Текст книги "Мастер Трав IX (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Я ел, и ел с удовольствием, потому что тело после такого истощения было готово поглощать сколько угодно еды. Однако переедать так сразу тоже не стоило. Поэтому я решил ограничиться этим приемом пищи и сделать перерыв. Мысли возвращались к Ульме. Значит, эта травница ушла в Глубины. Возможно она просто разочаровалась в жителях Янтарного из-за того, что никто ее не защитил и не встал на ее сторону. Так, к сожалению, часто бывает. Ожидаешь одного, а получаешь совершенно другое.

– Она может быть жива? – спросил я, откладывая ложку в сторону.

– Кто? – Грэм перестал жевать и поднял на меня взгляд.

– Ульма. Такой шанс вообще есть?

Старик задумался и некоторое время смотрел куда-то сквозь стену, будто пытался заглянуть прямо в Глубины.

– Травники живут дольше обычных Одаренных, это правда, – наконец сказал он. – Но не потому, что их Дар какой-то особенный. Просто они не лезут в стычки, не получают раз за разом раны, не рвут жилы в бою и не пьют боевые эликсиры, которые выжигают тело изнутри. Вот и весь секрет их долголетия. Но даже так…они не живут так долго – он покачал головой. – Она уже тогда была совсем дряхлой, Элиас. Если она не нашла в Глубинах какой-нибудь чудодейственный фрукт вечной молодости, то нет – она не может быть жива.

Про фрукт, конечно же, был сарказм.

– Более того, – продолжил Грэм, снова берясь за ложку, – Честно говоря я думаю, она погибла еще тогда, когда только ушла в Глубины много лет назад. Ее Дар был силен, спору нет, но Дар травника не спасет от клыков зверя. Это ты можешь защитить себя растениями, окружить себя ими, но другие травники – нет. Они беспомощны как дети, любая мало-мальски опасная тварь одолеет их и они ничего с этим сделать не смогут. – Он вздохнул, а потом добавил, – Хотя, конечно, я хотел бы, чтобы она была жива. Но это уже из области сказок.

– Понятно, – сказал я и вернулся к остаткам еды.

Мы ели молча. Конечно, этот разговор всколыхнул старые воспоминания Грэма. Может теперь, спустя время, он снова увидел, как несправедливо вышло с Ульмой.

Я поглядывал в очаг, где на вспыхивающих от жара углях блаженно развалилась Рассветница. Да уж, умеет она создавать домашний уют и атмосферу. И скоро, если верить словам Кироса, тут будет целая кладка яиц, а затем и десятки мелких рассветниц. Я улыбнулся, представив это зрелище. Вот уж будет за кем гоняться Седому.

Правда, мыслями я вновь вернулся к Целителю, а дальше к «Говорящему», потому что Целитель – лишь его руки. Этот не оставит в покое никого: ни гнилодарцев, ни Янтарный, ни нас с Грэмом – это лишь вопрос времени. Сеть меток вокруг поселка, крысы-носители, марионетки с контурами в духовных корнях… он будто пробует свои способности, учится их применять. Не спеша. Шипящего ведь убрал? Убрал. И деревню отрезал. Раньше и Джарлу, и остальным было удобно думать, что Глубины – это просто место, где водятся твари пострашнее, что Чернодрева где-то там, что Гиблых давно не видно, а друиды, обезумев от поиска знания, поклоняются Древу. Что Чернобрюхий и его стая канули в Лету. Но нет…всё это тут, рядом.

Я вздохнул.

Интересно, кстати, черный туман там уже спал? Думаю, Рыхлый уже должен знать, нужно его спросить. Это важно. Вдобавок там должен быть Гнус и неплохо бы его переместить (если он захочет) куда-то поближе к Морне и остальным. Не знаю, что там у него в голове, но ведь не будет он защищать деревню, в которой уже никого нет? Болот и влажных мест в Кромке хватает.

Эх…

Во всем этом моя задача довольно проста: не умереть, стать сильнее и не попасть в лапы ни гильдии, ни Гиблым.

Я вспомнил, как быстро Целитель тогда заинтересовался мной, как смотрел Хельм… И теперь, после открытия нового навыка, меня кольнула неприятная догадка: возможно, Целитель просто ощущал мою ауру. Так же, как я сегодня ощущал живу Эйны – густую, травяную и словно пульсирующую в такт дыханию.

Вот только тогда я даже не подозревал, что меня может что-то выдавать кроме Виа и моих симбионтов. Надеюсь, таким «видящим» был только Целитель, но Хельм, похоже, тоже что-то ощутил, как и Шурша с Рыхлым.

Вот! Вот у кого нужно спросить о том, как они ощущают живу других. К сожалению, Грэм в этом отношении ничего путного сказать так и не смог. Очевидно, сам он подобной чувствительностью не обладал. Возможно, это удел лишь тех, кто управляет множеством насекомых (подчиненных) и привык видеть через них мир – как я через Виа. Возможно в их случае дело именно в их насекомых, а не в том, что они могут ощущать токи живы как я. Это надо выяснить. Потому что моей задачей будет научиться скрывать живу, которая меня выдает.

После еды я еще немного посидел, чувствуя, как тепло расползается по телу и силы понемногу возвращаются в истощенный организм, и спросил:

– Рыхлый ничего не говорил насчет пиявок? Они готовы?

Грэм вздохнул и поскреб подбородок.

– Не до того мне было, Элиас. Я о себе вообще не думал эти полторы недели, так что и не спросил. Да он, похоже, и сам о другом думал, раз не сказал.

– Думаю, у него уже достаточно пиявок, – сказал я. – Все-таки полторы недели – большой срок, они плодятся быстро, особенно если их подкармливать. Они ему нужны были и для Нельма, – вытащить из него черную дрянь, – значит он не мог прекратить их «разводить».

– Может и так. – пожал плечами старик.

– Если так, – посмотрел я на него, – Значит пора просить его довытаскивать из тебя эту дрянь.

– Неплохо бы, – просто ответил Грэм. – Даже не представляю, что такой момент может наступить. Я уже так привык быть…полудохлым, что не помню каково это – когда можно использовать навыки и живу без ограничений.

Он умолк.

Несколько минут мы просто сидели, а затем я поднялся из-за стола, ощущая, что ноги держат уже увереннее. Вышел на улицу и затем пошел за калитку. Еда-едой, но мне нужна была жива – вот что восстановит мой организм быстрее всего. Отошел чуть ближе к Кромке, шагов на пятьдесят. Тут было предостаточно как сорняков, так и других растений, подходящих для поглощения.

Я опустился на корточки, положил ладони на крепкий куст полевого репейника и потянул.

Я переходил от одного растения к другому, понемногу восстанавливая свой запас. Теперь с тем огромным объемом энергии, который могло вместить мое тело, это были для меня еще меньшие крохи живы, чем раньше. Но и они сразу начали оказывать благотворное влияние на организм.

А ведь теперь у меня есть сеть. Точнее, доступ к сети. И там я могу заполниться живой до краев. Но была проблема, которую я прочувствовал на собственной шкуре: из такой мощной сети, как сеть дубов, мне банально сложно высвободиться. Ладно, в любом случае я уверен, что те два дуба, в которых есть моя кровь, дадут мне живу легко и добровольно, даже без подключения к сети. И этим я сегодня воспользуюсь.

И тем не менее, я просто обязан тренировать «силовой отъем» и Поглощение. Не все растения будут ко мне «лояльны», далеко не все. В Глубинах – да что там, уже в Кромке – мне будут встречаться мутанты, которые не захотят идти на контакт и которых нужно будет сначала ослабить, выпить, вымотать и только потом подчинять. Или просто убивать, забирая их силу себе. И чем мощнее мое Поглощение, тем легче мне будет отнять живу у случайного дерева, крупного растения или даже враждебной твари.

По ощущениям навык Поглощение после прорыва не изменился, но стал как бы недостаточным: я чувствовал, что он не соответствует развившейся энергетической структуре моего тела. Значит, этим тоже займусь по пути.

Сейчас же я высасывал всё более-менее крупное и «сорняковое» и чувствовал, как пустота внутри понемногу заполняется. Капля за каплей. На фоне резерва в четыреста семьдесят девять единиц это было, конечно, немного смешно. Но для моих нужд пока хватит, остальное доберу в лесу.

Вернувшись в дом, я вспомнил про корзину Эйны, так и оставшуюся снаружи. Ну-ка, посмотрим, что нам принесла «сестра по Дару».

Внутри, поверх чистой тряпицы, лежали фрукты – крупные и глянцевые, некоторых я даже не видел на обычном рынке, а самое главное – три бутылочки с зельями. Темное стекло, аккуратные восковые пробки и ни одной гильдейской метки. Интересно. Сама варила? Или из своих запасов?

И на каждой бумажка с надписью, красивым почерком. Так…значит, она уже знает, что я умею читать и беру уроки у жены Трана. Иначе бы сама объяснила какая бутылочка от чего. А так она точно знала, что я прочту.

На первой была бумажка «от лихорадки».

Я взял ее и, даже не задумываясь, применил Анализ.

Информация появилась передо мной без малейшей головной боли, к которой я привык. Это было зелье от лихорадки: хорошее, добротное, с качеством за восемьдесят. Не эликсир, но и не отвар. Состав я тут же разложил по полочкам и убрал в память: всего там было семь ингредиентов, из них пять я знал, где взять, а два можно заменить аналогами (если, конечно, они сработают). Пригодится. Во всяком случае, любой рецепт пойдет в мою копилку. А разобравшись в том, как действуют друг с другом эти компоненты, можно уже на их основе делать что-то свое. Похоже, Эйна решила что у меня нечто вроде лихорадки, впрочем, что ей еще думать, если Грэм не сказал никаких деталей.

Хорошо, с этим ясно, что там дальше?

На второй было написано коротко «восстановление». Без малейших пояснений. Вот так просто.

Анализ системы подтвердил – это было зелье для общего восстановления сил. Способ действия отличался от моего отвара восстановления: мой давал незначительное количество сил, но самое главное – стимулировал собственное восстановление. Это же зелье было как…капельница. Оно вообще ничего не стимулировало, просто давало всплеск сил. И…это было интересно. Ингредиенты не бог весть какие редкие, вполне добываемые, но качество исполнения было предельным, выжатым из этого состава до последней капли. Тот, кто это варил, был мастером. Или мастерицей. Но…я думаю со временем и это смогу повторить, кроме того, мне казалось, что можно совместить оба состава, – и мой, и тот, что был тут, – и может получиться что-то любопытное.

Третья бутылочка заставила меня замереть. Там была надпись: «для Дара, поможет».

Так оно и оказалось. Я применил Анализ и…это действительно зелье со слабым заживляющим эффектом для духовного корня. Сильно не дотягивало до того эликсира, рецепт которого я имел, но…даже такое зелье, мягко говоря, не из дешевых. Из всей троицы, думаю, оно самое дорогое. И в лавке Марты такое бы стоило далеко не один золотой.

Значит, вот как? Эйна решила перестраховаться. Она действительно думает, что у меня проблемы с духовным корнем, пусть и не знает точно что это – трещина, раскол или нестабильность. Вся ее версия обо мне строится на этом: сильный, но расколотый Дар – дефект, который я скрываю. И она принесла лекарство. На всякий случай. А может принесла, чтобы проверить. Выпью – значит действительно проблемы с духовным корнем, нет – значит говорю правду, что со мной всё в порядке.

И всё равно…она слишком щедра. Подозрительно щедра. Хотелось бы, конечно, верить в человеческую бескорыстность, но верилось…слабо.

Ладно, это всё не важно. Ее щедрость мне на руку: теперь у меня есть рецепт еще одного зелья для духовного корня. И его ингредиенты можно собрать не в пример проще. И даже если я сам их не соберу, но гнилодарцы-то соберут. Они достанут эти ингредиенты быстрее, чем ингредиенты для эликсира. А слабое зелье, которое есть уже сейчас, всегда лучше сильного, которое будет через несколько недель. Для Лорика, для Морны, для Шурши это шанс притормозить болезнь. Тем более, что с эликсиром у меня при варке точно будет больше проблем, чем с этим зельем.

Настроение сразу поползло вверх. Да, похоже на днях, как восстановлюсь, пора идти к Хабену. Пусть я к нему относился с настороженностью, но сейчас его лавка с десятками зелий и отваров – просто идеальное место, чтобы с новым лимитом Анализа скопировать кучу рецептов. Тем более повод есть. Настораживали слова Эйны о свободе Хабена. Не думаю, что она проговорилась, скорее не считала, что сказал что-то не то. Но ее можно понять: если в нужные моменты не проявлять жесткость, то вряд ли у тебя получится управлять отделением.

Я убрал бутылочки в корзину, – захвачу с собой к гнилодарцам, может кому-то из детей стало хуже, – и пошел проверить сеть сорняков.

Она работала: двенадцать растений, сплетенных корнями, гнали энергию по кругу, и я, прикоснувшись, ощутил этот слабенький, но ровный ток как пульс. В отличие от дубов тут всё было примитивнее, но потому и работало проще. Им не нужно было перегонять через сеть и узел сотни и сотни лет воспоминаний и некое подобие личности, которая у каждого дуба была своя. Нет, тут были мелкие сорняки, у которых было только два желания – поглощать и размножаться.

Я остался доволен. Сеть не распалась и сохраняла свою целостность, а главное – я чувствовал, что пока ни один из сорняков не перетягивает на себя больше энергии, и всё в сети распределяется равномерно.

После этого я оставил сеть и достал спрятанную у пристройки, где хранились все инструменты Грэма, корзину. Ту самую живую корзину, которую создал когда-то из изгороди Морны, да так и не сделал ее мутантом – просто направлял ее лозы, чтобы они живыми побегами оплетали каркас корзины. И они давно оплели ее, сросшись в единое целое.

Самое время превратить ее в мутанта.

Я вытащил корзину на улицу, поставил на солнце и кольнул палец кинжалом. Кровь впиталась мгновенно, будто корзина только этого и ждала. Затем я положил обе ладони на прутья и открыл поток живы.

Живы пришлось отдать много. Гораздо больше, чем я рассчитывал: корзина была не ростком, а взрослым, сформировавшимся организмом, и ее структура сопротивлялась перестройке. Вот почему нужно вносить изменения в растения в самом начале, уже при пробуждении семени.

Я лил и лил, чувствуя, как только что собранный по каплям резерв тает, и следил через Дар за внутренними процессами. Изменений не было. Пока не было. Побеги чуть потемнели, у основания набухли странные узелки, но на этом все. Но я понимал: нужно время, чтобы это количество живы растение «переварило». Вдобавок, я впервые заставлял мутировать такое крупное растение.

Ладно, надо просто подождать. На трансформацию могут потребоваться сутки, а может и двое – заранее знать невозможно.

Я оставил корзину на солнце и пошел проверять то, что ждало меня полторы недели: грибные выжимки.

Грэм их не трогал, они стояли на полке, как я их и оставил: ряд плотно закрытых глиняных сосудов, в каждом из которых – моя смесь на основе грибной выжимки спорника и пеплогриба. Я вздохнул и начал снимать крышки одну за другой. И нос тут же скручивало от вони. Да уж, настоялось тут всё как надо. Тут даже просто дышать таким тяжело, а представить это пить…так и вообще жуть!

В семи из девяти сосудов смесь погибла. Вернее, превратилась в нечто, совершенно потерявшее изначальные свойства и превратившееся в нечто совершенно другое. Такое сразу на выброс. На каждом сосуде я применил Анализ и вновь это почти не требовало ментальных затрат и давалось легко. Это уже одиннадцатый Анализ за день и никаких проблем я пока не испытывал. Можно было обойтись менее затратной оценкой, но почему-то именно на выжимке она не сработала. И после анализа я понимал почему, от исходной выжимки в сосуде не осталось…ничего. Это было уже другие смеси. Кроме двух сосудов. Там оценка сработала, так как грибная выжимка сохранила свои свойства.

Эти два сосуда дали неожиданно хороший результат. В оба я добавлял ядовитые грибы, которые хорошо «легли» на агрессивную среду пеплогриба. Они дали ему недостающий стимул для развития, и после их поглощения (которое, очевидно, шло не один день) он усилил свои свойства уничтожения грибковых структур. Первым грибом стал белоцвет, а вторым – гнилец. Оба показали усиление свойств исходной выжимки.

Оба сосуда я отставил в сторону. С ними можно продолжать работать. Я вылил в одну емкость все неудачные смеси из сосудов и минут десять вычищал их от всех последствий, используя в том числе и мыльнянку. К сожалению, вонь всё равно оставалась, и хорошо, что я брал изначально ненужные Грэму сосуды. Но, видимо, для дальнейших таких экспериментов у Берга нужно заказывать побольше самых обычных глиняных посудинок, которые будет не жалко выбросить.

Я взял отдельную посудинку и туда слил по небольшому количеству обеих «удачных» смесей – посмотрю как они сработают вместе, усилят ли друг другу или наоборот ослабят. Думаю, на это нужно прилично времени, но и я не сказать что спешу.

Дальше я достал самые важные семена – те, что не смогла определить система в прошлые разы. Две штуки.

Первым взял окаменевшее семя. Оно казалось самым уникальным да и было в нем что-то…древнее.

[Семя [???].

Возраст: неопределим.

Жизненный цикл: приостановлен (существует возможность пробуждения *недостаточный уровень навыка*).

Свойства после пробуждения: недостаточно данных.]

Я хмыкнул. Уже что-то – раньше не было даже этого. Но частичное чтение означало неприятную вещь: даже нового уровня Анализа этому семени мало. Значит, нужен следующий. А то, что я могу его пробудить, если повышу навык я знал и так. Вот только навык пробуждения так просто не взрастить. На это нужно время. Надеюсь, это семя стоит того.

«Возраст неопределим»… Сколько же тебе лет, камешек? Сто? Тысяча? Я покатал семя в пальцах и убрал обратно. Ты подождешь. Ждал сотни лет, подождешь еще немного.

Ладно, идем дальше.

Второе семя – разноцветное, с перламутровыми разводами по скорлупе, переливающимися от зеленого к багровому. Я сжал его в ладони и запустил Анализ.

[Семя-Плетун.

Редкость: невероятно редкое.

Тип: хищное.

Свойства: способно накапливать живу в своих щупальцах и уплотнять ее, усиливая их. Использует для более эффективной охоты.]

Я медленно выдохнул.

Вот именно таких мне и не хватало – хищник, который сам умеет работать с живой. Не просто тратить ее, а накапливать в конечностях и усиливать их. По сути, растение с врожденным аналогом моего Уплотнения. Виа душит массой и шипами, душильник берет числом щупалец, а этот… этот будет бить концентрированной силой. Потенциальный мутант-симбионт с боевым навыком.

И это семя мне притащили мурлыки. Однако с посадкой я пока не спешил, успеется. Не хотелось испортить его. Нужно,,послушать,, его.

Итак, уже тринадцать применений Анализа и только на последних двух я почувствовал напряжение. Но это могло быть не столько из-за количества Анализов, а из-за объектов, из-за их редкости. А редкость и уникальность, как я уже заметил, всегда требует больше мысленных усилий.

Из редкого у меня оставалось еще два семени, которые я не определил, но их я оставлю на вечер. Сегодня нам предстоит поход к гнилодарцам и я не хотел оказаться там совсем без Анализа. Мало ли для чего он мне еще пригодиться? Но в целом, даже на текущий момент я как минимум удвоил свои возможности, а это означает больше варок, больше экспериментов, и больше незнакомых растений, которые я могу определить.

Хорошо, теперь следующий на очереди вопрос лимита связей. И для его проверки мне нужен был проверенный, неприхотливый материал. Такой, из которого можно наделать кучу мутантов для тестов.

Душильник.

У меня дома до сих пор хранились его семена, на которых я тренировался в навыке пробуждения. И теперь пришла их очередь прорасти и мутировать. Я взял длинный деревянный ящик, насыпал земли и высадил ровными рядами сорок семян, а затем подпитал каждый из них настолько, чтобы в них запустились процессы мутации. Завтра они все взойдут, и тогда я начну считать свой предел пока не упрусь в потолок.

После этого я снова направился к своей сети сорняков, и еще на подходе понял, что что-то изменилось.

Земля вокруг них выглядела уставшей даже за такой короткий срок. Трава вокруг пожелтела, а прочие мелкие сорнячки оказались высосаны. Я присел, коснулся ладонью узла сети и присвистнул: двенадцать сорняков поглощали всё вокруг с утроенной силой. Их совокупная мощь оказалась намного больше, чем если бы каждый из них работал по отдельности. Что, конечно, логично… Однако я как-то не ожидал, что это произойдет так быстро.

Вот, значит, как: они почувствовали за собой силу и начали выкачивать всё вокруг. Вот только они не мутанты, и высосав вокруг себя всё они не смогут найти другое место, а просто обрекут себя же на гибель, застряв в этом безжизненном месте. Жадность до добра не доводит.

– Мелкие паразиты… – вздохнул я.

Они высасывали рассеянную живу из почвы: делали то, чем и вредны все сорняки мира – брали, не отдавая. Оставь я их здесь, через неделю этот угол сада превратится в мертвую плешь. Оно мне не надо.

– Нет уж, ребята, – пробормотал я. – Вам не место среди приличных растений. Пора на выселение.

Я взял корзину, лопатку и переместил их туда. Почти сразу использовал большое количество живы, чтобы и в них тоже запустить процессы мутации. Сегодня пересажу эту сеть в лес и посмотрю что из нее получится. Все-таки когда она мутирует, то сможет с помощью своих щупалец перемещаться и поглощать другие растения. Даже интересно, что за чудище из этого получится, и как повлияет изначальная связанность корнями на итоговый результат? Получу ли я что-то вроде Душильника-старшего?

Закончив с сорняками, я провел еще один эксперимент, мысль о котором мелькала еще во время создания сорняковой сети: а что, если собрать сеть из разных растений? Подключить, скажем, к мощным сорнякам слабый росток чего-то полезного, быстро подтянуть его до нужного уровня за счет общего потока и отключить?

Этим я и занялся: вновь создал небольшую сорняковую сеть и замкнул ее на росток восстанавливающей травы.

Прошло всего несколько минут и сеть просто уничтожила чужеродное растение, а вслед за ней пошла «цепная реакция»: сорняки, несмотря на «общность» корней, начали жрать друг друга.

Я почесал голову. Да уж…жаль. Конечно, для полной уверенности нужно еще несколько экспериментов, причем возможно не на столь агрессивных растениях как сорняки. Может с обычными растениями при подсадке «чужака» всё будет в порядке?

Надо пробовать.

Это лишь самые первые эксперименты. Я пока не знаю про сети почти ничего.

Ладно, теперь можно продолжить старый эксперимент – окружить свой забор живой изгородью. Передняя часть перед калиткой уже была оплетена обычной, не мутировавшей изгородью, часть оплел ловец, отъевшийся с помощью насекомых, и еще дюжина черенков была мной посажены в разных местах забора. За это время они вымахали до двух метров каждый, и оплели каждый свой участок плетнем упругих, шипастых побегов. Я прошелся вдоль них, срезая черенки. Те были крепкие, с две ладони длиной. Почти два десятка штук я рассадил по всему периметру ограды. Приживутся, разрастутся, сомкнутся – и тогда уже я сплету их корни в единое кольцо. Будет живая стена.

Но это еще не всё: еще два десятка срезанных веток я положил в корзину – эти будут для леса. Высажу в укромных местах, как высаживал душильников – пусть растут там, где им ничего не мешает и где их никто не увидит. Из них я сделаю мутантов уже на месте. А потом уже перемещу их в Хрустальных Лог. Возможно, стоит подыскать еще одно место, которое может служить запасной «базой». Я не могу держать тут, в саду, все свои растения. Это невозможно. Большинство растений, – вроде мяты и травы, – улучшенные. И жрут они из земли и из воздуха утроенное количество живы. Если бы не моя подпитка, не Скиталец и не Сердечник, то они бы досуха высосали друг друга и землю под собой. Какие-то менее ценные (но необходимые) растения придется пересаживать в другие места. Это неизбежно.

Я присел возле Сердечника Древнего. Без постоянных пересадок в корзину, за эти полторы недели покоя он вымахал почти на две ладони. Листья забронзовели, налились металлическим отливом и раскинулись широким веером, а пульс его ударов и импульсов живы стал глубже и размереннее – ему наконец-то дали работать спокойно.

Но увы, из-за того, что он разросся, ему требовалось еще больше живы. Да, это не было проблемой, пока был рядом Скиталец, но если его нет…он захиреет еще быстрее, чем когда был мельче.

– Придется тебя снова выкапывать, – вздохнул я, поглаживая бронзовый лист. – Сегодня нам предстоит долгий путь.

Скиталец мне нужен в лесу, чтобы искать кристаллы и все мало-мальски ценное, а также чтобы искать кости стража. Это важнее роста Сердечника. Я аккуратно выкопал Сердечник, пересадил в корзинку с землей, и он отозвался недовольной, неровной пульсацией.

– Потерпи, так надо. – сказал я ему.

Еще одной задачей были грибы. Большую часть запаса Грэм использовал, так что я по новой рассадил их. Теперь вновь нужно ждать дня три-четыре, пока они не станут достаточно крупными, чтобы использовать их для выжимки.

А учитывая, что они мне нужны еще и для экспериментов, то расход будет еще больше, чем раньше.

Грэм проводил небольшую тренировку с топором. Как будто наконец-то, после того как я очнулся он смог таким образом сбросить накопившееся напряжение. Тело его было в поту, но выражение лица – довольное. Я наблюдал за ним минут десять молча. Движения его совсем не напоминали старческие – плавные и, когда нужно, быстрее. Некоторые удары топора и броски кинжалов (перевязь была на нем) я едва замечал, настолько это было быстро.

– Дед, – окликнул я его, когда он остановился передохнуть, – Мы пойдем сегодня к Морне?

Грэм повернул голову и смерил меня долгим взглядом.

– Но ты еще не восстановился полностью.

– В лесу я восстановлюсь быстрее: мне нужно очень много живы, а ее можно взять только там. Кроме того, нам нужно вернуться к железным дубам – я там еще не всё закончил.

– Не закончил?

– Да, – вздохнул я, – Кое-что нужно доделать. Но это много времени не займет.

Я собирался пройтись по всем дубам и капнуть своей кровью, чтобы чувствовать каждый из них, а не только те два, что ощущал сейчас.

– Ладно… – неожиданно согласился Грэм, – В рощу мы сходим, а вот к Морне…

Я не дал ему договорить.

– Дед, нужно чтобы Рыхлый занялся тобой. Зачем тянуть? У него было полторы недели на разведение пиявок – этого более чем достаточно. Хворь пора выгонять из тебя. Кроме того, мне нужно поговорить с Шуршей. Я попросил ее сделать для себя защитную одежду из паучьего шелка, и она обещала закончить ее за несколько дней. А уже прошло полторы недели.

– Паучий шелк… – задумчиво проговорил Грэм, – Дорогая и крепкая штука…

– Именно, – кивнул я, – Кроме того…согласись, неплохо бы посмотреть своими глазами, что там у них происходит.

Минуту-другую он думал, глядя на Кромку, а потом сказал:

– Ладно… Сходим, убедил.

Он вытер пот со лба и добавил:

– Но сначала мы пойдем за топором. Похоже, пора.

Я замер. Как-то я совсем забыл про его топор.

– Ты за всё это время его еще не купил? – удивился я.

Грэм вскинул брови:

– Как я мог купить, если я не знал, какие зелья вдруг могут понадобиться, если тебе станет еще хуже? Тебе только в последние дни полегчало, и то я не был уверен, что это надолго. Думал, может снова поплохеет. Так что нет, мне было не до топора. Я держал всё, что у нас было наготове, если придется что-то мощное брать у гильдейских.

Я замер. Что тут сказать?

До сих пор Грэм думает больше о внуке, чем о себе. И так было всё время.

– Хорошо…значит, сначала топор.

Грэм кивнул, подошел к корыту, смыл с себя пыль и пот и ушел в дом. Я слышал как он позвякивает деньгами в кошельке. Считал, наверное. Но вышел довольным и в рубахе.

– Пошли. Поглядим, что у них есть из нормального оружия.

И я видел, что он не может, да и похоже не пытается скрыть улыбку.

Еще бы, наконец-то он может купить себе нормальное оружие.