Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Нравится? – спросила баба Майя, заметив, что я рассматриваю это своеобразное украшение, – Это я по телевизору видала. Мне еще тетка Валя обещала декоративные тыковки, маленькие такие. Тоже повешу. Я на старости лет стала этот…Как, Вова?

– Дизайнер, – усмехнулся ее внук, худенький, но круглолицый мальчик лет десяти с веснушками на коротком прямом носу, – Бабуля в теме: печворк, хендмейд и так далее.

Он показал на вязанные из лоскутов сидушки для табуреток и пестрое лоскутное одеяло, служащее покрывалом для дивана.

– Слова-то какие стали – слушать страшно, – ужаснулась старушка.

– Баба Майя, а где у тебя корзинки под яблоки? – позвала из сеней Нина Евгеньевна.

– Там, на полочке, – крикнула соседка, – Володя, иди покажи. А вы, значит, из самой Москвы? Тут вам непривычно, да?

– В детстве я жила в сельском доме, – почему-то рассказала я, – Но потом мы много переезжали. Майя Федоровна, а почему вы после заката не выходите?

– Дык безобразничают мальчишки, – развела руками старушка, – Отбилися от рук. Как вечер, так давай на своих мотоциклах: дрын-дрын-дрын.

– Из-за них, значит?

В словах старой женщины тоже было что-то настораживающе неубедительное, как в том, что говорила с утра Нина Евгеньевна.

– Из-за них, архаровцев. Вон внучка моя старшая, Леночка, по глупости тоже с этой компанией связалась, из дома ушла, – взгляд старушки погас, – Теперь как стемнеет, все под окнами ходит. Ты, доча, дверку-то им не открывай. Даже если вежливо просить будут.

– Она знает, – в дверном проеме появилась Нина Евгеньевна, – Ну, мы готовы.

Вообще-то я не знала. Я ни черта не знала, что тут происходит. Но уже поняла, что ни от кого ничего не добьюсь.

День прошел на удивление приятно. Светило теплое солнце, мы собирали яблоки в саду при помощи занятного самодельного приспособления. На длинную палку от граблей была надета пластиковая бутылка, обрезанная по краю зубцами. Ею можно было легко снять и положить в эту зубчатую чашку любые высоко растущие плоды. Те, что росли слишком высоко, Володя с азартом стрясал на землю. Деревенские труды мне понравились. Думаю, мне вообще понравилось бы жить в том доме, который у нас был до того, как от нас ушел отец.

Ближе к вечеру, когда мы закончили с яблоками, вернулась Дина. Баба Майя повела Нину Евгеньевну в погреб за сливовым компотом, а Володя меня на кухню пить чай.

– Ну, как битва за урожай? – солнечно улыбаясь, поинтересовалась моя сестра, просочившись в кухню, где я сидела за столом, а Володя кипятил на плите чайник.

– А как там на кладбище? – в свою очередь как можно язвительнее осведомилась я.

– Порядок. Там все умерли, – весело поведала Дина и, не дожидаясь приглашения, уселась к столу, – Так тут чай дают?

– Тем, кто работал, – уперев руки в бока, заявил Володя.

– А тем, кто за мной в душе подглядывал, знаешь, чё дают? – спросила Дина.

Володю, как ветром, из кухни сдуло. Мы засмеялись, чуть ли не в первый раз за всю поездку. Победно потерев руки, Дина уселась за стол и по-хозяйски потянулась к розетке с вареньем и порезанным ломтям белого хлеба.

– Ну, ты в своем репертуаре, – наблюдая за ней, сказала я.

– Ваша хозяйка пошла к себе. Сказала, раз Дина Валентиновна пришла, то попейте чаю, а уж потом возвращайтесь, – пропищал Володя из-за двери в сени.

– Ладно, не бойся, – фыркнула Дина, – Матрос салагу не обидит.

Володя прокрался назад в кухню. Он разлил по чашкам из сервиза чай и услужливо поставил одну перед Диной. На улице смеркалось. Сумерки скапливались под деревьями, окружали кусты сирени, растущие у забора в палисаднике бабы Майи, крались вдоль низкого заборчика, за которым находился огород.

– Солнце садится, – грустно проговорил Володя, глядя в окно.

– Да уж село, – входя из сеней, сказала его бабушка, – Вона темнеет.

– Нам тогда пора, – приподнимаясь из-за стола сказала Дина.

– Да куда уж, – возразила старушка, – Оставайтесь-ка ночевать. Евгеньевна с Андреем поймут, что вы здеся, волноваться не станут.

– А зачем сразу ночевать? – я подошла к окну и поглядела на соседний дом, находившийся сразу за садом и огородом, – Тут двести метров пройти.

– Оставайтесь, оставайтесь, – суетливо проговорила баба Майя, – Я вас устрою с удобствами, как могу. У мене софа разборная широкая есть. Одну-то ночку переспать самое оно.

– Да, оставайтесь, – тихо проговорил Володя, – Пойду одеяло вам мамино из шкапа достану.

– С удобствами! – бушевала Дина в выделенной нам маленькой горенке, – Деревня, блин! Главное удобство это телек.

– Один вечер без него переживешь, – вздохнула я, – А хочешь, иди к бабушке посмотри какую-нибудь «Кармелиту». Или новости.

– Хреновости, – проворчала Дина, громко плюхнувшись на подушку.

– На, возьми, – я достала из кармана куртки свой плейер с наушниками, – Послушай радио. Только не подпевай громко.

– Слушаюсь, товарищ генерал. А ты куда? – встрепенулась она, увидев, что я иду к двери.

– На кухню, воды попить.

Был еще только десятый час, но в конце августа темнеть стало раньше, и было ощущение, что уже поздно. В кухне горел свет. Войдя, я увидела, что Володя моет посуду, вытирает и расставляет по местам в буфет.

– Днем времени нет, – степенно объяснил он.

– Ты хозяйственный мужчина, – с одобрением заметила я.

– Повезет кому-то, – серьезно заявил Володя, и его рука с намыленной губкой замерла.

За окном в темноте послышался шорох. Чьи-то шаги приблизились к двери. Володя отложил губку, тарелку и отступил от мойки к столу.

– Кто это пришел? – спросила я.

Володя не ответил. В дверь постучали.

– Баба Майя. Бабушка! – позвал молоденький женский голос.

Володю передернуло.

– Баба Майя спит, – хрипло ответил он.

– А, Володечка, – обрадовалась девушка на улице, – Это я, сестра твоя, пришла. Впусти меня, пожалуйста.

– Нет, – почти шепотом сказал Володя и сел на лавку между столом и стеной.

Я в удивлении смотрела на него, но мальчик немигающим взглядом уставился в темный квадрат окна.

– Ну, как же так? – жалобно спросили под окном, – Открой, Вовочка. Я хочу домой.

Володя затрясся, как в ознобе.

– Нет.

– Открой. Открой! – голос из темноты уже был злым, а не жалобным.

Володя выглядел беспомощным. Его глаза наполнились слезами.

– Лена, уходи. Уходи, пожалуйста, – всхлипнул он, – Бабушка не велела тебя впускать.

– А ты ее не слушай, ты же уже взрослый, – ласково пропели под окном, – Открой дверь.

Володя замотал головой и зажал уши ладонями.

– Володенька, я ж тебя зубами загрызу, – насмешливо хихикнула девушка за дверью, – Открой кому говорят!

Смотреть на Володю было невыносимо. Он бы белым, как полотно. Не понятно, почему, но было видно, что он безумно напуган появлением старшей сестры.

– Давай я пойду и скажу ей, чтобы угомонилась, – предложила я и шагнула к двери.

– Стой, – сначала мне показалось, что это говорит мама, до того похожим оказался Динин голос.

И сама она, появившись в кухне, была вылитая мама. Такая же суровая и решительная, как наша Зинаида Дмитриевна.

– Лучше я выйду и потолкую с ней о нашем, о девичьем, – сухо промолвила Дина и вопросительно взглянула на Володю.

Она была полностью одета, и мне показалось, что под стеганкой у нее что-то спрятано. Володя поднял на Дину глаза. На лице мальчика отразилось какое-то недоступное мне понимание, взгляд его остекленел, но он отрывисто кивнул головой.

– Сиди здесь, – Дина строго взглянула на меня и вышла в сад, плотно прикрыв за собой дверь.

Установилась тишина. Володя сжался на лавке, обхватив колени руками. Я непроизвольно подвинулась к нему и обхватила за плечи. Мальчики его возраста обычно не восторге от нежностей со стороны взрослых, но Володя не двинулся с места, а сам приник головой к моему плечу. Я не могла понять отчего, но мне тоже было плохо. Воздух вокруг стал тяжелым и душным. Он вязким медом тек в легкие, затрудняя дыхание. Мы с Володей сидели, прижавшись друг к другу, и не могли вымолвить ни слова.

Дина вернулась минут через сорок еще более мрачная и строгая, с бледным лицом и горящими глазами. Володя судорожно встрепенулся и во все глаза воззрился на нее.

– Иди спать, – сказала ему Дина, остановившись у двери и засунув руки в карманы, – Она больше не придет.

Володя опустил голову, покивал и побрел в сени, в раз забыв о нашем существовании.

– И мы пойдем, – распорядилась Дина, и я молча послушалась.

В голове теснилось множество вопросов, но мне не хотелось их задавать.

Едва стало светать, Дина растолкала меня.

– Сваливаем.

Мне показалось, она не хочет встречаться ни с Володей, ни с бабой Майей.

Я думала, Глебовы удивятся тому, что мы остались ночевать у бабы Майи. Но они только выразили нам одобрение.

– Молодцы, – сказала Нина Евгеньевна, когда мы вернулись к ней в дом, – Сима, пока вас не было, на ваш сотовый телефон два раза звонили.

Звонки были от Лешки. Я набрала его мобильный, но он спозаранку уже выехал на работу и сейчас, вероятно, находился в метро, где плохо проходит сигнал. Я позвонила домой и оставила сообщение на автоответчике, что я его люблю. Когда я, испробовав прелести летнего душа, полязгивая зубами от утренней прохлады, вернулась в комнату, Дина уже опять собиралась уходить.

– Теперь-то куда? – поинтересовалась я без особой надежды на объяснения.

– В лес соседний. А то мои запасы поистощились, – объяснение было мне дано, но объясняло немногое.

– Запасы чего?

Дина несколько секунд молча и пристально смотрела на меня.

– Надо тебе уехать отсюда. Мама погорячилась, когда тебя звала.

– Надо же! У вас возникли разногласия? – удивилась я.

– Довезу тебя до моста, а там или попутку поймаешь, или пешком дойдешь до шоссе. На автобусе доедешь.

– На автобусе? – возмутилась я, – Сначала являешься среди ночи, тащишь незнамо куда, а потом – выбирайся, Симка, как знаешь. Нет уж, пока не узнаю, в чем дело и что с мамой, никуда не поеду.

– Ладно, – к моему огромному удивлению покладисто согласилась Дина, – Только делай, что тебе говорят.

– Конечно, мамин заместитель, – огрызнулась я, – Кстати, а что она передала через Глебова? Или это опять страшная тайна?

Дина подошла к своей кровати, приподняла подушку и показала мне лежащий под ней прямоугольный предмет. Объемистая тетрадь в коричневой кожаной обложке с кнопочными застежками.

– Мамин ежедневник? – опять удивительное рядом, – Она же с ним не расстается, как и с машиной. А теперь все отдала тебе.

– Да, – Дина погладила обложку ладонью и сунула тетрадь под свою тужурку, – Полезная вещь.

– Тебе виднее, – вздохнула я.

Мой второй день в Краснорецком опять прошел в заботах о сельском хозяйстве. Я помогала в огороде Нине Евгеньевне, а она рассказывала мне о здешней жизни.

– Мы на отшибе, – поведала она, – Вокруг вода, мост поднимают на ночь. У нас даже магазина нет, автолавка приезжает по вторникам и пятницам. Сельсовет, почта, школа, клуб – все в Ильинском на том берегу. Библиотека тоже. Больница в райцентре.

– А кладбище здесь? – спросила я, вспомнив вчерашний поход Дины и Андрея Иваныча.

– Да, оно у нас очень старое, еще с дореволюционных времен. Ближе к вечеру принесете пару ведер водички из колодца, ладно, Сима?

Ближе к вечеру я уже собралась волноваться, потому что Дины все не было, хотя в лес можно было сходить уже десять раз. Я помогла Нине Евгеньевне переделать все домашние дела, до каких смогла дотянуться, и даже исполнила партию "пойди принеси, уйди не мешай", когда Андрей Иваныч в гараже чинил свою машину. Наконец, где-то полдевятого появилась моя старшая сестра.

– А я уже тут с ума сошла, – сердито заметила я, – Ты что, в лесу заблудилась?

– Не-а, – убедившись, что хозяйки рядом нет, Дина ринулась к плите и начала шарить по кастрюлям и сковородкам, – Я за рекой была, в библиотеке.

– Почитать захотелось? – я удивленно подняла брови.

– Еще как, – подтвердила Дина, запихнула в рот целиком котлету из сковороды и прошамкала, – Пойду поговорю с хозяином.

Я махнула на нее рукой: иди, мол, куда хочешь, мне уже все равно. Дина шмыгнула в сени, а я вдруг вспомнила, что забыла принести воды, как меня просили. На улице уже смеркалось, и село затихло в ожидании заката. Тем не менее, я взяла в сарае железное эмалированное ведро и пошла к воротам. Дина ведь выходила вчера ночью, и что? Не бояться же мне мальчишек на мотоциклах. Делить мне с ними нечего.

Улица была пуста, будто село вымерло. На дороге лежали длинные тени, небо побледнело. Колодец виднелся в конце улицы на квадратной площадке между тремя сенными сараями. Травка вокруг него была порядком вытоптана, под врытыми в землю двумя скамейками виднелись горки шелухи от семечек. Сразу видно, колодец был любимым местом собраний местного общества. Я улыбнулась краем рта, представив здешних кумушек, перемывающих всем косточки. Открыв деревянную крышку, я покрутила ручку и спустила вниз колодезную бадейку. Цепь громко скрипела в тишине. Было уже почти темно, и я могла только услышать, как бадья шлепнулась в воду. Зачерпнув из колодца, я стала выкручивать цепь обратно. Дело продвигалось медленно с непривычки, ручка казалась неудобной и норовила вырваться из рук.

По-прежнему было тихо, хотя в домах за заборами горели огоньки. Докрутив ручку до победного конца, я вытащила бадейку из колодца. Боковым зрением я увидела тень, шмыгнувшую по стене ближайшего сарая. Ее появление меня удивило, ведь ни единого звука вокруг слышно не было. Я подняла глаза и увидела рядом с собой какого-то паренька лет шестнадцати. То, что я не услышала, как он подошел, меня еще больше удивило. Вид у парня был нездоровый. Лицо землисто-серое от бледности, вокруг глаз темные круги. Сами глаза лихорадочно горели. Я даже сказать ничего не успела, как он вдруг прыгнул прямо на меня. В его легких гибких движениях было что-то звериное. От неожиданности я опешила. Скажу больше: я испугалась.

Но реакция у меня хорошая. Еще не сообразив, что происходит, я успела отпрыгнуть в сторону. Бадья, отпущенная мной, расплескалась, упав рядом с колодцем на землю. Парень приземлился в нескольких метрах от меня на обе ноги ловко, как кошка, даже не сгруппировавшись. В ту же секунду он снова прыгнул ко мне. Из его горла вырвался неприятный сиплый хрип. На лице застыл неестественный оскал. Я снова успела отскочить и отступила к двери сарая. Ощущение было такое, что парень сошел с ума. Поэтому выяснять, что ему нужно, даже не хотелось. И еще я поняла, что убежать не успею. Движения мальчишки были до того быстрыми, просто нечеловеческими. Краем глаза я искала рядом с сараем какой-нибудь подходящий для обороны предмет.

Из полутьмы к сараю метнулась другая фигура. Дина промчалась мимо колодца, попутно схватив мое ведро, бросилась к странному парню и наотмашь ударила его донышком ведра по затылку. Парень рухнул, потеряв сознание. Я отступила на шаг, тяжело дыша от изумления и испуга. Дина склонилась над нападавшим.

– Переверни на спину. Быстро, – бегло осмотрев парня, хладнокровно распорядилась она, – Подержи за плечи. И гляди, чтоб не очнулся.

Я сомневалась, что после такого удара можно быстро очнуться, но послушно выполнила все, что мне говорили. Дина быстро огляделась по сторонам. Улица была все также тиха и безлюдна. Моя сестра достала из-под тужурки длинный светлый предмет – тонкий колышек из струганного дерева, остро отточенный, в полутьме напоминавший клык.

– Что ты де…, – я не смогла выдохнуть и договорить.

Динины руки взметнулись в воздух, занося кол. Потом удар, хруст грудной клетки и противный треск разрывающихся тканей. Я сдавленно икнула и не смогла устоять на ногах. Сев на землю в головах тела, из груди которого торчал кол, я в немом и бездвижном ужасе смотрела на Дину. Она шарила глазами вокруг сарая. Потом шагнула мимо меня и толкнула дверь. Она открылась.

– Ну, вот, повезло.

Дина заглянула в сарай и вышла, держа в руке топор. Я метнулась в сторону, судорожно отползая прочь. Но Дина и не глядела на меня. Она склонилась над убитым парнем, взяв топор обеими руками и примериваясь. Потом один резким ударом снесла парню голову. Я оцепенела. Тишина вокруг резала слух.

– Посмотри, – Динин голос был мрачен, но деловит и спокоен.

Она подняла отрубленную голову за волосы и поднесла ко мне, почти к самому лицу. Я опять икнула, глядя на искаженные смертью черты. Потом, поняла, что их исказила не смерть. Наоборот теперь, с ее приходом, они начали разглаживаться и успокаиваться, словно что-то неведомое отступало и освобождало навсегда. Дина бестрепетно засунула мертвой голове два пальца в рот, приподнимая верхнюю губу.

– Видишь?

Пересилив отвращение, я глянула в открытый рот и увидела зубы. Они были слишком белыми и слишком длинными. Странно даже, как они умещались в ротовой полости. Это зрелище было абсолютно нереально и смахивало на…

– Это что…вампирские клыки?! – истерическим шепотом заорала я.

– Ну да, – спокойно подтвердила Дина.

– Нет!

– Увидеть, значит, поверить. Кажется, так говорят?

– Я вижу, – я опять попыталась отползти, – Но я не верю!

– Вот он бы тебя порвал, как бы ты тогда не поверила, – фыркнула Дина и положила голову рядом с телом.

Опираясь руками о землю, я заставила себя подняться на ноги. Желудок сдавила жесткая рука. Противный сладковатый вкус начал подниматься вверх по пищеводу, щекоча горло, и рот наполнился рвотной массой. Я бросилась за угол сарая, где с радостью рассталась с ужином.

– Ох, жизнь моя, жестянка. Да ну ее в болото, – вздохнула Дина, шаря по карманам, – Вампиры атакуют, маман сбежала, сеструха блюет.

Она вынула из кармана небольшой предмет и вложила его в рот отрубленной голове. Вытирая рот ладонями, я осторожно приблизилась к Дине.

– Это что, чеснок? – спросила я, отважившись заглянуть в приоткрытый зубастый рот с почерневшими губами, – Неужто правда помогает?

– А то, – ухмыльнулась Дина, – Ты, наверное, слышала, что даже комары не любят кусать тех, кто поел чесноку? Пора валить, пока не нарисовались другие. А то совсем стемнеет, Глебовы на порог не пустят.

Она зацепила меня под локоть и потянула от колодца прочь.

– А он? – я оглянулась на обезглавленное тело, – Тут оставим?

– Свои подберут. Хотя этот товарищ им больше не товарищ, – зловеще усмехнулась Дина и ускорила шаг.

– Те на мотоциклах? – догадалась я, – Они просили им открыть и Лена тоже, потому что не могли войти в дом без приглашения. Так это все правда? А Лена, ты ее…

– Пойдем, пойдем, – Дина подтолкнула меня в спину.

Мы пробежали по улице в обратном направлении к дому Глебовых. Все больше темнело. Когда мы прошмыгнули в ворота, взбежали на крыльцо и заскочили в терраску, на землю окончательно опустилась ночь. Мы заперли входную дверь на задвижку и прошли в сени. Под дверью горницы горел свет, слышался звук работающего телевизора. Я заглянула и увидела взволнованные лица хозяев, сидевших на диване.

– Воды завтра принесу, – это было все, что я смогла вымолвить.

Не зажигая света, я села на свою кровать. Голова гудела. Все происходящее казалось нереальным, сном. Дина повесила тужурку на спинку стула. Из внутреннего кармана торчала связка кольев. Я вздрогнула всем телом.

– Вот какой запас ты пополняла в лесу? Колов осиновых? А в библиотеке зачем была?

– Чтоб газеты старые посмотреть. Хотела узнать, давно ли здесь вампиры объявились. Судя по заметкам, таких происшествий ранее в Краснорецком и окрестностях не наблюдалось. И на кладбище ходила свежие могилы проверить. Не встает ли кто по ночам погулять.

– Поэтому ты и сказала, что там порядок, раз все умерли? – догадалась я.

– Да. Они же "немертвые", – подтвердила Дина, – Читала Брэма Стокера?

– А, так ты все-таки читаешь книги? – нервно улыбнувшись, сострила я.

– Техническую литературу, – усмехнулась Дина, – Кое-что там туфта. Но есть и полезные сведения. Про зеркало, например, вранье. Отражаются они. Может, со временем научились, приспособились, мутировали как-то.

Мы замолчали. В моей голове продолжал раскачиваться набатный колокол. Дина сидела напротив на своей кровати и наблюдала за мной.

– Так вы с мамой вот этим всегда занимались? – наконец, нарушив молчание, проговорила я, – Поэтому мы все время ездили туда-сюда, а не из-за того, что ушел отец?

Дина молча кивнула.

– И он вовсе не ушел, да? Его убили.

– Когда тебе было полтора года, – голос Дины стал шепотом, – Мы жили в своем доме в Петровске. Это поселок в Московской области. Папа проснулся ночью, ему показалось, что ты плачешь. Мамы рядом не было. Он, наверное, подумал, что она пошла к тебе, и пошел в нашу комнату. Не знаю, что он там увидел, но решил, что все в норме, и пошел обратно к себе. И увидел маму, она засиделась у телевизора, а вовсе не была в нашей комнате. Тогда папа бросился обратно к нам. Маму встревожило его поведение, и она побежала за ним. Когда открыла дверь в комнату, папа лежал на полу в луже крови мертвый. А у окна стоял кто-то…

– Какая-то бестелесная тень, – перебив, прошептала я, – Я видела такой сон несколько раз. Кто это был?

– Злой дух, видимо, – Дина пожала плечами, – Мама говорит, он хотел забрать тебя.

– Меня? – ахнула я.

– Я не знаю, – Дина развела руками, – Я спала, когда услышала крик мамы. Дом начал рушиться. Она всучила мне тебя, велела бежать, а сама осталась в комнате. Надеялась, что папа еще жив. Еле успела выбежать на улицу прежде, чем крыша обвалилась. Дом сложился, как картонная коробка. Потом мы уехали и с тех пор надолго нигде не задерживались.

– Мама пыталась поймать эту штуку, да? И в результате занялась уничтожением всякой нежити?

– Это дело затягивает, – с циничной усмешкой заметила Дина.

Перед моим мысленным взором возник образ матери. Непреклонное выражение лица, энергичная походка, уверенные движения. "Зина, королева воинов", – в шутку называли мы ее.

– И как она всему этому научилась?

– Где сама, а где добрые люди помогли, – ответила Дина.

– Хочешь сказать, таких «ванхельсингов», как она, много?

– Как и нечисти.

– Поэтому она хотела, чтобы мы умели стрелять, драться и воспитывала нас как мальчиков, – заключила я, – Чтоб могли за себя постоять. Чтоб были с ней. Ты и была. И до сих пор этим занимаешься. Но почему я ничего не знала?

– Потому что я была против, – сквозь зубы ответила Дина и отвела глаза, – Я хотела, чтобы у тебя было сколько-нибудь нормальное детство. Думала, момент еще не настал. А потом ты захотела уехать и учиться.

– А мама рассердилась, – я вздохнула, вспоминая, – Она решила, что я ее бросила.

На глаза навернулись слезы. Сидя на кровати, я вспоминала и вспоминала, сопоставляя факты с тем, что только что мне открылось. Впервые мои детские обиды и разочарования получили объяснение, и совсем не такое, как я могла ожидать.

– Ну, что мне тоже пора сопливиться? – Дина села рядом со мной и обняла меня за плечи, – Ложись-ка ты спать, цыпленок.

Цыпленок. Последний раз она называла меня так, наверное, когда мне было лет десять. Нахлынуло знакомое чувство покоя и защищенности. Я маленькая девочка, со мной моя старшая сестра. Она обо мне заботится, пока мамы нет дома.

– А что в мамином дневнике? – вытирая упрямо бегущие слезы, спросила я.

– Учебное пособие по истреблению всякой пакости, – Дина вернулась к себе на кровать и стала раздеваться, – Мама теперь вполне может обходиться накопленными за много лет знаниями, а вот для нас ее записи просто клад. Ну, все – я отрубаюсь.

Она закрыла глаза и через несколько минут крепко спала.

– Сегодня пятница, автолавка приезжает. Схожу за покупками, – сказала за завтраком Нина Евгеньевна.

– Может, мне там газировочкой какой разжиться? – оживилась Дина, – Сима, сходим с Ниной Евгеньевной? Поможем сумки донести.

Я молча кивнула, не глядя на нее. За столом я, не отрываясь, читала мамины записи. Господи, чего здесь только не было! Изложенных в дневнике сведений с лихвой хватило бы на сценарий не одного фильма ужасов. Рассказы сопровождались газетными вырезками, пояснительными рисунками, схемами. Нечисть в разрезе. Все это было настолько нереально, что не знай я правду, решила бы, что дневник просто глупая шутка.

– Она такая умная, юристом будет, – насмешливо сказала Дина, обращаясь к Глебову, – Видите, от чтения не оторвешь.

Я глянула на них из-под челки, и мне показалось, что они обменялись очень многозначительными взглядами, не имеющими отношения к моей особе.

Автолавка приехала к мосту на берег с нашей стороны. Обычный белый павильончик на колесах с относительно разнообразным ассортиментом продуктов. Народу пришло не так много, час был еще ранний. Дина сразу ринулась покупать банки с газировкой. Она поулыбалась какому-то парню, и он пропустил ее без очереди. Другие люди в очереди, впрочем, не особенно возмущались. Пока Нина Евгеньевна выбирала, что купить, мы ждали в стороне. Постепенно подходили еще покупатели, в основном старушки. Со стороны ближайшей к мосту улицы Некрасова послышался шум мотоциклетных двигателей. Очередь едва заметно заволновалась, люди в ней стали переглядываться. Некоторые засобирались по делам. Шум моторов стал громче, на берег выехало, держась друг за другом, пять мотоциклов. У меня внутри все сжалось в комок.

– Не бойся. Днем они не нападают. Только грубят.

Я перевела взгляд на Нину Евгеньевну. Меня поразило то, что она заговорила, что называется, открытым текстом. Видимо, раньше нас принимали за обычных посторонних и не хотели посвящать в здешние проблемы, весьма специфические. Очевидно, после истории у колодца отношение изменилось. Я вспомнила того вампира. Кто был этот мальчик? Были ли у него родители, брат или сестра, как Володя у Лены? Я постаралась об этом не думать, а сосредоточиться на том, как он на меня набросился.

Мотоциклисты подъехали к мосту и остановили мотоциклы возле фонарного столба. Поскольку остальные жители Краснорецкого старательно делали вид, что не обращают на них внимания, они подошли к автолавке и встали неподалеку, разглядывая витрину. Это были юноши и девушки подростки, на вид самые обычные. Только лица покрывала болезненная сероватая бледность, запавшие глаза окружали тени, а взгляд у всех был какой-то отрешенный. Такой бывает у сильно пьющих людей. Только вот что они пьют? Об этом думать тоже не хотелось.

Мотоциклисты и их подружки стояли кучкой, сунув руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу, разговаривали между собой и вызывающе громко смеялись. Они вели себя как обычные тинэйджеры, которых переполняют гормоны, но в их смехе не слышалось веселья, и в движениях угадывалось напряжение. Время от времени ребята обегали взглядом толпу, словно что-то проверяли.

– Ну, я закончила, – Нина Евгеньевна подошла к нам и дала каждой по сумке, – Это Дине, это Симе. Ой, забыла масло. Идите домой, я догоню.

– Вас не нужно подождать? – спросила я, покосившись на мотоциклистов.

– Нет, лучше идите, – ответила Нина Евгеньевна и вернулась к автолавке.

– Пошли, – Дина бесцеремонно всучила мне вторую сумку, а сама схватилась за банку «Колы».

– Ну, и кто здесь вампир? – проворчала я, глядя, как она жадно приникла к дырочке на крышке банки, высасывая содержимое.

Мы стали подниматься на пригорок, ведущий на улицу Некрасова. Мимо нам навстречу и, обгоняя нас, шли люди. Пятачок возле автолавки стал оживать. От кучки мотоциклистов отделился один – высокий худощавый юноша со светлыми отросшими волосами. Широким шагом он поднялся на пригорок, догоняя нас. Я дернула Дину за рукав. Продолжая пить «Колу», она остановилась и обернулась. Парень стоял в нескольких шагах. Глаза хмуро буравили Динино лицо.

– Мы знаем, кто ты, – голос у него оказался слишком грубым и низким для такой хрупкой мальчишеской внешности, – Тебе здесь нечего делать. Уезжай, пока цела, уноси ноги, как мамаша твоя.

– Спешу и падаю. Аж спешилка трескается, – с холодной насмешкой прищурив глаза, процедила Дина, – Не хами старшим.

– Сволочь, ты завалила двоих наших! – сдавленно прорычал парень.

У меня возникли подозрения, что он не прочь бы прыгнуть на нас, как тот вчерашний, но что-то мешает ему. Дневной свет?

– То ли еще будет ой-ой-ой, – мрачно пообещала Дина.

В отличие от меня она, похоже, совсем не боялась, а я не могла определиться: восхищаться ею или осуждать за легкомыслие.

– Нарываешься, да? – криво ухмыльнулся парень, – Ну, тогда приходи вечером, пообщаемся в узком кругу, обсудим, как нам жить дальше. В девять тридцать, улица Гоголя два, автомастерская. Ждем с нетерпением.

– Прилечу, как на крыльях. Вот только причепурюсь, накрашусь и сделаю маникюр, – ядовито улыбнулась Дина, – Ты-то сам придешь, детка? И папа будет?

В последней фразе был какой-то особый смысл, и от парня это не укрылось.

– Римский? – ехидно усмехнулся он, – Это вряд ли. Хотя я бы тоже на него посмотрел.

– Куда только смотрит школа, когда воспитывает таких отморозков? – покачала головой Дина.

– Поздно обвинять школу, тебя уже не исправишь, – в тон ей ответил вампир, – Ну, раз мы договорились, я пошел. И ты иди. До девяти тридцати у тебя есть время, чтобы слинять по добру, по здорову.

– Не дождетесь, – спокойно ответила Дина.

– Тогда не жалуйся, – пожал плечами вампир и вразвалку зашагал обратно к своим.

Поравнявшись с остальными, он что-то сказал, и до нас донесся взрыв неестественно веселого хохота, от которого по спине побежали мурашки. Дина положила руку мне на плечо.

– Пойдем.

Я поудобнее перехватила ручки сумок. Мы поднялись на пригорок и пошли по улице.

– Вы условились о встрече, – я пытливо взглянула сестре в глаза, – Я правильно поняла, ты собираешься их…?

Дина пожала плечами и вскинула свои красивые темные брови.

– А зачем, по-твоему, я здесь?

– А я? Меня ты для балласта привезла?

Дина резко остановилась, взяла меня за плечи и повернула к себе.

– Ты серьезно?

– Ну…да, – я смутилась, – В роде как мама рассчитывала на нас обеих.

Дина поочередно приподняла одну бровь, потом другую, испытующе разглядывая меня и явно пытаясь выяснить, не сошла ли я с ума. Я молчала, сердито и требовательно глядя ей в глаза, и она этого не выдержала.

– Ладно, – моргнув, сказала Дина и, как всегда, беспечно ухмыльнулась, – Пошли готовиться.

На остаток дня гараж Глебова превратился в подобие боевого штаба. Нина Евгеньевна принесла поесть и удалилась в дом, старательно пряча проступающую на лице тревогу. У меня не было тревоги, ибо я не до конца осознавала, что нам предстоит. Появилось только странное чувство предвкушения, как если бы мы собирались на охоту. Наверное, так оно и было.

Глебов привел в гараж мужчину лет тридцати пяти высокого и крепкого, почти тучного.

– Это Дима Гагарин, плотник, – сказал он, похлопав парня по спине.

– Я, это, с вами пойду, – степенно доложил плотник.

– Гагарин, значит? – Дина взглядом оценила его мощную фигуру, – Крепкая мужская рука не помешает. Я ведь не Челентано, чтобы без устали топором махать. Стрелять-то умеешь?