Текст книги "Мастер Трав IX (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Я подошел к столу, на котором Рыхлый (или Морна) аккуратно разложил добытые гнилодарцами растения, и начал медленно перебирать стебли, листья и корешки и грибы. Я мысленно ставил галочки напротив рецепта Большого Эликсира Укрепления Духовного Корня, вернее, напротив тех ингредиентов, которые у меня теперь есть. И это, честно говоря, было уже немало. Причем явно собрано не на одну порцию. Золотой корень-сердце был. Кровь тысячелетнего древа тоже была. По сути это был конечно сок, но из-за особенностей древа, выглядел он действительно как кровь. Гнилодарцы срезали даже несколько крупных веток этого древа, за что им огромное спасибо. Добыли они и древний папоротник, и пыльцу, которая была в небольшой плошке.

И я уже знал, что первым делом по возвращении домой попытаюсь каждый из этих ингредиентов либо приживить, либо вырастить из имеющихся частей. А то, что для меня это возможно я не сомневался. В любом случае, тут, на столе, передо мной лежала большая часть ингредиентов, пусть и не основных. Причем тут были ингредиенты что для эликсира Морны, что для эликсира духовного корня. Это не могло не радовать, потому что это означало, что гнилодарцы нашли ареалы произрастания этих редких трав в Глубинах. Возможно следующие их вылазки пройдут быстрее и, надеюсь, безопаснее, ведь тропы уже протоптаны. А те компоненты, которых не хватает…надеюсь они их найдут. Потому что без них ничего не получится.– Да… – вздохнул я, обращаясь к Рыхлому, – Трех ключевых ингредиентов нет.

– Клык и Нурл за ними и отправились, – отозвался Рыхлый, взглянув на меня, – Они сначала выяснили где растут вот эти травы, на это тоже ушло время, а потом добыли их. К сожалению, они уже не такие свежие, поскольку ты был без сознания я и оставил тут. В общем, вариантов не было. Сами мы с ними, как ты понимаешь, работать не умеем. Я замочил некоторые в воду, и положил в холодное место в тени, чтобы они за это время не испортились. И как будто они не успели потерять «нормальный» вид.

– Да, с ними еще можно работать, – признал я, еще раз окинув взглядом травы. – Что ж, буду ждать Клыка и Нурла. А это заберу с собой, надеюсь мне удастся сохранить дольше их свойства, чем получилось бы у тебя.

Грэм, тем временем, сел на табуретку, повел плечами, разминая мышцы, и тяжело положил руки на колени, словно не зная, что с ними делать. От него требовалось просто сидеть и ждать, пока Рыхлый выполнить свою работу.

Гнилодарец поставил рядом с ним кувшин и, взяв деревянные щипцы, осторожно достал оттуда извивающуюся черную пиявку – ту самую черную плакальщицу.

– Начну с крупных, – сказал он, бросив внимательный взгляд на старика. – Они выносливее.

Грэм посмотрел на длинную, жирную, пульсирующую чернотой пиявку-плакальщицу, которую Рыхлый извлек из кувшина. Его лицо скривилось от нескрываемого омерзения, но он коротко кивнул:

– Давай, нечего тянуть. Я ел дрянь и похуже, когда приходилось выживать. Тут главное перетерпеть первые мгновения.

Рыхлый замер, держа извивающуюся тварь в щипцах.

– Может, тебя это… – он замялся, подбирая слова. – С помощью паучков Шурши в сон погрузить? Будет не так больно. Поверь, когда эта дрянь начнет высасывать, ты на стену полезешь. Клык дергался даже когда был без сознания. Скорее всего боль невыносимая.

– Я тебя сейчас сам в сон погружу! – рявкнул Грэм, – Я лучше буду зубы в порошок крошить и терпеть, чем останусь тут, в этом доме без сознания.

Ну в теории, – мелькнула мысль, – Новые зубы может нарастить Клык. И хотя настрой Грэма, конечно, был не самым дружелюбным, однако я понимал почему. Кругом гнилодарцы, и не всем из них он доверяет.

– Тут вообще-то твой внук следит за всем, – резонно заметил Рыхлый, чуть нахмурившись. – Да и я думал, что ты мне доверяешь, после всего.

– Доверяю я только себе, – фыркнул Грэм, скрестив руки на груди. – А Элиас… он против вас ничего не сделает – он слишком слаб, чтобы отбиться, если что пойдет не так. Так что не надо, защитить себя я могу только сам. Ты сам не знаешь, какую гадость могут выкинуть твои…сородичи.

С этим Рыхлый не стал спорить. Ведь именно гнилодарцы первыми напали на Грэма.

Рыхлый лишь пожал плечами.

– Как скажешь, я просто хотел как лучше. Открывай рот.

– Знаю, – чуть смягчившимся голосом сказал Грэм.

Я молча пододвинул второй табурет, присел рядом с дедом и положил ладонь ему на плечо.

– Я помогу, – тихо сказал я и пустил тонкий, но плотный ручеек живы в его тело.

Лишним не будет.

Грэм запрокинул голову и открыл рот. Рыхлый, действуя на удивление ловко и быстро, протолкнул крупную плакальщицу внутрь. Грэм судорожно сглотнул. Его кадык дернулся.

Рыхлый тут же сел напротив, положил руки на колени и полностью закрыл глаза. Его дыхание замедлилось. Я знал, что сейчас происходит: он погрузил свое сознание прямо в эту пиявку, управляя ею изнутри, направляя ее сквозь пищевод прямо к черной хвори. Сейчас нельзя было ему мешать.

Где-то секунд через десять он заговорил.

– Есть, – глухо произнес Рыхлый, не открывая глаз. – Нащупал ближайшее место. Начинаю.

Как только он произнес это, тело Грэма натянулось, как тетива лука. Его огромные ладони впились в края табурета так, что дерево жалобно затрещало. Пальцы побелели, костяшки хрустнули. Старик не издал ни звука, но я понимал – ему сейчас адски больно.

Очевидно, пиявка начала откачивать черную хворь.

Но тяжело было не только Грэму.

Я перевел взгляд на Рыхлого. Гнилодарец плотно стиснул челюсти. По его бледному лбу пролегла глубокая морщина, а вниз скатилась первая крупная капля пота.

– Тяжелее, чем просто черная жива… – процедил он сквозь зубы. – Она сопротивляется, цепляется за плоть, не хочет перелазить в мою пиявку. В Грэме ей лучше и она это понимает.

Да уж. Я как раз таки думал, что черная хворь как в случае, когда Гнус и Лира откачивали ее живососами, довольно легко «выйдет», но либо за это время что-то изменилось, либо живососы были просто более «присопобслены» к откачке всякой дряни. Кстати, эти существа в любом случае могут быть полезными. Я даже не задумывался, что остатки черного тумана, – те, что глубоко въелись, – можно попытаться откачать живососоами. Впрочем, другое дело, что в случае поверхностных ран, – которые были у гнилодарцев, выбравшихся из черного тумана, – мы справились и без них.

Рыхлый продолжал и каждая секунда тянулась долго, особенно для Грэма. А мне…мне было больно смотреть на старика, но увы, только так можно вытащить то, что засело у него внутри.

Наконец, спустя две минуты, Грэм резко наклонился вперед и с хриплым кашлем выплюнул пиявку.

Она шлепнулась на деревянный пол и поползла к Рыхлому, который тут же открыл глаза и подхватил ее щипцами, но не спешил бросать ее в очаг. Он замер, пристально глядя на извивающуюся плакальщицу.

Я же дал Грэму еще немного живы, от порции которой он легче задышал.

– Ну как? – спросил я, глядя на пиявку. – Выживет она?

– Борется, – напряженно ответил Рыхлый, не отрывая взгляда от пиявки. – Пока не мешайте мне. Помогаю ей переварить.

Он снова на несколько минут ушел в себя, застыв.

Пока он был занят, я использовал Анализ на Грэме. Мне нужно было узнать, как много черной хвори убрала одна пиявка.

[Поражение каналов черной хворью 47.5 %]

А вот это было хорошо, очень даже хорошо. Полпроцента за одну пиявку – и это за две-три минуты мучений! Если мы продолжим в том же духе, то вычистим из него эту дрянь гораздо быстрее, чем я мог рассчитывать.

– Тебе лучше? – тихо спросил я Грэма.

Старик сплюнул вязкую слюну на пол и зыркнул на меня.

– Вообще мне хреново так, как не было никогда, – вяло улыбнулся он. – Представь, что эта мелкая склизкая дрянь ползает у тебя внутри, шевелится, вгрызается и сосет. Тогда и поймешь. Но… – он глубоко вдохнул, – наверное со временем я почувствую эффект. Но точно не сейчас.

Я понимающе кивнул.

Наконец Рыхлый громко выдохнул и открыл глаза. Плакальщица в его щипцах перестала бешено дергаться и теперь просто чуть шевелилась, уже как-то спокойно.

– Выживет, – с облегчением сказал он и аккуратно опустил пиявку в отдельный кувшин.

Неожиданно мне в голову пришла идея.

– Слушай, – сказал я, глядя на Рыхлого. – У меня есть штука, которая может помочь твоим пиявкам легче переваривать эту черную хворь. Специальная грибная выжимка, она обладает некоторой…эффективностью, против черной хвори.

– Грибная выжимка? – уточнил Рыхлый.

– Да, она деду помогает отхаркивать эту дрянь. Если дать ее пиявкам, шанс их выживания сильно возрастет. Точнее, черная хворь будет хуже к ним цепляться и будет ослаблена.

Рыхлый замер. Он смотрел на кувшин, обдумывая мои слова. – Нет.

– Почему? – удивился я.

– Если они будут сами переваривать черную хворь, без посторонней помощи, то они адаптируются и с каждым сеансом будут справляться с ней еще легче. Я хочу, чтобы у меня были пиявки, которые приучены жрать именно черную хворь. Мало ли кто еще может ее подхватить? Если я дам им твою выжимку, это будет похоже на костыль. Есть шанс, что они просто выплеснут из себя хворь наружу, или так и не выработают нужную естественную устойчивость. Кроме того, возможно если они сами будут справляться с черной хворью, то и с черной живой и черным туманом им будет намного проще. Во всяком случае, я точно могу сказать, что черная хворь более мерзкая штука, чем-то, что оставил Целитель в Клыке.

Я замер, осмысливая его слова. Да, в чем-то он, конечно, был прав, если судить в долгосрочной перспективе. Я же хотел вытащить из Грэма дрянь здесь и сейчас.

Но я не стал ничего говорить. Пока что.

– Может ты и прав, – кивнул я, – А по живе…затратно ли это? Много уходит?

– Еще как, – криво усмехнулся Рыхлый, вытирая пот со лба. – Выжимает досуха.

– Ладно, продолжаем? – спросил Грэм, выпрямляя спину и прокашливаясь.

– Ты готов? – уточнил Рыхлый, берясь за щипцы.

– Готов, – коротко кивнул старик. – Только воды немного выпью.

Он, чуть пошатываясь, встал, подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целую кружку воды.

– Ух…хорошо, – вздохнул он. – Теперь можно.

Процесс пошел по второму кругу. Я теперь сидел чуть в стороне, у двери, и только смотрел. Не мешал.

В это же время дверь тихо скрипнула, и в комнату скользнула Морна. Ее движения были всё еще неестественно скованными.

Увидев меня, она тут же присела рядом.

Я сразу осторожно прикоснулся к ее плечу и передал мощный, плотный поток живы.

Морна вздрогнула.

– Спасибо, – еле слышно выдохнула она.

– Как ты? – спросил я тихо, внимательно изучая ее лицо и открытые участки тела. Кожа всё еще бугрилась некрасивыми шрамами, местами виднелись свежие рубцы от срезанной корки. Да, так просто это не пройдет.

Она чуть отвернула лицо в сторону, словно пряча его от моего взгляда. Делала вид, что смотрит в сторону окна, за которым плотно свисали лианы с крыши. Да, сейчас она отличалась от той Морны, которую я видел в первые разы.

– Понемногу силы возвращаются, – ответила она тихо. – Скоро ведро воды смогу поднять.

Она издала короткий, нервный смешок.

– Но пока неприятно ощущать свою слабость. А еще осталось всего две бутылочки от «срывов».

– Я видел ингредиенты на столе, – ответил я. – Часть из них для твоего эликсира.

– Да, – кивнула Морна. – Но там не всё.

– Как давно ушли Клык и Камнеголовый?

– Два дня назад. По идее, уже должны бы вернуться. Надеюсь, они принесут то, чего не хватает. Иначе придется…туго.

Я снова посмотрел на ее лицо, покрытое еще не до конца зажившими ранами.

– Я сделаю мазь, – сказал я. – И всё это… затянется. Может, и следов не останется. Ты снова будешь выглядеть как раньше.

Морна тяжело вздохнула. Ее желтые глаза посмотрели на меня как-то странно.

– Сказать честно, Элиас… меня это, конечно, волнует. Глупо говорить, что нет. Но волнует далеко не так сильно, как раньше. Все-таки какая разница, красива ты или нет, если этого никто не видит?

Она снова нервно и тихо засмеялась, а потом уже серьезным голосом добавила:

– Мне сейчас важнее сила, возможность защитить себя, Лиру и остальных детей. А остальное… Гиблые с ней, с красотой. К ней просто привыкаешь, будто так должно быть всегда, а оно видишь как…

Я понял, что за эту неделю слабости в ней что-то изменилось.

Морна сжала кулак, глядя на свою руку, где шерсть росла клоками, перемежаясь с ожогами.

– В лесу, если ты слаб – ты мертв, – жестко произнесла она.

– Ты вернешь силу, – уверенно ответил я.

– Хотелось бы, – кивнула она, не разжимая кулака. – Ощущать себя слабой… омерзительно.

– Уж кому как не мне это знать, – хмыкнул я.

В этот момент Грэм с рыком выплюнул вторую пиявку.

Рыхлый перехватил ее, закрыл глаза, но спустя минуту его лицо исказила гримаса досады. Он распахнул глаза и безжалостно швырнул тварь прямо в горящий очаг. Пиявка с шипением лопнула в огне.

– Да, ошибка, – вдруг сказал Рыхлый, тяжело дыша. – Мелкие не выдерживают хвори, даже моя помощь не помогает. Эта захлебнулась. Использовать нужно только крупных.

– Сколько у тебя их? – уточнил я. – Крупных.

– Пока семь штук.

– Немало, – кивнул я.

– Ладно, такой ошибки я больше не совершу, – вздохнул гнилодарец. – Но теперь я знаю.

– Тогда может с мелкими применять тот метод, что я предлагал? – настойчиво спросил я. – С выжимкой? Скорее всего, тогда они выживут. А как подрастут, будешь использовать так, как собирался – вырабатывать в них устойчивость.

Рыхлый замер. Он посмотрел на Грэма, затем на очаг, где догорала пиявка:

– Ладно, – согласился он. – Может, ты и прав, Элиас. Все-таки всё это затевалось для того, чтобы быстрее его вылечить. Нужно делать это, пока у нас есть время. Мало ли, вдруг нам придется…

– Удирать отсюда? – закончила за него Морна с улыбкой.

Он вздохнул.

– Да, Морна. Мы не знаем, что произойдет дальше. Что сделают Гиблые и… Чернобрюхий. Поэтому надо быть готовым. Ладно. Грэм, ты готов? Продолжаем?

– К излечению? – фыркнул Грэм, – Конечно готов. Я этого слишком долго ждал. Давай сюда своих пиявок, пусть высасывают из меня всё это дерьмо.

– Ладно. – Рыхлый потянулся за следующей пиявкой.

И они продолжили.

Я снова положил руку на плечо Морны передавая ручеек живы.

– Всё будет хорошо, Морна, – сказал я. – Ты снова станешь сильной, как раньше, нужно только пару недель, а…дед вылечится. Из Нельма мы вытащим ту черную дрянь-метку. А потом всем вам мы залечим духовные корни. Это лишь вопрос времени.

Морна покачала головой, и на ее губах появилась горькая усмешка.

– Жизнь любит преподносить сюрпризы, Элиас. Ты видишь всё в слишком радужном свете. Но это в молодости всегда так.

– Ну, – я пожал плечами, – мы все еще живы. А это уже что-то. Так что не всё так плохо.

Морна хрипло рассмеялась. Я почувствовал, что ее настроение пошло чуть вверх.

– Ладно, мне нужно поговорить с Шуршой.

Я вышел из полумрака дома на задний двор. Кивнул Мокрецу, который сидел всё так же возле кувшинов с водой. Интересно, а от него вообще какая-то польза есть? Или он тут просто сидит? Надо у Рыхлого спросить.

Я прошел мимо пасеки. Воздух здесь гудел от тысяч крыльев. Маленькая Майя сидела прямо в центре кружащегося золотисто-черного роя с закрытыми глазами. Пчелы словно танцевали вокруг нее, подчиняясь ее воле. Кажется, у девочки сегодня настроение лучше, чем в прошлый раз. Я обошел ее стороной, чтобы не нарушать транс, и углубился в заросли.

Найти Шуршу оказалось несложно, но лишь потому, что она сама вела меня. Едва я сделал пару шагов к лесу, как паучки замельтешили передо мной и повели ровной линией глубоко в чащу. Видимо туда, где было скрыто ее «гнездо». И вновь оно было в новом месте.

Вскоре деревья расступились, открывая небольшую поляну, густо заплетенную белой паутиной. Шурша открыла полог из паутины, и я увидел ее, сидящую на бревне и что-то как всегда ткущую.

– Долго тебя не было, – сказал она своим странным, чуть хрипящим голосом.

– Да. Приболел немного, – ответил я, останавливаясь перед ней.

Шурша склонила голову набок, а ее дополнительные глаза на висках немигающе уставились на меня.

– Вижу, – сказала она. – Тело твое очень истощенное, но вот с энергией у тебя полный порядок. Стал даже сильнее. Следующая ступень Дара? Ты прямо сияешь, мальчик.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Я надеялся скрыть свой прорыв, а тут меня так легко «прочитали». Причем я для этого ничего не сделал.

– Ты видишь живу других? – напряженно уточнил я.

– Не я сама, – честно ответила паучиха, перебирая длинными пальцами. – Но у меня есть один вид пауков, которые очень чуткие к этому – они передают мне образы.

– Меня все могут видеть так, как ты? – спросил я.

– Не все, конечно, – успокоила Шурша. – Не все «подчиненные» существа умеют такое. Только некоторые виды хищников ну и те, у кого Дар завязан на тонкое восприятие. Но я таких в нашей деревне не знаю.

– Орла? Рыхлый? Камнеголовый? Арна? – быстро перечислил я. – Они могут как ты?

Шурша неожиданно издала смешок.

– Боишься?

– Боюсь, – прямо ответил я, глядя в ее глаза. – Только дурак ничего не боится. А я еще вдобавок и слаб. Пока слаб. И не хочу, чтобы меня «видели» другие. Не хочу лишнего внимания к себе.

– Да, твое тело слабо. – признала Шурша и поднялась с бревна, – Но ты уже сильнее, чем неделю назад.

Она подошли поближе.

– Я это чувствую – силу, которая пока спит. Не могу объяснить как, но ты словно… пустил корни глубже.

Я тяжело вздохнул.

– Можно как-то научиться скрывать свою… кхм… живу?

– Можно. Научись ее контролировать и следи, чтобы она не выходила наружу. Запри ее внутри себя, – ухмыльнулась Шурша.

– То есть…советов…более подробных не будет? – уточнил я.

– Даже если бы я хотела, то ничего подсказать не могла, просто потому, что научить этому извне невозможно, – серьезно ответила Шурша. – Освоить такое ты можешь только сам, постигая свой дар и наблюдая за ним. Правда, не знаю, как тебе это делать, если ты сам не видишь и не чувствуешь свою живу. Это будет проблематично…

Уточнять, что я вижу свою живу через Виа, и чувствую живу других, я не стал.

– Буду искать решения, – уклончиво ответил я.

Шурша тем временем подошла ко мне вплотную. Движения ее были странными и немного дерганными, и при этом бесшумными. Она двигалась не как человек, а именно как паук, переставляющий непослушные конечности. Словно человеческое тело было для нее тесным и неудобным костюмом. Кажется, проблемы в ее, мутации, зашли дальше, чем она показывала.

Она наклонилась и подняла с земли небольшой белый сверток, на который я и не обратил внимания. Так он сливался с остальной паутиной.

– Как ты и просил, – сказала она мне протягивая сверток. – Одежда. Защитная.

Я взял легкий, почти невесомый тюк и раскатал его. Он превратился в штаны и рубаху. Он закрывал всё: руки до самых кончиков пальцев, ноги до ступней полностью, как колготки. Отдельно лежала маска-капюшон, оставляющая открытыми только глаза.Чем-то это напоминало водолазный костюм.

– Чтобы защита была везде, – пояснила Шурша, заметив мой взгляд. – Если будешь идти куда-то в опасное место, вроде Черного Тумана или ядовитых топей. Паучий шелк не пропустит разную мелкую дрянь. Да и от, наших, будет неплохой защитой.

Наших, это очевидно гнилодарцев.

Я провел рукой по ткани. Она была гладкой, прохладной и невероятно прочной.

– Спасибо, Шурша, – искренне сказал я. – Это даже больше, чем я просил.

– Больше…да…но…

Она замерла, а ее глаза моргнули.

– Но это не просто так. Я тебе верю, Элиас. Ты дал мне небольшую надежду. Надежду, что можно приостановить, вот это…

Она подняла свою руку.

– Надеюсь эту надежду ты оправдаешь.

Я кивнул.

– Давай. Надень, – скомандовала Шурша. – Тебе уже сейчас нужна защита. Слишком ты…уязвим.

Не стесняясь, я быстро скинул старые штаны и рубаху. Сначала натянул штаны. Они облегали мои ноги как лосины или колготки. Затем пришел черед рубахи. К моему удивлениею ткань тянулась. То есть, если я наберу пару килограмм, то она похоже легко расширится.

– Он тянется, – удивленно заметил я, чувствуя, как ткань обхватывает тело. Она была невесомой. Это действительно удобно.

– Да, – ответила Шурша с ноткой гордости. – Он подстроится под твое тело и будет плотно облегать. Под обычной одеждой его не будет видно.

Я натянул поверх костюма свои обычные вещи. Я подвигался, сделал десяток движений, и подпрыгнул.

Шелк сидел как вторая кожа совсем неощутимый. Ничего не топорщилось, не мешало движениям. Выдавали меня только белые кисти рук, словно я надел тонкие просвечивающие перчатки.

– А его можно… мыть? – уточнил я, сжимая и разжимая кулаки.

– Конечно, – кивнула Шурша. – Не сгниет и не порвется, не волнуйся.

Я замер.

– Иди-иди. – махнула рукой Шурша, – Скоро будет чем заняться.

– В смысле? – уточнил я.

– Увидишь. – ответила она и шагнула обратно к себе на поляну.

Полог за ней тут же сошелся,,,сшиваемый,, тысячами паучков.

Я вздохнул и еще раз бросив взгляд на поляну двинулся обратно.

Когда я вошел внутрь, Рыхлый как раз закончил очередной сеанс лечения Грэма. Он сидел на табурете, тяжело дыша. Рубаха на его спине насквозь промокла от пота. Похоже в этом лечении он выложился на полную.

– Всю живу потратил… – прохрипел он, – До капли. Эта дрянь истощает.

Не раздумывая, я подошел, приложил ладонь к его влажной спине и щедро влил в него энергию. Рыхлый дернулся, а потом с облегчением вздохнул.

– Спасибо, Элиас. Так намного лучше. Словно заново родился.

Я повернулся к Грэму. Старик уже встал и, прихрамывая, ходил по комнате, разминая плечи. Вот кому точно стало легче.

– Как оно? – спросил я, – Теперь-то чувствуешь что стало легче?

– А что, по мне видно?– хмыкнул довольно Грэм, – Да, стало. Вот теперь ощущаю.

– Ты использовал всех пиявок? – уточнил я у Рыхлого.

– Да, все крупные уже использованы. – ответил он.

– Значит сегодня с лечением все? – уточнил ГРэм.

– Да. – кивнул Рыхлый.

Мы вышли наружу, на свежий воздух. Я осторожно прикоснулся к Грэму вновь применяя анализ, чтобы понять, насколько меньше стало черной хвори.

[Поражение каналов черной хворью 44 %]

И удивленно раскрыл рот. Четыре процента. Болячка снизилась аж на четыре процента. За один сеанс лечения. За семь пиявок. Неделя лечения и от хвори останется всего-ничего. Это если…если не будет никаких неожиданностей.

– А это кто? – вдруг спросил Грэм напрягшись. Глаза его смотрели в подлесок.

Из подлеска шумя, и тяжело дыша вышла троица. Арна, Клык и Камнеголовый Нурл. Ну а почему они шумели стало понятно.

– Я не про них, а про тех, кого они тащат, – уточнил Грэм прищурившись.

И действительно. Одного человека тащил Нурл, а второго Клык с Арной. Одежда всей троицы была изодрана и на всех, кроме Нурла были мелкие порезы и раны. Похоже, они все только-только выбрались из какой-то передряги.

Грэм отреагировал мгновенно. Не говоря ни слова, он метнулся обратно в дом и через секунду выскочил на крыльцо, сжимая в правой руке секиру, а в левой свой старый топор. Старик встал в боевую стойку, заслоняя меня собой.

– Успокойся, – положила руку ему на плечо Морна, – Никакой драки не будет.

Грэм нехотя опустил оружие, не сводя настороженного взгляда с прибывших.

Нурл, тяжело дыша, подошел к крыльцу и осторожно, словно хрустальные вазы, уложил два тела прямо перед домом, и сел рядом. Похоже даже он устает.

Рыхлый уже вышел наружу и подойдя к двум телам внимательно вглядывался в их лица.

– Это разве не Шель и Микла? – вдруг спросил Рыхлый.

– Они самые, – мрачно прогудел Камнеголовый, вытирая пот с каменного лба. – Нашли их, когда добывали в Глубинах твои ингредиенты, – это он кивнул уже мне.

Я подошел ближе и присел на корточки. Мужчина и женщина. Оба худые как скелеты. Но страшнее всего были их раны. И мне не нужно было гадать, откуда они взялись, – эти раны. Похоже, эти двое гнилодарцев тоже бежали из деревни и попали под воздействие черного тумана. Вот только последствия в их случае были…намного хуже, чем у Иглыша или Морны. Просто потому, что их никто не лечил. А как избавится от черной дряни они не знали.

– Что смотришь так на них? – вдруг подала голос Арна. – Они живы. Им нужно помочь.

Она подошла прямо ко мне и с глухим стуком поставила на землю две корзины, доверху набитые ингредиентами.

Я ничего не ответил, просто смотрел на двух гнилодарцев пытаясь понять, что тут могу сделать. Без алхимии…ничего. А на нее нужно время. Нужно вновь возвращаться домой.

– Ты сможешь им помочь? – резко спросила она, – Они…хорошие…свои.

– А эти свои в спину не ударят? – заметил Грэм мрачно.

– Не ударят, – ответила за девушку Морна и вновь успокаивающе положила руку на плечо Грэма.

– Да, они…неплохие люди, – добавил Клык, – Наши раны заживут, а вот у них…у них все плохо. Начни с них Элиас…если можешь. У них полезные Дары. Они нам нужны.

– Я честно говоря думал, что они помрут по пути сюда, – басом добавил Нурл. – Чудо, что они до сих пор живы.

Я вздохнул.

Повисла тяжелая тишина.Все присутствующие смотрели на меня и ждали.

Я медленно поднялся, отряхнул колени и тяжело вздохнул.

– Что вы так на меня смотрите? – спросил я, обводя их взглядом. – Они едва живы. Я ничего не могу обещать.

А потом еще раз взглянул на истощенные и пораженные черным туманом тела и добавил:

– Но я могу попробовать им помочь. Может и успею…но мне нужно время. И нужно выяснить, насколько у них тут все плохо.

Так вот о чем предупредила Шурша, когда сказал, что мне будет чем заняться. Она увидела возвращающихся гнилодарцев и похоже, сразу знала об их печальном состоянии.

Снова глава вышла с небольшим опозданием. Только-только закончил.