяйтесь.

– К чаю? – опешила я, не ожидая такого гостеприимства.

– А что? Кризис на дворе. Народу нет никого. Вот хоть вы зашли, осла хотите сторговать, – в проеме внутренней двери появилась высокая худощавая девушка с косой, перекинутой на плечо.

Она приветливо улыбалась, словно давно нас знала. Дина оглянулась на меня. Ее взгляд красноречиво сигналил: пора собирать сплетни.

– А мы ваши конкуренты, – на всякий случай предупредила я, – Мы работаем на Марию Верейскую, оформляем ей придомовой участок парка.

– Тогда вы нам не конкуренты, – усмехнулась Вика, – Мы от этого заказа отказались.

– Там что-то нечисто? – изображая волнение, заинтересовалась Дина.

Вика саркастически усмехнулась.

– Там Костик, – наморщив нос, ответила она и отступила в сторону, приглашая пройти в служебное помещение, – Он просто…мудак!

– Точно, – согласились мы с Диной.

Обменявшись с Викой понимающими взглядами, мы расхохотались. В подсобном помещении между полками с товаром стоял столик со стульями, нехитро накрытый для рабочего перекуса. За ним сидела еще одна девушка в джинсах, свитере и бейсболке.

– Вот, решила провести акцию "Каждому покупателю бесплатное угощение", – доложила ей Вика.

– Думаю, вы не разоритесь, – глянув на пустой павильон через открытую дверь, заметила девушка, – Значит, вы из большого дома?

– Ага, – пропустив вперед даму в бигуди, моя сестра по-свойски уселась рядом с Викой и поманила меня к себе, – Меня Дина зовут, это Сима, балуемся садовым дизайном. Иногда.

Чистая правда опять была принята, как шутка, и все рассмеялись. Сразу установилась приятная атмосфера, словно мы всю жизнь заходили сюда поболтать. Нам дали по пластиковому стаканчику с чаем из пакетика. Дина угостилась пастилой и ирисками. Разговор, конечно, пошел на интересующую нас тему: о Верейских и их доме. В первую голову, конечно, о ненаглядном Костике.

– По-моему, он маньяк, – заявила Вера Аркадьевна из сувенирного магазина, – Пристает к девушкам схожего типа внешности.

– Похоже на то, – с сардонической усмешкой заметила Жанна, оказавшаяся ее помощницей, – Вику он впечатлил, она сразу оттуда сбежала.

– Не люблю, когда меня лапают всякие, – надулась Вика, – Поэтому сразу уехала. У меня вышли трения с начальством, но я твердо сказала: "Хотите увольняйте, но я там делать ничего не буду". Я здесь только работник, – пояснила она, – Хозяйка за выручкой приезжает и заказы раздает.

– Поэтому, когда ее нет, без кота мышам раздолье, – подмигнула Жанна.

Она тоже была высокой, как Вика, но с куда более яркой внешностью: изящная фигура, яркий румянец на светлой коже, выразительные глаза. С такой внешностью она могла бы выглядеть как фотомодель, но, видимо, спортивный стиль в одежде ее вполне устраивал. Зная повадки таких, как Костик, понять ее было не трудно.

– А дом у них громадный. В таком, наверное, привидения водятся, – изображая задумчивость, изрекла Дина.

– Только не в этом, – с сомнением качнула бигуди Вера Аркадьевна, – Это еще не дом, а только заготовка под дом. Может, в раньше в Старозаводске и водились, но не тут.

Она и девушки обменялись знающими взглядами. Судя по всему, жизнь обитателей богатого дома была на устах у всех жителей города.

– А что было в Старозаводске? – спросила я.

Жанна тоже посмотрела на Веру Аркадьевну с интересом. Та пожала плечами, видимо не имея стоящей информации, кроме подозрений.

– Ну, Верейские там долго жили. Наверняка, скопилось много всего.

– Понятно. Как всегда данные ОБС – "одна баба сказала", – усмехнулась Жанна, – Вер Аркадьевна, бигудюшечки-то снимать будем или как?

Вера Аркадьевна схватилась за голову.

– Ох, я и забыла, а ты молчишь! – она принялась стягивать бигуди с волос и складывать на стол.

Дина показала мне глазами, что пора уходить.

– Спасибо, за чай, за общество, – я встала из-за стола, – А теперь бы нам ослика, если можно.

– Нужно, – выдохнула Вика, – Вам приятно, а нам какая-никакая выручка. А то без зарплаты сегодня останусь.

Вика упаковала нам ослика, обвязав коробку скотчем и сделав из него ручки, чтобы легче было донести до машины. Мы расплатились и вышли. Вера Аркадьевна и Жанна помахали нам из подсобки.

– Заходите еще! – крикнула Вера Аркадьевна, – И к нам. У нас, между прочим, как бы антикварный салон. Есть всякие прикольные винтажные штучки.

– Зайдем, – улыбнулась я.

– Особенно, если опять нальют, – серьезно добавила Дина.

Все опять засмеялись. Мы ушли с рынка в хорошем настроении. Приключение с покупкой ослика нас развеселило. Когда шли к автостоянке, на улице из-за облаков проглянуло солнце.

– А завтра-то будет ясно, – заметила Дина, глядя на небо.

– У нас тоже полная ясность, – убежденно проговорила я, – Никакого проклятия на доме нет.

Дина опустила коробку с осликом на асфальт рядом с задней дверцей «Волги». Ее красивое лицо выражало глубокую задумчивость.

– Я и сама не верю в проклятие, – после недолгой паузы проговорила она, – Но мама не ошиблась. В доме что-то есть – нереальное.

– Подозрения к делу не пришьешь, даже к нашему, – строго проговорила я, – Если окажется, что для нас тут ничего нет?

Я требовательно посмотрела сестре в глаза. Дина выдержала мой взгляд.

– Тогда завтра мы уедем, – твердо ответила она.

Когда мы вернулись в Центральный тупик, вечернее солнце уже светило вовсю. Дом в пустынном парке выглядел значительно веселее, чем в дождливую ночь нашего приезда. Стекла в окнах отражали солнечный свет и золотились так, словно внутри горел яркий огонь. На дорожках парка от игры светотени прыгали кружевные блики. А уж наша рабатка выглядела просто бесподобно. У крыльца стоял хорошенький новый «Ниссан-микра» светло-голубого цвета.

– Принесло кого-то, – проезжая мимо крыльца в гараж, Дина повернула голову, – Верейский вернулся?

– Думаешь, он ездит на таком дамском автомобиле? – засомневалась я.

Дина пожала плечами.

– Мы-то ездим на мужском, – она с нежностью погладила рулевое колесо, – Цыпа!

Мы загнали «Волгу» в гараж, Максим помог выгрузить и перенести в садовую подсобку купленные нами саженцы и коробку с осликом.

– Осла не урони, – важно предостерегла его Дина, – Это уникальное животное. Кто приехал-то?

– Ида Валерьевна, родственница хозяина, – объяснил Максим, – Мария ей экскурсию проводит.

Он говорил своим обычным безмятежно-веселым тоном, но чувствовалось, что гостья ему несимпатична.

– Серьезная дама? – догадалась Дина.

– Дама, – сморщив нос, согласился Максим, – Не то слово.

Больше, как истинно лояльный служащий, он ничего не добавил. Оставив покупки в подсобке, мы пошли перекусить. Утром я не могла заставить себя поесть. Теперь же, после чая в садовом павильоне, у меня проснулся аппетит. Войдя на кухню, мы обнаружили Наталью Львовну у плиты, а в углу у окошка тихонько плачущую Свету.

– Что случилось? – спросила я.

Света мотнула головой и поспешно отерла ладонью мокрые дорожки на щеках.

– Это так, рабочий момент, – торопливо пробормотала она, – Расколотила тарелки и немного расстроилась.

– Ничего себе немного, – вскинула брови Дина, уже успевшая проследовать к плите и получить от Натальи Львовны блюдце с творожной запеканкой и стакан компота.

– Светка еще не освоилась, научится, – негромко сказала Наталья Львовна, косясь на дверь, – Ну, разбила пару тарелок, бывает. Все бы сошло, но мадам же не может мимо пройти. Стала нашей советовать из жалованья вычесть. Довела, вон, девку.

– Нет, я виновата сама, – дрожащим голосом возразила Света и снова начала всхлипывать.

– Мария Викторовна такого не говорила, – сердито возразила повариха, – А мадам здесь никто. Забудь.

– Да, не плачь, – согласилась я и погладила Свету по голове.

– Попробую, – она подняла на меня благодарные глаза и вздохнула.

– Мария Викторовна просила вас прийти, как вернетесь, – добавила Наталья Львовна, накладывая и мне запеканку в двойном размере, – Только поешьте сначала.

– Там такая злая тетка, – прочавкала Дина, сделав испуганные глаза, – Может, не пойдем?

Света рассмеялась и, наконец, перестала плакать. Я мысленно порадовалась, что я не горничная в богатом доме, а охотница за нечистью.

Еще в коридоре по пути в гостиную мы услышали скрипуче неприятный женский голос. Он выговаривал Марии Викторовне тоном школьной учительницы:

– Я же говорила, милая, прислугу лучше нанимать через кадровое агентство. Там хотя бы подберут опытный персонал.

– Ну, у меня особо не было времени этим заниматься. Полина так внезапно…Бедняжка. А тут знакомая попросила пристроить девушку-родственницу, – Мария Викторовна говорила виновато, словно оправдывалась.

– Ох, ну что за провинциальный подход! – проскрипела ее собеседница, – Ты жена успешного предпринимателя, а до сих пор ведешь себя, как продавщица промтоварного магазина.

– Книжного, – тихонько поправила ее Мария Викторовна.

Ее голос стал похож на Светин, такой же обиженный и грустный. Дина скорчила рожу.

– Что за жаба?

– Ах, какая разница? – гостья, кажется, даже и не заметила, что только что унизила и обидела хозяйку, – А вот люстра у вас прелестная. Венецианское стекло?

– Ну, что вы чешское, – в словах Марии Викторовны промелькнула ирония, – Даже успешные предприниматели умеют благоразумно экономить.

– Ну, все равно миленько, – снисходительно заметила Ида Валерьевна.

– Сейчас подадут чай, – сказала хозяйка.

– Снова эта неповоротливая?

На голову бедной Марии Викторовны полился новый поток нравоучений. Он сопровождался странным звуком, служившим фоном для визгливого голоса Иды Валерьевны. Звук напоминал мелодичное негромкое позвякивание.

– А это наши садовые дизайнеры, – Мария улыбнулась при нашем появлении.

Не сомневаюсь, она была рада оказаться не в одиночестве под цепким взглядом мужниной родственницы. Они обе сидели в креслах у камина, одна наслаждаясь беседой, другая мужественно ожидая ее окончания. Женщина с неблагозвучным голосом и бесцеремонной манерой речи оказалась особой лет пятидесяти, миниатюрной крашеной платиновой блондинкой очень ухоженной, одетой с претензиями на элегантность и обутой в туфли-лодочки на острейших шпильках. Она вперила в наши небрежно одетые, разлохмаченные дорожным ветерком персоны всевидящий оценивающий взгляд, от которого даже Дина застыла, разинув рот.

– Опять нанимаешь детишек? – с насмешливой лаской в голосе пропела Ида Валерьевна, закончив осмотр и сделав выводы, – Светы этой тебе мало?

– Детишки – дипломированные специалисты, – неожиданно для себя холодно процедила я.

Дина надменно выпрямилась.

– И мне нравится то, что они делают, – мстительно улыбнулась Мария Викторовна, ободренная нашей поддержкой, – Будете пить чай?

Она показала на диван, при свете дня обнаружившийся у высокого окна.

– Нас уже кормили, – доложила Дина, не желая ни минуты задерживаться в обществе "серьезной дамы", – Вы хотели узнать, как продвигаются дела?

– Вообще да, – кивнула Мария Викторовна, – Но, видимо, это подождет. Я ведь не знала, что приедут гости, – она бросила красноречивый взгляд на Иду Валерьевну, намекая, что та явилась без приглашения.

Она и ухом не повела. Странный звук, между тем, усилился. Он напоминал звон стаканов в буфете, когда в комнате танцуют, топая ногами. Мы с Диной недоумевающе посмотрели друг на друга. Женщины в креслах не реагировали. Складывалось ощущение, что они ничего не замечают.

– Ну, раз такие дела, мы пойдем поработаем, – объявила Дина и с вызовом посмотрела на Иду Валерьевну.

Женщина сухо поджала губы. Было ясно, что сейчас Мария Викторовна услышит продолжение поучающей лекции. Дина сделала в мою сторону круговое движение глазами, призывая бежать со всех ног.

– Все в сад! – шепнула она мне, когда мы направились обратно в коридор.

Ида Валерьевна за нашими спинами громко вздохнула, выражая жалость к собеседнице.

– Ах, дорогая! Учи тебя, не учи…И ничего смешного тут нет.

– А я не смеюсь, – озадачено проговорила Мария.

Дина вдруг затормозила на всем скаку, давая и мне знак остановиться. Вокруг нас в гулкой тишине пустого дома нарастал неясный рокот. Пол подрагивал под ногами, словно приближалось землетрясение. Едва слышное позвякивание превратилось в отчетливый перезвон.

– А кто тогда смеялся?

Мы обернулись к дверной арке, ведущей в гостиную. Ида Валерьевна с недоумением оглядывалась, Мария глядела на нее с непониманием.

– Что с вами, Ида Валерьевна?

Ида Валерьевна встала с кресла и вышла на середину комнаты, озираясь уже с тревогой.

– Ты не слышала?

– Что?

Вопрос Марии потонул в оглушительном грохоте и диком крике. Пол содрогнулся от сильного удара. Во все стороны брызнули осколки сияющего стекла. Покрытый завитками бронзовый каркас люстры громыхал по паркету, подскакивая вокруг придавленного тела Иды Валерьевны. Залитая ручейками крови из порезов, осыпанная разбившимися подвесками, она лежала, замерев в нелепой позе, как большая жуткая кукла. Мария вскочила с кресла, пронзительно закричав. Мы с Диной обменялись взглядами, полными ужаса, и бросились назад в комнату.

– О, господи, – пролепетала Мария Викторовна, прижав ладонь к сердцу, – Она же была подвешена просто намертво!

Она стояла у камина, замерев, и не смея приблизиться к останкам люстры и недвижимой родственнице. Дина, а с ней и я быстро прошли вперед, переступая через осколки стекла. Я наклонилась над телом, а Дина присела на корточки, пытаясь разглядеть признаки жизни.

– Без сознания, – приглядевшись, определила Дина, – «Скорую» надо вызвать. Максим или Костик пусть перенесут ее на диван.

Мария тихо охнула и судорожно кивнула.

– Господи, как же так, – опять пробормотала она; ее руки пытались нащупать на каминной полке трубку радиотелефона, – Надо позвонить Анатолию. Как на зло он в отъезде!

Видя, что ее попытки взять телефон безуспешны, я подошла, усадила ее на кресло и сама набрала нужный номер. Дина, потеряв интерес к лежащей на полу бесчувственной женщине, подняла голову и пристально оглядела стены, антресоли и потолок гостиной. Ее взгляд выражал сомнения и тревогу. Она подошла ко мне ближе, чтобы нас не услышала сидящая в кресле Мария.

– А теперь что ты думаешь? – спросила она, придвигаясь к моему уху, – Ты ведь почувствовала это?

– Да, – ответила я, – Кажется, мы остаемся.

После того, как "Скорая помощь" увезла Иду Валерьевну, а Света увела потрясенную Марию наверх ни о какой работе в саду, конечно, не могло быть и речи. Все, кто собрался на кухне, сидели за большим столом с каменными лицами. Какое-то время стояло молчание. Потом Наталья Львовна тяжело вздохнула.

– Люстру жалко, – проговорил Максим.

– Да, – отозвались мы все.

Обстановка тут же разрядилась. Все задвигались и задышали свободнее. Наталья Львовна пошла заваривать чай для всей компании.

– Прости меня господи, но это называется "отольются кошке мышкины слезки", – сказала она, стоя у плиты, – Как же она всех извела! И ведь приедет-то на денек, а крови попортит всем и каждому.

– Все ей неймется, что наша Маша, мол, продавщица, – сквозь зубы процедил Максим, – А сама она графиня, блин!

– Она и Снежаночку донимала, – горьким шепотом заметила Наталья Львовна.

– Да от нее мухи мрут! – воскликнул Константин, и у меня возникло подозрение, что тема, затронутая поварихой, его обеспокоила, и он старается заглушить ее слова.

– Хорошо, что ребенок у бабушки, – добавила державшаяся степеннее и деликатнее остальных гувернантка Нина Михайловна, – Эта проклятая люстра ведь могла…О, боже мой!

Она обмахнулась ладонью и боязливо перекрестилась.

– Да, типун вам на язык, – возмутилась Наталья Львовна.

Все стали охать и ахать, снова и снова переживая случившееся. Дина, сидевшая во главе стола на месте Марии Викторовны, молчала и с жадным интересом наблюдала и слушала. Я сидела на другом конце стола напротив нее и занималась тем же самым. В воздухе кухни, в воздухе всего этого дома витало едва уловимое, но неотвязное ощущение. Ощущение чего-то…Чего-то нереального. Не знаю, права ли наша мама, витает ли над домом проклятие, но зло присутствует здесь наверняка.

Под предлогом усталости и нервного потрясения мы удалились в свою комнату, и никто не стал нас удерживать. В наше отсутствие, приходил электрик из домоуправления, и в гостевой уютно горел свет от пары ночников на прикроватных тумбочках. За окном, прикрытым легкой занавеской, разгорался малиновый закат. Перья разбежавшихся облаков сиреневыми завитками кружили над деревьями парка, уже погруженными в сумерки.

– Да, вечерок выдался не томный, – приоткрыв занавеску, Дина полюбовалась на затаившийся в полумраке парк, потом села на подоконник и повернулась ко мне, – Дело не в доме. Дело в людях.

Лежа на своей кровати, я листала толстый ежедневник в коричневой кожаной обложке, содержавший записи нашей мамы, составленные за долгие годы охоты на нечистую силу.

– Они все, прислуга и хозяева, долгое время вместе. Что-то есть у них в прошлом, – сказала я.

Динины глаза возбужденно заблестели.

– Костик этот, – подхватила она, – Видела, как он занервничал, когда кухарка упомянула какую-то Снежану? Кто это, спрашивается, такая?

– Может, стоило сразу прижать Наталью Львовну? – спросила я.

– Диспозиция у нас не выгодная, – возразила Дина, – Но я найду подход. Львовна любит девушек с хорошим аппетитом. Значит, развязать ей язык дело техники.

– Этой техникой ты владеешь, – улыбнулась я, – Надо узнать, где Верейские жили раньше и как они там жили.

– Возможно, они привезли с собой какую-то вещь из старого дома, на которой как раз лежит проклятие, – добавила Дина, – Воспользуюсь состоянием хозяйки и выспрошу ее.

– Может, не надо ее трогать? – попросила я, – Ей и так досталось. Другие тоже могут что-то рассказать.

– Преподобная мать Серафима, – вздохнула Дина, спрыгнула с подоконника и с разбегу шлепнулась на свою кровать, – Раз вы такая добрая, завтра грядку будете копать.

– Посмотрим на ваше поведение.

Она пробормотала что-то еще язвительно-сонное и закрыла глаза, а я, враждебно посмотрев на подушку, потянулась за ноутбуком.

– Почему это случилось со мной? В чем я виноват, Сима?

Я вздрогнула от прикосновения и проснулась. Легкая старческая рука, чуть подрагивая, лежала на моем плече.

– Вы задремали? – надтреснутый возрастом голос звучал тихо и ласково.

Я развернулась в кресле и подняла голову. Старая женщина, стоявшая рядом, выглядела как пожилая Роуз в фильме «Титаник»: длинная ночная рубашка, белеющая в темноте, седые волосы, завитые в локоны и небрежно заколотые, усталые добрые глаза на покрытом морщинами и пигментными пятнами лице.

– Да, кажется, – я огляделась и поняла, что нахожусь в гостиной у погасшего камина, сижу в том самом кресле, где недавно сидела Ида Валерьевна.

Осколки люстры убрали, пол вымыли, и большая комната снова была чистой и нереально пустой.

– Я слышала шум, – словно угадав, о чем я вспомнила, сказала старая женщина, – Жаль ее, но случилось то, что должно было. Они зашли слишком далеко. Анатолий думал только о себе, он перестарался.

– Ваш племянник? – уточнила я, уже поняв, что передо мною Аглая Васильевна, тетя хозяина дома.

Она качнула седой головой.

– Верейский мне не племянник. Он муж моей племянницы.

Я растерялась.

– Марии? Но она сказала, что…

– Не Марии, а Вероники, – чуть более строгим голосом возразила Аглая Васильевна, – О ней легко забыли в этом новом доме, забыли обо всем.

– Поэтому на доме проклятие? – спросила я почти шепотом.

Она не удивилась, что я задаю такой вопрос, только отрицательно качнула головой.

– На доме нет проклятия. Все плохое, что в нем происходит, мы привезли с собой, – грустно сказала Аглая Васильевна.

Она повернулась и побрела к лестнице на второй этаж, словно потеряла ко мне всякий интерес. Я смотрела, как она медленно всходит по ступеням, держась за перила. Мне хотелось задать еще много вопросов, но я молчала, потому что догадывалась – ответа не будет. Моя голова клонилась ниже, ниже и вдруг стукнулась о край подоконника. Я сидела на своей кровати, повернувшись к окну, а на подоконнике передо мной стоял раскрытый ноутбук. Включенный в сеть он пребывал в режиме ожидания, его экран закрывала заставка, установленная Диной. Малдер и Скалли таращили на меня серьезные глаза. Истина где-то рядом.

Утром мой недолгий тяжелый сон нарушил звонок. Это был телефон Дины, заливавшийся на прикроватной тумбочке. Я повела плечом, отгоняя надоедливый звук.

– Дина! Дина, подойди к телефону.

Сестра спала так сладко, что и ухом не повела, а телефон продолжал надрываться. Я с усилием выползла из-под одеяла и поднесла телефон к уху.

– М-да?

– Дина? – голос, ответивший мне, мгновенно прогнал сон.

– Мама!

– Сима? – стоило ей услышать мой голос, она сразу узнала меня, – Как ты, моя девочка?

– Мама, а ты где? – нетерпеливо спросила я.

– Я не могу пока сказать, – мамин голос ответил уклончиво, – Это небезопасно. Даже разговаривать сейчас рискованно. Но я хотела убедиться, что у вас все хорошо.

– Вообще-то не все, – со вздохом заметила я.

– Я знаю про твоего жениха, – теперь в мамином голосе было сострадание и давно забытая мною нежность, – Такое горе, девочка. Нужно держаться, чтобы выполнить свою работу.

– Мы так и делаем, – ответила я, – Но то, что напало на Лешку, то, что убило отца…

– Я занимаюсь этим, – перебила мама, – Я ищу его.

– Тогда я поеду к тебе! – воскликнула я.

– Нет, – в маминых интонациях опять появилась обычная твердость, – Повторяю, это опасно. Существо, которое убило Лешу, не просто нечисть. Это демон.

Ее слова меня огорошили.

– Демон? – не веря ушам, переспросила я.

– Очень могущественный. Вы не должны вмешиваться.

– Как это не должны? – возмутилась я.

– Слушай меня, – отрезала мама, – И запиши, что я скажу.

– Вот еще, – рассердившись на приказной тон, возразила я, – Прекрати все время указывать, как будто я маленькая…

Мой громкий голос, наконец, разбудил Дину. Она открыла глаза, села и забрала у меня телефон. Конец фразы мама договорила уже, обращаясь к ней.

– Да, – промычала Дина сонно, потом ее взгляд оживился, а спина выпрямилась, – Да. Да. Обязательно. Да. Будет сделано. Непременно.

В ее глазах загорелась суровая решимость. Из взбалмошной капризницы Дина в мгновение ока превратилась в универсального солдата. Я долгое время пребывала в неведении касательно настоящих занятий моей матери и сестры. Теперь я гораздо лучше понимала природу Дининого беспрекословного подчинения маминым распоряжениям. Но все равно взирала на этот странноватый телефонный диалог в немом ужасе.

Дина опустила руку с зажатым телефоном на одеяло и потянулась.

– Так. Мама хочет…

– Плевать, что она там хочет, – сердито отрезала, – Дай сюда.

Я отняла телефон и посмотрела номер, с которого звонила мама. Звонок был сделан с какого-то городского телефона. Я запомнила код, чтобы посмотреть в справочнике.

В окна кухни глядело чистое, постепенно светлеющее небо. Асфальт на парковых дорожках просох и из зеркального стал светло-серым. На площадке перед входом стоял большой черный «джип».

– Хозяин вернулся, – тихо сказала сидевшая за столом Наталья Львовна.

Мы сразу заметили, что у нее расстроенный и испуганный вид.

– Еще что-то случилось? – спросила Дина.

– Аглая Васильевна пропала, – сказала кухарка, ее губы задрожали от сдерживаемых слез, – Ночью, видать, вышла из комнаты, из дома и ушла куда-то, в чем была – в ночнушке.

Дина, которой я рассказала ночную историю, похожую на сон, кинула на меня многозначительный взгляд.

– Возможно, теперь, когда такие проблемы, мы не сможем здесь остаться? – предположила я.

И тогда нам просто ничего другого не останется, как поехать к маме. Эта мысль яркой кометой пронеслась в моей голове, где все еще крутился утренний разговор.

– Они как раз разговаривают с Марией Викторовной. И о вас тоже, – невесело отозвалась кухарка, – Может, по яблочку? – она обернулась к столу, на нем в стеклянной фруктовнице краснели удивительное красивые яблоки, – Не магазинные, воском покрытые. Бабуля ходит по домам, свои продает.

Динина рука тут же сняла с горки яблок верхнее, самое крупное, потом повисла в воздухе и вернула яблоко на место.

– Позже.

Дина потянула меня за рукав.

– Пошли, проясним туманное будущее.

– А я вам омлетик пожарю с ветчиной, – вздохнула кухарка.

Мария Викторовна с мужем были в гостиной, сидели рядом на кожаном диване у окна. Анатолий Павлович Верейский оказался высоким худощавым человеком с тонкими чертами лица, спокойными серыми глазами и русыми волосами, тронутыми сединой. Между ним и женой угадывалась значительная разница в возрасте. Когда мы заглянули в гостиную, Верейский утешал Марию Викторовну, которая всхлипывала, держа платок возле лица.

– Это Дина и Сима, – увидев нас, охрипшим от слез голосом сказала Мария Викторовна хозяину дома, – Это Анатолий Павлович.

Верейский наклонил голову, здороваясь с нами.