Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– На нее напала собака?

Мужик поежился и резко мотнул головой.

– Бешеная видать. Видели бы вы, что тут было! Там кровь до сих пор осталась на асфальте. Ей голову почти отгрызли, все кишки наружу! Меня едва не вырвало.

– А шум, крики слышал кто-нибудь?

– Да если кто и слышал, разве признается? Сейчас люди-то какие: помирать будешь, головы не повернут. А вообще здесь уже была милиция, – спохватился велосипедист, – Я ж как ее увидел, сразу вызвал мент…кхе-кхе. Они меня уже допрашивали.

– Ну, во-первых, мы не из вашей милиции, а из РОВД, – веско заметила я, – А, во-вторых, достаточно во-первых.

Мужик послушно наклонил голову и пожал плечами.

– А что же вас из РОВД прислали так поздно? – тем не менее, спросил он, – Уже девятый час.

– Время не имеет значения, – строго заметила я, – Наша служба, как вы знаете, и опасна, и трудна. Особенно, если кто-то кое-где у нас порой. Так что иной раз и по ночам работать приходится, не то, что в восемь вечера.

– Таким молоденьким девочкам, – сочувственно закачал головой велосипедист.

– Я не девочка, а капитан Гумилева, – я потрясла корочкой, которая в свете единственного фонаря выглядела также убедительно, как настоящая, – Может, и не Ларин какой-нибудь, но лет пять стажа набежало уже. А вот младший лейтенант Тютчева, она, конечно, еще молода, никакого опыта. Приходится руководить, учить.

Я покровительственно похлопала Симу по спине. Она ответила недовольным взглядом, но промолчала.

– Какие фамилии у вас поэтические, – заметил велосипедист и проникновенно закатил глаза, – Тютчев! Мой любимый поэт. "Прости! Во мгле воспоминанья все вечер помню я один, – тебя одну среди молчанья и твой пылающий камин"…

– Это Фет, – заметила Сима.

– Вообще да, – согласился мужик.

Я красноречиво кашлянула, прерывая эти поэтические чтения.

– Вообще спасибо, Виктор э…Сергеевич? Да, спасибо, – я протянула мужику руку и изобразила энергичное рукопожатие, – Приятно встретить в наши дни человека с такой активной гражданской позицией.

– Да, я чё? – мужик пожал плечами, усаживаясь на свой велосипед, – Я просто езжу тут каждый день.

– А чего-нибудь необычного вы утром тут не заметили? – этот вопрос я приберегла напоследок.

– Ну, – мужик, уже сидя в седле, уперся ногами в асфальт и с недоумением поглядел на меня, – Собаки очень сильно выли ночью. А одна потом взяла и человека почти съела, это обычно?

– Да, в общем нет, – согласилась я, украдкой переглянувшись с Симой, – Не смеем больше вас задерживать.

Дождавшись, пока велосипедист укатит по дорожке в сторону сквера, темневшего за домами, мы прошлись по площадке, осматривая ее.

– Какой общительный юный друг милиции, – заметила я, – Другой бы не стал все по второму кругу рассказывать.

– Вервольф передвигается быстрее человека? – спросила Сима.

Я оглядела темные закоулки между гаражами. Тут и без вервольфов было невесело.

– Вообще да, но не настолько, чтобы в одно утро быть в разных местах, – ответила я, – Это еще один, Скалли.

– Почему это я Скалли? – удивилась Сима.

– Потому что я Малдер, – ответила я, подходя к лестнице.

– А с чего тебе такая честь? – Сима тоже подошла и остановилась рядом мной.

На асфальте чернело обширное пятно впитавшейся крови.

– Обо мне говорят, что я мужик в юбке, – усмехнулась я, – Помнишь, в "Твин Пикс" Дэйвид Духовны рядился девкой? Значит, Малдер – это я.

– Железная логика, – вздохнула Сима.

– Ну да, – улыбнулась я.

Меня очень обрадовало то, что она, наконец, заговорила впервые после приезда в Князев.

Она замолчала. Я тоже. Мне было трудно привыкнуть к таким переменам, к такой младшей сестре. Но ей, наверное, было куда хуже, потому я не стала долго строить мрачные рожи, улыбнулась и хлопнула ее по плечу.

– Ну, вот, теперь у нас есть свой ясновидящий. Как тот мужик, Дерек из сериала "Полтергейст. Наследие".

– Этот сериал – старье, – проворчала Сима.

– Не старье, а классика, – возразила я.

– Для того, чтобы напасть на след, ясновидения не понадобилось, – заметила Сима, глядя на пятно на асфальте, – Достаточно оказалось в кафе по телевизору посмотреть хронику происшествий в местных новостях. И каковы наши дальнейшие действия?

– Убедиться, что мы взяли верный след – волчий, а не собачий, – ответила я, – Поговорим с патологоанатомом.

– А уже девятый час, – напомнила Сима.

– А мы попробуем, – сказала я.

Вечерние больничные дежурства – находка для тех, кто жаждет немедленно получить информацию.

– Да что ж вам неймется? – устало вздохнул немолодой врач в темно-зеленой медицинской "спецовочке", – Только выйдешь на лестницу покурить, а тебя уже встречает РОВД. Вы в ОВД обратитесь, там мой отчет.

– Читать долго, – я похлопала глазами, – Может, в двух словах?

– Вам домой уже пора, капитан Гумилева! – врач прислонился к стене, затянувшись сигаретой, – Стихи бы лучше писали с такой фамилией: "Не жалею, не зову, не плачу. Все пройдет, как с белых яблонь дым"…

– Это Есенин, – настал и мой черед блеснуть познаниями.

– Да, – сквозь зубы согласился врач, – Спрашиваешь, была ли это собака? Хм!

– Так собака? – нетерпеливо проговорила я.

Он качнул головой и снова затянулся.

– Все-таки почитай отчет о вскрытии. Если это и была собака, то Баскервиллей. Шея болталась на одной полоске кожи. Размер челюстей, которые это сделали, ни у одной собаки не встречается.

– Волк? – спросила я.

– Живоданское чудовище, – саркастически усмехнулся врач и, поняв, что это звучит слишком нереально, поспешно добавил, – Это был зверь. Но какой?

Пока я пытала патологоанатома, Сима в холле больницы нервно ерзала на стуле. Она до сих пор не привыкла пользоваться фальшивыми служебными удостоверениями, и все ждала, что сейчас меня приведут в наручниках.

– Что ты тут вычитала? – спросила я, увидев, что в руках она мусолит номер сегодняшней городской газеты.

– Всего понемногу, – Сима протянула газету мне, – Но вот самое интересное.

– "Сдам комнату недорого", – прочла я в разделе объявлений, – Учитывая, что время позднее, а мы одни на чужбине, это правда очень актуально.

– Обрати внимание на адрес, – сказала Сима, – Тот самый, который написан в дневнике мамы.

– Тогда нам точно туда.

– Надо же, как вы скоро. Только сегодня дала объявление, и уже нашлись жильцы, – женщина в цветастом махровом халате на молнии оглядывала нас с удивлением, – Приезжие, что ли? Деваться на ночь некуда, поди?

– Так точно, – кивнула я, всем видом показав, как сильно мы, бедные бездомные сиротки, уповаем на жалость и милосердие.

Адрес в объявлении привел нас в двухэтажный дом рядом с городским сквером в двух шагах от места, где нашли загрызенную женщину. В Князеве вообще все находилось рядом. Это был небольшой город с домами большей частью старой постройки, спокойный, без тех автомобильных пробок, с которыми мы столкнулись на шоссе.

– Сдать-то я вам сдам, – согласилась женщина, – Только учтите, что я не ждала жильцов так скоро и толком не прибрала. Кое-какие вещи прежнего жильца еще остались.

– Это не проблема, – уверила я.

– Тогда прекрасно, – обрадовалась женщина, – Там кровать односпальная и диван. Ванна, туалет в коридоре – общие. Кухня тоже. Деньги, извиняйте, возьму вперед. А то предыдущий вдруг съехал, не заплатив. Такой был вроде надежный, около двух лет комнату снимал и вдруг…

– Заплатим вперед, – успокоила я, – Тем более, мы проездом.

– Это жаль, – вздохнула она, – Лучше бы постоянно. Но все доход. Меня зовут Галина Павловна. Пойдемте, покажу комнату.

В доме, куда мы пришли, было всего два подъезда по восемь квартир. Раньше они, судя по всему, были коммунальными, потому что комнаты терялись в запутанных коридорах с тусклыми лампочками на потолке. Видимо вследствие своего прошлого, большинство квартир и теперь сдавались по комнатке разным жильцам.

Нам досталась достаточно большая комната на втором этаже со скрипучим полом и старенькими пестрыми обоями. Прежний жилец, видать, не сильно заморачивался по поводу смены обстановки. Касательно уборки Галина Павловна была, наверное, очень строга к себе, потому что в комнате было вполне чисто, ничего не валялось и не пылилось. Разве только в шкафу осталось немного мужской одежды, и ощущался едва уловимый чужой запах, какой бывает там, где очень долго кто-то жил. Он не успел выветриться, хозяин оставил свое жилище в большой спешке.

– Жить можно, – заключила я и сразу поставила свой рюкзак на диван в дальнем углу.

Он мне понравился. Уютный такой, расхлябистый. Я представила, что прежний жилец неплохо попрыгал на этом диване с симпатичными девочками.

– А оборотни охотятся стаей? – спросила Сима, присев к столу у окна и подключив к сети ноутбук.

– Если есть подружка и волчата. Или он просто обратил кого-нибудь для компании, – ответила я.

Я забрала из багажника «Волги» сумку с оружием и занялась осмотром наших запасов, разложив все на диване.

– И как мы будем его искать? – спросила Сима.

– Как серийного убийцу. Чем больше жертв, тем больше информации, – вздохнула я.

– Мне это не нравится, – недовольно сморщилась Сима, – Сидеть и ждать, пока еще кого-нибудь убьют.

– Вычислим места, где он может появиться, и будем его пасти, – сказала я, – Серебряных патронов осталась одна коробка. Найди в Интернете план города. Оборотню больше всего подходят парки, лесные массивы. Хотя он может охотиться и на пустынных улицах. Нужны кварталы, где больше предприятий и административных зданий, чем домов.

– Будем прочесывать все эти участки? – спросила Сима, придвигаясь к экрану.

– Да. И приготовься не спать по ночам. Выспись сегодня последний раз, – посоветовала я.

– Попробую.

На Симином лице возникло мимолетное, но насторожившее меня выражение.

– Мне неспокойно, – поймав мой взгляд, выдавила она.

– Да это с непривычки, – я махнула рукой, – Все будет тип-топ. Нам не страшен серый волк.

Сима встала, отодвинув стул. Ее взгляд стал отсутствующим, погруженным в себя.

– Дело не в оборотне. Я знаю это место. Я его видела.

У меня внутри неприятно сжалось.

– Когда ехали? Почему сразу не сказала?

Сима досадливо повела бровью.

– Потому что я не знала. Все проносится в голове, и только потом вдруг всплывает, – она повернулась лицом к комнате и пригляделась к обстановке, – Помню этот шкаф.

Стоявший у стены рядом с кроватью платяной шкаф выглядел совсем старым. У него на дверцах была красивая резьба, но одна створка едва держалась на петлях, а починить никто не удосужился. Медленно, как во сне, Сима подошла к шкафу. Я, не отрываясь, следила за ней. Оглядев резные дверцы, Сима опустила глаза вниз, на половицу рядом с гнутыми ножками.

– Дай что-нибудь поддеть, – присев на корточки, попросила она.

Я дала ей один из своих ножей и присела рядом, наблюдая. Сима ковырнула кончиком ножа щель между половицами. Доска поддалась сразу, потому что под ней был тайник. Небольшая полость была забита некоторым количеством предметов. На сокровища этот скарб не походил, но для чужих глаз не предназначался.

– Так ты у нас клады видишь? – удивилась я, – Может, профессию сменим?

Сима не ответила. Она открыла маленький, но увесистый альбом с фотографиями. Глянув на парочку фоток, я даже присвистнула от удивления. Весь альбом был заполнен снимками охотничьих трофеев на фоне природы. И охотился автор фотографий исключительно на волков-оборотней.

– Волкодав, – я вспомнила запись в мамином дневнике, – Вот почему она его так назвала. Профессиональный убийца вервольфов.

Сима поморщилась, разглядывая изображения окровавленных останков, искореженных смертной гримасой морд, раскрытых клыкастых пастей, огромных лап с когтищами.

– Значит, так они выглядят, когда обращаются?

– А ты думала это серые пушистые братья Маугли? – ухмыльнулась я, перелистывая альбом, – Что еще там есть?

Сима запустила руку под половицы.

– А вот и клад, – сказала она.

В глубине лежала коробка серебряных патронов, слиток серебра величиной с кусок хозяйственного мыла и форма для отлива пуль.

– Прелесть! – обрадовалась я, – Да тебе цены нет, Симка. Ванга отдыхает.

Мой комплимент Симу не порадовал. Она нахмурилась.

– Было что-то еще, – сказала она, пошарила под полом и вытащила круглую коробочку.

Это была маленькая берестяная шкатулка, накрытая крышкой с росписью. Облачка, цветочки, ангелочки – все ядовитых, приторных цветов.

– Рисунок, как на старинных рождественских открытках, – поглядев на шкатулку, сказала Сима, – Наверное, ее тоже сделали до революции.

– Наверное, – я потрясла шкатулку, потом открыла; внутри ничего не было, – Так ты что, видела эту бирюльку?

– Да, – Сима пожала плечами, – Можешь не спрашивать, я не знаю в чем дело.

– Да бог с ней, – я опустила половицу на место и поставила шкатулку на угол стола, – Вопрос в другом. В городе завелся вервольф и даже не один. А профессиональный охотник на оборотней вдруг срывается с места и исчезает. Испугался волчьей стаи? С чего бы?

– Может, маме позвонить? – взяв у меня альбом, Сима нашла на одной из страниц фото поджарого темноволосого мужчины в обществе статной фигуристой женщины с короткими пшеничного цвета волосами; оба были вооружены снайперскими винтовками и, судя по суровому удовлетворению на лицах, только что неплохо постреляли.

– Думаешь, я не названивала ей всю прошлую неделю? – я погладила мамино изображение указательным пальцем, – У нее на сотку автоответчик подключен. Придется самим. Вечером будем искать волка, а утром попробуем узнать, что случилось с Волкодавом.

Утром, чуть свет открыв глаза, я обнаружила Симу спящей у стола за ноутбуком. Интернет был открыт на каком-то сайте, посвященном оккультизму. " Демоны, или бесы, созданы из тонкой материи, невидимой для человека, хотя их присутствие около себя можно ощутить (рядом кто-то есть), при чем чувство это гнетущее, тревожное. Они могут проникать через все преграды (стены, двери), так как могут просачиваться сквозь них. По природе своей демоны – это ужасно злобные, лукавые, лживые существа, имеющие отвратительную внешность. Питаются демоны энергиями человека, когда он предается грешным занятиям. Они ненавидят праведность и добродетели, все, что связано с Господом…", – сообщала статья на экране. Этого и следовало ожидать. Сима смирилась с тем, что мать уехала охотиться на демона в одиночку, но только для виду. Она по-прежнему готовится к охоте, которую считает главной в своей жизни. В нашей жизни. Я не стала ее будить и тихо вышла в коридор.

Когда я обернулась, чтобы прикрыть дверь, фигура сестры, темневшая на фоне горящего экрана, показалась мне сгустком тревоги. Тревоги за нее, как обычно. Я послала это неприятное чувство подальше и пошла собирать информацию.

Конечно, я не стала приставать к Галине Павловне, чтобы не навлечь подозрения. Зато на кухне поймала еще одну жиличку и завязала непринужденную беседу о житье-бытье и о соседях.

– Его Валерий звали, – охотно рассказала молодая женщина по имени Таня, которая пила на кухне кофе перед работой, – А фамилия Чернолесский, прямо, как у нашего князя.

– У кого? – переспросила я, под предлогом приятной беседы напросившись на то, чтобы угоститься кофейком из ее запасов.

– У нас был помещик до революции, – объяснила Таня, – Краеведческий музей видели? Это была его усадьба, когда Князев был меньше. Сейчас он разросся, и дом оказался в черте города. Этот Чернолесский был заядлый охотник, и его, в конце концов, волк на охоте задрал. Ну, это легенда, конечно, точно никто не знает.

– В каждом городе должная быть своя красивая сказка, – заметила я, – И чего ж этот Валерий сбежал?

– Да он вообще был странный, – Таня с недоумением развела руками, – Нелюдимый, неразговорчивый, резкий. На что жил, непонятно. На работу не ходил. Всю дорогу торчал в баре за сквером. На какие шиши?

– Может, у него наследство было от князя? – предположила я в порядке шутки юмора.

– Мне бы так! – хихикнула Таня и стала собираться на работу.

Я решила, что и мне пора.

Когда вернулась в комнату, Сима уже проснулась и расхаживала.

– В душ пойдешь, а то нам уже пора выдвигаться на местность? – спросила я.

Сима кивнула.

– Галина Павловна сказала правду, – сообщила она, – Если бы она здесь убирала, то заметила бы вот это.

Она подвела меня к платяному шкафу. Тут поджидало еще одно открытие. Шкаф немного отстоял от стены, в этом зазоре обнаружилась большая сумка на молнии. В ней лежали вещи, деньги, документы и ствол сорок пятого калибра.

– Он не съехал, он не успел это сделать, – сказала Сима, – Сложил вещи, а забрать не смог.

– Чернолесский Валерий Степанович, – прочла я в паспорте, – Паспорт-то выдан в энном году здесь, в Князеве. Соседка Таня говорила, он целыми днями прожигал жизнь в баре. Похоже на то, что он отошел от дел и просто прохлаждался в городе детства. А тут, бах, и нагрянули волки, которые искали его, чтобы отомстить.

– И он не успел убежать, – грустно подытожила Сима.

– Как его предок, местный князь. Видать, была династия, – сказала я, пряча сумку на место, а пистолет из нее к себе в задний карман штанов, под куртку.

– Погоди, есть еще кое-что занятное, – остановила меня Сима, снова вытащила сумку и открыла молнию, – На вещах в шкафу то же самое, я проверяла. Гляди.

Она достала и показала мне несколько вещей Чернолесского, на которых были пуговицы: рубашки, теплый мужской кардиган, пиджак. У всех вещей почему-то не хватало одной пуговицы сверху.

– Может, он не любил, когда воротник туго застегнут? – пожав плечами, предположила я.

– А пиджак, а кардиган? – спросила Сима, – У них высокого ворота нет.

– У аристократов свои причуды, – ответила я, – Давай сходим в тот бар, где он оттягивался. За одно пройдем по скверу и осмотримся. Если оборотень там уже пасся ночью, поджидая жертву, могли остаться следы. Тогда вечером будем охотиться там.

Мы вышли во двор. Утреннее небо снова было безоблачным, а воздух холодным. Возле мусорного контейнера в конце двора я увидела Таню. Уходя, она обернулась и помахала рукой.

– Надо же, что она выкинула! – удивилась Сима, когда мы дошли с ней до мусорки.

Крышка контейнера была приподнята, потому что уже не закрывалась от изобилия отходов. Наружу вертикально торчала большая плоская картонная коробка. Я посмотрела на рисунок на ней. Это была упаковка от доски для спиритических сеансов.

– Ну, и городок. Людей едят оборотни, а люди вызывают духов, – сказала я.

Сквер был уже почти весь желто-красный, осенний. С момента закладки за ним мало ухаживали, и местами он переходил в смешанный лес. Когда-то посаженные липы и клены перемешивались с самозваными рябинами и кустами волчьей ягоды. По земле, уже посыпанной листьями, петляли асфальтовые дорожки и протоптанные в траве тропинки. На них лишь изредка мелькали бегуны или хозяева собак.

– Подходящее место для оборотня? – спросила Сима, оглядываясь.

– Только его здесь пока не было, – ответила я, – Видишь, гуляют собаки? Если бы он здесь наследил, ни один друг человека сюда бы лапой не ступил. Почуяли бы и испугались.

Мы свернули на узкую асфальтовую дорожку, уходившую наискосок в кусты. Сквер только на первый взгляд казался лесной чащобой. Стоило пройти метров пятьсот, за деревьями уже замелькали пятиэтажные дома с оштукатуренными стенами бледно-розового цвета и белой лепниной вокруг окон. На квадратной асфальтированной площадке, обложенной бордюром, виднелся искомый бар. Это был одноэтажный дом, изображавший избушку с двухскатной черепичной крышей и большими окнами-витринами. Вокруг росли редкие рябинки, усыпанные кистями алых ягод. Среди них разгуливала девчонка в красном плащике с капюшоном. У нее были короткие, но буйные рыжие волосы, нос картошкой, усыпанный веснушками, и карие глазки-бусинки. Девчонка была занята игрой, которую в старых фильмах любили мальчишки. Длинной палочкой она гоняла по дорожке железный обод от колеса взрослого велосипеда. Когда мы вышли из сквера, девочка как раз увлеченно катила обод нам навстречу. Она сильно разогналась и набрала такие обороты, что колесо умчалось вперед, громыхая по асфальту.

– Эй, осторожнее! – крикнула я, но было уже поздно.

Тяжелый железный обод налетел на меня и сбил с ног. А следом, споткнувшись о мои ступни, на меня грохнулась девчонка. И запищала так, что заболели уши. Я схватила малявку за плечики, оторвала от себя и потрясла.

– Деточка! Смотреть надо по сторонам! – я поднялась, продолжая держать ее и сверлить разгневанным взглядом.

Девчонка вытаращила на меня свои маленькие блестящие глазки и завизжала во всю глотку.

– Мама! Мама! – позвала она.

Голос был, как велосипедный звонок, барабанные перепонки у меня приготовились лопнуть. На этот вопль стеклянные двери бара открылись, и на его веранду вышла девица чуть старше меня в джинсовой мини-юбке и облегающем джемпере, с копной таких же буйных, но крашеных в черный цвет волос. Девчонка задрыгала ногами, забившись в моих руках.

– Мама! Тетка ругачая набросилась на меня! – по ее щекам градом побежали слезы, – Я играю, никого не трогаю, а она…

– Да что ж такое? – девица опрометью бросилась вниз по ступенькам веранды.

Ее лицо заполыхало праведным гневом. Я приготовилась к худшему. Сима рядом со мной напряглась.

– Мама! – заверещала девчонка еще громче, хотя это было в принципе невозможно.

Девица, оказавшаяся матерью, схватила мелкую за капюшончик и выдрала у меня из рук.

– Машка-зараза! – рявкнула она, – Сколько раз тебе говорить: не груби посторонним людям на улице! Смотри под ноги! Не гоняй эту гадость! Ты же девочка!

– Ну, ма-а! – слезы из глаз девчонки брызнули фонтаном, как у циркового клоуна.

– Что ма? – взревела девица, поставила ее на дорожку и толкнула в сторону бара, – Прочь с глаз моих. Сколько можно меня позорить?

– Ну, ма! – жалобно проблеяла девчонка на невыносимой козлиной ноте.

Девица энергично ткнула пальцем в стеклянные двери.

– Иди и поставь себя в угол!

– Ну, ма-а!

Продолжая пронзительно завывать, девчушка побрела под черепичную крышу бара. Ее маман повернулась к нам и драматически всплеснула руками.

– Ох, простите ради бога! – она развела руки, потом опустила и звонко хлопнула себя по бедрам, – Не знаю, что с ней делать! Я уж ее и пороть пробовала, не помогает. Одно слово – безотцовщина. Ой, вы испачкались, – она заметила на моем боку грязное пятно от приземления на дорожку и принялась меня отряхивать, – Ох, да что ж такое?

Глядя на ее суматошные старания, и мое обалдевшее лицо, Сима начала хохотать. Потом я. Потом и девица.

– Ну, что мне делать? – горестно вопросила она, отсмеявшись, – Может, налить вам рюмочку за моральный ущерб?

– Да мы не пьем, – улыбнулась я, – А вот информация нужна.

Со свидетелями часто везет. Только везение бывает специфическим. Рита оказалась из тех женщин, у которых спросишь, как пройти в библиотеку, а они тебе всю свою жизнь расскажут с выражением.

– Я в легком офигении, – доложила она, усадив нас на высокие стулья и встав за стойку; посетителей с утра еще не было, в зале уборщица протирала тряпкой столы, рыдающая Маша, к моей радости, удалилась во внутренние покои, – Жила себе в Октябрьске, это сорок километров по железной дороге, в ус не дула. И вдруг тетка, отцова сестра, берет, умирает и все оставляет мне. Бар вот этот, деньги на книжке, как в кино, блин! Я ее видела-то раз в год по большим праздникам. Теть Валя, она была неконтактная. Ни с папкой не зналась, ни с кем. У нее, конечно, кроме меня родни не было – это да. На все равно, я в легком офигении.

Она поставила перед нами высокие стаканы с густой розовой жидкостью.

– Коктейль клубничный безалкогольный. За счет фирмы.

– Мы заплатим, – возразила Сима, всемирно известная своей честностью и деликатностью.

– А, бросьте! – махнула Рита, – Бар, это, конечно, круто. Но я ж никогда этим не занималась, вы поймите! И вдруг такое наследство. С довеском, конечно. Баба Зоя, матушка папина и теть Валина. За сквером дома знаете?

Мы кивнули, Рита вздохнула.

– Там живет, переезжать ни в какую не хочет. Уж я ее и так уламывала, и этак. Ба, говорю, давай ты с нами будешь, так лучше. "Ты, – говорит, – мою квартиру продашь, а меня на старости лет на улицу выгонишь". Ведьма старая достала! Вот таскаюсь к ней по выходным, а Машка каждый день бегает.

– Не боишься отпускать? – спросила я, – Лет-то ей сколько?

– Она с виду мелкая, но ей уже двенадцать, – похвасталась Рита, – Грехи молодости. Отца ее давно и след простыл, м-да. Я, может, как в себя приду, все это продам и уеду обратно в Октябрьск, работу снова там найду. И на бабку не посмотрю, – она решительно хлопнула ладонью по стойке и спохватилась, – Вы ж хотели что-то узнать?

– У нас друг тут жил. Уехал и не оставил координат. Вроде он сюда часто ходил, – я показала Рите одиночный снимок Волкодава, нашедшийся в альбоме.

– Да каждый вечер! – заявила Рита, поглядев на фото, и хитро прищурилась, – Хахаль что ли?

– Её, – я показала глазами на Симу, она возмущенно вскинулась, но промолчала.

– Староват для такой девочки. Плюнь ты на него, – посоветовала Рита, – Он все в углу у стойки сидел, помалкивал и читал. Записки какие-то в тетрадке толстой. Чудной. Заказывал, бывало, виски стакана два и долго тянул. Не то, что некоторые хрюконавты. С этой точки зрения претензий к нему не имею.

– А позавчера вечером был? – спросила я о дате исчезновения Волкодава.

– Да, конечно, – кивнула Рита, – Но с тех пор пока не появлялся.

– А что он делал в позавчерашний вечер, помнишь? – спросила я.

Рита пожала плечами.

– Все, как всегда. Пил, читал, молчал. Я разговаривала с парнем одним. Он симпатичный, часто приходит. От него жена гуляет, – Рита сочувственно вздохнула, – Потом глянула, а на стойке только стакан недопитый, а мужичка уж нет. Такого раньше не было, виски он допивал.

Мы с Симой обменялись взглядами.

– Может, к нему кто-то подошел? – спросила Сима.

Рита призадумалась, на ее лицо набежала тень, но погостила недолго, не устояв перед кипучей жизненной энергией.

– Все входили, выходили, народу вечером бывает много. Был человек посторонний, незнакомый. Тоже какой-то нелюдимый, мне показалось. Но он даже заказывать ничего не стал, сразу вдруг ушел. Я потому его, собственно, и запомнила.

– Как выглядел? – спросила я.

– Высокий брюнет, куртка кожаная, джинсы – одет, как все. Больше не помню ничего, – Рита развела руками.

– Это был он. Матерый старый оборотень. Пришел за Чернолесским, – сказала я.

Мы вышли на веранду, я вздохнула с облегчением. Рита славная дамочка, но ее слишком много.

– Может, просто случайный человек, – с сомнением откликнулась Сима, – Рита очень эмоциональна, она много преувеличивает. А сами мы его не видели.

– А ты заметила, что она его толком не разглядела? Это она-то, болтушка-сплетница! – возразила я, – Значит, он сделал все, чтобы не привлечь внимания, сбить со следа. Это был он, точно. И увидев его, Волкодав решил пуститься в бега. Но не успел.

– И его уже нет в живых? – грустно спросила Сима.

– По ходу дела так, – со вздохом ответила я.

Мы вошли в сквер и набрели на широкую аллею. Она вела в самый центр, туда, где мелькали фигуры гуляющих людей. Это была детская площадка, и на ней уже тусовались мамаши с колясками и самостоятельно бегали малипусы постарше.

– Я кое-что заметила, – сказала Сима, – До полнолуния ведь еще несколько дней. Не рано ли он начал?

– В самый раз, – мрачно заметила я, – Луна входит в нужную фазу. То, что он сейчас делает, только разминка. А все веселье впереди. Особенно, учитывая, что он не один.

Сима остановилась и бросила на меня тревожный взгляд.

– Ты хочешь сказать…Я правильно поняла?

– Если мы не успеем, в полнолуние будет бойня.

– Тогда вечером, – решительно начала Сима и вдруг изменилась в лице, дотронувшись до виска, – Опять…

Ее повело, как пьяную, едва успела подхватить под локоточки и осторожно опустить на асфальт. У меня и у самой вышибло пробки. Одно дело волки-оборотни, а другое, когда у сестры средь бела дня на людях начинается приступ непонятно чего.

– Сима, – я похлопала ее по лицу.

– Отпускает, – она дернула головой; мы сидели на дорожке, как два поддатых бомжика, и потеряно глядели друг на друга, – Что ж такое? Эти образы, они так неожиданно возникают, словно…словно мне кто-то их передает, как радиосигнал!

– И что показывают? – спросила я, помогая ей подняться, – Опять не помнишь?

– Большой особняк с колоннами и крышей-куполом, – рассказала Сима, – На этот раз я точно знаю, что это, потому что видела в Интернете. Это краеведческий музей.

– Бывшая усадьба князя Чернолесского, – кивнула я, вспомнив рассказ Тани, – Давай-ка сходим на экскурсию, пока солнце еще высоко.

– Разве выследить оборотня не важнее? – возразила Сима.

Приступ кончился, и она начала немного оживать, щеки снова посвежели.

– Это оно так, – заметила я, – Но раз уж из тебя лезет эта нереальная дурь, надо узнать, есть ли от нее польза, или тебе просто нужно к врачу.

– Умеешь ты приободрить, – укоризненно вздохнула Сима.

Я промолчала и свернула с главной аллеи на боковую, к выходу, где мы оставили машину. Кто меня бы приободрил! Я никогда еще не видела Симу такой. Когда на нее накатывало, она становилась на себя не похожа.

Усадебка была неплоха. В старое время, наверное, она вообще смотрелась как конфетка. Раньше ее окружал парк, теперь парковка. Но все равно желтый двухэтажный дом с открытой террасой по периметру и высокими арочными окнами производил впечатление. Сразу видно для князей строился, не для продавцов супермаркета.

К парадному входу вела широкая гранитная лестница ступенек в двадцать.

– Ну? – поинтересовалась я, когда мы с Симой стали подниматься.

– Что ну? – фыркнула Сима, – Я ж говорю: это тот самый дом.

Внутри особняк тоже был недурен, но чувствовалось, что это музей, а не барские хоромы. Всюду витрины с экспонатами, подсветка, ограждения да таблички "Руками не трогать". День только подбирался к середине, и посетителей было раз, два и обчелся. Мы пошли слоняться по залам почти в полной тишине. Экспозиция была не ахти какая захватывающая, но Симе было интересно, а я вяло крутила головой по сторонам.

– Смотри, какая красавица.

Пройдя зала три, мы пришли в картинную галерею, и Сима остановила меня перед женским портретом. Дама правда была первый сорт. Личико свежее, пышные каштановые волосы, на щеке родинка, или мушка. Жила, наверное, веке в восемнадцатом, носила узкое в талии платье с полуголой грудью, все блестящее и расшитое. На шее блестело колье, стоившее, наверное, как этот особняк.

– Мне бы такое платье пошло, – заметила я, – И цацка тоже.

– Да, – внимательно оглядев меня, согласилась Сима.

Другие картины были в основном пейзажами. Много было также сцен охоты, собак, лошадей, красиво разложенной убитой дичи. У одной очень большой картины, висевшей на противоположной стене зала, столпилась экскурсия из школьников. Экскурсоводом была Таня. Оглянувшись, она узнала нас и помахала рукой. Я помахала тоже, потом развернула Симу лицом к экскурсии и картине.