Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Машенька, ступай к себе, – сказал он жене, – Я поговорю с девушками.

Мария вытерла лицо платком и послушно пошла наверх.

– Извините, если помешали, – сказала я, – Мы уже знаем о ваших неприятностях и сочувствуем. Если вы решите, что вам не до нас, мы можем уехать.

– Совсем наоборот, – возразил Верейский, – Я хотел попросить вас остаться и продолжить работы в парке. Это отвлечет Марию. Буду очень благодарен и не только на словах, конечно.

– Для нас главное творческий процесс, – вкрадчиво промолвила Дина, и я поняла, что она что-то задумала, – Анатолий Павлович, это очень правильно, что вы хотите отвлечь жену. Она столько пережила. Когда упала люстра, это было…Возможно, какие-нибудь простые легкомысленные занятия помогут ей развеяться. Например, перебирание каких-то безделушек, пересмотр старых фотографий. У вас есть альбомы с фотографиями? Мы бы могли составить Марии Викторовне компанию, поболтать.

– Да, мы их привезли, – кивнул Анатолий Павлович, оживляясь, – В этом что-то есть, вы правы. Спасибо за участие.

– Пусть придет в себя, а мы заглянем позже, – добавила Дина.

Мы вышли в коридор, оставив хозяина смотреть в окно с невеселыми мыслями.

– Он и представить себе не может, насколько сильно наше участие, – мрачно усмехнулась Дина, – А теперь, раз мы остаемся, пойдем навестим Львовну.

– Зачем долго ходить вокруг да около? – возразила я, – Есть другой человек, который расскажет, что знает без особых ухищрений с нашей стороны.

В гараже пахло выхлопными газами. Пока мы разговаривали с Верейским, Максим перегнал туда его «джип» и теперь мыл машину.

– А я красавицу тоже помыл, – он довольно осклабился, глянув через плечо на нашу темно-синюю «Волгу», блистающую чистотой в глубине гаража.

Мы прошли вперед и прислонились к капоту машины.

– Молодец, конечно, – заметила Дина, – Только учти, я на чай не даю. Принципы не позволяют.

Максим улыбнулся, оценив шутку.

– Ну, порулить хоть дашь?

Дина отрицательно мотнула головой.

– Не-а. Знаешь же, как говорят: ружье, машину и жену не доверяй никому.

– Жену – это ее что ли? – насмешливо фыркнул Максим, подмигнув в мою сторону.

– Не остроумно, – беззлобно усмехнулась Дина, – Макс, вы вчера говорили, Ида Валерьевна всех достала. А Полина? Она тоже?

Максим посмотрел на нее с удивлением, услышав такой вопрос. Потом, раздумывая, пожал плечами.

– Пожалуй. Она была…суровая. Знаешь, как кошка была: не к людям привязанная, а к дому. И переходила, как знамя, из рук в руки. В смысле, от одних хозяев к другим. Я-то сам пришел к Верейскому на работу Машу возить, потом и пацаненка. Вот с тех пор и с ней все время. А Полина еще на старых хозяев работала в прежнем доме.

– На старых – это на родителей Верейского что ли? – переспросила Дина.

– Не, тот дом был не его родителей, – Максим немного смутился оттого, что начал столько рассказывать нам, но продолжил, – а родителей его первой жены.

– Вероники? – уточнила Дина и, получив утвердительный ответ, спросила, как обычно в лоб, – А кто такая Снежана?

Максим опять помедлил с удивлением, видимо, не ожидая, что нам известно столько подробностей о жизни обитателей этого дома.

– Так это…дочь хозяйская. От первой жены, – проговорил он, наконец, – Она еще в том доме, в Старозаводске с Анатоль Палычем жила. Строптивая девка, с норовом. Но оно и понятно, отец ее одну всегда любил, растил, когда мать померла. А потом вдруг привел в дом молодую жену, всего лет на десять ее старше. С Марией Палыч познакомился, когда в книжный магазин зашел, где она работала. Снежане тогда было шестнадцать лет, она уже привыкла, что она одна в доме хозяйка и папина любимица, а тут нате – мачеха. Да еще Костик этот.

– Дай угадаю, – я саркастически усмехнулась, – Она была рослая и худощавая.

– Ну, да, – со вздохом признал Максим, оглядев меня, – У него прямо болезнь какая-то. Маша-то старалась подружиться, но девчонка ни в какую. Так-то вот.

Он огорченно покачал головой и вернулся к мытью хозяйской машины.

– А где же теперь Снежана? – спросила Дина.

Максим оглянулся через плечо. Он уже начал недоумевать, почему мы вдруг его так допрашиваем.

– Она убежала. Взбрыкнула, что называется, и ушла из дому. Я повез их как-то с Костиком на машине в магазин, я тогда уже работал, а на обратной дороге Костик предложил через парк пройтись. Погода, мол, хорошая. Я поехал в объезд, припарковался, стал их ждать по другую сторону парка. Костик вышел один, красный весь, злой. Они пока шли, сказал, поругались, и Снежана убежала.

Мы с Диной посмотрели друг на друга, потом на Максима.

– Да вы чего подумали? – видя, что мы глядим с подозрением, забеспокоился Максим, – Он же дурак просто, он ничего не сделал. Ну, ущипнул, может, если только. А Снежана правда сбежала. Она в деревню перебралась к бабушке, сестре Аглаи Васильевны. Палыч ездил потом, она выходить к нему отказалась. Сказала, что все ей надоели, и она хочет жить сама по себе. Потом учиться уехала в Москву. Теперь, наверное, приедет. На похороны, – он смущенно пожал плечами, – А что? Старушка-то наша, видать того…

Мы вышли из гаража, расположенного в дальней части дома в цокольном этаже, и пошли обратно в кухню. Обходя вокруг дома, мы молчали, каждая, прокручивая в голове, почерпнутую у шофера информацию. Догадка, посетившая меня при изучении маминого дневника, наконец, начала оформляться в складную гипотезу.

– Вот это уже больше похоже на правду, – я взяла Дину за плечо, останавливая и поворачивая к себе лицом, – Не проклятие, а порча. Может такое быть?

– Может, – Дина неопределенно пожала плечами, – Только это не порча, а скорее месть. Девочку, Снежану эту, обижали все, кому не лень. Мачеха отца захомутала, Костик приставал, скотина, Полина раньше служила семье ее матери, а потом спокойненько переметнулась к новой хозяйке, предала фактически. Ремонтники помогали змее-мачехе обустраивать новое гнездышко. Ида опять же пилила за все подряд. На нее бы я и сама люстру сбросила.

– А Аглая Васильевна? – спросила я.

– Тебя хотела предупредить, – Дина прищурила глаза, прислушиваясь к мелькнувшей у нее мысли, – Значит, она неплохо осведомлена о том, что происходит в доме. В одном я была права: здесь есть какая-то вещь, с помощью которой она вредит Верейским.

Она решительно повернулась и ускорила шаг.

– Не понятно только, – я постаралась не отстать, – Прошло столько лет с тех пор, как Снежана ушла из дома. Неужели обиды не позабылись? Почему она начала мстить только сейчас?

Дина досадливо дернула плечом.

– Какая разница? Сначала надо вычислить ту вещь, потом найти ее саму. А там уж выясним подробности, – она оглянулась на меня, – Работы полно.

Да, полно. От этой мысли у меня внутри все сжалось. Мне придется остаться в этом доме. Я не могу поехать к матери и охотиться с ней на демона.

На кухне пахло восхитительно. Пока мы разговаривали с Максимом, в духовке испекся пирог с черникой. Наталья Львовна переложила его с противня на плоское овальное блюдо и прикрыла влажным полотенцем.

– Порадую хозяйку, – вздохнула она, – Анатолий Палыч поехал в милицию заявление писать, она одна лежит у себя расстроенная. Остынет, отнесу. Может, съест кусочек.

– Она добрая? – поинтересовалась Дина; ее ноздри чутко дрожали, как у дикого животного, вбирая запах свежей сдобы.

– Неплохая, – сказала Наталья Львовна, – Незаносчивая, вежливая. Молодая, конечно, для Анатоль Палыча. Но, что делать, мужики всегда так.

– А Вероника ему больше подходила? – понизив голос, осторожно спросила я.

Наталья Львовна посмотрела на меня удивленно, потом также негромко ответила:

– Она любила его. А он ее. Но это было давно.

– А дочь? – спросила я.

Наталья Львовна уже не удивлялась, только сокрушенно покачала головой и начала резать пирог.

– У нее характер. Из-за этого характера все у них развалилось.

– Где она теперь известно? – спросила Дина.

Кухарка пожала плечами.

– В Москве, небось. Не пишет, не звонит. Уж много лет ее не слышно. Теперь она еще больше разобидится, когда…

Она не договорила, в коридоре послышались шаги. В кухню вошла Мария Викторовна в розовом бархатном халате поверх ночной рубашки.

– Мы вас навестить хотели, – Дина лучезарно улыбнулась.

– А я сама пришла, – Мария ответила слабой улыбкой; на ее лице остались следы слез, но глаза уже были сухими, – Что это, Наталья Львовна, пирог?

– Объеденье, – похвасталась кухарка и засуетилась вокруг стола, – Ну-ка, садитесь. Чайку попейте с пирогом, поболтайте с девочками.

Дина показала мне, что пора действовать, и мы сели за стол слева и справа от хозяйки.

– Поступило предложение от вашего мужа вас развлечь, – улыбаясь, деловито продолжила Дина, – Поговорить о дамской ерунде, посмотреть семейные фотографии.

– Какой он молодец, – Мария оживилась, – Я ведь и сама хотела как-нибудь посмотреть, что творится в наших альбомах и снимки разобрать. Поможете?

– Запросто, – Дина требовательно обернулась к Наталье Львовне, – Гонорар, пожалуйста, пирогом.

На столе появился чай с лимоном и пирог. Положив рядом с Марией Викторовной стопку фотоальбомов, к нам присоединилась Света.

– Вот, – сказала Мария, открыв первый альбом и перевернув страницу, – Здесь детские фотографии Никиты. Они подождут, наверное. Тем, у кого нет своих детей, чужие обычно неинтересны.

Она отложила альбом и достала из стопки другой по виду более старый.

– А тут свадебные. Это вам должно быть ближе, – она игриво улыбнулась.

Мы стали листать альбом, слушая комментарии владелицы.

– Вот мы с Анатолием Павловичем перед тем, как ехать в ЗАГС. Ах, какое было платье! Хоть на бис расписывайся. Это Аглая Васильевна, – она горько вздохнула, – Вот Костик, совсем мальчуган. Но уже тогда такой был вредный! А это…это дочка Анатолия Павловича от первого брака.

Перегнувшись через ее плечо, я посмотрела на чуть полинявшую цветную фотографию. Среди гостей свадьбы и родственников стояла неуклюжая долговязая девочка с короткими темными волосами. Взгляд у нее был подавленно-враждебный. М-да, с Костиком точно не все в порядке.

– Муж с дочерью давно не общаются, – виновато добавила Мария Викторовна и пролистала несколько страниц, – Вот мои подруги с работы. Веселые девчонки были, мы давно не виделись.

– А это ваш старый дом? – моя проворная сестра вытащила снимок, засунутый в обложку альбома.

Он изображал двухэтажный деревянный дом, украшенный резьбой, с эркером, большими красивыми окнами и сложной формы черепичной крышей. Он стоял на небольшом участке с садом, вокруг угадывались другие дома попроще.

– Да, это в Старозаводске, – при взгляде на фото лицо Марии выразило растерянность и огорчение, – Мне там не очень нравилось, поэтому, когда выдалась подходящая возможность, я уговорила мужа продать дом и переехать.

– Дом, конечно, был красивый, но с этим не сравнить, – неприкрыто польстила Дина, – Здесь можно все устроить просто пальчики оближешь. Наверное, из прежней обстановки вы взяли что-нибудь старинное для создания атмосферы или специально купили?

– Нет пока, – Мария покачала головой и усмехнулась, – Я даже наоборот от некоторых вещей избавилась, чтобы не напоминали прошлое. Хлам в основном, но и на него нашлись охотники, – она энергично покачала головой, как бы стараясь отделаться от воспоминаний, – Ну, что-то нас на грустное потянуло. Давайте смотреть альбом с путешествиями. Вот здесь мы с Толей на Кипре.

– Не спи, не спи, – одернула Дина, и не получив моего ответа нагнулась к самому уху, – Земля вызывает Симу Калашникову. Сима, ответьте Земле!

Я отшатнулась.

– Ой, перестань! Я же работаю.

– Ты где-то не здесь, – возразила Дина, – Что у тебя на уме?

– Я ищу.

После просмотра фотоальбомов, нам удалось выпроводить Марию Викторовну со Светой на прогулку. А я уже больше часа сидела за ноутбуком, пытаясь выжать хоть что-то из полученной нами за утро информации.

– Только без толку все, – вздохнула я, – Нигде никаких следов Снежаны Анатольевны Верейской.

– Нет бы взять и зарегистрироваться на "Одноклассниках", – хмыкнула Дина, – Нужно съездить в Старозаводск, побродить по тому району, где их прежний дом. У Снежаны там могли остаться друзья. Возможно, она подала кому-нибудь весточку.

– Да, – рассеянно ответила я, опять погружаясь в мысли о том, что занимало меня с самого утра.

Дина пристально следила за сменой выражений на моем лице.

– Так что у тебя на уме? – повторила она.

– Ничего, – неубедительно выдавила я, не выдержала и добавила, – А когда мы закончим с этим делом, что будем делать тогда?

– Мама дала четкие распоряжения, – начала Дина.

Я со стуком захлопнула ноутбук.

– Опять? Мы не в армии, а она не полковник. Почему мы не можем поехать к ней?

– Потому что она запретила, – с нажимом проговорила Дина, – Раз она сказала, это опасно, значит, так и есть.

Я отодвинула ноутбук и повернулась к ней.

– А если мне плевать, что это опасно?

Дина вздохнула устало и грустно.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – мягко начала она.

– Да что ты? – не дослушав, перебила я, – И что же ты понимаешь?

– Папа погиб точно также, – хмурясь, напомнила Дина.

– Когда тебе было четыре года, – добавила я, – А Лешка несколько недель назад. И у меня внутри все лопается, все горит. Ты правда понимаешь, что я чувствую?

– Ты хочешь отомстить, – с пониманием заметила Дина.

Я вскочила на ноги.

– Да, хочу. А мне говорят, что я должна пойти туда, не знаю, куда и делать то, не знаю что.

– Не будь ребенком, – устало протянула Дина.

– А я не ребенок, в этом все и дело, – возмущенно объяснила я, – Тебя устраивает, что тобой помыкают, вертят, как хотят, ничего не объясняя. А я так не хочу. И, знаешь, что? – я ощутила прилив мужества и, наконец, сказала то, что давно хотела сказать, – С меня уже хватит!

Я потянулась за своим рюкзаком и стала забрасывать в него вещи. Дина сидела на уголке моей кровати и молча, настороженно наблюдала за мной.

– Куда собралась? – наконец, холодно проговорила она.

– Я посмотрела в справочнике код телефона, с которого звонила мама. Это Адлер, – ответила я, натягивая куртку, – Отправлюсь в теплые края.

– Тебе же говорили, этого делать нельзя! – возмутилась Дина.

– Да? – я с вызывающим видом закинула рюкзак на плечо, – А кто мне помешает?

– И бросишь работу недоделанной? – упрекнула Дина.

– Я оставлю ее в хороших руках, – возразила я, – Ты справишься одна. Как всегда справлялась. А у меня другая работа. Скажешь, что я уехала по семейным обстоятельствам. Это ведь чистая правда.

Я поправила подушку на кровати. Дина во все глаза разгневанно следила за моими действиями.

– Не делай глупостей.

– Это моя жизнь, и я буду делать, что хочу. Даже глупости, – я взялась за ручку двери.

– Серафима! – Динин голос превратился в мамин, – Если сейчас выйдешь из этой двери, назад не приходи!

– Как скажешь, – я вышла и хлопнула дверью.

Пройдя через боковую дверь рядом с кухней, я обогнула дом сзади и прошла к воротам по главной аллее парка. Через полчаса я вышла на шоссе и остановила маршрутку до Старозаводска.

Был теплый и светлый солнечный полдень, когда я приехала в Старозаводск. Конечной целью моей поездки был автовокзал, где можно было сесть на автобус до областного центра, а там купить билет на поезд. Старозаводск был не таким, как Ольховск – районный центр, большой город с оживленным движением, высотными домами в центре, многолюдный. На автовокзале и подавно было людно, много автобусов, шум.

Меня все это радовало: суета, незнакомые люди вокруг. Я чувствовала себя такой свободной, что крылья пробивались на спине, призывая лететь. На остановке, куда пришла маршрутка, я увидела знакомую высокую фигуру в зеленой клетчатой ветровке. Молодой человек из очереди за хот-догами стоял под козырьком остановки и опять слушал плеер. Словно угадав мое появление, он поднял глаза, увидел меня за стеклом маршрутного такси, радостно всплеснул руками и широко заулыбался. В его улыбке было столько искренности, что я заулыбалась в ответ.

Когда маршрутка остановилась, открыв дверь, парень устремился навстречу, подавая мне руку.

– Мадемуазель, – он галантно поклонился, продолжая весело улыбаться, – Какая нечаянная, но приятная встреча! Позвольте поухаживать, раз уж так вышло.

– Позволяю, – я изобразила прекрасную маркизу, картинно опираясь на его ладонь при высадке из маршрутки.

Ступенька была высоко от земли, он подхватил меня, покружив, и аккуратно поставил на асфальт.

– Что, захотели еще хот-догов? А больше нету, – хитро усмехнулась я.

– Теперь я угощаю, – возразил он, – Ах, ведь я, чурбан, не представился. Всеволод, можно Сева.

– Серафима, можно Сима, – ответила я, – Только с угощением не выйдет. Вечерней лошадью я должна отбыть на ближайший поезд, чтобы любыми путями пробраться в солнечный Адлер.

– Честно? – ахнул Сева, – Так это ж мой текущий маршрут! Все-таки я угощаю.

Мы рассмеялись, сами не зная чему. Надо же, с тех пор, как я вырвалась из оков семейной диктатуры, моя жизнь стала веселее.

Новая свободная жизнь, конечно, оказалась не так проста, как хотелось бы.

– Автобус по этому маршруту ушел двадцать минут назад, – сказала женщина-кассир в билетной кассе, – Следующий только завтра утром, в пять двадцать.

– А почему же так долго? – растерялась я.

– По техническим причинам, – вздохнула она, – Зато зал ожидания открыт круглосуточно, есть кафе и удобные скамейки.

– Спасибо и на этом, – вздохнула я.

Сева, отошедший купить сигареты, выслушал мой печальный рассказ и философски двинул бровями.

– Отнесись к этому, как к подарку судьбы. Мы можем провести прекрасный вечер вместе. Автовокзал для двоих, – улыбнулся он и оглянулся в сторону кафе.

В кафе набилось много проезжего народу. Было шумно, тесно, но от того даже более уютно. Мы заняли круглый столик в глубине с видом на большие окна-витрины, за которыми виднелся город.

– Мне кажется, – Сева раскрыл простенькое меню из четырех страниц, – ты не любишь хот-доги?

– Да, это было не для меня, – согласилась я.

– Парень? – спросил он со сдержанным любопытством.

Я молча качнула головой. Мне не хотелось теперь вспоминать ни прошлое, ни Дину.

– Ну, правда, Сима, от кого ты вырвалась?

– А ты сам? – в свою очередь спросила я.

– Путешествую автостопом, – без всяких затруднений рассказал Сева, – Сейчас вот ради разнообразия решил тормознуть маршрутку. Тоже понравилось. Сбежал из лона любимой семьи. Нет, папаня не Синяя брода, он хотел, чтобы я прилично жил. Но у нас на приличную жизнь разные взгляды. Мы друг друга любим, но мало в чем сходимся. Поэтому дома я бываю лишь наездами, и кончается это все новым путешествием.

– Что-то похожее и у меня, – сказала я, – Я путешествовала с сестрой, но с этим покончено. Решила пожить своим умом.

– Это стоит отметить, – заметил Сева, – Леди не сочтет меня хамом, если я закажу нам по бутылочке пива?

– Леди не сочтет, – улыбнулась я.

Он встал и пошел ловить пробегавшую где-то на заднем плане официантку с подносом. В моем кармане звякнул телефон. Оператор связи уведомлял, что денег осталось мало. С его точки зрения, конечно. Поглядев на обозначенную на дисплее сумму, я поняла, что могу жить на такие деньги целый год. Я переключилась в другое меню, и первый же номер, который всплыл, оказался Дининым. Я посмотрела на горящие цифры и сунула телефон обратно в карман. Он зазвонил.

– Да?

– Привет, – Динин голос звучал хрипло и сердито, – Как ты?

– Да ничего, – сдержано ответила я, – А ты?

– Нашла ту вещь. Ее не внесли в дом, а вынесли из него и теперь используют для колдовства. Одна из тех штук, от которых избавилась Мария. Ручное зеркальце в серебряной оправе, раньше принадлежало Веронике, а потом и Снежане. То, что надо.

– Подходит, – согласилась я, – И где же оно?

– Осело в Ольховске, видимо. Мария отдала его Вере Аркадьевне, помнишь, та, в бигудях? Она его пустила в продажу, и его купили. Думаю, поехать к ней, узнать, кому она его продала, – Дина откашлялась, – Слушай, – ее голос был не сердитым, поняла я вдруг, а виноватым, – когда ты…я тут…

– Да, и я тоже, – вздохнула я, – Прости.

– Ты прости, – возразила Дина, – Все так и есть, как ты сказала. Твоя жизнь – только твоя. Так и живи ею, разрешения ни у кого не спрашивай. В отличие от меня у тебя всегда это получалось. И теперь получится, уверена. В общем, ты молодец, действуй. Обещай только, что у тебя все будет хорошо.

– Будет, – я не ждала от Дины такого длинного и прочувствованного напутствия и ответила не сразу, – А у тебя?

– Конечно, – Дина беспечно фыркнула, возвращаясь к своей обычной манере говорить, – Ну, пока. Мне пора в погоню за зеркалом.

Она отключилась. Я вдруг подумала, что теперь еще нескоро ее увижу, и это показалось мне таким нереальным. За недели, проведенные бок о бок, я успела привыкнуть к Дине гораздо больше, чем могла подумать. Вернулся Сева и привел официантку.

– Звонил кто-то? – спросил он, увидев, что я задумчиво смотрю на телефон, зажатый в руке.

– Сестра, – ответила я, глядя на номер, который все еще высвечивался на экране.

– А, – с пониманием кивнул Сева, – И что она сказала?

Я грустно усмехнулась, вспоминая недавний разговор.

– Что отпускает меня.

Поговорив с Диной, окончательно освободившись, я почувствовала облегчение, но…

Удивительно, как приятно можно провести время в пустой болтовне. Мы даже не сразу добрались до пива. Только когда беседа затянулась почти на полчаса, Сева перевел взгляд на две зеленые бутылочки, стоящие среди тарелок с едой.

– Давай, наконец, отдадим должное зеленому змию? – улыбнулся он, подал одну бутылку мне, и поднял другую, – У меня есть тост. Пусть сегодня нам негде ночевать, зато весь мир у наших ног. А на автовокзале мы бомжуем потому, что сами так решили. И отныне и впредь да будет так!

Мы чокнулись. Тост мне понравился, и я рассмеялась. Рассмеялся и Сева. Одновременно я услышала и другой смех, негромкий вкрадчивый. Я оглянулась. Вокруг сидели, ели, говорили и ходили люди, никому не было до нас дела.

– Что такое? – спросил Сева, глотнув пива.

Я отставила бутылку.

– Мне нужно уйти ненадолго, – я встала из-за стола, – Есть одно незаконченное дело. На меня понадеялись, а я, получается, сбежала.

– Сбегаешь и от меня? – огорчился Сева, – Неужели, ты завлекла меня, погубила, а теперь исчезнешь?

– Нет, – я смущенно улыбнулась, – К пяти двадцати я, как штык, явлюсь сюда. Просто надо сходить в одно место и кое-что выяснить.

Видя мою решимость, Сева издал вздох, полный смирения, потом улыбнулся.

– Тогда я буду ждать.

Я запомнила адрес, который мы с Диной нашли по старозаводскому справочнику в Интернете. Прежний дом Верейских находился на окраине Старозаводска. Это был тихий уютный район, где стояли небольшие двухэтажки и частные дома, и росло много зелени. Дом с фотографии я нашла довольно легко. Он появился на другой стороне улицы, когда я шла, разглядывая хризантемы в палисадниках. Поглядев на него через дорогу, я увидела на заборе табличку «Сдается». Это было мне на руку, я перешла улицу и зашла в открытую калитку.

Сад выглядел запущено. Деревья уже начинали желтеть, трава под ними была осыпана слетевшими с веток листьями, которые никто не убирал. Дом был пуст, но вначале дорожки, ведущей к нему, стоял небольшой флигелек, в котором светилось окно. Из него вышла пожилая женщина в калошах и пуховой шали поверх старенького плаща.

– Здравствуйте, мне бы дом посмотреть, – сказала я.

– Здрасьте, – женщина оглядела меня с недоверием, – Вы хотите дом снять?

– Не я, мои мама с сестрой. Они сейчас обе на работе, поэтому меня прислали.

– А, – такое объяснение ее устроило, – Я сторож. Пойдемте.

Она сходила во флигель за ключами и провела меня на скрипучее деревянное крыльцо.

– Дом хороший. Комнат много, все удобства. Хозяева просто пока не могут въехать, вот решили дом сдавать, все деньги будут капать, – говорила сторожиха, открывая дверь, – Вон и сад тут, тихо, машин мало. Красота.

– Въехать не могут? – повторила я, входя за ней следом на просторную застекленную веранду, – Только купили дом что ли?

– Ну, да, – охотно рассказала сторожиха, которой, видно уже давно требовался собеседник, – Старые хозяева, Верейские, домок купили побольше, не здесь, в Ольховске.

С веранды открытые двери вели во внутренние комнаты, такие же пустые, тихие, лишенные мебели. На полу лежали квадраты света от окон и опечатки в пыли, оставленные теми, кто приходил до меня.

– А вы знали прежних хозяев? – спросила я.

– Вы не из Старозаводска? – догадалась сторожиха, – Их тут все знали. Верейский сам-то не хозяин дома, он женился на дочке хозяйской. А хозяин – Берг Дмитрий Иваныч, он был в городе большой человек, с положением, со связями, директор завода. Сейчас завод встал, помещения сдает всяким мелким конторам, а раньше всему району давал работу. Бывало столько народу утром шло на проходную – пропасть! Вот, он, Берг-то был человек небедный, а как помер, все оставил дочери. Капиталец, в общем. С этого капитальца Верейский-то свой бизнес и раскрутил. На деньги жены, значит. Она-то любила его, детей очень хотела, да все не могла родить. Потом, случилось, забеременела, да родами умерла.

Мы дошли до коридора, из которого добротная деревянная лестница вела на второй этаж.

– Я и в то время здесь работала, за садом приглядывала, – пояснила женщина свою осведомленность, – Теперь годы не те, сторожу вот.

Она нащупала на стене выключатель, на лестнице вспыхнул свет. Сторожиха стала подниматься, я следовала за ней. Ступени под ногами пели негромкую песню о годах и годах чужой жизни, прожитой под этой крышей.

– Жалко ее, Веронику, – вздохнула старуха, тяжело дыша при подъеме по ступеням, – Хорошая она была девочка. А уж красивая! Как королева.

Мы поднялись на верхнюю площадку. Здесь был небольшой холл с окном в сад и несколькими дверями. В проемах в полутьме виднелись темные пятна на стенах. Они были прямоугольной формы, различались размерами. От картин, поняла я.

– Картины забрали. Верейский с новой женой, – неодобрительно проворчала сторожиха, – А ее-то оставили, Веронику-голубушку. Машка-то белобрысая не захотела портрет первой жены на новое место брать, а он, Верейский, и спорить не стал. Покажу, хотите?

– Хочу, – согласилась я.

Звеня связкой ключей, сторожиха стала открывать одну из дверей.

– Потрет необыкновенный, – приговаривала она, возясь с замком, – За Вероникой художник ухаживал, как живую нарисовал. А она выбрала этого, папиного подпевалу. Он тогда на заводе работал, заместителем у Берга был. Наплел с три короба, окрутил нашу девочку. А сам гулял от нее, все знают.

Дверь открылась, впустив нас в полутемную комнату. Небольшое окно снаружи было завито плющом, плохо пропускавшим свет. В комнате были одни только голые стены с бледно-голубыми обоями. К одной стене в углу был прислонен портрет в тускло золотящейся раме. Я подошла, не дожидаясь приглашения, и замерла перед девушкой в воздушном белом платье. С портрета на меня глядела Жанна. Продавщица сувенирного магазина выглядела бы именно так, оденься она женственно, завей и распусти по плечам длинные темные волосы. Не Жанна, поняла я, Снежана. Она укоротила имя, превратив его в другое, похожее по звучанию. И узнать ее теперь было сложно, даже тем, кто видел раньше. От угловатой высокой девочки-подростка со свадебной фотографии не осталось ничего. Но даже в той почти мальчишеской одежде, в какой она предстала перед нами тогда на рынке, ее сходство с необыкновенной красавицей на портрете было поразительно.

– Нравится? – спросила сторожиха с такой гордостью, словно автором картины была она сама.

– Нет, – сдавленно проговорила я, – Нет!

Сторожиха воззрилась на меня с возмущением и ужасом. Она не могла знать, что мой возглас относился не к портрету. Я вдруг отчетливо услышала голос Дины: "Мне пора в погоню за зеркалом". Моя сестра пошла в магазинчик Веры Аркадьевны. Пошла, не подозревая, что встретит там Снежану. Оттолкнув сторожиху с дороги, я бросилась бежать.

Сама не помню, как добралась до автовокзала. Динин телефон не отвечал. Я помчалась на остановку маршрутного такси. Когда садилась на маршрутку в Ольховск, из здания автовокзала появился Сева. Увидев меня, он поспешил к остановке.

– Ты, что уезжаешь? – встревожился он.

– Извини, – я виновато пожала плечами, – Мне нужно ехать к сестре. У нее неприятности, – я вспомнила, что он знает о занятиях моей семьи далеко не все, – Долго объяснять. Ей нужна моя помощь.

– Но она же взрослый человек. И ты тоже, – Сева посмотрел умоляюще, – Сима, поедем в Адлер со мной!

– Мне нужно к ней, – вздохнула я.

– Ты же сказала, с этим покончено, – растерянно возразил Сева, – Чего же возвращаешься?

– Ну…Мы семья.

Сказав это вслух, я окончательно поняла, что так и есть.

Я всю дорогу до Ольховска тщетно набирала Динин номер. Без нее я чувствовала себя беспомощной. Дина всегда знала, куда идти и что делать, даже, когда казалось, что нас окружает сплошная завеса неизвестности. Я же была растеряна и напугана. Все, что я могла сделать, выпрыгнуть из маршрутки возле садового рынка.

В пятом часу вечера жизнь под крышей со стеклянными окошками стала затихать. Покупателей становилось все меньше, и они постепенно тянулись к выходу. Некоторые павильоны уже закрывали ставни на окнах-витринах.

Все больше ускоряя шаг, я в конце концов перешла на бег и, добежав до нужной линии павильонов, остановилась. И садовый павильон с гномами на вывеске, и соседний с сувенирами были закрыты. Раздвижные ставни на окнах были опущены, ни единый лучик света не проникал из-под них наружу. Я помедлила, чувствуя близость паники, подошла к сувенирному павильону и подергала ручку на двери. Результат, конечно, оказался нулевым. Я несколько раз ударила в дверь ногой – бесполезно. На меня уже стали с подозрением поглядывать продавцы из других павильонов. Я отошла и прислонилась к закрытым ставням с другой стороны прохода. Я даже не знала, здесь ли Дина. О том, что с ней могла сделать Снежана, я вообще не хотела думать. Мне нужно было попасть внутрь. Я огляделась. Коридор в этой части рынка начал пустеть. Дождавшись, пока рядом никого не окажется, я нашла в кармане металлическую скрепку, загнутую особым образом. Дина долго учила меня открывать замки без ключей, и недавно что-то начало получаться.

Дверь сувенирного павильона начала поддаваться. Прежде, чем войти, я еще раз огляделась. В пустом коридоре на полу я заметила люки. Они явно вели в какие-то подземные коммуникации. Я вдруг вспомнила, что в павильоне Вики в полу подсобки был такой же люк. В голове молнией пронеслась догадка. Я отступила от двери сувенирного магазина и, рискуя быть пойманной, подошла к вывеске с гномами.

Свет в садовом павильоне не горел. Растения на полках в темноте казались диким лесом. Пробравшись сквозь него, я скрепкой открыла дверь в подсобку. Люк в полу на первый взгляд казался открытым, но, когда я дернула скобу, заменявшую ручку, крышка не поддалась. Люк был заперт изнутри. Моя догадка подтверждалась. Стоя на коленях перед люком, я призадумалась, но ненадолго. Войти тихо не получится, это очевидно, но войти надо. Я побродила среди полок с садовым инвентарем, сбивая по пути картонные коробочки с саженцами цветов и пакеты с удобрениями, и нашла железные грабли с короткой ручкой. У меня были сильные сомнения, что этим можно справиться со Снежаной, но другого оружия у меня при себе не было. Граблями подлинней я взломала крышку люка. Заглянув внутрь, я увидела лестницу, ведущую в глубокое подвальное помещение. Где-то в самом низу теплился едва различимый свет. Сунув грабли за пазуху, я шагнула на первую ступеньку.