Текст книги "Мажор. Крошка, будешь моей (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 13
Глава 13
Глава 13
Я перечитываю сообщения Игоря Коршунова ещё раз.
Водитель заберёт меня от дома.
Он знает адрес.
Разумеется, знает. Охрана обращалась ко мне по имени и отчеству ещё в тот вечер. У семьи Коршуновых явно принято собирать сведения обо всех, кто оказывается рядом со Стасом.
Только теперь это ощущается гораздо неприятнее.
Делаю снимок экрана и отправляю Стасу.
Он звонит через несколько секунд.
– Никуда не езжай.
Голос звучит тихо. Слишком тихо.
– Я и не собиралась.
– В машину не садись. Даже если приедет Олег.
– Стас, я поняла.
– Дверь никому не открывай.
– Мне двадцать лет, а не восемь.
На другом конце наступает пауза.
– Где мама?
– На кухне.
– Скажи ей.
– Скажу.
– Я приеду.
– Уже поздно.
– Мне безразлично.
– А моей маме нет. Она рано встаёт.
Стас тяжело выдыхает.
– Тогда утром.
– Хорошо.
– В десять буду у тебя.
– Водитель приедет в одиннадцать.
– Знаю.
– И что ты собираешься делать?
– Посмотреть, что отец передаст.
– Без драки.
– С водителем?
– Со всеми.
– Постараюсь.
– Стас.
– Хорошо. Без драки.
Я сажусь на край кровати.
– Зачем твоему отцу встречаться со мной?
– Хочет предложить сделку.
– Какую?
– Ты уходишь из проекта и перестаёшь со мной общаться. Он сохраняет тебе практику и прекращает жалобы.
– Откуда знаешь?
– Он всегда предлагает купить человека перед тем, как начинает ломать.
От этих слов по спине проходит холод.
– А если человек отказывается?
– Ты уже видела.
Перед глазами вспыхивает пощёчина в кабинете.
– Я отвечу ему сейчас, – говорю я.
– Что именно?
– Что встречаться тайно от тебя не стану. Все вопросы по практике пусть направляет через университет.
– Соня…
– Ты сказал, мне нужна полная информация. Тебе тоже.
Стас молчит.
– Хорошо, – произносит он. – Отправь мне текст перед тем, как ответишь.
– Я сама способна составить сообщение.
– Знаю. Хочу понимать, что ты ему сказала.
Это звучит разумно.
Я пишу:
«Добрый вечер, Игорь Андреевич. Тайно встречаться с вашим сыном или обсуждать его без его ведома я не стану. По вопросам практики и университетского проекта прошу обращаться ко мне официально через деканат. За предложенной машиной я не поеду».
Пересылаю Стасу.
Он отвечает:
«Отправляй».
Игорь Андреевич читает сообщение сразу.
Ответа нет.
– Всё, – говорю я Стасу.
– Заблокируй номер.
– Пока не буду. Его сообщения могут стать доказательствами давления.
На другом конце снова возникает тишина.
– Что?
– Думаю, как сильно хочу тебя прямо сейчас поцеловать.
Щёки нагреваются.
– Мы обсуждаем угрозы твоего отца.
– А я восхищаюсь твоей головой.
– Очень романтично.
– Головой тоже. Но сейчас речь о той, которой ты думаешь.
– Спасибо за уточнение.
– Остальными частями восхищусь утром.
– При моей маме?
– Буду молча.
– Ты так не умеешь.
– Ради Елены Сергеевны постараюсь.
Я слышу шорох, затем щелчок двери.
– Ты где?
– В гостинице.
– Собирался куда-то идти?
– Хотел приехать к тебе.
– Мы уже решили, что утром.
– Поэтому вернулся в номер.
Он действительно услышал.
Снова.
– Тогда до завтра.
– Соня.
– Что?
– Ты правильно сделала, что сразу сказала мне.
– Я знаю.
– И ещё…
Голос становится ниже.
– В следующий раз не присылай фотографию экрана, пока лежишь в кровати.
Я смотрю на отправленный снимок.
В нижней части виден край одеяла и моё колено.
– Там ничего нет.
– Там твоя голая нога.
– Ниже колена.
– Мне хватает.
– Спокойной ночи, Стас.
– Теперь уже нет.
Я завершаю вызов и выхожу на кухню.
Мама поднимает глаза от планшета.
– Что случилось?
Я сажусь напротив и показываю сообщения.
Скрывать смысла нет. Тем более незнакомая машина появится возле нашего дома через несколько часов.
Мама читает внимательно. Лицо становится серьёзным.
– Ты никуда с ним не поедешь.
– Я уже отказалась.
– Стас знает?
– Да. Утром приедет.
– Зачем?
– Хочет встретить водителя.
– А его отец?
– Не приедет.
Мама возвращает телефон.
– Соня, мне всё это не нравится.
– Мне тоже.
– Сначала тебя вызывают в деканат, потом угрожают практикой, теперь знают наш адрес.
– Я сохраню переписку и передам Светлане Борисовне.
– Может, выйти из проекта?
Я опускаю глаза.
– Это будет именно то, чего он добивается.
– Мне важнее твоя безопасность.
– Я понимаю. Но пока угрозы касаются только учёбы. Если станет опасно, я выйду.
– Обещаешь?
– Да, мам.
Она накрывает мою руку ладонью.
– А со Стасом что?
Хороший вопрос.
Особенно после того, как несколько часов назад я сама вызвала его к университету и попросила поцеловать.
– Мы общаемся.
– Это я вижу.
– Он мне нравится.
Признаться маме оказывается проще, чем себе.
– Сильно?
Я вспоминаю его губы на шее, руки на талии и то, как он остановился от одного слова.
– Да.
– И ты ему?
– Думаю, тоже.
Мама смотрит с лёгким недоверием.
Очень справедливым.
– Он два года собирал мои фотографии, – добавляю я.
– Что?
Похоже, начинать стоило с другой части.
В десять утра раздаётся звонок в дверь.
Мама идёт открывать вместе со мной. Она уже знает про фотографии, отогнанных парней, проект, поцелуй и предложение отца. Последнюю часть я рассказала в сильно сокращённом виде.
Некоторые подробности отношений со Стасом материнскому сердцу знать рано.
Особенно те, где упоминаются его член и мои губы.
За дверью стоит Коршунов.
Тёмные брюки, светлый свитер, волосы аккуратно уложены. В одной руке бумажный пакет из пекарни, в другой – букет для мамы.
Вот притворщик.
– Доброе утро, Елена Сергеевна, – здоровается он. – Простите за ранний визит.
– Доброе утро, Стас. Проходи.
Он протягивает ей цветы.
– Это вам.
– Спасибо. Очень красивые.
Мама принимает букет и отходит.
Стас снимает ботинки у двери без напоминаний. Я достаю из шкафа гостевые тапочки.
Размер тридцать девять.
Он смотрит на них.
Потом на меня.
– Других нет, – сообщаю я.
– Вижу.
– У нас нет трёх человек, которым платят за чистоту пола.
– Убедила.
Стас надевает тапочки. Пятки остаются снаружи, носы растягиваются. На его ногах они выглядят ещё смешнее, чем огромные мужские тапочки на моих.
Я улыбаюсь.
– Очень смешно? – спрашивает он.
– Ты очаровательный.
– Замолчи.
– Уважительно, Стас.
Он прищуривается.
– Замолчи, пожалуйста, крошка.
Мама смотрит на нас и едва заметно улыбается.
Мы проходим на кухню. Стас ставит на стол пакет с выпечкой и достаёт несколько коробочек.
– Я не знал, что вы любите, поэтому взял разные, – говорит он маме.
– Можно было ничего не приносить.
– Можно. Но тогда Соня решила бы, что меня совсем не воспитывали.
– Я уже так решила.
Стас поворачивается ко мне.
– Вчера ты была другого мнения.
Щёки вспыхивают.
– Вчера речь шла о другом.
– Я именно об этом.
– Чай? – вмешивается мама.
– Чёрный, пожалуйста.
Он сразу становится вежливым и спокойным.
Никаких крошек, члена и молний, которые хочется разорвать зубами.
Я сажусь напротив.
Мама ставит чайник и убирает цветы в вазу.
– Стас, Соня рассказала о сообщениях вашего отца.
– Это моя вина.
– Угрозы писал не ты.
– Он использует Соню, потому что она рядом со мной.
– Она сама решила быть рядом.
Стас переводит взгляд на меня.
– Знаю.
Мама ставит перед ним чашку.
– Тогда не решай за неё, как исправлять ситуацию.
– Постараюсь.
– Нет. Просто не решай.
Он выдерживает её взгляд.
– Хорошо, Елена Сергеевна.
Вот откуда у меня это.
Мама за две минуты добилась от Коршунова полноценного обещания без единой угрозы и даже без слова «пожалуйста».
– И если станет опасно, – продолжает она, – Соня выйдет из проекта.
– Да.
Я хмурюсь.
– Это решу я.
– Мы знаем, – одновременно отвечают они.
Чудесно.
Уже объединились.
Мама садится рядом и наливает чай себе.
– Где ты теперь живёшь?
– Пока в гостинице. Сегодня подпишу договор на квартиру.
– Вещи забрал?
– Основные. Остальное привезёт Кирилл.
– Отец тебя отпустил спокойно?
– Он не присутствовал.
Я замечаю, как Стас касается разбитой костяшки.
– Охрана была? – спрашиваю я.
– Олег открыл дом.
– И ничего не сказал?
– Передал, что доступ на территорию мне закрыт.
Мама качает головой.
– Родной отец.
Стас пожимает плечами.
– Так проще.
Он действительно так думает. В голосе нет сожаления. Только привычное спокойствие человека, который давно перестал ждать от семьи нормального отношения.
Мне хочется взять его за руку.
При маме я не решаюсь.
Стас замечает мой взгляд и сам кладёт ладонь на стол рядом с моей.
Не касается.
Просто оставляет близко.
Я двигаю пальцы и накрываю его костяшки.
Он замирает.
Мама делает вид, что занята чашкой.
– Водитель должен приехать через пятнадцать минут, – напоминаю я.
Стас переворачивает ладонь и переплетает наши пальцы.
– Спустимся вместе.
– Без конфликтов.
– Обещал.
– И без пошлых шуток.
– Это уже новое условие.
– Мама рядом.
Он наклоняется к моему уху.
– Поэтому я молчу о том, как сильно хочу посадить тебя на этот стол и задрать домашнее платье.
Я сжимаю его пальцы.
Стас спокойно отпивает чай.
– Что он сказал? – спрашивает мама.
– Что выпечка вкусная, – отвечаю я.
– Именно, – подтверждает этот бессовестный человек.
Чёрный автомобиль останавливается возле подъезда ровно в одиннадцать.
Мы со Стасом ждём у входа. Он настоял, чтобы мама осталась в квартире. Я согласилась, потому что втягивать её в разговор с охраной Коршуновых не хочу.
Из машины выходит Олег.
Тот самый мужчина в сером костюме, который открывал кабинет. Сегодня на нём тёмное пальто, в ухе гарнитура.
Он смотрит на Стаса без удивления.
– Станислав Игоревич.
– Олег.
Затем переводит взгляд на меня.
– Добрый день, София Андреевна. Игорь Андреевич ожидает.
– Добрый день. Я сообщила, что не приеду.
– Разговор займёт не больше часа.
– Все вопросы по практике он может направить через деканат.
Олег достаёт из внутреннего кармана плотный белый конверт.
– Тогда просил передать это.
Я протягиваю руку.
Стас забирает конверт раньше.
– Сначала я.
– Документы предназначены Софии Андреевне.
– Она прочитает.
– Стас, – произношу я.
Он смотрит на меня.
– Отдай, пожалуйста.
Челюсть напрягается, но через секунду конверт оказывается в моей руке.
Олег замечает.
– Что-нибудь ещё? – спрашивает Стас.
– Игорь Андреевич ждёт ответа до шести вечера.
– Передай, что ответ уже получил.
– Решение принимает София Андреевна.
– Верно, – говорю я. – Я ознакомлюсь с документами. Ответ направлю лично.
Олег кивает.
– Машина может отвезти вас в любое удобное время.
– Спасибо. Это не потребуется.
Он прощается и возвращается в автомобиль.
Стас смотрит, как машина уезжает.
– Он специально подчёркивал, что решаешь ты.
– Потому что хочет показать, что уважает мой выбор.
– Отец уважает только тот выбор, который сделал сам.
Мы поднимаемся обратно.
В конверте лежат три документа.
Первый – проект заявления о выходе из конкурса.
Второй – отказ от претензий к компании и обязательство не использовать сведения из учебной папки.
Третий – гарантийное письмо о предоставлении мне оплачиваемой практики в «Альянсе» с дальнейшим трудоустройством.
Внизу добавлен отдельный пункт:
«Соискатель подтверждает отсутствие личных отношений со Станиславом Игоревичем Коршуновым и обязуется исключить контакты с ним до окончания конкурсного отбора».
Я перечитываю фразу.
– Он серьёзно?
Стас стоит за моим плечом.
– Да.
– Это вообще нельзя включать в трудовые документы.
– Поэтому здесь написано «гарантийное письмо». Оно не имеет юридической силы.
– Зато моё заявление о выходе будет иметь.
– Именно.
Стас забирает листы, сминает их в руке.
– Не рви.
– Зачем хранить этот мусор?
Я вынимаю документы из его пальцев и разглаживаю на столе.
– Это доказательство давления. Здесь прямо связывают практику с нашими личными отношениями.
– Он скажет, что подпись подделана.
– Проверим электронную почту компании, исходящий номер и бумагу. На письме стоит печать.
Стас смотрит на меня.
– Что?
– Хочу снова тебя поцеловать.
– Ты всегда хочешь.
– Сейчас ещё сильнее.
Я фотографирую каждый лист, отправляю копии себе на почту и сохраняю в облачное хранилище.
– Передадим Светлане Борисовне и юристу университета, – говорю я. – Если твой отец направит жалобу, комиссия увидит причину.
– Ты понимаешь, что он после этого ударит сильнее?
– Пусть официально объяснит, почему кандидат на практику должен отказаться от общения с его сыном.
– Соня.
– Что?
Стас берёт меня за подбородок и поворачивает к себе.
– Ты уверена, что хочешь продолжать?
– Да.
– Из-за проекта?
Я смотрю в светлые глаза.
– Уже не только.
Его пальцы на моём лице замирают.
– Крошка…
– Мама на кухне.
– Я помню.
– Тогда убери руку.
Он отпускает.
Но взгляд остаётся таким, что становится жарко и без прикосновений.
– Вечером, – произносит Стас.
– Что вечером?
– Договорю.
– Я не обещала встречаться вечером.
– Поможешь мне с квартирой.
– Это ты так попросил?
Он делает вдох.
– Соня, пожалуйста, помоги мне с квартирой.
– Хорошо.
– Умница.
– Только без платы поцелуями.
– Ты уже сама их раздаёшь.
Я наступаю ему на ногу.
Маленький тапочек слетает.
Стас смотрит на него, затем на меня.
– Нападение в доме твоей матери?
– Несчастный случай.
– Придётся вызвать врача. Лучше низкую, светловолосую и в домашнем платье.
– Я учусь на юриста.
– Тогда проведёшь осмотр без лицензии.
– Замолчи, пожалуйста.
– Как скажешь, крошка.
Квартира находится в пятнадцати минутах от университета.
Новый жилой комплекс, десятый этаж, две комнаты и большая кухня. Мебели мало: кровать, диван, стол, несколько стульев и встроенные шкафы. Всё светлое и пустое.
Стас подписал договор на полгода.
– Здесь меньше, чем в твоей комнате в доме, – замечаю я.
– Зато никто не входит без разрешения.
Он закрывает дверь и кладёт ключи на тумбу.
– И это оплачено твоими деньгами?
– Да.
– Тогда поздравляю.
– С чем?
– С первым собственным жильём.
Стас оглядывает пустой коридор.
– Первой сюда вошла ты.
– После риелтора и хозяина.
– Они не считаются.
– Почему?
– Я не хочу их трахнуть на новом диване.
Щёки мгновенно нагреваются.
– Ты продержался меньше минуты.
– Мама осталась дома.
– Это не повод.
– Для меня весомый.
Я прохожу на кухню.
На столешнице стоят две коробки с посудой. Открываю первую. Внутри белые тарелки, стаканы и несколько одинаковых серых кружек.
– Ты сам выбирал?
– Заказал готовый набор.
– Очень уютно.
– Хочешь цветочки?
– Хотя бы разные цвета.
– Выбирай.
– Что?
– Всё, что хочешь. Шторы, посуду, полотенца.
Я поворачиваюсь.
Стас стоит в дверном проёме, скрестив руки.
– Это твоя квартира.
– Ты будешь здесь бывать.
– С чего ты решил?
– Уже пришла.
– Помогаю с переездом.
– Конечно.
Раздаётся звонок.
Стас открывает дверь.
На пороге появляется высокий темноволосый парень с двумя коробками в руках. За ним стоит Маша, которая держит сумку с моим ноутбуком и выглядит крайне недовольной.
– Почему она с тобой? – спрашивает Стас у парня.
– Нашёл возле подъезда, – отвечает тот.
– Я не потерялась, – возмущается Маша. – И он меня не находил. Просто перегородил машиной дорожку.
– Ты шла по проезжей части, – спокойно говорит парень.
– Там нет тротуара.
– Есть с другой стороны.
– Мне нужно было к этому подъезду.
– Поэтому решила лечь под колёса?
– Я не ложилась!
Стас забирает у него коробку и смотрит на меня.
– Ты её звала?
– Да. Маша принесла ноутбук и материалы.
– Понятно.
Он отходит, пропуская всех внутрь.
Подруга снимает пальто и указывает на темноволосого парня.
– Ты знаешь, кто это?
– Кирилл? – предполагаю я.
– Именно. Тот придурок с экономического, который сказал, что мой голос перекрывает музыку.
Кирилл ставит коробку у стены.
– Он перекрывал.
– Там музыка была ужасная.
– Но звучала тише тебя.
– Вы уже знакомы, – заключаю я.
– К сожалению, – одновременно отвечают они.
Стас закрывает дверь.
– Кирилл, вещи в спальню. Маша, делай что хочешь.
Подруга поворачивается к нему.
– Какое гостеприимство.
Стас уже смотрит на меня.
– Ты ела?
– Недавно.
– Закажу ужин.
– Я сказала, что ела.
– Через час проголодаешься.
– Откуда знаешь?
– Ты всегда ешь в это время.
Маша поднимает руку.
– Вообще-то, я тоже здесь.
Стас переводит на неё холодный взгляд.
– Кирилл закажет тебе.
– Почему он?
– Потому что меня волнует Соня.
Маша открывает рот.
Кирилл усмехается.
– Радуйся. Мог оставить голодной.
– Я сама могу заказать еду.
– Тогда зачем сообщала о себе?
– Не тебе!
Они продолжают спорить.
Стас берёт меня за руку и ведёт в спальню.
– Пусть сами разбираются.
– Твой друг грубит Маше.
– Она отвечает.
– Тебя это совсем не волнует?
– Нет.
Он открывает коробку с книгами.
– А вот то, что ты стоишь перед моей кроватью, волнует очень сильно.
– Мы разбираем вещи.
– Можешь не раздеваться полностью. Начни с блузки.
– Стас.
– Что?
– Кирилл и Маша за стеной.
– Поэтому дверь закрывается.
Он тянется к ручке.
Я перехватываю его запястье.
– Даже не думай.
– Уже подумал.
– Мы работаем над проектом.
– На кровати удобно.
– За столом.
– У меня крепкий стол.
Взгляд становится откровенным.
Я сразу понимаю продолжение.
– И за ним можно сидеть на стуле, – добавляю я.
– Можно. Но я хотел предложить другой способ использования.
– Оставь его при себе.
– Моё предложение включает тебя, крошка. При себе не получится.
Из коридора доносится голос Маши:
– Соня, он хранит носки вместе с документами!
– Это новая коробка! – отвечает Кирилл.
– Тогда зачем на ней написано «бельё»?
– Потому что ты открыла не ту!
Я выхожу из спальни.
Кирилл отбирает у Маши коробку. Она держит в руках пачку бумаг и чёрную футболку.
– Там личные вещи, – говорит он.
– Я искала папку с проектом.
– В коробке с бельём?
– У Стаса всё возможно.
– Папка у меня, – сообщает Стас, выходя следом.
Он забирает футболку, бумаги и закрывает коробку.
Маша смотрит на него.
– Ты мог подписать нормально.
– Я подписал.
– Там документы.
– Это договоры на одежду из химчистки.
– Кто хранит договоры на одежду?
– Юрист.
Кирилл тихо смеётся.
Маша бросает на него злой взгляд.
– Что смешного?
– Ты.
– Ещё слово, и я выброшу твой телефон с балкона.
– Сначала дотянись.
– Я нормального роста!
– Для угроз с десятого этажа маловато.
– Кирилл, – спокойно произносит Стас. – Не доводи её до преступления в моей новой квартире.
– Ты заступился? – удивляется Маша.
Стас даже не смотрит на неё.
– За телефон. Он дорогой.
Я закатываю глаза.
Вот он. Настоящий Коршунов. Холодный со всеми, кроме меня.
Мы переносим вещи ещё час. Кирилл собирает рабочий стол, Маша раскладывает книги и продолжает спорить с ним из-за каждой полки. Стас несколько раз пытается увести меня в спальню под разными предлогами.
Сначала ему нужна помощь с рубашками.
Потом с подушками.
Затем он заявляет, что забыл, как проверяется прочность матраса.
Все три попытки проваливаются.
К вечеру Кирилл и Маша уходят вместе. Точнее, он предлагает довезти, она отказывается, после чего выясняется, что следующий автобус будет через сорок минут.
– Я сяду назад, – предупреждает Маша.
– У меня не такси.
– Тогда поеду на автобусе.
– Через сорок минут.
– Подожду.
– Хорошо.
Кирилл выходит.
Маша смотрит ему вслед секунд пять, хватает пальто и бежит за ним.
– Стой! Я сяду назад, но музыку выбираю я!
Дверь закрывается.
Я улыбаюсь.
– Они друг другу понравились.
– Кирилл её терпеть не может.
– Именно поэтому спорил два часа?
– Он любит побеждать.
– Маша тоже.
– Значит, один из них скоро кого-нибудь убьёт.
Стас поворачивает замок.
Мы остаёмся вдвоём.
В квартире сразу становится тише.
На кухне стоят коробки, в спальне лежит разобранная одежда. Пахнет новой мебелью и доставленной едой.
– Пора работать, – говорю я.
– Ты весь день работаешь.
– Защита через несколько недель.
– Сначала покажу кое-что.
Стас берёт меня за руку и ведёт в спальню.
– Если опять матрас…
– Сейчас без пошлостей.
Он открывает нижний ящик шкафа и достаёт небольшую деревянную рамку.
На фотографии Стас лет шестнадцати стоит рядом с пожилым мужчиной возле мотоцикла. Оба в кожаных куртках. Дед держит руку на его плече, Стас улыбается открыто и легко.
Я никогда не видела у него такой улыбки.
– Это дед?
– Да.
– Вы были близки?
– Он единственный в семье разговаривал со мной, а не с будущим владельцем доли.
Стас ставит рамку на тумбу возле кровати.
Первый личный предмет в пустой комнате.
– Мотоцикл его?
– Был его. Потом подарил мне.
– Поэтому ты так им дорожишь.
– Да.
Я рассматриваю фотографию.
– Ты здесь совсем другой.
– Молодой и глупый.
– Счастливый.
Стас смотрит на снимок.
– С ним – да.
Я касаюсь его руки.
Он переводит взгляд на наши пальцы.
– Не жалей меня.
– Я не жалею.
– Тогда что?
– Хочу быть рядом.
Слова вылетают тихо.
Стас становится неподвижным.
Я уже готова отступить и объяснить, что говорю только о сегодняшнем вечере. О проекте. О переезде.
Но он спрашивает:
– Можно тебя поцеловать?
Сердце сразу начинает биться быстрее.
– Можно.
Стас берёт моё лицо в ладони и наклоняется.
Поцелуй начинается мягко. Губы касаются моих медленно, без давления. Потом я сама обхватываю его шею.
Этого хватает.
Ладонь Стаса ложится на талию и притягивает ближе. Я чувствую тепло тела через одежду. Его язык скользит между губ, и дыхание снова сбивается.
Он целует глубже, жаднее.
Шаг.
Ещё один.
Край кровати касается моих ног.
Я напрягаюсь.
Стас сразу останавливается.
– Не положу, – произносит он хрипло.
– Я ничего не сказала.
– Зато испугалась.
– Я не испугалась.
– Тогда чего?
Я смотрю на кровать.
– Я ещё не готова.
Он проводит большим пальцем по моей щеке.
– Хорошо.
– И мы даже не встречаемся.
– Это можно исправить.
– Как?
– Будь моей девушкой.
Прямо.
Без цветов, подготовленной речи и обещаний.
– Ты сейчас предлагаешь встречаться возле разобранной коробки с бельём?
– Могу встать на колено.
– Не нужно.
– Купить кольцо?
– Стас.
– Тогда просто ответь.
Я опускаю руки с его шеи.
– Я не знаю.
В глазах появляется напряжение, но он не давит.
– Из-за Соколова?
– Я отказала Матвею.
Ладонь на моей талии сжимается.
– Когда?
– Вчера написала, что свиданий больше не будет.
– Почему мне не сказала?
– Это был мой разговор.
Он медленно улыбается.
– Крошка.
– Не делай такое лицо.
– Какое?
– Будто уже победил.
– Ты приехала ко мне после свидания, сама попросила о поцелуе и отказала ему.
– Это ещё не отношения.
– Знаю.
– Тогда почему улыбаешься?
– Потому что хочется трахнуть тебя ещё сильнее.
Я упираюсь ладонью ему в грудь.
– Ты всё испортил.
– Неправда. Ты опять покраснела и осталась в моих руках.
Только сейчас замечаю, что не отошла.
– Мне нужно время, – говорю я.
– Бери.
– И ты не будешь торопить?
– Буду.
Я хмурюсь.
– Честно предупредил. Но решение всё равно твоё.
Вот ведь манипулятор.
Даже обещание вести себя хорошо формулирует с оговоркой.
– А ты? – спрашивает он. – Хочешь меня?
Грязный вопрос произнесён тихо.
Щёки нагреваются.
– Стас…
– Это не ответ.
– Я не привыкла обсуждать такое.
– Привыкай. Если однажды окажешься со мной в постели, я буду спрашивать, чего ты хочешь. Где трогать. Как целовать. Нравится ли тебе мой язык на клиторе.
Внизу живота мгновенно становится горячо.
Я отвожу взгляд.
– Не говори это слово.
– Какое? Клитор?
– Стас.
– Он у тебя есть, крошка. И я очень хочу с ним познакомиться.
– Замолчи.
– Пожалуйста забыла.
– Замолчи, пожалуйста.
Он улыбается и отпускает мою талию.
– Как скажешь.
Я выхожу из спальни, чувствуя жар во всём теле.
Проект.
Нужно заниматься проектом и не представлять язык Коршунова там, где он только что предложил.
Совершенно выполнимая задача.
В понедельник мы передаём документы Светлане Борисовне.
Она читает гарантийное письмо дважды, затем вызывает юриста университета. Стас сидит рядом со мной, молчит и отвечает только на вопросы.
– Вы готовы официально подтвердить, при каких обстоятельствах получили бумаги? – спрашивает юрист.
– Да, – отвечаю я. – Конверт передал сотрудник службы безопасности. Водитель приезжал к моему дому.
– Свидетели?
– Стас находился рядом. Мама видела автомобиль из окна.
– Камеры возле подъезда есть?
– Да.
– Запросим запись.
Светлана Борисовна снимает очки.
– До окончания проверки ваша заявка на практику остаётся действующей. Компания не вправе связывать решение с личными отношениями.
– Спасибо.
– Но готовьтесь, что «Альянс» откажется от вашего места.
– Я понимаю.
– Университет предложит другую организацию, если давление подтвердится.
Я киваю.
Стас кладёт ладонь на спинку моего кресла.
– Ей нужна практика, которую она заслужила, – произносит он.
– Мы это обеспечим, – отвечает Светлана Борисовна. – А вы, Коршунов, постарайтесь больше не приносить в деканат семейные войны.
– Я стараюсь вынести их из семьи.
– Делайте это за пределами университета.
– Хорошо.
После деканата мы идём на встречу с Матвеем.
Он уже получил изменения проекта. Первые сорок минут разговор касается только работы. Потом Стас выходит распечатать новую таблицу.
Матвей закрывает ноутбук.
– Ты отказалась от субботы из-за него?
– Я честно написала причину.
– Да. Но мне всё равно хочется понять.
– Что именно?
– Почему Коршунов?
Я складываю распечатки.
– Это личное.
– Он манипулирует тобой, контролирует, решает, с кем ты можешь общаться. Ты сама рассказывала, что он вмешивался в твои знакомства.
– Мы это обсудили.
– Такие люди не меняются за неделю.
– Я знаю.
– Тогда зачем?
– Матвей, я благодарна за помощь и хорошо к тебе отношусь. Но обсуждать со мной Стаса не нужно.
– Я переживаю.
– Мы встречались два раза.
– Этого хватило, чтобы понять, какая ты.
Мне становится неловко.
– Ты меня совсем не знаешь.
– Знаю достаточно.
Матвей встаёт одновременно со мной.
– Дай мне ещё один шанс. Без проекта и разговоров о Коршунове.
– Нет.
– Соня…
– Я уже ответила.
Направляюсь к двери.
Матвей хватает меня за запястье.
Движение лёгкое. Боли нет.
Но я сразу останавливаюсь и смотрю на его руку.
Он разжимает пальцы.
– Извини.
– Больше так не делай.
– Я просто хотел договорить.
– Для этого не требуется меня удерживать.
– Ты права.
Матвей проводит ладонью по волосам.
– Я не хотел напугать.
– Я не испугалась. Мне это не понравилось.
– Понял.
Дверь открывается.
На пороге стоит Стас с распечатками.
Его взгляд опускается на моё запястье.
Потом на Матвея.
Лицо становится пустым.
– Что произошло? – спрашивает он.
– Ничего, – отвечает Матвей.
Стас смотрит на меня.
Ждёт моего ответа.
– Матвей меня остановил. Я попросила больше так не делать. Он извинился.
– Ты сказала ему нет?
– Да.
– Он услышал?
Я смотрю на Матвея.
– Услышал.
Стас входит в аудиторию и кладёт бумаги на стол.
Ни угрозы. Ни удара.
Даже к Матвею не подходит.
– Тогда продолжаем, – произносит он.
От его спокойствия становится тревожнее, чем от крика.
Мы заканчиваем встречу за двадцать минут. Матвей держится отстранённо, больше не касается меня и говорит только о проекте.
В коридоре Стас берёт мою сумку.
– Я сама понесу.
Он отдаёт сразу.
– Ты злишься? – спрашиваю я.
– Да.
– Но обещание сдержал.
– Он извинился.
– И услышал отказ.
– Да.
Мы спускаемся по лестнице.
Телефон вибрирует.
Письмо из «Альянса».
Я открываю его прямо на ходу.
«Уважаемая София Андреевна! Благодарим за участие в конкурсном отборе. В связи с возникшими репутационными рисками ваша кандидатура исключена из программы практики».
Внизу стоит подпись директора по персоналу.
Следом приходит сообщение от Игоря Андреевича.
«Теперь вы понимаете, София Андреевна, что одной правды недостаточно?»
Стас читает через моё плечо.
Его лицо каменеет.
– Он сделал ошибку, – говорит он.
– Какую?
Стас медленно поднимает глаза.
– Решил, что может бить тебя, чтобы причинить боль мне.
