Текст книги "Мастер Трав IX (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Я сидел на узловатом, выступающем из земли корне железного дуба и смотрел на Грэма. Не мог не смотреть. Старик, казалось, скинул десяток лет после того, как взял в руки этот топор. Он плавно, но с пугающей мощью перетекал из одной стойки в другую, раз за разом рассекая воздух своей новой, поблескивающей багровыми рунами секирой. Воздух гудел от каждого его удара. Да уж, прямо чувствуется мощь в этом оружии, когда оно заряжено. А как он будет выглядеть, когда из него выйдет вся черная дрянь? Я задумался. Как и в случае с Седым, наверняка у Грэма есть застарелые травмы и раны, которые не залечить обычными зельями и простой регенерацией. И об этом нужно спросить, потому что сам он о таком никогда не скажет. Да, я не могу омолодить его, или перевести на следующую ступень развития, – как могу с Седым или Рассветницей, – но я могу убрать у него все последствия и подтянуть его здоровье до предельного состояния. Я уверен, что с моим Анализом, с помощью Клыка или Дара, ему подобного, это возможно. Хотя…с виду, конечно, даже сейчас Грэм не выглядит как больной.

Да уж, с секирой нам страшно повезло – повезло, что у старого Кальда в закромах завалялось оружие именно с таким изъяном.

Я перевел взгляд с Грэма на свои руки, поднялся и пошел к следующему дубу – второму, у которого была моя зеленая «метка», – и, положив руку на выступавший из земли корень, потянул живу к себе. И дуб мне ее дал. Он узнал меня.

Я сидел, вдыхал густой лесной воздух и просто впитывал в себя живу.

Сто единиц… двести… триста…

Процесс шел небыстро, и на заполнение трехста единиц ушло больше часа. Где-то среди толстых крон, вверху, шуршал Седой: старый мурлык лазил по деревьям, выискивая, наверное, какие-то ценности или…просто на что-то охотясь. Не знаю. А Грэм всё это время упражнялся и обходил поляну по кругу.

Только сейчас, наполняясь энергией, я по-настоящему осознал, насколько же огромен мой новый резерв. Четыреста семьдесят девять единиц. Каналы-ростки заполнялись медленно, но зато теперь, когда я их отчетливо ощущал, я чувствовал свое тело совершенно иначе, по-другому. Сто пятьдесят три ростка пульсировали под кожей, оплетая мышцы и кости. Я прислушивался к этой новой энергетической системе и понимал: со временем эти ростки окрепнут, превратятся в полноценные широкие русла каналов, и их вместимость, очевидно, тоже должна будет увеличиться. И тогда мой резерв станет по-настоящему огромным по любым меркам.

Я физически ощущал, как минута за минутой, тело становится сильнее, и в него возвращаются былые силы. Не мышечная масса – я всё ещё оставался пугающе тощим, – а бодрость тела, ясность сознания и выносливость. Вот всё это возвращалось с каждой новой каплей живы.

Я остановился, когда заполненность достигла трехсот пятидесяти единиц. Теперь была пора привязать к себе остальные крупные дубы – эта роща должна стать одной из моих главных «баз». Эдаким источником колоссальной мощи. Здесь можно будет безопасно тренироваться в навыках, проводить эксперименты и расходовать живу в любых количествах, зная, что я всегда смогу ее восполнить практически моментально. Другие о таком могут только мечтать.

Я поднялся и подошел к следующему железному дубу. Достав кинжал, я кольнул свой палец. После прохождение закалки это далось с трудом. Капля крови как-то медленно упала на темную кору дуба и почти сразу же впиталась.

Я сразу же прижал ладонь к этому месту и погрузился Даром в дерево. Процесс был уже знаком.

Дуб мгновенно меня заметил и я оказался прямо рядом с гудящим потоком живы. Вдобавок, дуб ощутил Кровь Симбионта и сразу принял ее в себя, словно уже знал, как с ней «работать» и я понимал, что скорее всего он знал, что другие дубы поступали так же. А еще он уже узнавал меня – помнил с прорыва. Для него я теперь был «узлом» связи. Не человеком, не живым существом, а чем-то, что является недостающей частью сети. Это был…любопытный взгляд на вещи.

Я прислушивался к потоку дуба и понял одно: в этом медлительном потоке живы, что текла внутри дуба, я уловил проблески чего-то нового. Возможно, это были зачатки попыток «осознания» древами самих себя. Пока я был узлом их сети, они «видели» себя через меня, через призму человеческого, быстрого сознания, и это не могло не оставить в них след. Я понимал теперь, что любое мое «подключение» к дубам оставляет рябь на сознании тех дубов, к которым я прикасался и подключался.

Я изменял эти растения и пока еще было неизвестно к чему это приведет. Надеюсь, ни к чему плохому. Пока же они оставались обычными старыми дубами, связанными в незримую сеть, но могут ли они потом стать чем-то большим? Не мутантами и не симбионтами, а возможно чем-то другим.

Через внутреннее зрение, через Дар, я чувствовал как моя Кровь впиталась в кору дуба и ощутил ее (свою кровь) яркой изумрудной прожилкой. Именно она создавала между нами это прочное подобие связи.

Закончив с этим дубом, я перешел к следующему.

Я повторил все в точности как и с предыдущим дубом: укол пальца – капля – впитывание – образование «метки-связи».

Каждый раз, когда изумрудная прожилка занимала свое место в древесине, я ощущал легкое, быстро проходящее головокружение. Я помнил системное предупреждение о том, что лимит на использование Крови Симбионта существует, и что на ее восстановление нужно время. Но когда именно наступит предел – этого я не знал.

Как и в чем именно он проявится, в случае с дубами.

Каждый новый дуб становился для меня новым «якорем», который я теперь ощущал постоянно, и с каждым новым «якорем» мое восприятие этой рощи усиливалось и немного менялось. Я уже не просто ощущал деревья – я изредка начинал чувствовать саму землю под ногами, сплетение корней в ней и потоки энергии (обычно довольно тонкие), питающие эту почву. Это ощущение было новым. Правда, Система никак его не отмечала. Значит, фундаментального нового я ничего не понял. Возможно, это было просто более развитое ощущение «Чувства Жизни» и поэтому я воспринимал его как «новое».

Я переходил от ствола к стволу, повторяя процедуру. Но с каждым разом это давалось всё сложнее. Зеленая метка вспыхивала, а моих физических сил и, что самое неприятное, ментальных сил становилось с каждым разом всё меньше и меньше.

Уже четвертый и пятый дубы в плане ментального налаживания связи дались поразительно легко, ведь сама сеть дубов уже узнавала меня. Дубы словно «передавали» меня по цепочке, как старого знакомого. Это было странное и непривычное ощущение: каждый новый якорь для меня выглядел так, как если бы в огромной темной комнате зажигалась еще одна лампа, и еще одна…и еще одна…и еще.

Я видел или, вернее, чувствовал рощу всё более объемной – словно краски на картине наконец-то начали проступать. Или же я просто открыл, наконец, глаза.

На десятом дубе, который мне дался невероятно тяжело, голова закружилась как после предельного Анализа, и перед глазами вспыхнуло предупреждение системы.

[Внимание: активная часть Крови Симбионта исчерпана.

Дальнейшее использование приведет к критическому истощению организма.

Восстановление потраченной активной части крови: ~5 дней.]

Я замер, тяжело дыша после создания связи с десятым дубом и кивнул. Вот оно что! Значит, это накатывающее истощение – не просто усталость от использования Дара. Это физическая потеря моей уникальной крови. Я хотел узнать предел? Вот он – восемь дубов. А потом необходимо восстановление пять дней. Если подумать, так это совсем немного. Учитывая, что в моем сознании теперь якорями сияют десять дубов. Восемь новых и два старых.

Ради эксперимента я подошел к одиннадцатому, чуть меньшему дубу, кольнул палец и капнул кровью. Капля впиталась, но осталась «мертвой». Изумрудной прожилки не возникло, а сам дуб, реакцию которого я отслеживал, никак не отреагировал на кровь. Что ж, всё логично – во всем должны быть свои ограничения, иначе бы я мог просто ходя от одного дуба к другому, создавать гигантскую сеть и непонятно к каким последствиям это могло бы привести.

Пошатываясь, я отступил назад и привалился спиной к стволу.

Да, вот теперь, чуть пройдясь, я почувствовал наконец-то насколько истощил себя. Но дело было не только в этом.

Я прикрыл глаза и понял, что десять огромных дубов словно дезориентировали меня своим присутствием в моем разуме. Я пытался привыкнуть к такому количеству мощнейших якорей. Они образовали вокруг меня невидимую, пульсирующую сеть. Теперь я чувствовал рощу целиком, вернее ее «опорные точки». Я ведь выбирал самые крупные дубы, а остальные деревья шли фоном.

Еще я сразу понял, что чем больше дубов-маяков у меня есть, тем быстрее жива передается мне. Сейчас скорость впитывания живы была ограничена моим духовным корнем и ростками. Скорее всего, когда у меня будут каналы, то и скорость передачи возрастает в несколько раз. Но до этого еще долго.

Я медленно отполз от дуба и сел прямо на землю, приходя в себя. Голова кружилась, во рту стоял стойкий металлический привкус. Похоже, я незаметно прокусил себе щеку. Еще и пальцы рук и ног мерзли, будто их окунули в ледяную воду. И всё это при том, что мой резерв живы был практически полон. Вот они…последствия перерасхода Крови.

Грэм, кстати, никак не комментировал мое состояние. Он посмотрел на меня, вздохнул и покачал головой. Он, видимо, понимал, что это не что-то критическое случилось, а просто я как обычно перенапряг свой Дар.

Ладно…пусть, уже попустило. Пока займусь своими симбионтами. Живы у меня много, нужно им поднять процент эволюции. А то полторы недели вылетело в трубу. Они не стали сильнее и не выработали новой устойчивости. Печально было терять каждый день времени, но следующая ступень Дара того стоила.

Я подозвал к себе Виа. Лиана бесшумно скользнула по траве и обвилась вокруг моей руки небольшой частью своего тела. Чтобы обвиться полностью вокруг моей руки она была уже слишком большая, да и толстая. Я направил в нее плотный поток живы, делясь энергией. Теперь потери такого количества живы ощущались как нечто незначительное. После того, как на три процента эволюции ушло восемнадцать единиц живы (стоимость каждого последующего процента постепенно становилась выше) я достал из корзины душильника и проделал то же самое – ему тоже поднял три процента.

Ну а затем я уже занялся полным заполнением духовного корня и вновь потянул живы из дубов.

Пока я сидел с закрытыми глазами, в голове крутились мысли вокруг Крови Симбионта. Итак, я смогу «подключить» десять-одиннадцать деревьев за пять дней, не больше. И без Крови всё это было бы невозможно. Как ни крути, моя кровь – ценнейший и уникальный ресурс. Я раньше как-то недооценивал ее, но после таких вот «применений» на дубах понял – не зря друиды в Глубинах так одержимо охотятся именно за живыми носителями этого Дара. Возможно, Симбионты нужны им из-за своих свойств крови, которые они научились использовать в своих целях. Именно поэтому симбионт нужен живой – от мертвого толку не будет. И это частично радовало – значит, меня никто в здравом уме не убьет.

Возможно, – подумал я, открыв глаза и глядя на свои побледневшие от потери Крови руки, – тот же Надзор убивает далеко не всех Симбионтов. Грэм знает лишь о самых ярких случаях, вроде Валериана. Но я по себе чувствую: наверняка рождаются как более сильные, так и более слабые Симбионты. Угроза от них совсем неодинакова. Так почему бы сильным мира сего не держать кого-то слабого «на цепи»? Использовать его Кровь как алхимический катализатор или для управления особыми растениями или еще для чего-то другого. Не верю, что они не проводили соответствующие опыты с нашей кровью. Да, и не узнаешь вот так подробности про работу Надзора ни у кого, чтобы не привлечь к самому себе лишнего внимания. Только если кто-то расскажет сам – кто-то, вроде Эйны. Уж кто-кто, а она знать о Надзоре точно должна много. Вот только это был последний человек, с кем хотелось подобное обсуждать, потому что непонятно с какими силами столицы она связана через Гильдию. Ладно, об этом потом подумаю. Сейчас есть заботы поважнее.

Я поднялся, чуть пошатываясь. Десять дубов пока всё еще влияли на меня, чуть дезоринетируя. По ощущениям это было похоже на слабо натянутые канаты, которые вроде и не удерживали меня у рощи, но ощущались при каждом движении.

Напоследок я набрал немного едкого сока железных дубов, но уже с других, более мелких деревьев, которые не входили в «мою» сеть.

– Всё, закончил? – спросил Грэм, видя, что я начал собираться.

– Да, всё.

– Вижу опять все силы потратил. А думать?

– А?

– Думать надо. Если бы шли домой, то ладно. Но мы идем дальше в Кромку, а ты шатаешься.

– Это временно, – ответил я, – Через минут десять всё пройдет. Я уверен.

– Ну-ну. – недовольно дернул головой Грэм.

Когда я сделал первые десять шагов прочь от рощи, мне показалось, что к ногам привязали пудовые гири. Очень странное и неприятное ощущение.

Седой спикировал мне на плечо. Вот кто провел время с пользой – он уже успел за это время натаскать с железных дубов любопытные штуки. Где-то вверху, в вышине, он сорвал в прямом смысле дюжину железных листьев. Они металлически поблескивали и от них шел сильный запах железа.

Грэм взглянул и сказал, что вещь может быть полезная в алхимии, совсем как жилка едкого дуба. Я отметил про себя, что нужно провести дома анализ ее, может и пригодится. Я еще раз взглянул наверх, туда, где он добыл эти листья и присвистнул.

Да уж, сам бы я на такую высоту как Седой не взобрался.

Еще он притащил несколько сверкающих как драгоценности жуков, но тут, думаю, не в ценности самих жуков дело, а в их красивом блеске и переливающихся цветах. Мурлыки любили создавать нычки с ценными вещами, а у Седого в последнее время ни такой нычки, ни «ценных вещей» не было., но сейчас после сращивания костей он вновь почувствовал себя молодым и начал искать ценности. В любом случае, такое его поведение нам только на руку. Хотя…это может быть я не знаю, где у него нычка, а может быть она есть, просто мы ее не нашли.

– Как секира? – спросил я Грэма, поравнявшись с ним.

Чем дальше мы отходили от дубовой рощи, тем слабее ощущались «гири» на ногах.

– Хороша, – довольно ответил он. – Но на деле узнаешь какова она, только в серьезном бою. Впрочем, ее истинная мощь раскроется только тогда, когда я смогу использовать все свои навыки и проводить через неё живу. Вот тогда она станет по-настоящему смертоносной. А сейчас…

– Но ты ведь можешь использовать то, что уже заложено в ней? – уточнил я. – В ней ведь есть активные руны, которые теперь, с полным зарядом, должны работать.

– Могу, – кивнул Грэм. – Но эффективность их вкупе с моими навыками и моей живой была бы намного выше чем сейчас.

Я задумчиво кивнул.

– А вообще, – медленно проговорил я, – для меня подобное оружие тоже можно раздобыть?

Грэм скосил на меня глаза.

– Ты имеешь в виду с такими же проблемами контуров удержания?

– Именно. Раз уж я могу заряжать его напрямую, мне не нужны целые контуры. Мне пойдет и чуть-чуть…кхм…сломанное.

– Не думаю, что оно так уж часто попадается, – почесал бороду дед. – У Кальда секира, скорее всего, лежала не один год. Но… да, если бы нашлось что-то подобное для тебя, было бы неплохо. Ты бы немного усилился. Нужно будет осторожно поузнавать о таком оружии…или походить по оружейникам. Найдем, для тебя это было бы отличным усилением.

Да. В принципе, мне бы подошли и «разряженные» доспехи и другие предметы. Возможно браслеты или кольца, в которых что-то сломано. С моим запасом живы, Поглощением и железными дубами-якорями это не проблема. Правда, мне интересно как работают в принципе эти руны и можно ли их перенести на дерево или на растения. Можно ли усиливать с их помощью живых существ? Это любопытно. Когда вернемся домой, зарисую руны с топора и посмотрю, что они могут.

Правда, прежде чем брать в руки руническое оружие, мне нужно развить собственное Усиление тела и Уплотнение до достойного уровня. Иначе я просто не смогу им нормально махать.

Мы шли минут десять молча, как я вдруг почувствовал, что Скиталец оживился: он что-то почувствовал, нашел.

Я отпустил его чуть подальше, он свернул чуть в сторону и вскоре ощутил место, подобное тому, в котором мы нашли кость Стража. Кажется, в прошлый раз в этом месте Скиталец тоже ощущал знакомую энергию, но я отложил поход к этой кости на потом. Теперь это, потом, пришло.

– Дед, – остановился я. – Нужно заглянуть в одно место.

– А? – удивленно вскинул седые брови Грэм. – Куда?

– Мой скиталец почувствовал под землей нечто похожее на ту кость, которую мы нашли в мертвом круге, помнишь?

– Помню-помню, – нахмурился Грэм. – Только зачем она тебе сдалась?

Я не рассказывал Грэму ни о Реликтовом Страже, ни о Строителях, поэтому свой интерес к этим «костям» было сложно объяснить. От системы я по-прежнему знал много такого, о чем знать мне было не положено.

– Хочу попробовать соединить эти два куска и посмотреть, что будет. Раз эти кости части одного целого, может они объединятся, если их приложить друг к другу.

Грэм задумчиво почесал бороду.

– Хорошо, – вздохнул он, – Чувствую, не всё говоришь, ну да ладно. Ну а если кости не соединятся просто так, что будешь делать?

– Клыка попрошу, он же может кости сращивать, может и тут у него что-то выйдет.

– Хм… ну пошли. Не будем время терять, дел еще по горло.

Я кивнул и двинулся вслед за Скитальцем.

Шли мы минут двадцать, прежде чем вышли к такому же мертвому кругу, из которого кость высасывала жизнь. Вот только место было таким, что этот самый мертвый круг было заметить сложно. Тут было много поваленных деревьев, покрытых черными грибными наростами, земля даже вне «круга» была очень скудной на живу, а сама кость находилась у корней прогнившего пня. Вот у одного из прогнивших корней я и откопал этот кусок Стража.

Удивительно, но если Скиталец чувствует Стража и его осколки, значит, каким-то образом они связаны? Просто я не знаю каким.

Кость была точно такой же, как та, что лежала у меня в мешочке рядом с зеленым сердцем, которое я решил все-таки взять с собой.

Я достал первый осколок и приложил ко второму. На мгновение мне показалось, что они примагнитятся друг к другу, вспыхнут древней живой или может какими-то неизвестными мне рунами, Символами или контурами… Но увы – ничего не произошло. Просто два куска мертвых костей. Ладно, даже если так, дома я могу использовать кровь и на какое-то время наладить контакт со Стражем, вернее, осколком его сознания. Это уже что-то.

– Вижу кости не очень-то соединяются? – хмыкнул Грэм, наблюдая за моими манипуляциями.

– Да, не хотят. – вздохнул я и спрятал кость. Чуть позже проведу ее Анализ, хотя подозреваю, что ее свойства и описание будут либо идентичны первой кости, либо с незначительными изменениями.

А потом я замер. А ведь мой Анализ теперь более высокого уровня? Может какие-то знаки вопросов исчезнут и там появится информация?

Проверю уже дома, сейчас я использовал Анализ уже более десятка раз. Если предположить, что у меня осталось в запасе семь-восемь применений, они могут пригодится у Морны.

– Пошли, дед. – кивнул я старику, – Тут я закончил.

– Теперь-то к Морне? – нетерпеливо спросил Грэм.

– Теперь к ней.

Мы пошли дальше. Грэм шагал впереди, держа в правой руке новую секиру, а в левой – свой старый, проверенный топор. Я смотрел на его широкую спину и понимал: возможно, именно так, с оружием в обеих руках, он и сражался в молодости. Уж больно уверенно и органично он их держал. Да и синхронные взмахи, похоже, доставляли ему удовольствие. Кажется он очень даже хотел, чтобы нам встретился хоть какой-нибудь мало-мальски крупный монстр, чтобы он мог проверить свои силы на нем.

По пути я решил поэкспериментировать: меня интересовало как видит мир Виа. Но не в тепловом спектре, а именно как она различает живу. И различает ли вообще? Потому что до сих я на это внимания как-то не обращал.

Сначала для меня всё сливалось в непонятную кашу. Для хищной лианы тепло добычи и ее жизненная энергия были практически одним и тем же. Но я упорно концентрировался, пытаясь разделить эти потоки. На это ушла почти вся оставшаяся дорога до дома знахарки.

Наконец, я уловил эту тонкую разницу. Она видела живу. Конечно же! Иначе и быть не могло, но самая трудность была именно в том, чтобы отделить эти два смешавшихся в ее восприятии зрения.

Мне пришлось полностью отрешиться от теплового зрения и искать живу. Искать в самом себе, в Грэме. Я знал как должна ощущаться подобная жива, особенно черная хворь, которая портила ауру Грэма.

И я ее почувствовал, уловил.

В этот раз я видел через зрение Виа его красноватую ауру и мощные переплетения черных потоков – черную живу. Но если Грэм и «фонил», то немного, а вот я…

Я был пульсирующим сгустком зеленой энергии, которую, скорее всего, легко чувствовали любые магические хищники.

С этим надо что-то делать, – мрачно подумал я, полностью переключаясь на свое тело. – Должно быть умение или техника, позволяющая удерживать живу плотно внутри себя.

Скрывать свою ауру и не выпускать ни капли ее наружу – это единственный способ стать невидимым для других одаренных, зверей или для таких, как Целитель. Но чтобы научиться скрывать, нужно сначала научиться как следует ее ощущать. Я отложил эту задачу на ближайшее будущее. Сейчас было немного не до того: все-таки мы шли по Кромке и теперь безопасной она не была. Но я понимал, что откладывать это нельзя. Этому аспекту тоже нужно уделять время каждый день.

– Подходим. – прозвучал голос Грэма.

Он был напряжен. Все-таки, мы не знали, что там у гнилодарцев произошло за время нашего отсутствия.

Уже на подходе к дому я заметил перелетающих с ветки на ветку крупных птиц – явно питомцы Орлы. Я заметил парочку прирученных падальщиков, стайку стремительных иглокрылов и несколько цветастых, явно ядовитых птиц. Женщина-птица времени зря не теряла и взялась за оборону всерьез. Возможно, где-то еще выше в кронах были скрыты хищники посмертоноснее.

Мы спокойно двинулись дальше.

В тридцати шагах от дома Морны густым облаком висели насекомые Лиры и Майи. Сегодня они висели плотным облаком и были растянуты по всему периметру – захочешь, а незаметно не пройдешь. Но перед нами это облако расступилось.

Под ногами я чувствовал легкую вибрацию – земляные черви Рыхлого тоже несли свою вахту.

Кое-где мелькали паучки Шуршы: везде, от дерева к дереву, от веток к земле были тысячи сигнальных нитей ее паутины.

Виа я предусмотрительно оставил в кустах, шагах в трехстах от дома. Седой напряженно сжался. Ну да, в прошлый раз его тут погрузили в сон да вылечили. Есть чего опасаться.

Мы вошли во двор. На удивление, сегодня здесь было пустовато: не было ни Клыка, ни каменноголового Нурла, ни колючей Арны. Зато на крыльце сидел Иглыш, а во дворе возились дети Морны. Сама знахарка медленно передвигалась по двору, будто вспоминая как передвигаться.

Давалось ей это тяжело. Я видел, что основные струпья и глубокие ожоги от Черного Тумана сошли, но движения Морны оставались скованными. Кожа на руках и лице заживала всё еще медленно. Даже за полторы недели регенерация не завершилась. Да, без моей мази даже поверхностные раны не хотели затягиваться. И хоть всю дрянь мы вычистили, но теперь не мешало бы привести поврежденную кожу в нормальный вид и снять все остаточные последствия.

То же самое касалось Малика и Лорика. Малик сидел на большом камне у забора и медленно и тяжело дышал. Лорик вяло играл с улитками, которых к нему заботливо подсовывала руками маленькая Лира. Мальчик выглядел скверно. Ожоги сошли, но похоже его проблемы с расколотым духовным корнем никуда не делись и продолжали влиять на него. Вот уж кого первого нужно лечить. Не повезло Рыхлому, что уж тут.

Он, кстати, стоял на крыльце и за всеми наблюдал.

– Элиас. – поприветствовала меня Морна.

Рыхлый спустился с крыльца и проворчал:

– Вы так топаете, что мои черви услышали вас еще за тыщу шагов.

– Сегодня я без лекарств, – сразу предупредил я, поднимая пустые руки. – Потому что только сегодня утром очнулся.

Рыхлый остановился в трех шагах, внимательно оглядел меня с ног до головы и покачал головой.

– Да уж, выглядишь так, будто тебя только-только из могилы откопали.

Морна подошла ближе, прищурила свои желтые звериные глаза и добавила:

– Ты сейчас даже худее, чем в первую нашу встречу, а тебя и тогда могло ветром сдуть.

– Болезнь… – ответил я, – Высосала все силы.

– Хорошо, что обошлось, – устало улыбнулась Морна.

Конечно хорошо, – мелькнула мысль, – Иначе кто тогда будет тут всё варить и всех лечить? Никто.

Как бы это самодовольно не звучало, но без меня эти гнилодарцы будут медленно становиться слабее, пока наконец их корни не треснут окончательно. Это касалось в большей мере детей. Взрослые вроде камнеголового как будто приспособились к своим проблемам. Впрочем, Иглыш и Морна по прежнему в тяжелой ситуации.

– А где остальные? – спросил я, меняя тему. – Клык, Нурл?

– Отправились в лес за ингредиентами, которые ты заказывал, – ответила знахарка. – Это уже вторая ходка. Кое-что они уже добыли и принесли, лежит в доме.

– Это хорошо, – кивнул я, – Очень хорошо.

Я одобрительно кивнул. Это радовало.

Я подошел к Иглышу. Подросток выглядел бледным, но хотя бы мог сидеть прямо.

– Как ты? – поздоровался я.

– Мне уже полегче, – хрипловато ответил парень. – Но что-то приложило меня в том тумане сильнее остальных. До сих пор кости ломит. Будто туман добрался через мои иголки внутрь и жжет. Не смертельно, но….больно.

Я задумался. Могло ли это быть правдой? А почему, собственно, нет? Нужно будет проверить его.

– Может быть и так, – ответил я, – Но главное, что тебе лучше и ты можешь терпеть эту боль.

– Могу, – ответил он серьезно, – Боль для меня привычное дело.

Я осмотрел его, затем детей Морны и Рыхлого и всем дал порцию живы. Я знал, что это им немного поможет, а потом повернулся к Рыхлому:

– Как пиявки, готовы?

– Да, их теперь достаточно много, чтобы мы провели сегодня первый сеанс.

– Это хорошо, – кивнул я.

Тут вдруг подал голос Грэм. Он перехватил секиру поудобнее, хищно оглядел двор и спросил:

– А где Нельм?

– Он… погружен в сон, – ответил Рыхлый, понизив голос. – Очень глубокий. Мы решили, что пока не вытащим из его корня эту дрянь-метку, будем держать его в стороне от дома в бессознательном состоянии. Выкопали землянку подальше в лесу. Там он связан, и его полностью контролирует Шурша своими паучками.

– Это надежно? – прищурился старик.

– Более чем, – подтвердила Морна. – Ты знаешь насколько крепок шелк пауков Шурши, а он в полноценной ловушке-коконе. Даже если очнется, вырваться никак не сможет.

Грэм кивнул.

– Ладно…допустим. А второй? Кила?

– Тут я, – раздался хмурый голос из-за угла дома.

На передний двор вышел напарник Нельма. Он был без оружия, но смотрел исподлобья, напряженно. Еще бы – он помнил как Грэм его одолел.

Я, кстати, так и не понял, какая у него способность. Нужно спросить у Рыхлого. Потому что способности своих потенциальных врагов нужно знать.

– Вы уверены, что стоит держать его в сознании? – процедил Грэм, обращаясь к Морне.

– Это мое решение, – ответила знахарка. – У него нет метки Целителя и он…полезен. Уже. Так что опусти свой топор, Грэм, он вреда никому не причинит.

Я же задумался. Вначале она хотела убить обоих, а за эти полторы недели они каким-то образом они умудрились привлечь на свою сторону Килу.

Гнилодарец медленно подошел к Грэму. Остановился в двух шагах, посмотрел старику в глаза и первым, немного неуклюже, протянул руку в знак примирения. Не иначе Морна и Рыхлый его «обработали».

Грэм опустил взгляд на протянутую ладонь. Затем демонстративно, с оттягом сплюнул на землю рядом с сапогом Килы. Но руку всё же пожал – крепко, до хруста. Будто мстил за то нападение. Хотя там он не получил ни раны.

– Смотри мне, сопляк, – прорычал старый охотник, нависая над гнилодарцем. – Сунешься еще раз – разрублю пополам. Ничего не спасет. В тот раз я бил так, чтобы не убивать, понял? Сейчас такого больше не будет.

Кила ничего не ответил. Лишь скрипнул зубами, выдернул руку и молча отошел в сторону.

– Вижу, что понял, – усмехнулся Грэм.

И честно говоря, глядя на секиру в руке Грэма я не сомневался – если он с тем топором размотал Килу, то с этой секирой ему действительно потребуется всего лишь один точный удар.

– Пошли внутрь, – прервал повисшую тишину Рыхлый, махнув рукой в сторону двери и приглашая нас с Грэмом внутрь. – Нечего тут стоять.

Мы втроем – я, Грэм и Рыхлый – зашли в дом, где царил полумрак.

Рыхлый сразу провел меня к столу в углу, где были аккуратно разложены добытые гнилодарцами ингредиенты.

– Тут не всё, – сказал он указывая на стол, – Но часть есть. Поход был тяжелым, но обошлось без потерь.

– Хорошо, я сейчас взгляну, – кивнул я ему.

Затем Рыхлый подошел к полке и бережно снял оттуда большой, пузатый глиняный кувшин, горловина которого была завязана плотной тканью. Очевидно, внутри были пиявки.

Рыхлый повернулся к Грэму.

– Сейчас начнем? – уточнил он, глядя на старика.

Грэм с глухим стуком прислонил свою новую секиру и старый топор к стене, скинул верхнюю одежду, и сказал:

– А чего ждать? Давай.

Наконец-то Рыхлый приступил к обещанному давно лечению черными плакальщицами.

Я утром видел проценты черной хвори Грэма и очень интересно, на сколько они снизятся после первого сеанса.

Друзья. С опозданием но выпускаю главу. Чтобы не пропускать день, завтра глава выйдет примерно в тоже самое время, что и сегодня.