Текст книги "Мастер Трав IX (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Мы двинулись прочь от Хрустального Лога, и какое-то время шли молча. Седой, несмотря на свой довольно уверенный и недовольный «писк», был все еще слабым и вялым, будто сращивание костей заново отняло у него все силы. Я осторожно передал ему немного живы и он как будто стал пободрее. Связь с душильником-старшим стала крепче и то давление, которое еще оставалось от этих пяти ядер исчезло совсем: мое сознание адаптировалось к уровню текущей нагрузки. Думаю уже завтра можно добавить одну небольшую связь, с каким-нибудь слабым симбионтом. Во всяком случае, я на это надеялся. Учитывая, что завтра я собирался попытаться прорваться на следующую ступень Дара, а каждая новая связь автоматически незначительно повышает процент Дара – как раз придется кстати.

Однако сразу после этого мысли вернулись к бою. Да, душильник показал себя хорошо, да и от Виа была польза. Но увы, только в тандеме с Грэмом я мог убить подобную тварь. Даже с Усилением моих сил не хватило бы, и над этим надо работать. К сожалению варка, походы туда-сюда, обычные тренировки и прочие дела банально отнимали время, в которое я бы мог повысить свою боеспособность. Пожалуй, двумя приоритетными навыками по прежнему оставались Укрепление и Усиление, которые пока находились у меня на зачаточном уровне и показывали жалкие проценты прогресса.

Я вздохнул.

Ладно, с этим понятно, а вот сама тварь…вот кто вызывал вопросы. Вернее, даже не сама тварь, а ее происхождение. Откуда она взялась, как формируется ее ядро, и насколько это «природный» процесс, или тут приложили руку люди?

– Дед, – нарушил я тишину, – а пустотелые… они давно появились? Ну, в смысле, эти твари – это что-то новое, или они всегда были?

Грэм задумался, шагая впереди и поглядывая по сторонам.

– Да испокон веков были, – ответил он наконец. – Сколько Кромка есть, столько и они. Когда я был молодой, охотники постарше уже о них рассказывали – объясняли как с ними сражаться и чего ожидать. Так что нет, ничего нового – это старая тварь.

Я мысленно сделал пометку. Старые. Значит, к Гиблым и их черной живе они отношения, скорее всего, не имеют: те появились куда позже, во всяком случае, по рассказам Грэма. Это меня немного успокоило, но не до конца.

– Подумал, что и тут этот Целитель руку приложил? – спросил Грэм.

– Не знаю…может… – пожал я плечами.

– Глупости. – фыркнул он, – Тут черной живой и не пахнет. А мы знаем, что это источник его силы.

– Это да, – согласился я.

В голову сразу полезла совсем другая мысль – Друиды.

Вот кто помешан на древних знаниях и всему, что относится к Древам Живы и что находится за поясом Чернодрев. Вот кто собирает таблички с живыми Символами и платит за них таким, как Морна.

Сомневаюсь, что они просто читают и изучают Символы – они точно пытаются их применять, а насколько успешно – никто не знает. Что если вот такие пустотелые – результаты неудачных экспериментов? Это уже звучало логичнее. Состоят пустотелые из «природных отбросов», и поэтому они такие «кривые» и неуклюжие, словно кто-то ухватил частичку знаний, но не до конца их понял. Я видел на зеленом сердце пустотела эти символы, кривые и искаженные. Может, будучи не в силах активировать «изначальные» правильные символы, друиды смогли создать какую-то облегченную, но рабочую версию таких символов? Не могли же они за сотни лет не узнать ничего. И успехи у них должны быть.

Или…

Я нахмурился, размышляя. А что, если цель друидов (если это они) при создании этих тварей именно накапливать дикую живу в такие вот ядра? Сидеть на одном месте, рвать всё живое, копить энергию в сгусток – а потом друиды просто приходят и забирают готовое. И процесс запускается заново. Даже если пустотелые потом не подчиняются друидам – не велика беда, их ведь не так сложно одолеть. Они медлительные и туповатые, как сказал Грэм, а то, что на них натыкаются время от времени охотники – это уже просто досадная случайность. Может ли это быть правдой? Вполне. Поэтому они и не боевые – потому что изначально такой цели нет. Возможно они как Скиталец – выбирают определенные места, где чувствуют обилие живы и там остаются. Если это так, то как минимум друиды освоили как задавать своим созданиям функции поиска и накопления, что уже немало.

Я прислушался к Скитальцу. Конечно, в нем были сплетены и разум и инстинкты – он не был безмозглым, несмотря на свою искусственную природу (как я подозревал). Не могли те, кто создали его, потом создать такое неуклюжее создание как пустотелый.

– О чём задумался? – бросил Грэм.

– Да так, –отмахнулся я. – Прикидываю, откуда они берутся, эти пустотелые.

– Я же сказал – из Глубин.

– Из Глубин-то из Глубин, – пробормотал я. – Вопрос в том, кто их туда запихнул.

– Некоторые вещи просто существуют, – ответил Грэм, – И всё. И не нужно, чтобы их кто-то создавал – они просто есть. Природа иногда выдает и не такие чудеса.

Я кивнул. С этим, конечно, не поспоришь – природа лучший творец, уж точно лучше разумных, но…всё равно. В этом случае я больше доверял своей интуиции.

– А друиды? – вдруг спросил я. – Они живут своей общиной…группкой, давно?

Грэм скосил на меня взгляд и ответил:

– Друиды живут столько, сколько существует поселок. Их ведь никто не изгонял – это их выбор жить там, где другие не могут.

– Ясно, значит давно. – кивнул я.

– Теперь ты думаешь, что это они создают таких «деревянных»?

– Это логичнее, чем все остальные варианты, – заметил я, – Ведь они ищут «древоустов» и травников, а все их поиски направлены на разгадки символов на Древах. Может частичку тайн они сумели ухватить, или что-то случайно разгадали.

Грэм почесал бороду.

– Всё может быть, Элиас. В любом случае, этот пустотелый закрыл нашу проблему с деньгами, и теперь мне хватит на оружие.

Я кивнул. Да, возможно теперь Грэм сможет справляться с более крупными тварями без применений умений, пока его не вылечат.

Мы, тем временем, свернули с привычной тропы и пошли по редкому подлеску.

Я этой дороги не знал, и шел за ним, запоминая ориентиры.

– У этого места, куда идем, – сказал Грэм, перешагивая через поваленный ствол, – другое название есть – Прелое Низовье. А речка-вонючка – это так, среди охотников прижилось. Оно и понятнее.

– Прелое Низовье, – повторил я.

– Да, там вонь стоит жуткая.

Седой периодически перемещался с моего плеча в корзину и обратно, словно привыкая к своему телу. И он не предпринимал никаких попыток полета, словно чувствуя – сейчас нельзя.

Я погладил его и задумался. А ведь дочь Трана поразительно легко нашла с ним общий язык. Но когда я проводил Анализ во время ее болячки – никакого Дара он не показал. А теперь он просто… пробудился. Сам. Вернее не так: он, конечно, еще не пробудился, но его проявления уже видны в том, как звери к ней «липнут». Что будет, когда она его пробудит?

Честно говоря, даже интересно провести повторный Анализ и узнать подробнее информацию о Даре.

Да, к сожалению, люди не выбирают ни какой Дар у них будет, ни какой мощи – всё по воле природы. Я прислушался к Виа, которая скользила впереди – никакой опасности.

Затем переключился на душильника. Отголоски его боли доносились до меня через связь: он был…недоволен. Еще бы, щупальца поотрывали, а потом еще и соком железного дуба обожгли.

А вот Скиталец неожиданно оживился.

Он свободно рыскал по сторонам в поисках всего ценного, а сейчас неожиданно почувствовал небольшой сгусток живы и сразу устремился к нему.

Я остановился, прислушался к направлению, где Скиталец ощутил энергию и сказал:

– Дед, тут Скиталец что-то нашел, нужно чуть свернуть.

– Давай. – кивнул он.

Через пару минут мы подошли к месту, где замер Скиталец. Я достал лопатку и начал разгребать землю. Буквально через полминуты в моей руке оказался небольшой кристалл живы. Тусклый, мутноватый, но целый.

– Гляди-ка, – Грэм заглянул мне через плечо. – Даже целый…и не пустой. Вот и польза от твоего «клубня» появилась снова.

– Да просто мы новой дорогой пошли, вот он и нашел – нужно почаще ходить теми тропами, которыми не ходили.

– Походишь тут, – буркнул старик, – И сразу наткнешься на какую-то дрянь.

Я положил кристалл в карман и мы двинулись дальше. Из находок был еще один кристалл, чуть меньше найденного, но тоже целый. На этом удача Скитальца на сегодня закончилась.

Пока шли к речке, я достал из кармана зеленое сердце пустотелого. За время пути оно чуть подсохло и скукожилось, от чего линии-узоры на его поверхности проступили еще четче. Они были тонкие, вьющиеся, но оборванные на полпути. Я смотрел на них и понимал: едва доберусь до дома, первым делом перерисую эти символы. И символы со Скитальца – те, что давно собирался зарисовать, да всё руки не доходили, – тоже перерисую. Пора сравнивать и сопоставлять. Теперь у меня есть образцы, с которыми можно работать. До прихода Марты я не хотел зарисовывать узоры Скитальца, чтобы лишний раз ее глаз не зацепился за что-то странное, но теперь…теперь можно.

Я убрал сердце обратно в карман, а лес, тем временем, начал меняться. Деревья стали мельче, кривее, а в их стволах появилась какая-то нездоровая корявость. Воздух стал сырым и тяжелым. А уже потом я учуял и запах. Поначалу слабый, он с каждым шагом становился всё крепче, кислый и едкий, будто перебродивший квас. Пару раз аж ноздри обожгло. Возникло ощущение, будто мы подбирались к «больному» участку леса или к болотам. Чем-то напомнило окраины деревни гнилодарцев.

– Чувствуешь? – обернулся Грэм. – Запах.

– Ещё бы! Сложно не почувствовать такую едкую дрянь.

– Вот тут и начинается Прелое Низовье, – он широким жестом обвел местность впереди. – Ну и речка-вонючка внизу.

Перед нами раскинулась широкая пологая низина. Лес словно проваливался вниз террасами и ступенями. Сверху, по краю, еще стоял нормальный лес Кромки, какой я знал, но чем ниже спускался взгляд, тем хуже всё становилось.

Деревья здесь окончательно измельчали и искривились. Кора на них была в черных потеках, – от вечной сырости, как пояснил Грэм, – хотя думаю, дело еще в чем-то – что-то окрашивает эту сырость в черный цвет. Чем ниже мы спускались, тем сильнее становилась вонь, и я уже дышал ртом, закрывая рукой нос – дышать этой вонью не хотелось. Надеюсь, она не слишком вредна. Впрочем, Грэм бы о таком предупредил.

Мы медленно и осторожно спустились и застыли. Внизу, у самой воды, начинался настоящий гнилой край. Сама вода этой небольшой речки оказалась не прозрачной, как в Хрустальном Логе, а серо-молочной, мутной, с радужной масляной пленкой по поверхности. Над заводями стелился низкий, в пояс высотой туман.

Я невольно напрягся.

– Ничего опасного, – успокоил меня Грэм, – Гнилью пованивает, да и только. Дышать можно, только смрад терпеть придется. Ну да, идеальных мест не бывает.

Я кивнул, чуть расслабившись.

Скиталец сразу дал о себе знать: он наотрез отказывался приближаться к этому месту, ощущая к нему какое-то глухое отвращение. Я не стал его принуждать. Виа тоже было неуютно: я чувствовал ее напряжение, она держалась поодаль, не суясь к воде. Просто ползла там, где была твердая поверхность.

Только Седой наслаждался воздухом этого места, чуть прикрыв глаза и втягивая его полной грудью. Да уж, о вкусах, как говорится…

Мы двинулись вперед, вдоль речки.

Грэм приостановился у камня, который торчал прямо на берегу.

– Видишь? – указал он мне топором на странный налет на камне.

Я наклонился.

– Что это?

– Серноцвет.

Я наклонился. На сером, мокром камне виднелась россыпь крошечных бледно-желтых кристалликов – мелких, как песчинки, собравшихся неровными корками.

– В нем жива? – с интересом спросил я.

– Есть, – кивнул Грэм. – Только грязная. Намного грязнее, чем в ядре того пустотела, и ее совсем мало – кот наплакал. Но собрать можешь, коли хочешь. Но со всего камня наскребется меньше, чем в том кристалле, который нашел по пути.

– Всё равно соберу. – ответил я и потянулся к кристалликам. И тут Седой неожиданно спрыгнул с плеча.

Зверек, еще минуту назад вялый и сонный, нагло уселся на камень, ткнулся в него мордой, понюхал и принялся сдирать когтями кристаллики, отправляя их прямо в пасть. Раздался отчетливый хруст.

Я замер.

– Дед, а оно…ядовитое?

– Откуда мне знать, – хмыкнул он, – Я его не ел.

Но Седой, не обращая на меня внимания, увлеченно грыз серноцвет и довольно урчал.

– Кому-то эта дрянь, видать, в самый раз, – почесал затылок Грэм.

Я смотрел на мурлыка и вспоминал слова Трана. Тот говорил: кормить нужно всем, что содержит едкие типы живы – сродство нарабатывать. И вот, пожалуйста – Седой сам нашел то, что ему по вкусу. Похоже, это гнилое место с его странной, будто протухшей живой как раз подходило для зверька.

– Значит, серноцвет берем с собой, – сказал я вслух, и потянулся за кинжалом.

Я достал тряпицу и принялся аккуратно соскребать кристаллики с камня. Их было меньше, чем показалось вначале, едва набралась горсть. Я завязал тряпицу с «добычей» узелком.

– Алхимики его используют? – спросил я, поднимаясь.

– Этот-то? – Грэм усмехнулся. – Нет. Говорю же, это и не кристаллы толком – их в пальцах перетереть можно.

Я взял один кристаллик и легонько сжал между большим и указательным пальцами. Он тут же раскрошился, выпустив крошечное облачко той самой вонючей живы. Я поморщился и отдернул руку.

– Вот-вот, – кивнул Грэм.

Но я уже понимал, что ингредиент любопытный. Хотя бы потому, что подходит Седому, а значит он может пригодиться для его развития.

Мы пошли вдоль реки, и я высматривал серноцвет на камнях. Попадался он далеко не везде, лишь на каждом десятом-двенадцатом камне находились такие кристаллизованные корки. Я собирал их методично, понемногу пополняя свой узелок.

Вскоре Грэм начал мне показывать всё то, что я не знал – растения и существ, которые водились, похоже, только тут.

Старик остановился у толстого бурого ковра, покрывавшего небольшие кочки.

– Тухломох. Наступишь – споры выпустит. Воняют еще хуже всего остального, так что обходи.

Я для проверки осторожно ткнул в него кончиком ноги. Мох под нажимом выпустил облачко спор с таким запахом и с таким резким напором, что я закашлялся и отшатнулся. Думал, он медленное облачко выпустит, а он струей почти в лицо. Любопытно.

– Обязательно было проверять? – приподнял бровь Грэм.

– Хотел увидеть, как именно он работает.

– Увидел? Пошли дальше.

Мы двинулись дальше, а Седой вновь сидел у меня на спине – довольный, урчащий и наевшийся вдоволь серноцвета. Я бы сказал, что у меня появился еще один предмет для торговли с мурлыками, но нет. Серноцвета было не так много, и лучше если он весь уйдет Седому. А мурлычья стая…ей хватит и сока едкого дуба.

Кое-где неожиданно росли и грибы. На старых, гнилых корягах.

– Вон, видишь, белые грибы – бледноцвет называются. Ночью они светятся.

Я пригляделся к грибам, и там где на них падала тень, или где они росли под корягой они действительно слабо фосфоресцировали. Я достал один из метательных кинжалов (не тот, которым обычно срезаю чистые травы) и аккуратно срезал несколько штук в небольшую корзинку, которую и брал для грибов. Я ведь хотел попробовать «смешивать» грибы и давать спорнику возможность поглощать другие разновидности грибов – вот и первый кандидат.

– А вот этот красавец только с виду безобидный и приятно пахнет, а на деле…очень даже хищный. – Грэм указал на бледно-розовый цветок на длинной ножке у самой кромки воды.

Цветок был на удивление красив, на фоне всего этого смрада он испускал сладкий, приятный запах, разительно контрастирующий с гнилью вокруг.

– Мертвоцвет, – сказал Грэм. – Приманивает запахом, а потом хлоп – и всё.

– Ядовитый? – уточнил я.

– Для человека не смертельно.

Я задумался. Растение-ловушка, заманивающее жертву ароматом. А почему бы и нет?

Цветок был небольшим, а потому осторожно его выкопать не составило труда. Сейчас я не хотел лишний раз тратить Анализ, но дома обязательно нужно его изучить. Возможно у него есть какие–то интересные свойства. Кроме того любопытно даже, что может получиться из изначально хищного растения – какой симбионт-мутант? Учитывая, что свойства и живучесть мутантов резко усиливались по сравнению с обычным экземпляром, из цветка точно могло выйти что-то любопытное.

Грэм вздохнул, глядя на то, как я размещаю вместе с землей в корзине этот цветок. Седой недовольно покосился на цветок и зашипел.

Мы пошли дальше, и Грэм вдруг указал топором на деревья, что росли чуть выше по течению. Некоторые из них были довольно крупными, они склонялись над рекой, и с их веток что-то капало – те самые маслянистые, смолистые капли, что укрывали поверхность воды радужными разводами.

– Слезные ивы, – пояснил Грэм. – Видишь, «плачут»? С них эта дрянь и капает попадая в реку.

Я с интересом подошел ближе. Дерево было и впрямь необычное: ветви свисали к самой воде, и с их кончиков медленно, тяжело срывались темные капли. Что-то в этом дереве меня зацепило.

Я приложил ладонь к влажному стволу и использовал Анализ.

[Слёзная ива.

Редкость: редкое.

Свойства: «слёзы» обладают высокой проникающей способностью и свойством «связывания». При контакте с открытой раной вызывают онемение тканей. Дерево накапливает токсины из почвы и воды, очищая среду вокруг себя.]

Да уж, так и не скажешь, а дерево полезное: и непонятное пока свойство «связывания», и проникающая способность, и главное – онемение. Считай, природное обезболивающее. По сути, выходит дерево перерабатывает токсины и всякую дрянь именно в эти капли? Недолго думая, я взял из корзины одну из пустых бутылочек и собрал туда больше двух десятков капель. Нужно будет конкретно на каплях провести еще Анализ, он может показать больше.

Ну и конечно же в таких, заметно отличающихся растениях, была и тьма насекомых. Куда ж без них. Над головой постоянно и нудно вился рой крупных, иссиня-черных насекомых с желтыми брюшками. Они тоже воняли. И мурлык с интересом пытался их поймать. Кажется, парочку даже слопал. Вот уже даже не удивительно. Грэм назвал их смрадниками, и название как нельзя кстати им подходило. Если эти насекомые окажутся полезными Седому, то пожалуй, стоит их наловить или попросить Лиру развести их. Для этого я поймал дюжину таких в тряпку. Думаю, теперь она пойдет на выброс – этот запах уже не отмыть. Опять же, нужно проанализировать их свойства.

Вскоре нам встретилось и то, ради чего мы пришли – горькие остролисты. Они росли шагах в пяти от берега, выбирая более-менее плотные и твердые участки земли. Я уже знал, как они выглядят, поэтому сразу начал выкапывать – возьму домой несколько десятков экземпляров, а у остальных посрезаю достаточное количество листьев.

Этим и занялся. Захватил еще и достаточное количество «родной» земли. Хотя раз оно неплохо росло у Трана в саду, то каких-то особых условий ему, похоже, не требуется.

Седой почувствовал себя немного увереннее и нагло ходил за Грэмом по берегу. Вдруг старик застыл и чуть подвинул мурлыка в сторону.

– Видишь, Элиас?

Я отвлекся от сбора трав и посмотрел куда указал старик. На берегу, из мокрой земли торчали два тусклых, водянистых глаза.

– Илоглот, – сказал старик. – Зарывается в жижу и ждёт. Цапнет всё, что увидит – твоего мурлыка бы неплохо пожевал.

Грэм без какой-либо жалости стукнул тварь топором чуть пониже глаз, она тут же выскочила из земли и попыталась наброситься на него. Он моментально отшвырнул ее своим сапогом прямо в воду. Напоминала тварь некую помесь налима с саламандрой.

Никаких опасных тварей тут, благо, не было, поэтому я просто выкапывал, срезал, собирал серноцвет и постепенно корзина наполнилась нужным количеством растений.

– Всё, – сказал я наконец, разгибаясь и потирая поясницу. – Можно назад, я всё собрал.

Мы развернулись и пошли обратно, вверх по террасам, прочь от вонючей реки.

Едва мы поднялись из низины, воздух стал чище, Скиталец снова оживился, Виа тоже расслабилась и умчалась вперед – разведывать дорогу.

А я, выбравшись на нормальную тропу Кромки, переключился на сбор.

В этот раз меня интересовало вполне определенное: я искал растения, связанные с волей и ментальной выдержкой. У меня уже был ментальный отвар для остроты ума – для рывка Дара. Но я чувствовал: одной остроты мало. Когда я сливаюсь с дубом, или с Виа, или когда продавливаю волю сквозь сопротивление душильника мне нужна не острота, а устойчивость. Крепость рассудка. Способность не сломаться, не раствориться и удержать себя. И нужно что-то именно с этими свойствами.

И я собирал всё, что по свойствам хотя бы теоретически могло дать такой эффект: корень тихомлада – успокаивающий, но укрепляющий нервы; серую якорницу – она «заземляла» рассудок; стойник горный, седую заволоку. Часть растений знал еще по тесту системы, но некоторые подсказал и Грэм.

За дорогу набралось больше двух десятков новых растений для будущих опытов. Я чувствовал, что зря игнорировал это важное направление, упершись только в отвары с эффектом ясности ума. Ну и кстати, на привычных и уже обхоженных не один раз нами тропах, этих растений не встречалось.

К дому мы подошли усталые и пропахшие болотной гнилью. Седой дремал у меня на плече, нажравшийся мошкары и серноцвета.

Первым делом, едва переступив порог и сбросив корзины, я достал зеленое сердце пустотела. Честно говоря, я боялся, что оно потеряет цельность и рассыпется, а значит и эти символы станут мне недоступны. Дома я сразу попробовал направить в него свою живу, но никакого эффекта это не дало – энергия просто рассеивалась.

Я взял табличку, угольный карандаш и положил перед собой сердце. Оно еще больше подсохло, и линии-узоры проступили на нем совсем четко. Это играло мне на руку. Медленно и внимательно я начал перерисовывать каждый завиток, каждый узор на дереве, стараясь не упустить ни единого изгиба и быть предельно точным.

Вскоре дощечку покрывала длинная вязь символов, честно говоря, лишь отдаленно напоминавшая символы с Древ. Те были цельными и монолитными, а тут…

После этого я пересадил все выкопанные растения в саду, что заняло почти полтора часа. Только после этого я, немного взбудораженный узором на зеленом сердце, решил попытаться перерисовывать Символы со Скитальца.

Для этого его пришлось вызвать его из земли и вытереть влажной тряпкой. Ему, конечно, не понравилось, что я вертел его в руках то так, то эдак, но он терпел. И вот тут возникла проблема: едва я смыл с него грязь и попытался сосредоточиться на узорах, проступающих сквозь его плоть, случилось странное. Они в секунду стали слишком подвижные и ухватить их было невозможно, хоть я и попытался. Очевидно, это была такая защита от «копирования». Каждую долю секунды узоры менялись и наслаивались друг на друга, делая невозможным понять, какой был Символ мгновение назад.

После получаса таких мучений я недовольно откинулся на стуле. Итогом были неразборчивые и, мягко говоря, сомнительные узоры, которые я пытался изобразить на дощечке. Да даже символы с зеленого сердца выглядели правильнее!

Еще через полчаса я понял, что во-первых, без каких-то эликсиров на концентрацию тут просто не справиться, а во-вторых, на это уходило непозволительно много времени, а у меня сегодня забот еще куча. Ладно, подождет. Главное – символы с зеленого сердца я запечатлел и они у меня есть. А со Скитальцем будем разбираться потом.

Я пошел во двор и начал смывать с себя всю грязь. Минут десять отдраивал весь ил, землю и налипшую дрянь с тела и брони и только после этого уставший сел на ступеньки. Грэм уже попивал мятный чай и протянул мне кружку сделать пару глотков.

– Что же дальше? – как-то задумчиво спросил он, глядя на Кромку вдали.

– Дальше? – переспросил я. – Буду делать тебе выжимку. Теперь вон сколько остролиста есть. Несколько часов потрачу на эксперименты с ним.

– Да я вообще… – вздохнул он и отложил чашку. – О том, что будет дальше…

– Дальше?.. – посмотрел я на старика, уже понимая, что он о совсем другом, – Дальше – только лучше. Вылечим тебя, подниму завтра Дар и…будем жить.

Грэм посмотрел на меня и покачал головой.

– Ладно, просто что-то как-то… накатило. Может, из-за этой речки вонючки…не знаю.

Старик наклонился и достал из корзины ядро пустотела.

– А чего, собственно, ждать… – спросил он самого себя, – Сегодня и продам.

– Ядро?

– Да. Узнаю сколько дадут, и если нормальная сумма, то пора выкупать топор.

Я кивнул.

– А про Дар, – повернулся он ко мне, – Ты серьезно? Уже завтра собираешься прорываться?

– Да. – ответил я, – Ждать больше нечего. Я и так оттягивал этот момент. Сегодня займусь варкой и подготовлю себе всё, что возможно и…завтра пойдем к железным дубам.