Мажор. Крошка, будешь моей (СИ)

Текст добавлен: 11 августа 2026, 12:31

Текст книги "Мажор. Крошка, будешь моей (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 14

– Решил, что может бить тебя, чтобы причинить боль мне.

Стас забирает мой телефон и набирает номер отца.

Я успеваю нажать на завершение вызова раньше, чем идут гудки.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь объяснить ему ошибку.

– Каким образом?

– Доходчиво.

– Нет.

– Соня.

Я забираю телефон.

– Если ты сейчас позвонишь и начнёшь угрожать, он получит именно то, чего хочет. Переписка превратится в семейную ссору, а отказ в практике объяснят твоим давлением.

– Он уже отказал.

– И оставил доказательства связи между отказом и нашими отношениями.

– Думаешь, его это остановит?

– Думаю, нам нужно вернуться к Светлане Борисовне.

Стас смотрит в сторону лестницы. Челюсть напряжена, пальцы сжимаются.

– Я могу уничтожить его программу практики за день.

– Законно?

– Да.

– Тогда сначала объяснишь как.

– Ты мне не доверяешь?

– Я доверяю твоему уму. С твоими способами решения конфликтов сложнее.

Он переводит взгляд на меня.

– Я не собираюсь никого бить.

– А что собираешься?

– Опубликовать внутренние отчёты о нарушениях трудового законодательства, невыплатах стажёрам и фиктивном конкурсном отборе.

– Откуда у тебя отчёты?

– Я акционер.

– Это конфиденциальные документы.

– Часть рассматривалась советом директоров. Я имею право направить их в надзорные органы.

– Тогда направишь официально. Без публикаций и анонимных сливов.

– Ты сейчас защищаешь моего отца?

– Я защищаю тебя от уголовного дела.

Стас медленно выдыхает.

– Хорошо.

– Мы идём в деканат, прикладываем письмо и просим зафиксировать давление. Потом ты консультируешься с юристом по своей доле.

– Уже проконсультировался.

– С кем?

– С адвокатом деда.

– И что он сказал?

– То же, что ты. Действовать официально.

– Умный человек.

– Начинаю ненавидеть умных людей.

– Потому что мы мешаем тебе портить себе жизнь?

– Потому что вы оба правы.

Он забирает у меня сумку и направляется обратно по коридору.

– Я сама понесу.

– Знаю.

– Тогда отдай.

Стас возвращает сумку.

Даже сейчас.

Злой, взвинченный и готовый разрушить отцовскую компанию, но сумку отдаёт после одной просьбы.

Мы возвращаемся в деканат.

Светлана Борисовна читает письмо из «Альянса», прикладывает к распечатанной переписке и вызывает университетского юриста. Тот просит составить письменное заявление и подробно указать последовательность событий.

Я сажусь за свободный стол.

– Пишите от руки, – говорит Светлана Борисовна. – Дата, время получения сообщений, визит автомобиля, содержание конверта и сегодняшний отказ.

– Хорошо.

Стас устраивается рядом. Его колено упирается в край моего стула.

– София, – продолжает декан, – «Альянс» является частной компанией. Заставить их принять конкретного кандидата мы не можем.

– Я понимаю.

– Но компания участвует в университетской программе и обязана соблюдать утверждённые правила. Мы направим запрос в комиссию и предложим вам альтернативное место.

– Где?

– В правовом центре «Вектор». Они специализируются на корпоративных спорах и банкротстве.

Стас поворачивает голову.

– У них сильнее практика.

– Коршунов, вас никто не спрашивал, – сухо напоминает Светлана Борисовна.

– Я просто сообщил.

– София сама ознакомится с программой.

– Конечно.

Я едва сдерживаю улыбку.

Сегодня каждый взрослый человек считает своим долгом напомнить Стасу, что решения принимаю я. Ещё немного, и он начнёт видеть эту фразу во сне.

Заполняю заявление, проверяю даты и прикладываю копии. Стас молчит. Только однажды придвигает ко мне лист, который начинает сползать со стола.

Через полчаса документы принимают.

– До решения комиссии не связывайтесь с Игорем Андреевичем лично, – просит юрист. – Все сообщения сохраняйте.

– Хорошо.

– Станислав, это касается и вас.

– Я понял.

– Никаких угроз сотрудникам компании.

– Понял.

– Никаких публикаций.

Стас смотрит на меня.

– Уже запретили.

Светлана Борисовна переводит взгляд с него на меня.

– Удивительно.

– Что именно? – спрашивает Стас.

– Я двадцать лет работаю со студентами и впервые вижу человека, способного вами управлять.

Я открываю рот.

Стас отвечает раньше:

– Она мной не управляет.

Его ладонь ложится на спинку моего кресла.

– Я сам делаю то, что она просит.

– Разница огромная, – соглашается декан.

Мне хочется провалиться под стол.

– Мы можем идти? – спрашиваю я.

– Да. Я сообщу, когда придёт ответ из «Альянса».

– Спасибо, Светлана Борисовна.

Мы выходим.

В коридоре Стас наклоняется к моему уху.

– Теперь вся кафедра знает, что я послушный.

– Ты сам подтвердил.

– Придётся восстановить репутацию.

– Каким образом?

– Положу тебя на стол в пустой аудитории.

– Это восстановит только мнение декана о необходимости моего влияния.

– Тогда заставлю тебя стонать тихо.

Я резко поворачиваю голову.

Его губы оказываются рядом.

– Мы в деканате.

– Знаю.

– Прекрати.

– Хорошо.

Он выпрямляется и идёт к лестнице.

Я смотрю ему вслед.

Сдерживается.

Слишком легко.

Похоже, самым опасным открытием последних дней стало вовсе не то, что Стас фотографировал меня два года. Гораздо хуже понимать, что мне нравится, когда этот человек меня слышит.

Вечером мы работаем в его новой квартире.

Стас ставит ноутбук на кухонный стол, распечатывает исправленное выступление и заказывает ужин. Я проверяю список источников, пока он разговаривает с адвокатом в соседней комнате.

Голос спокойный, деловой. Никакой ярости, которую я видела возле деканата.

– Нет, продавать долю я не буду… Тогда запрашивайте обеспечительные меры… Да, письма сохранились… Подготовьте обращение к пятнице.

Он возвращается на кухню и кладёт телефон рядом.

– Что сказал адвокат?

– Отец вывел часть активов в дочернюю компанию. Попробуем заблокировать сделку.

– Он узнает, что ты подал заявление?

– Завтра.

– И что сделает?

– Заморозит остальные счета, попытается оспорить завещание и пришлёт мне ещё одного человека с предложением одуматься.

– Ты готов?

– Да.

Стас садится напротив.

– А ты?

– К чему?

– Он продолжит давить на тебя.

– У меня уже забрали практику.

– Может ударить по конкурсу, рекомендации, твоей матери.

Последняя часть заставляет напрячься.

– Мама здесь при чём?

– Ни при чём. Поэтому предупредил.

– Он способен вмешаться в её работу?

– Способен.

Я закрываю ручку.

– Тогда мне нужно выйти из проекта.

– Нет.

– Ты сам сказал…

– Если откажешься сейчас, он поймёт, что нашёл способ. После этого будет давить на твою мать каждый раз, когда захочет заставить меня что-то сделать.

– А если пострадает мама?

– Я не позволю.

– Ты не можешь гарантировать.

– Могу.

В его голосе появляется та самая жёсткость, с которой он разговаривал с охраной в доме.

– Я уже проверил её место работы. Компания никак не связана с отцом. Руководитель тоже.

– Ты проверил работу моей мамы без разрешения?

– После сообщения отца.

– Стас.

– Мне нужно было понимать риски.

– Можно было спросить меня.

Он замолкает.

– Да.

– Мы договорились не принимать решения за моей спиной.

– Я ничего не менял. Только собрал информацию.

– Обо мне и маме.

– Больше не буду.

– Ты уже так говорил о фотографиях.

– И больше не фотографировал.

Справедливо.

Я устало тру переносицу.

– Просто рассказывай, что собираешься делать.

– Хорошо.

– Заранее.

– Хорошо.

– И не нанимай охрану.

Он отводит взгляд.

Я медленно опускаю руку.

– Ты уже нанял?

– Одного человека.

– Для кого?

– Он следит за подъездом.

– Моим?

– Да.

– Убери.

– Соня.

– Убери охрану.

– Отец знает адрес.

– В доме есть камеры, домофон и полиция.

– Они не остановят его людей.

– А твой человек остановит?

– Да.

– Каким образом?

– Не хочешь знать.

– Вот именно поэтому убери.

Стас встаёт и подходит к окну. Несколько секунд смотрит во двор.

– Хорошо.

Он достаёт телефон и пишет сообщение.

– Всё?

– Уйдёт через десять минут.

Я смотрю на его спину.

– Ты злишься.

– Да.

– На меня?

– На себя.

– Почему?

Он поворачивается.

– Потому что понимаю, что ты права, и всё равно хочу запереть тебя здесь, забрать телефон и поставить Кирилла у двери.

– Очень здоровая реакция.

– Другой у меня нет.

– Есть. Рассказать мне об опасности и позволить решить.

– Я рассказал.

– И я решила.

– Поэтому охрана уходит.

Он возвращается к столу и садится рядом.

– Но если отец приблизится к твоей матери, решать буду я.

– Мы.

– Соня…

– Мы, Стас.

Челюсть напрягается.

– Мы.

Я киваю и снова открываю документы.

Через несколько минут приезжает ужин. Стас раскладывает еду, приносит тарелки и ставит передо мной стакан воды.

Всё делает сам. Без домработницы, охраны и людей, которые получают деньги за чистый пол.

– Ты умеешь пользоваться посудой, – замечаю я.

– А ты думала, меня кормят с ложки?

– У тебя в доме даже обувь убирают другие люди.

– Раздеваться я умею самостоятельно.

– Очень полезный навык.

– Могу показать.

– Не нужно.

– И тебя раздену. Медленно.

Я беру вилку.

– Мы снова говорим о проекте.

– Мы едим.

– Тогда о еде.

Стас опускает взгляд на мою тарелку.

– Хочу съесть тебя.

Я закрываю глаза.

– Сам напросился. – Он откидывается на спинку стула. – Могу уточнить способ.

– Не надо.

– Начал бы с внутренней стороны бёдер.

– Стас.

– Потом раздвинул бы их шире…

– Замолчи, пожалуйста.

Он берёт вилку.

– Как скажешь.

Я пытаюсь есть, но перед глазами уже появились его голова между моих ног и руки на бёдрах.

Боже.

Ещё месяц назад моими самыми неприличными мыслями были сомнения, можно ли купить второй эклер и спрятать упаковку от Маши.

Сейчас рядом сидит Коршунов и совершенно спокойно объясняет, как собирается делать мне кунилингус.

Психологическая деградация идёт по расписанию.

– Ты опять сжала ноги, – сообщает Стас.

– Мне холодно.

– Конечно.

Он встаёт, уходит в комнату и возвращается с пледом.

Кладёт мне на колени.

И садится обратно.

Никаких комментариев.

Это действует сильнее.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Мы заканчиваем ужин и переносим документы на стол. За два часа исправляем выступление, добавляем схему уведомлений и готовим ответы на вопросы комиссии.

Когда я тянусь к верхней полке за папкой, Стас подходит сзади и легко поднимает меня за талию.

– Что ты делаешь?

– Помогаю.

– Поставь меня.

Он сразу опускает.

Я поворачиваюсь.

Стас стоит близко. Ладони остаются по сторонам от моей талии, но тела не касаются.

– Можно было просто достать папку.

– Тогда твоя задница не прижалась бы ко мне.

– Я не прижималась.

– Она другого мнения.

– У моей задницы нет мнения.

– Зато у меня есть. Очень положительное.

Он берёт папку с полки и протягивает мне.

– Ты невозможный.

– Тебе нравится.

– Иногда.

Стас замирает.

Я тоже понимаю, что сказала.

– Повтори.

– Нет.

– Крошка.

– Я сказала «иногда», а не призналась в любви.

Улыбка исчезает.

Всего на секунду.

Но я замечаю.

– Ты ждёшь этого? – спрашиваю тише.

– Чего?

– Чтобы я тебя полюбила.

Он смотрит на меня долго.

– Я жду, когда ты меня выберешь.

– Это разные вещи.

– Для меня нет.

– А если я пойму, что не могу?

– Тогда отпущу.

Ответ звучит спокойно.

Слишком спокойно.

– Правда?

– Нет.

Вот он.

Я уже успела поверить.

Стас усмехается и забирает у меня папку.

– Сначала буду уговаривать, раздражать, целовать и доводить до оргазмов, пока ты не перестанешь думать о других вариантах.

Лицо мгновенно нагревается.

– А если всё равно скажу нет?

– Тогда отпущу.

На этот раз он не улыбается.

Я верю.

– Ты сам понимаешь, чего хочешь? – спрашиваю я.

– Тебя.

– Я говорю об отношениях.

– Тоже тебя.

– Это не ответ.

– Хочу, чтобы ты была рядом. Спала со мной. Просыпалась здесь. Ругала за пропуски, заставляла снимать обувь и выбирала нормальные кружки. Хочу знать, что ты ела, где находишься и почему грустишь. Хочу трахать тебя, пока голос не сорвёшь, а потом слушать, как ты уважительно просишь принести воды.

Я закрываю ладонью лицо.

– Последнюю часть можно было опустить.

– Она важная.

– Для тебя.

– Для тебя тоже будет.

Он убирает мою ладонь.

– Но я не хочу половину, Соня.

– Я понимаю.

– Поэтому решай столько, сколько нужно. Только честно.

– Хорошо.

– И Соколову больше не позволяй тебя хватать.

Я хмурюсь.

– Мы уже обсудили.

– Напомнил.

– Я сама справилась.

– Знаю.

– Тогда не вмешивайся.

Стас проводит большим пальцем по моему запястью, где вчера лежали пальцы Матвея.

– Пока он держит руки при себе.

– Он извинился.

– Поэтому живёт спокойно.

– Обещай, что не станешь его искать.

– Из-за вчерашнего не стану.

Я замечаю формулировку.

– Вообще не тронешь.

– Если оставит тебя в покое.

– Стас.

– Большего обещать не буду.

Честно.

Раздражающе, но честно.

– Тогда я сама скажу, если понадобится помощь.

– Скажешь.

– И до этого момента ничего не делаешь.

Он наклоняется и касается губами моего лба.

– Хорошо, крошка.

На следующий день Матвей ведёт себя безупречно.

Приходит к началу встречи, здоровается, садится напротив и говорит только о проекте. Никаких личных вопросов, предложений встретиться и попыток остаться вдвоём.

Я постепенно расслабляюсь.

Возможно, вчерашнее движение действительно было ошибкой. Он сразу отпустил и извинился. Люди иногда действуют на эмоциях.

Главное – понимают после разговора.

Стас тоже держит обещание. Не угрожает, не провоцирует и даже не смотрит на Матвея дольше необходимого.

К концу встречи мы собираем готовую презентацию.

– Осталось провести полную репетицию, – говорит Матвей. – В четверг работает студенческий клуб. Можно занять зал после них.

– Во сколько? – спрашиваю я.

– В семь.

– Мне подходит.

– Мне тоже, – отвечает Стас.

Матвей закрывает ноутбук.

– Тогда до четверга.

Он первым выходит из аудитории.

Я собираю бумаги.

– Видишь? – говорю Стасу. – Он услышал.

– Сегодня – да.

– Не ищи проблемы там, где их нет.

– Я не ищу.

– Тогда почему смотришь вслед?

– Запоминаю походку.

– Зачем?

– Чтобы узнать со спины, если придётся догонять.

– Стас.

– Шутка.

– У тебя лицо серьёзное.

– Я плохо шучу про Соколова.

Он забирает папку.

– Идём. Маша ждёт у входа.

– Откуда знаешь?

– Она написала тебе пять сообщений.

Я достаю телефон.

Действительно.

«Ты скоро?»

«Кирилл опять припарковался как мудак».

«Он говорит, что я сама встала на его место».

«Передай Стасу, чтобы забрал друга».

«СОНЯ».

– Почему ты не сказал раньше?

– Хотел закончить работу.

– Маша ждёт.

– Она занята Кириллом.

– Они ругаются.

– Для них это одно и то же.

Возле входа Маша стоит перед чёрной машиной и спорит с Кириллом через открытое окно.

– Ты видел, что я собиралась поставить велосипед!

– На парковочное место?

– Здесь есть стойка!

– В двух метрах.

– Мой замок короткий!

– Купи длинный.

– Купи себе совесть.

Кирилл замечает нас.

– Заберите её.

Стас проходит мимо.

– Не моя.

Холодно и без интереса.

Затем открывает передо мной дверь машины.

– Тебя отвезу.

– Я еду с Машей.

– На велосипеде?

– Мы дойдём до остановки.

– Хорошо.

Он закрывает дверь.

Ни одного спора.

Кирилл смотрит на него.

– Ты кто и что сделал со Стасом?

– Она попросила.

Маша закатывает глаза.

– Как трогательно. А мне твоего друга куда деть?

– Это твоя проблема.

– Он припарковался возле моего велосипеда!

Стас переводит на меня взгляд.

– Напиши, когда будешь дома.

– Хорошо.

Они с Кириллом уезжают.

Маша смотрит вслед машине.

– Два высокомерных идиота.

– Кирилл предложил тебя подвезти?

– Да.

– И?

– Отказалась.

– Почему?

– Он заявил, что я испорчу ему сиденье мокрой курткой.

– На улице сухо.

– Вот именно!

Через минуту Кирилл присылает ей сообщение.

Маша читает и возмущённо показывает мне:

«Я всё ещё возле светофора. Если передумаешь – две минуты».

– Ненормальный.

Она быстро печатает ответ.

«Разворачивайся».

Я улыбаюсь.

– Что?

– Ничего.

Через три минуты чёрная машина снова останавливается возле входа.

Маша садится на заднее сиденье, перед этим тщательно вытирает подошвы о коврик.

– Ты домой? – спрашивает она меня.

– Зайду в библиотеку. Нужно вернуть книгу.

– Напиши, когда доберёшься.

– Хорошо.

Кирилл смотрит на меня через зеркало.

– Стас попросил проследить, чтобы ты не шла одна.

Я хмурюсь.

– Что?

– Поэтому мы подождём.

– Он снова решил за меня?

– Он попросил меня предложить.

Хитрый.

Формально ничего не нарушил.

– Спасибо, я дойду сама. Здесь пять минут.

– Как скажешь.

Маша высовывается из окна.

– Позвони, когда выйдешь!

– Позвоню.

Машина уезжает.

Я возвращаю книгу и задерживаюсь возле стойки, пока библиотекарь проверяет формуляр. Когда выхожу, в коридоре уже тихо.

Возле лестницы слышны мужские голоса.

Один принадлежит Матвею.

– Так и что у тебя со старостой? – спрашивает кто-то. – Второе свидание было?

– Было.

– И?

– Ничего.

– Даже не дала поцеловать?

Я замедляю шаг.

Этот разговор слушать не следует.

Но следующая фраза Матвея заставляет остановиться.

– Она сейчас помешана на Коршунове.

– Серьёзно? Такая правильная – и с ним?

– Ей нравится строить из себя единственную, ради которой он изменится.

В голосе Матвея появляется раздражение, которого при мне он ни разу не показывал.

– А он?

– Получит своё и бросит. Коршунов никогда не задерживается с одной девушкой.

– Тогда подберёшь после него?

Мужчины смеются.

Матвей отвечает:

– Когда он её трахнет и забудет имя, сама прибежит. Правильные девочки особенно быстро ломаются, когда понимают, что между ног у них всё работает так же, как у остальных.

Меня будто обливают холодной водой.

Я делаю шаг вперёд.

Но из коридора с другой стороны раздаётся спокойный голос:

– Повтори.

Смех обрывается.

Стас выходит из-за поворота.

Кожаная куртка расстёгнута, руки в карманах. Лицо спокойное. Только глаза холодные.

Матвей выпрямляется.

Рядом с ним стоит незнакомый парень с папкой под мышкой.

– Ты подслушиваешь чужие разговоры? – спрашивает Матвей.

– Про Соню повтори.

– А что именно? Что ты с ней наиграешься?

Стас подходит ближе.

– Она сказала тебе нет. На этом твой рот должен был закрыться.

– Тебе она тоже говорила нет. Много раз.

На лице Стаса ничего не меняется.

– Когда просит убрать руки, я убираю.

– И теперь изображаешь благородного?

– Нет.

Он останавливается напротив.

– Даю тебе шанс уйти с целой челюстью.

– Стас! – окликаю я.

Он слышит.

Поворачивает голову.

Матвей в этот момент толкает его в плечо.

Стас медленно переводит взгляд обратно.

Улыбается.

– Зря.

Первый удар приходится Матвею в челюсть.

Он врезается спиной в стену.

Стас идёт следом.

И по его лицу я понимаю: одним ударом это не закончится.

Глава 15

Второй удар Стаса приходится Матвею в живот.

Тот сгибается, но успевает вцепиться в его куртку и толкнуть на стену. Папка падает на пол, листы разлетаются по коридору.

Незнакомый парень отступает.

– Вы совсем больные?!

Стас разворачивается и бьёт Матвея в лицо.

Слышится глухой звук. На светлой рубашке Матвея появляется кровь.

– Стас!

Он будто не слышит.

Хватает Соколова за воротник, прижимает к стене и наносит ещё один удар. Матвей пытается закрыться рукой, попадает Стасу по скуле, но этим только сильнее его злит.

Я подбегаю.

– Стас, хватит! Отойди от него!

Кулак замирает возле лица Матвея.

Стас тяжело дышит. На разбитых костяшках выступает кровь, в глазах холодная ярость.

Он поворачивает голову.

Видит меня.

Пальцы на воротнике Матвея разжимаются.

Стас делает шаг назад.

Сразу.

Матвей сползает по стене и садится на пол. Из носа течёт кровь, нижняя губа рассечена. Он прижимает ладонь к боку и смотрит на Стаса с ненавистью.

– Ещё раз произнесёшь её имя своим грязным ртом… – начинает Стас.

– Замолчи, – перебиваю я.

Он замолкает.

Я поворачиваюсь к парню, который разговаривал с Матвеем.

– Позовите охрану и медработника.

– Я уже вызвал.

В конце коридора открывается дверь. Появляются двое охранников. Один сразу подходит к Матвею, второй встаёт перед Стасом.

– Руки покажи.

Стас протягивает ладони.

– Я спокоен.

– Отойди к окну.

Он выполняет требование.

Я присаживаюсь возле Матвея, но тот отдёргивается.

– Не нужно.

– Вам трудно дышать?

После его слов о правильных девочках переходить обратно на «вы» получается легко.

– Бок болит.

– Скорую вызвали?

Охранник кивает.

– Уже едет.

Матвей.

Матвей вытирает кровь рукавом.

– Он псих.

Я поднимаюсь.

– Вы тоже сказали обо мне достаточно.

– Я был зол.

– Это ничего не меняет.

– А ему всё можно?

– Нет.

Смотрю на Стаса.

Он стоит возле окна, сжимая разбитую руку. Взгляд остаётся на мне. Ни раскаяния, ни страха перед последствиями.

Только ярость ещё не ушла.

– Никому здесь ничего нельзя, – произношу я.

Охранник поднимает с пола несколько листов.

– Кто начал?

– Коршунов ударил меня, – отвечает Матвей.

– Ты толкнул первым, – говорит его приятель.

Матвей бросает на него злой взгляд.

– После угрозы.

– Какой угрозы? – уточняет охранник.

Никто не отвечает.

Стас отталкивается от окна.

– Я сказал, что дам ему уйти с целой челюстью. Он решил остаться.

– Очень смешно, – огрызается Матвей.

– Я не шутил.

– Стас, хватит, – снова произношу я.

Он смотрит на меня и закрывает рот.

Из лифта выходит Светлана Борисовна. За ней спешит сотрудница медицинского кабинета с красной сумкой.

Декан осматривает коридор, кровь на полу, разбросанные документы и Стаса.

– Коршунов.

– Добрый вечер, Светлана Борисовна.

– Вы издеваетесь?

– Нет.

– Тогда объясните, почему третий этаж снова выглядит так, будто здесь снимают криминальную хронику.

– Соколов оскорбил Соню.

Матвей поднимает голову.

– Это был личный разговор.

– Обо мне, – напоминаю я.

Медработница присаживается рядом с ним и просит убрать руку от лица.

Светлана Борисовна переводит взгляд на меня.

– Вы слышали?

– Да.

– Что именно?

Мне приходится повторить.

Спокойно. Без смягчений.

– Матвей сказал, что Стас получит от меня желаемое и бросит. Затем добавил, что я сама к нему прибегу, когда пойму, что у правильных девушек между ног всё устроено так же, как у остальных.

Щёки горят от стыда.

Матвей отводит взгляд.

Светлана Борисовна бледнеет от злости.

– Соколов, вы действительно это сказали?

– Я неудачно выразился.

– Выразились вы предельно понятно.

Она поворачивается к Стасу.

– Но это не даёт вам права избивать человека.

– Знаю.

– И всё равно ударили?

– Да.

– Почему я вообще спрашиваю?

Медработница осторожно ощупывает Матвею нос. Он морщится.

– Возможен перелом. Нужен снимок.

– Я сам доеду.

– Поедете на скорой.

Светлана Борисовна просит охранника вызвать Павла Аркадьевича, затем указывает на аудиторию.

– София, Станислав, пройдите внутрь. Отдельно.

Стас делает шаг ко мне.

– Отдельно, Коршунов.

Он останавливается.

Я первой захожу в аудиторию.

Охранник закрывает дверь. На преподавательском столе остаются чужие тетради, на доске написана тема сегодняшнего заседания студенческого клуба. В коридоре слышны голоса и шаги.

Сажусь за первую парту.

Руки начинают дрожать только сейчас.

Перед глазами снова вспыхивает кулак Стаса, кровь и выражение его лица. Он мог продолжить. Мог сломать Матвею не только нос.

Но остановился, когда я сказала.

От этого легче не становится.

Через несколько минут входит Светлана Борисовна с охранником.

– София, мне нужно ваше письменное объяснение.

– Конечно.

Передо мной кладут чистые листы.

– Укажите всё с самого начала. Включая разговор с Матвеем после прошлой встречи.

Я поднимаю голову.

– Откуда вы знаете?

– Он сообщил Павлу Аркадьевичу, что между вами возникло личное недоразумение.

Очень удобная формулировка.

– Матвей пригласил меня на свидание. Я согласилась. После второй встречи сказала, что продолжать не хочу. Вчера он предложил дать ему ещё один шанс. Я отказала. Когда собиралась уйти, он схватил меня за запястье.

Лицо декана становится жёстче.

– Вы сообщили кому-нибудь?

– Стасу.

– И сегодня Коршунов его избил.

– Стас ударил после другого разговора. Я просила не вмешиваться в ситуацию с запястьем.

– Он обещал?

Я вспоминаю точную формулировку.

«Из-за вчерашнего не стану».

– Сказал, что не станет искать Матвея из-за того случая.

Манипулятор.

Даже обещание сформулировал так, чтобы оставить себе выход.

– София, я должна задать прямой вопрос. Станислав когда-нибудь применял силу к вам?

– Нет.

– Удерживал после просьбы отпустить?

– Нет.

– Угрожал?

Перед глазами всплывает начало нашего общения. Его условия, провокации и шантаж проектом.

– Он угрожал выйти из проекта, если я откажусь от поцелуя.

Светлана Борисовна снимает очки.

– Что?

– Это было до нашего прошлого разговора. Я согласилась.

– София, согласие, полученное под давлением…

– Я понимаю. Мы обсудили это. Больше он так не делает.

– Вы его защищаете?

– Нет. Я отвечаю честно.

– Вы считаете его безопасным?

Вопрос сложнее остальных.

Вспоминаю, как Стас разбил Матвею лицо. Как несколько дней назад перехватил руку отца. Как сразу отступает, когда я прошу. Как спокойно говорил, что сломает челюсть любому мужчине, который не услышит мой отказ.

– Для меня – да.

– А для окружающих?

Смотрю на дверь.

– Нет.

Светлана Борисовна долго молчит.

– Пишите объяснение.

Я записываю всё. Не убираю толчок Матвея, его слова и первые удары Стаса. Указываю, что после моей просьбы Стас остановился.

Когда заканчиваю, декан забирает листы.

– Проект временно приостановлен.

У меня внутри всё обрывается.

– Почему?

– До дисциплинарной комиссии. Оба участника конфликта входят в команду.

– Я не участвовала в драке.

– Знаю. Но независимый консультант и второй участник проекта нарушили правила университета. Мы должны решить, можно ли продолжать работу в прежнем составе.

– Когда комиссия?

– Завтра в двенадцать.

– А конкурс?

– Заявку пока не снимаем.

Пока.

Это слово звучит хуже окончательного решения.

– Спасибо, Светлана Борисовна.

Она смягчается.

– София, идите домой. Сегодня вам больше ничего делать не нужно.

– Я дождусь окончания разбирательства.

– Зачем?

Не знаю.

Злюсь на Стаса. Хочу накричать, потребовать объяснений и никогда больше его не видеть.

Но уйти, пока он сидит в соседней аудитории с окровавленными руками, тоже не могу.

– У меня там документы, – отвечаю я.

Светлана Борисовна смотрит внимательно, но спорить не начинает.

– Хорошо.

Когда выхожу, Матвея уже увезли. Его приятель даёт объяснения Павлу Аркадьевичу. На полу осталось несколько тёмных капель, которые вытирает уборщица.

Стас сидит у стены.

Охранник стоит рядом.

Он поднимается, едва видит меня.

– Ты в порядке?

– Да.

Вопрос выводит из себя.

– А ты доволен?

Стас смотрит на моё лицо.

– Нет.

– Почему? Ты ведь сделал именно то, что хотел.

– Хотел сильнее.

– Замолчи.

Он сжимает челюсть.

Охранник открывает дверь аудитории.

– Коршунов, заходи.

Стас идёт мимо меня.

– Не уходи.

Просьба звучит тихо.

Я не отвечаю.

Он выходит через сорок минут.

На правой руке повязка. Скула покраснела после удара Матвея. Нижняя губа снова разбита.

Светлана Борисовна идёт следом.

– Завтра в двенадцать дисциплинарная комиссия. До решения вы отстранены от занятий.

– Понял.

– Если Соколов подаст заявление в полицию, университет передаст записи с камер.

– Пусть подаёт.

– Станислав, вы хотя бы осознаёте последствия?

– Да.

– Ваш отец уже уведомлён.

Стас усмехается.

– Быстро.

– Он входит в попечительский совет.

– Пока.

Светлана Борисовна устало смотрит на него.

– Идите. Оба.

Мы спускаемся молча.

На первом этаже Маша бросается ко мне. Рядом стоит Кирилл.

– Господи, Соня. Ты в порядке?

– Да.

Она осматривает меня, затем переводит взгляд на Стаса.

– Что произошло?

– Соколов не следил за языком, – отвечает он.

– И ты разбил ему лицо?

Стас молчит.

Кирилл смотрит на его руки.

– Камеры?

– Весь коридор.

– Отлично.

– Я не просил помощи.

– Знаю. Поэтому ничего не предлагаю.

Кирилл говорит так же спокойно, но по его лицу видно, что он уже просчитывает последствия.

– Я отвезу Соню домой, – заявляет Маша.

– Я сама доеду.

– Даже не спорь.

– Маша…

– Пожалуйста.

Подруга выглядит испуганной.

– Хорошо.

Стас делает шаг ко мне.

– Сначала поговорим.

– Не сейчас.

– Соня.

– Я сказала не сейчас.

Он останавливается.

– Хорошо.

Я должна уйти.

Вместо этого смотрю на его повязку.

– Обработали?

– Да.

– Нос не сломан?

– Нет.

– Хорошо.

Стас подходит ближе, но оставляет между нами расстояние.

– Я не жалею, что ударил его.

– Я знаю.

– Но жалею, что ты это увидела.

– Это должно что-то изменить?

– Да.

– Почему? Если считаешь поступок правильным, какая разница, видела я или нет?

Он молчит.

Маша берёт меня под руку.

– Пойдём.

Я позволяю увести себя.

До выхода остаётся несколько шагов, когда Стас говорит:

– Он не имел права так о тебе говорить.

Я поворачиваюсь.

– А ты имел право бить?

– Да.

Ответ приходит сразу.

Внутри вспыхивает злость.

– Маша, подожди меня возле машины.

– Соня…

– Пожалуйста.

Она смотрит на Стаса.

Кирилл касается её локтя.

– Пойдём.

В отличие от Матвея, Маша от его руки не отстраняется.

Они выходят.

Мы со Стасом остаёмся в пустом холле.

– Поговорим на улице, – говорю я. – Здесь камеры и охрана.

– Боишься, что снова кого-нибудь ударю?

– Боюсь, что твоему отцу подарят ещё одну запись.

Мы выходим через боковую дверь.

На улице начинается дождь. Мелкие капли оседают на волосах и одежде. Возле служебного входа пусто, только под козырьком стоят две металлические скамьи.

Я поворачиваюсь к Стасу.

– Ты обещал.

– Я обещал не искать его из-за вчерашнего.

– И специально оставил себе лазейку.

– Да.

– Ты снова мной манипулировал.

– Я знал, что если он отстанет, ничего не произойдёт.

– Он сказал мерзость. Я слышала. Могла сама ответить.

– Что бы ты сделала?

– Подала жалобу. Потребовала снять его с проекта.

– И он продолжил бы рассказывать друзьям, как собирается подобрать тебя после меня.

– Тогда это характеризовало бы его.