Текст книги "Нереально"

Автор книги: Веда Талагаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Она стояла в дверях и глядела, молча, тяжелым недетским взглядом. Потом ядовито со злорадством улыбнулась.

– Думаешь, крутая? Теперь, когда она умерла, вся сила передалась мне.

– А она тебе нужна? – спросила я с сомнением, – А как же родители твои и бабушка?

– Родители меня бросили, – Саша презрительно скривила губы, – Струсили и сбежали, оставили меня, хотя могли бы просто за шиворот уволочь, если бы хотели. А бабушка, она тоже струсила. Я себе другую нашла. Два месяца назад, когда заблудилась в лесу. Она меня выбрала, потому что я способная. Лариса ведь тоже заблудилась, но бабушка к ней не вышла.

– А к тебе, значит, вышла, талантливая ты наша? – криво ухмыльнулась я, продолжая крепко держать топор и не спуская с Саши глаз, – И ты хочешь жить здесь, в этой грязи?

– Теперь это все мое, – Саша гордо вскинула голову, – И я все сделаю по-своему. Потому что я главная ведьма.

– И ради этого будешь жрать человеческое мясо? – с отвращением спросила я.

Она гаденько улыбнулась.

– Оно сладкое. Другого уже не захочется.

– Ты попробовала, – я обреченно качнула головой, – Ну, тогда делать нечего.

Я отступила от печки, приближаясь к ней. Саша тоже сделала шаг навстречу. Ее лицо исказилось, стало мучнисто-белым, глаза по-совиному округлились. Теперь это было то самое лицо, которое видели люди, когда она выходила на охоту для своей бабушки.

– Когда я с тобой закончу, – проговорила она, – Спущусь в погреб за твоей сестрой и теми девочками. А Артем…Мужчины жесткие и пахнут потом, как лошади.

– Мала ты еще и ничего не понимаешь в мужчинах, – процедила я сквозь зубы.

Она вдруг с громким воплем выдохнула воздух, пол кухни поплыл, и топор вырвался у меня из пальцев. Вытаращив глаза, оглушительно визжа, Саша кинулась на меня. Ее скрюченные пальцы метнулись к моему лицу, ногти чиркнули по щеке, обдирая кожу, стремясь выцарапать глаза. Скулу обожгло, кровь теплыми струйками потекла по подбородку.

Обезоруженная я выхватила из кармана куртки солонку и сыпанула из нее прямо Саше в лицо. Осыпанное белым порошком оно пошло волдырями, как от ожога. Саша истошно заорала, рванулась ко мне и вцепилась зубами в мою руку с солонкой. Кровь брызнула во все стороны. Я захлебнулась криком боли и выронила солонку. Она открылась, остатки соли просыпались на пол, смешиваясь с кровью старшей ведьмы. Я обхватила Сашу руками и повалила на пол. Она вырывалась, продолжая вопить на высокой, режущей слух ноте. Силой девчонка не уступала старухе. Казалось, что приходится бороться с мужчиной. Я стала катать ее по полу, заставляя прикасаться лицом и шеей к рассыпанной соли. Сашина кожа вся покрылась ожогами и потрескалась. Ведьма больше не была похожа на хорошенькую девочку.

– Убью! Все равно убью! – завизжала она, рывком высвободила руки и вцепилась мне в волосы.

Красивые светлые пряди, которыми я так горжусь, полетели клоками. Заорав от боли, я вскочила, оторвала Сашу от пола и, закинув на плечо, потащила к печке. Она брыкалась и выла, пыталась меня укусить, но я скинула ее с плеча и поднесла к открытому отверстию, пышущему жаром.

– Нет, не надо! – отчаянно по-девчоночьи заверещала Саша, когда я попыталась сунуть ее в печь ногами вперед, и уперлась ступнями в кирпичи по обеим сторонам от топки.

И тут же молниеносно повернула голову и укусила меня за уже укушенную руку. Я зарычала и ударила ее кулаком в затылок, одной рукой схватила за одежду на спине, другой за волосы и ткнула в топку головой.

– Будешь ты у меня Ивашкой под простоквашкой! – выкрикнула я и впихнула Сашу в широкое отверстие топки.

В последний миг ведьма с невероятной силой попыталась вырваться обратно. Я схватила заслонку и закрыла, прижав тяжестью своего тела. Изнутри по металлической пластине грохнул отчаянный стук. Дикий вопль утонул в гудящем пламени.

Еще минуту я не могла успокоить дыхание. Наконец, я поняла, что вокруг стало тихо. Я отступила от печи. Внутри трещал огонь. Я остервенело пнула заслонку ногой.

– Жанна д, Арк долбанная!

Выйдя в сени, я прошла мимо старого мутного зеркала, прислоненного к стене, и увидела там свое отражение. Грязная одежда забрызгана кровью, лицо исцарапано, волосы торчат во все стороны, глаза невменяемые. Баба-Яга!

Когда я, Сима, Артем Воробьев с мелкими девчонками гурьбой вывалились на крыльцо проклятого дома, весь мир показался другой планетой. Солнце разогнало туман в лесу, ветер стих, забрав с собой тревожное перешептывание деревьев. Тишь да гладь, божья благодать.

– Спасибо за солонку, – сказала я Воробьеву, – Очень пригодилась.

На свету Сима осмотрела мое поцарапанное лицо.

– Надо рану промыть. Может быть столбняк.

– Это после, – возразила я, – Сначала закончить дело.

– Поискать лопату? – сказала Сима, вспомнив, что я рассказывала об уничтожении останков ведьм.

– Сегодня обойдемся, – я так устала, что при мысли о копании могил и вбивании колов меня шатало; я повернулась к Артему, – Ты ведь сам дорогу найдешь? Веди девчонок, подождете нас у машины. И охраняй ее, как честь любимой девушки.

– А вы что останетесь тут одни? – забеспокоился Воробьев.

– Надо погреться костерком, – объяснила я, красноречиво оглядев дом, – Не стоит девчушкам смотреть еще и на это.

– Пожалуй, – согласился Артем, – Но вам точно не надо помочь?

– Канистру с бензином принеси, – усмехнулась я, – У тебя здорово получается.

– Я сделаю, – сказала Сима, когда журналист с четырьмя девочками скрылся за зыбкой стеной осинника, – А ты отдохни.

Я присела на пенек, пока она ходила вокруг дома, поливая все углы бензином. Когда кольцо пламени окружило бревенчатые стены, в моем кармане запрыгал телефон. Я взяла трубку, думая, что это Артем.

– Что, заблудились?

– Дина, – голос издалека заставил меня дернуться на пеньке.

– Мама?

– У вас все хорошо? – я словно увидела ее лицо, печаль в больших глазах, решительно сжатый рот.

– Да, все отлично, – скороговоркой выдохнула я, глядя, как Сима, ни о чем не подозревая, стоит и смотрит на огонь, пожирающий дом, – Где ты?

– Приезжайте, я пришлю СМС с адресом. Завтра.

– Мама, это опять пришло за нами, – шепотом, чтобы не услышала Сима, воскликнула я, – Оно убило Симиного жениха, точь-в-точь как папу. Сима теперь хочет охотиться на него.

– Я тоже, – голос матери звучал отстраненно, словно она была в своих мыслях, – Присматривай за Симой, детка. И береги себя.

– Подожди, мама!

Гудки. Опять. Я сунула мобильник в карман. Нестерпимый жар прогнал Симу от пожарища. Она подошла к краю поляны, где я сидела, растеряно глядя в пространство.

– Что случилось? – спросила Сима, увидев мое потемневшее лицо.

– Мама звонила, – я устало отвела взгляд, – Не спрашивай ни о чем.

Мы уезжали из Отрадинска на рассвете следующего дня. Утро было солнечное, дорога просматривалась хорошо. Позевывая, я смотрела на веселый и светлый березовый лес, мелькающий по сторонам дороги. Сима на пассажирском переднем сиденье прилипла к экрану ноутбука, стараясь разузнать что-нибудь о месте, в которое направила нас мама.

– И что там? – мне было скучно, я пыталась ее разговорить.

Сима отмахнулась.

– Не приставай. Послушай музыку.

Трагически вздохнув, я потянулась к магнитоле. По салону поплыли высокие голоса скрипок.

– Блин, опять.

Я нажала кнопку настройки. Цифры на табло изменились. В динамиках зашипело, заскрипело, и вдруг:

– С детства боялся я бабу-Ягу. Страшно, забыть до сих пор не могу. Сердце от ужаса в пятки ушло, в небе мелькает ее помело!

Я рванулась к магнитоле и вернула ее на прежнюю частоту.

– Уж лучше Вивальди.

А ДАЛЬШЕ:

…Пол содрогнулся от сильного удара. Во все стороны брызнули осколки сияющего стекла. Покрытый завитками бронзовый каркас люстры громыхал по паркету, подскакивая вокруг придавленного тела Иды Валерьевны. Залитая ручейками крови из порезов, осыпанная разбившимися подвесками, она лежала, замерев в нелепой позе, как большая жуткая кукла. Мария вскочила с кресла, пронзительно закричав. Мы с Диной обменялись взглядами, полными ужаса, и бросились назад в комнату.

– О, господи, – пролепетала Мария Викторовна, прижав ладонь к сердцу, – Она же была подвешена просто намертво!

Она стояла у камина, замерев, и не смея приблизиться к останкам люстры и недвижимой родственнице. Дина, а с ней и я быстро прошли вперед, переступая через осколки стекла. Я наклонилась над телом, а Дина присела на корточки, пытаясь разглядеть признаки жизни.

– Без сознания, – приглядевшись, определила Дина, – «Скорую» надо вызвать. Максим или Костик пусть перенесут ее на диван.

Мария тихо охнула и судорожно кивнула.

– Господи, как же так, – опять пробормотала она; ее руки пытались нащупать на каминной полке трубку радиотелефона, – Надо позвонить Анатолию. Как на зло он в отъезде!

Видя, что ее попытки взять телефон безуспешны, я подошла, усадила ее на кресло и сама набрала нужный номер. Дина, потеряв интерес к лежащей на полу бесчувственной женщине, подняла голову и пристально оглядела стены, антресоли и потолок гостиной. Ее взгляд выражал сомнения и тревогу. Она подошла ко мне ближе, чтобы нас не услышала сидящая в кресле Мария.

– А теперь что ты думаешь? – спросила она, придвигаясь к моему уху, – Ты ведь почувствовала это?

– Да, – ответила я, – Кажется, мы остаемся…

Эпизод 3

Зеркало

Вспышка молнии расколола небо пополам, мелькнув в волнистых облаках, и выхватила из темноты дом в конце дороги. К нему вела широкая асфальтированная дорожка через парк, окруженный кованой решеткой с каменными столбами. Раскатисто загремел гром, и новая вспышка позволила разглядеть дом подробнее. Два этажа, кремовые стены с лепной отделкой, высокая четырехскатная крыша, скопление каминных труб. К входу полукругом поднимались ступени широкой каменной лестницы, двери обрамляли колонны. Справа тускло блестела стеклами оранжерея, слева угадывалось большое помещение со вторым светом, вероятно, гостиная. Тот, кто строил этот дом, старался придать ему вид старинной усадьбы. Почти получилось.

– Ничего теремок, – одобрила Дина, – Я ж говорила, не заблудимся. Видишь, это здесь.

Она указала на табличку с названием улицы на столбе ограды, мелькнувшую в свете автомобильных фар. В лучах дальнего света суматошно метались дождевые капли, прыгая по лужам на асфальте.

– Центральный тупик. Название – отпад. Верно?

– Скромно и со вкусом, – сдержано кивнула я, – Но почему темно?

Мы ехали уже три часа. День превратился в поздний вечер, полил холодный дождь, печка в машине барахлила. Мы устали, замерзли и были готовы поругаться. Дина, во всяком случае, нетерпеливо ерзала на водительском месте, ожидая, когда я скажу что-нибудь, дающее повод для ссоры. С ее точки зрения, поводы всегда даю именно я.

В доме, не смотря на девятый час вечера и темноту на улице, света не было. Не горели и фонари в парке, хотя их высокие тонкие силуэты виднелись на аллеях между деревьями. Машина подъехала к воротам парка. Большие створки, украшенные кованым орнаментом, были не просто закрыты, связаны цепью, на которой висел замок.

– Вот те раз, – не желавшая сдаваться Дина, увидев это, слегка опешила, – Все ушли на фронт?

Я уже была готова оправдать ее надежды и высказать все, что думаю об ее умении ориентироваться по карте, как вдруг возле дверей особняка мелькнул огонек. Белый комочек света запрыгал по ступенькам лестницы и задвигался через парк к воротам. Человек в желтом дождевике светил себе ручным фонарем, направляясь к нам.

– Вы потерялись? – остановившись у ворот, окликнул мужчина, стараясь перекричать шум дождя и рокот нашего мотора.

– Мы на работу к вам, – приоткрыв боковое окно, также громко ответила Дина, – Цветаева и Пушкина, озеленение и ландшафтный дизайн.

– А, так это вы – садовники! – мужчина всплеснул руками.

– Озеленители, – строго поправила Дина и, оглянувшись на меня, подмигнула, как бы говоря: вот видишь, нам сюда.

– Ну, надо же, я бы и не догадался. У вас такая интересная машина, не подумаешь никогда, – мужчина достал из кармана дождевика связку ключей, – Вы уж извините, у нас из-за грозы пробки выбило. Все отключилось, пришлось ворота старым способом запереть.

Освободив ворота от железных оков, он поочередно раздвинул обе створки, позволяя нам заехать.

– ГАЗ-21? – спросил он, с интересом разглядывая серебристого оленя на капоте нашей «Волги».

– Ага, – подтвердила Дина, чуть притормаживая за воротами, – Вы хозяин?

– Не, что вы, – рассмеялся мужчина, – Я шофер. Звать Максим.

Моя сестра кивнула.

– Я Дина, это Серафима.

– Можно Сима, – добавила я.

По «легенде», так Дина называет обман, благодаря которому мы сюда проникли, мы прибыли для обустройства парка по вкусу новых хозяев этого дома. А значит, представляем собой обслуживающий персонал, и заноситься перед водителем нам ни к чему.

Окна кухни не были видны с главного фасада, поэтому только вступив в темный дом, мы заметили почти призрачное свечение под лестницей в конце коридора.

– Пришлось свечки найти, – усмехнулся Максим, снимая капюшон дождевика с головы, – Пошли, хозяйка там, хозяина пока нет, уехал по делам в область.

Он пошел впереди, показывая дорогу. Дом тонул в темноте. Судя по тому, что очерчивал круг света от фонаря в руке шофера, он был еще не до конца обставлен. Комнаты и коридоры, выплывавшие из мрака, были пусты. Лишь изредка попадались островки, на которых стояла мебель, лежали ковры или висели картины.

– Давно въехали-то? – спросила Дина.

– Всего второй месяц, – ответил Максим, – Еще не все обставили толком. Тут хоромы будь здоров, прежний-то дом в Старозаводске был куда поменьше. Здесь хозяйка хочет все по-другому, чтобы с иголочки все.

– Ну, да. Положение обязывает, – оглядев стены, белеющие в темноте свежей штукатуркой, согласилась Дина.

Свет в конце коридора привел нас на кухню. Она была уже полностью оборудована и, как водится, обжита лучше всего. На подоконнике горели свечи в нескольких подсвечниках, имитирующих старинные канделябры. Все обитатели дома собрались за ужином вокруг длинного стола посреди кухни. Несколько пар глаз уставились на нас с любопытством.

– Пробки чинить придется завтра электрика вызывать, Мария Викторовна, – сообщил Максим миниатюрной белокурой молодой женщине в темно-синем домашнем платье, сидевшей на дальнем конце стола напротив двери, – А это вот, приехали садов…озеленители, которых вам та женщина посоветовала.

– Дина Пушкина, Серафима Цветаева, – официальным тоном представилась сестрица, признав в блондинке хозяйку дома, – Мы-то думали, просто попали к вам на удачу. А, оказывается, нам дали рекомендацию?

Она прекрасно знала, кто это сделал и зачем, но продемонстрировала полное неведение.

– Да, одна моя знакомая, не сказать, чтобы давняя. Мы познакомились тут, в Ольховске, разговорились, и она рассказала, что вы разрабатывали для нее проект сада в загородном доме, показывала снимки того, что получилось, – рассказала хозяйка, – Зинаида Дмитриевна Калашникова.

– Ах, да! – «вспомнила» Дина и ткнула меня в бок, – Хороший был заказ, помнишь?

– Да, очень интересный проект, – пробубнила я.

В нашей работе без такого вот вранья обойтись трудно, но я не наделена Диниными способностями лгать без запинки с честным видом.

– Чудесно, что вы так быстро добрались. Надеюсь, что к и работе сможете приступить также быстро, – продолжала хозяйка, приветливо улыбаясь, – Меня зовут Мария Викторовна Верейская. Мой супруг Анатолий Павлович на данный момент в отъезде. Когда он вернется, можно будет окончательно согласовать финансовые вопросы. Вы не против такой задержки?

– Нет, что вы! – Дина энергично закачала головой, – Для нас главное творческий процесс. В темноте трудно судить, но, кажется, у вас есть, где размахнуться.

– О, да, – Мария Викторовна расцвела довольной улыбкой, – Завтра, надеюсь, дождь стихнет, и мы сможем все осмотреть и обсудить будущий проект озеленения. А пока располагайтесь. Хотите поужинать?

Мы ответили хором.

– Нет, – сказала я.

– Да, – сказала Дина.

Полненькая женщина средних лет, по видимости, кухарка, переглянулась с Марией Викторовной, выражая недоумение.

– Одна будет есть, другая не будет, – догадалась женщина.

– Это Наталья Львовна, наша повариха, – представила ее Мария Викторовна и показала на остальных, – Максима вы уже знаете. Это Светочка, горничная. Нина Михайловна, гувернантка. Наш сын Никита сейчас в Старозаводске у родителей мужа. Мой брат Константин. А Аглая Васильевна, тетушка мужа, спит наверху. Она не очень хорошо себя чувствует.

Я наклонила голову, здороваясь со всеми.

– Очень, очень приятно, – поклонилась Дина, – А что на ужин?

– У меня все самое вкусное, – добродушно улыбнулась Наталья Львовна, вставая и направляясь к плите.

– У нас пока в доме почти походная обстановка, – виновато развела руками Мария Викторовна, – Вы не будете возражать против общей комнаты? Гостевая – одно из немногих помещений, отделанных полностью, включая санузел.

– Вот и хорошо, спасибо, – ответила я.

– Замечательно! – подхватила Дина, адресуя этот возглас полной тарелке молочной рисовой каши и кружке киселя.

Половина девушек с обложки журналов продала бы душу дьяволу за ее способность наедаться на ночь и не толстеть.

– Мы так устали, – заполучив вожделенную тарелку, добавила Дина, – Можно взять это с собой?

– Конечно, – разрешила Мария Викторовна, – Света покажет дорогу. Когда пойдете, осторожнее на лестнице.

Эти слова вдруг положили конец уютной идиллии при свечах. Мы уже шли обратно к двери, когда прозвучало напутствие хозяйки. От него за столом стало подозрительно тихо. Дежурная любезность скрывала гораздо больше смысла, чем было высказано. Дина стрельнула глазами в мою сторону, обращая на этот любопытный факт мое внимание. Но я и сама уже поняла: на лестнице что-то случилось.

Огоньки свечей двигались перед нами, оставляя в темноте дорожки дыма с запахом плавленого парафина. Анфилада из четырех пустых комнат вывела нас в короткий коридорчик, с одной стороны которого чернели прямоугольники дверей, а с другой не было стены. Вместо нее массивные дубовые перила, покрытые темным лаком, ограждали антресоль второго этажа. Она выходила в гостиную, комнату впечатляющих размеров. В темноте она казалась еще больше из-за светлого цвета стен и пустоты. Из обстановки был только камин с левой стороны, пара кресел и журнальный столик перед ним и плазменный телевизор на соседней стене. С потолка свисала люстра подходящих для такой комнаты габаритов, мерцающая в ночи россыпями хрустальных подвесок, а с права темнела широкая деревянная лестница с затейливо точеными балясинами на перилах. Дина отдала мне поднос с ужином, перегнулась через перила антресолей, с интересом поглядела на лестницу и двинулась к двери гостевой комнаты.

– Надеюсь, там две кровати? – строго спросила она горничную Свету.

– Конечно, – подтвердила Света, черноволосая миловидная девушка ее лет, одетая в коричневое форменное платье, видеть которое не в телесериалах о богатой жизни мне было непривычно, – Там раньше жили ремонтники.

– Все? – оглядев большой дом, удивилась Дина.

– Нет, что вы только бригадир с братом, – поспешно успокоила нас Света, – Не думайте, комната хорошая, чистая. Они съехали давно, а другая бригада вообще жила не в доме, снимала жилье в Ольховске.

– Что, с первой бригадой в деньгах не сошлись? – спросила сестра, показывая, что ее интересует отношение хозяев к денежным вопросам.

– Да не знаю, это до меня было, – Света пожала плечами, – Я ведь всего вторую неделю здесь. До меня была другая, она еще в старом доме на Марию Викторовну работала.

– А теперь что? – спросила Дина.

Света опустила глаза, видно осознав, что сказала что-то лишнее.

– А теперь я работаю. Бывает ведь всякое, да? Она оступилась на лестнице, несчастный случай.

Света достала из кармана униформы универсальный ключ и открыла дверь комнаты.

– Очень несчастный? – продолжала наседать Дина.

– Говорят, шею сломала, – шепотом рассказала Света, – Жалко. Ей лет сорок было, нестарая еще.

Она прошла в комнату, погруженную в густую темень, и поставила подсвечник на подоконник, забрав из него одну свечу себе на обратную дорогу.

– Вот. Кровати приготовили заранее, они чистые, – доложила горничная, – Ванная и туалет вон там, – она показала на дверь в углу комнаты, – Спокойной ночи.

– Спасибо за заботу, – усмехнулась Дина, разглядывая обстановку при свете свечей, – Сама-то там поосторожнее ходи, в темноте.

– Надо обязательно человека попугать, – упрекнула я, когда за Светой закрылась дверь, и ее шаги стихли на антресолях, – Она и так служебную этику нарушила, рассказала нам то, что нас, посторонних людей не касается.

Дина скинула обувь и куртку. Потом забрала у меня поднос со своей едой, поставила на кровать, стоявшую напротив двери, улеглась в позе Лолиты, читающей книгу, и в таком положении принялась за трапезу.

– Подумаешь, мы и так знали, – небрежно фыркнула она, – И про горничную, упавшую с лестницы, и про ремонтников, которых придавило лесами. Спасибо Зинаиде Дмитриевне, собрала материал, прежде, чем нас сюда засылать.

– Да, мама поработала профессионально, – нехотя признала я; уточнять, что предпочла бы увидеть здесь ее саму, а не присланные ей по электронной почте исходные данные, я не стала, чтобы не злить понапрасну сестру и не злиться самой, – Но почему она уверена, что на доме проклятие? Если разобраться, эти печальные случаи никак не связаны между собой.

– Если разобраться, – ухмыльнулась Дина, прихлебывая кисель, – Вот и давай разбираться. У мамы нюх, до которого нам с тобой еще расти. Раз она заподозрила что-то выходящее за рамки повседневной реальности, значит неспроста.

Слепая вера Дины в мамину мудрость и непогрешимость уже перестала меня возмущать. Сделать с ней что-либо было невозможно, оставалось смириться, что я и сделала.

– Значит, будем разбираться, – пожав плечами, сказала я, и взяла из подсвечника еще одну свечу, – Попробую принять душ.

– Кругом одна средневековая романтика. Света нет, телек не работает, – проворчала Дина, покосившись на тумбочку с телевизором, видневшуюся в углу возле входной двери.

Когда я вернулась из ванной, она уже спала, отставив поднос с пустой посудой на прикроватную тумбочку. Если бы и я могла заснуть так легко и безмятежно.

Я оттягивала до последнего, сидела за ноутбуком, пока у него окончательно не разрядились батарейки. Тут уж делать было нечего, и я легла. Мне досталась кровать у окна. По карнизу с той стороны оконного стекла молотили капли. Шум дождя пробился извне и в мой сон. А в остальном было все то же. Темная комната, лужа крови на полу, и грустный Лешкин голос: "За что мне это? В чем моя вина?" У меня нет ответа, нет. Я могу только слушать его и плакать. Захлебываться слезами во сне и просыпаться с сухими глазами и тяжелой головой.

Когда я открыла глаза, оказалось, что уже рассвело. Мало того, соседняя кровать была пуста и заправлена. Вставать не хотелось совсем, но делать нечего, работа.

Выглянув в окно, я увидела пасмурный, почти осенний день. Дождь перестал, но сырость и прохлада остались. Небо покрывал ровный слой серых облаков, мокрый асфальт зеркалом блестел на дорожках парка. При свете дня парк выглядел таким же не обустроенным, как дом. Стало видно, что его разбили наспех, высадив несколько рядов крупных деревьев, чтобы создать видимость уютных аллей. В остальном пространство перед домом было почти голым и требовало ухода.

Поняв, что не голодна, я натянула куртку поверх джемпера и брюк и выскочила на улицу, минуя кухню, через маленькую боковую дверь. Дом стоял на небольшом возвышении, полого спускавшемся к воротам. Все дорожки в этой части парка хорошо виднелись с выложенной плитками площадки, окружавшей фасад. Рядом с этой площадкой слева от главного входа я обнаружила свою сестру.

Дина уже успела развить кипучую садовую деятельность, которую от нее сложно было ожидать. Солидный участок под окнами гостиной был размечен с помощью колышков и натянутой на них веревки. Рядом был разложен садовый инвентарь. Сама Дина сосредоточенно взирала на лопату, словно не зная, с какого конца к ней подступиться.

– А, Серафима Валентиновна! Ваша милость изволила проснуться, – язвительно протянула она, – А я тут, видите, тружусь, как пчелка. Лётаю во всех направлениях одна-одинешенька, без вашей помощи.

– Неужели тебя заставили работать? – притворно испугалась я.

– Все не так страшно, – успокоила меня Дина, – Весь парк перепахивать не потребуется. Наша задача гораздо скромнее. Хозяйке нужно оформить территорию вокруг дома. К ней скоро будут гости, она хочет пустить им пыль в глаза.

– Как скоро? – спросила я.

– В конце недели, – сестра опять сурово воззрилась на лопату, – До тех пор мы должны разобраться с нашими делами и исчезнуть за горизонтом.

– Поддерживаю, – согласилась я.

– Тогда копай, – ухмыльнулась Дина, с радостью всучив лопату мне, – Пока ты отсыпалась, я тут прощупала обстановку, чтобы выяснить, что не так с этим домом.

– Я это сделала еще ночью в Интернете, – заметила я, взяв лопату из ее рук, – Версия с проклятием трещит по швам. А у тебя?

– Дом слишком новый. Прежний владелец, который его строил, даже пожить тут не успел, – согласно проговорила Дина, взяв другую лопату, – Финансы запели романсы, мужик понял, что не потянет такое жилище, и пришлось домик продать. Значит, дело в месте, на котором стоит дом.

– Тут раньше было просто поле между выездом на шоссе и окраиной Ольховска, – сказала я, воткнув лопату в землю и опираясь на черенок руками и подбородком, – Я просмотрела все, что смогла найти: сводки происшествий, старые газеты. Нет никаких упоминаний о событиях, которые могли бы сделать этот участок земли проклятым. Мама ошиблась?

Дина сердито посмотрела на меня, потом на землю, которую предстояло вскопать.

– Пока останемся и понаблюдаем. Разделаемся с земляными работами, съездим в Ольховск, якобы за всякой садовой дребеденью. Возможно, что-то еще мы узнаем в городе. Там люди будут разговорчивее.

Она хотела еще что-то добавить, но замолчала и предостерегающе посмотрела на меня, чтобы и я не говорила. По боковой садовой дорожке к нам шел Константин. Он был похож на хозяйку светлыми волосами, худощавым сложением и широкой посадкой светло-карих глаз. Марии Викторовне было чуть больше тридцати, ее брат был немного моложе, но в отличие от привлекательной на вид сестры красотой не отличался. Хотя, судя по его поведению, сам он так не считал. Держался молодой человек весьма самодовольно, нам он улыбнулся, явно подразумевая, что мы обрадованы его приходом.

– Здравствуйте, прелестные садовницы, – промурлыкал он, подходя к нашей не вскопанной клумбе, – Чуть свет уж трудитесь? Ну-ка, что тут у нас?

Константин был из тех молодых людей, которые полагают, что производят приятное впечатление на девушек, отпуская глупые остроты и бессмысленные замечания. Такие обычно очень прилипчивы, избавиться от них сразу трудно. Лучший способ для этого – не замечать, что мы и сделали, повернувшись спиной и отвечая односложно.

– Значит, вы все это перекопаете в одиночку? – не желая сдаваться, Константин подошел к клумбе и выглянул из-за наших спин, – Удивительно, на что способны хрупкие женщины!

В этот момент я почувствовала ниже спины чью-то постороннюю руку. И ее прикосновение не было осторожным поглаживанием. Нет, по моему заду шарили, как по стене в поисках выключателя. При этом Константин продолжал дурашливо улыбаться. Я отпрянула, задохнувшись от возмущения, и вдруг услышала сзади поросячий визг:

– Ой-ой-ой! Пусти!

Оглянувшись через плечо, я обнаружила, что Дина оттаскивает моего обидчика в сторону, прихватив его за часть тела, которая тоже находится ниже пояса. Константин, не ожидавший такого обращения, побелел как мел.

– Ты, что, бешеная? – заверещал он, оттолкнув Дину, и приняв стойку футболиста в стенке.

– Удивительно, на что способны хрупкие женщины, – процедила Дина сквозь зубы, – Шел бы ты, а?

Константин с трудом задышал ровнее, на его щеках выступили красные пятна.

– Грубые вы какие, – обиженно заявил он, – Я ж только познакомиться хотел.

– Приятное знакомство, – ухмыльнулась Дина, – Греби ушами в камыши.

Больше попыток задержаться рядом с нами Константин предпринимать не стал. Всем видом выражая крайнюю обиду, он удалился на крыльцо и хлопнул стеклянной дверью. Дина проводила его уход торжествующей ухмылкой.

– Я могла бы и сама за себя постоять, – немного обижено заметила я.

– Тогда зачем же старшая сестра? – возразила Дина и покровительственно хлопнула меня по плечу.

С первого дня, как нас закружила эта свистопляска с охотой на нечистую силу, меня бесили попытки Дины нянчиться со мной. Я уже хотела высказать ей свое «фи» по данному вопросу, как она вдруг дернула меня за рукав.

– Смотри туда! – воскликнула Дина взволнованным шепотом.

Она указывала на второй этаж дома. Я задрала голову к окнам. На большинстве из них еще не было занавесок, и оголенные стекла отражали серое полотно облаков, покрывавшее небо. В одном из окон, угловом, рядом с водосточной трубой, неясно виднелся белый силуэт, проступающий сквозь облака. Он несколько секунд помаячил в квадрате окна, потом отдалился и исчез, уступая место небесному отражению.

– Кто это? – удивилась я.

На миг мне показалось, что я видела призрак.

– Старуха, – не отрывая глаз от опустевшего окна, ответила Дина, – Тетка Верейского. Следила за нами.

– Так уж и следила, – странное зрелище получило объяснение, неприятное ощущение исчезло, а скептицизм вернулся.

Дина пожала плечами, как всегда, не желая объяснять ход своих мыслей до конца.

– Смотри, вон идет Максим, – она показала на боковую дорожку, по которой недавно проходил Константин, – Давай тоже сходим в гараж, проведаем нашу дорогушу. Заодно оторвемся от этой чертовой рабатки.

Водитель, шедший по дорожке к углу дома, увидев, что мы идем на встречу, притормозил.

– Уже воюете? Молодцы. Видел, как вы с Костиком. Правильно.

– Что правда? – ухмыльнулась Дина.

Максим ответил на улыбку. Днем было видно, что ему уже за сорок, и к его имени можно добавлять отчество.

– Он как видит высокеньких да тоненьких, так не может руки в карманах удержать, – рассказал водитель, – Но вы лихо с ним разобрались, так его еще ни разу не приветствовали. Вы девушки боевые.

– А ты думал? – самодовольно вскинулась Дина, – У нас ведь в багажнике целый арсенал.

Максим рассмеялся, мы тоже. Вот так всегда: хочешь, чтобы человек тебе не поверил, скажи чистую правду.

Все утро мы претворялись специалистами по садовому дизайну. До обеда закончили рабатку с левой стороны крыльца, высадив в грунт заранее купленные Марией Викторовной растения. Даже по-настоящему поспорили, где какие цветы лучше сажать. Результатом, как ни странно, хозяйка дома осталась очень довольна, и, пообедав, мы с легким сердцем поехали в Ольховск. Для госпожи Верейской мы отбыли на садовый рынок приобрести хосту и другие растения для новой клумбы и присмотреть подходящие декоративные фигурки для сада. А на самом деле…