Текст книги "Мажор. Крошка, будешь моей (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 11
Глава 11
Глава 11
– Я никогда не обещал играть честно.
– Зато обещал не вмешиваться.
– И не вмешаюсь.
Стас произносит это спокойно, но взгляд остаётся тяжёлым. Матвей ушёл несколько минут назад, а Коршунов уже успел мысленно проводить его до кафе, посадить напротив меня и возненавидеть за всё, что тот ещё даже не сделал.
– Тогда прекрати заранее планировать наше свидание, – говорю я.
– Наше?
– Моё и Матвея.
– Ты уже называешь это свиданием?
– Это был пример.
– Паршивый пример.
Стас обходит меня и садится на край преподавательского стола. Расставляет ноги шире, скрещивает руки на груди. Внешне спокоен. Только пальцы правой руки сжимают рукав куртки.
– Почему ты вообще решил, что он меня пригласит?
– Соколов посмотрел на твой рот четыре раза.
– Ты считал?
– Я всегда считаю мужчин, которые смотрят на то, что принадлежит…
Он замолкает.
Я поднимаю брови.
– Договаривай.
– На то, что я хочу.
Исправился.
С трудом, но исправился.
– Моё тело принадлежит мне.
– Знаю.
– И я сама решу, кому позволено на меня смотреть.
– Смотри пусть. Глаза я ему оставлю.
– Какая щедрость.
– Я стараюсь ради тебя.
Уголок его рта поднимается.
– Но если он решит воспользоваться руками…
– Станислав.
– Так официально ты называешь меня, когда злишься или представляешь голым?
– Я никогда тебя так не представляла.
– Тогда представь сейчас. Проверим, понравится ли тебе моё полное имя.
Господи.
Я убираю блокнот в сумку.
– Завтра мы будем работать втроём. Постарайся вести себя нормально.
– Дай точное определение.
– Без угроз, провокаций и пошлостей.
– С ним или вообще?
– Вообще.
Стас смотрит на часы.
– Сколько длится встреча?
– Мы ещё не решили.
– Значит, требование невыполнимо.
– Почему?
– Я могу смотреть на тебя и молчать минут десять. Потом начинаю думать о твоих губах. Ещё через пять – о груди. Дальше приличная часть программы заканчивается.
– Оставь свои мысли при себе.
– Ты просила без пошлостей вслух. В голове я свободный человек.
– С этим спорить бесполезно.
– Умница.
Я направляюсь к двери.
Стас догоняет и открывает её передо мной.
– Соня.
– Что?
– Если Соколов тебе понравится, я сдержу слово.
В его голосе исчезает насмешка.
Я останавливаюсь.
– Правда?
– Да.
– Даже если он позовёт меня на свидание?
Челюсть Стаса напрягается.
– Даже тогда.
– И не станешь его запугивать?
– Пока он слышит твои отказы.
– А если отказывать я не буду?
Он опускает взгляд на мой рот.
– Тогда постараюсь не убить никого до конца семестра.
– Очень обнадёживает.
– Больше предложить пока не могу.
– Почему ты его так не любишь? Вы знакомы?
– Пересекались.
– Где?
– На студенческом судебном конкурсе. Соколов был капитаном команды магистратуры.
– А ты?
– Пришёл вместо участника, который сломал руку.
– Вы выиграли?
– Да.
– И что произошло?
– Матвей три месяца готовил позицию. Я изменил её за день до финала и выступил вместо него.
– Без согласования?
– Она была слабой.
– Можно было обсудить.
– Времени не было.
– И после этого ты удивляешься, что люди тебя не любят?
– Мне безразлична их любовь.
Стас смотрит на меня.
– Твоей хватит.
Сердце делает резкий удар.
– Её у тебя нет.
– Пока нет.
Он проходит мимо, оставляя меня в дверях.
И опять последнее слово остаётся за ним.
На следующий день Матвей приходит раньше назначенного времени.
Когда я захожу в аудиторию, он уже сидит за первым столом. Перед ним открыты ноутбук и несколько распечатанных решений. Страницы разделены цветными закладками, рядом лежит блокнот с аккуратными пометками.
– Добрый день, – здороваюсь я.
– Добрый. Можно просто Матвей.
– Тогда я Соня.
– Договорились.
Он улыбается и встаёт, чтобы помочь мне снять пальто. Я благодарю, устраиваюсь за столом и достаю материалы из сумки.
Всё спокойно.
Нормально.
Человек пришёл вовремя, подготовил документы, поздоровался и за две минуты ни разу не сообщил, что хочет меня трахнуть.
Удивительный уровень воспитания.
– Я изучил вашу позицию, – говорит Матвей. – С дополнительным соглашением стало сложнее, но интереснее. Вы верно разделили периоды до уведомления банка и после.
– Это Стас заметил дату вручения.
– Коршунов умеет находить слабые места.
Тон звучит нейтрально, но я чувствую напряжение.
– Вы давно знакомы?
– Участвовали в одном конкурсе.
– Он рассказал.
Матвей усмехается.
– Даже любопытно, какую версию.
– Вы готовили позицию три месяца, Стас изменил её перед финалом и выступил вместо вас.
– В общих чертах верно.
– А в подробностях?
– Его аргументы были сильнее. Проблема заключалась в способе.
Он открывает одно из решений и придвигает ко мне.
– Коршунов редко ошибается в расчётах. Просто людей тоже считает частью расчёта.
С этим спорить трудно.
– А вы теперь работаете вместе? – спрашивает Матвей.
– Нас распределили в одну команду.
– Я говорю не о проекте.
Вопрос задан спокойно. Без неприятного любопытства.
– Мы общаемся.
– Понял.
– Что именно?
– Почему он вчера смотрел на меня так, будто мысленно выбирал место для захоронения.
Я невольно улыбаюсь.
– Стас обещал вести себя нормально.
– Тогда мне повезло. Я видел его в плохом настроении.
Дверь открывается.
Коршунов входит в аудиторию с двумя стаканами. На нём чёрные брюки, светлая рубашка и кожаная куртка. Волосы растрёпаны, на нижней губе остался тонкий след от пореза.
Один стакан он ставит передо мной.
– Чай. Лимон отдельно, чтобы не горчил.
– Спасибо.
Второй оставляет себе.
Матвею ничего.
Стас снимает куртку и вешает на спинку моего стула. Затем садится рядом, хотя свободных мест в аудитории больше двадцати.
Его колено касается моего.
– Ты опоздал на две минуты, – говорю я.
– Запиши прогул.
– Встреча уже началась.
– Вижу.
Он переводит взгляд на Матвея.
– Соколов.
– Коршунов.
Снова эта мужская пауза, в которой никто не произносит ничего грубого, но воздух становится тяжелее.
Я открываю папку.
– Матвей нашёл практику по срокам уведомления банка.
– Я тоже, – отвечает Стас.
– Тогда сравним.
Следующие полтора часа проходят удивительно продуктивно.
Матвей предлагает строить защиту на буквальном толковании дополнительного соглашения. По его версии, гарантия восстановилась с момента составления акта о недостатках. Стас спорит: банк связан только теми документами, которые получил вместе с требованием.
Они говорят спокойно, но каждый новый аргумент звучит как удар.
– Заказчик выполнил условие договора, – говорит Матвей. – Дата уведомления банка влияет на проценты, но не на основную сумму.
– Банк не участник отношений заказчика с поставщиком, – отвечает Стас. – Пока ему не сообщили о восстановлении обеспечения, обязательство считалось прекращённым.
– После получения акта препятствие исчезло.
– Тогда нужно было направить новое требование.
– Суд может признать первоначальное действующим.
– Может. Если хочет, чтобы его решение отменили в апелляции.
Матвей смотрит на него.
– Ты всё такой же.
– Умнее стал.
– Скромнее – нет.
– Не было причин.
Я постукиваю ручкой по столу.
– Мы можем закончить выяснение ваших достоинств и вернуться к делу?
Оба замолкают.
Матвей первым улыбается.
– Разумное предложение.
Стас поворачивается ко мне.
– Моими достоинствами займёмся позже.
Его колено сильнее прижимается к моему.
Я сразу понимаю, что он имеет в виду.
– Убери ногу.
Он выполняет просьбу.
Матвей наблюдает за нами, но ничего не спрашивает.
Мы составляем две линии защиты и переходим к выступлению. Матвей предлагает провести пробное заседание. Он берёт роль судьи, Стас – представителя банка, мне достаётся позиция истца.
Я встаю за кафедру, раскладываю документы и начинаю.
– Уважаемый суд, отказ банка в выплате противоречит условиям независимой гарантии…
Матвей прерывает через две минуты.
– Почему вы считаете акт действительным, если поставщик утверждает, что получил письмо без вложения?
– Отправитель представил журнал исходящей корреспонденции.
– Внутренний документ заинтересованной стороны.
– Подлинность журнала подтверждается электронной подписью сотрудника и резервной копией сервера.
– Содержание вложения всё равно не установлено.
– Косвенные доказательства рассматриваются в совокупности. Поставщик ответил на письмо через два дня и потребовал дополнительный срок для устранения дефектов. Значит, содержание акта ему было известно.
Матвей кивает.
– Хорошо.
– Слабо, – говорит Стас.
Я поворачиваю голову.
– Почему?
– Ответ поставщика мог относиться к предыдущей претензии.
– В письме указан номер акта.
– В теме. Её мог изменить отправитель при выгрузке переписки.
– Экспертиза подтвердит дату.
– Её в деле нет.
Он смотрит на меня спокойно, ожидая ответа.
Я перебираю материалы.
– Тогда вызовем сотрудника поставщика, который направил ответ.
– Уволился два года назад.
– Его можно найти.
– Уже нашёл. Живёт в Казани и отказывается участвовать.
– Откуда у тебя эта информация?
– Позвонил утром.
Матвей откидывается на спинку стула.
– Ты связался со свидетелем реального дела?
– Дело завершено. Я задал вопрос о переписке.
– И что он ответил?
– Вложение было.
Я смотрю на Стаса.
– Почему сразу не сказал?
– Хотел проверить, найдёшь ли другой путь.
– Это учебная работа, а не твой личный экзамен для меня.
– Ты нашла.
– Дело не в этом.
– Знаю. Больше не буду.
Снова быстрый ответ.
Матвей переводит взгляд с него на меня.
Кажется, для человека, знавшего прежнего Коршунова, происходящее выглядит удивительно.
– В таком случае позиция истца становится сильнее, – говорю я. – Поставщик подтвердил получение акта.
– А банк всё равно узнал позже, – отвечает Стас. – Значит, убираем часть процентов и штраф.
– Согласен, – говорит Матвей. – Хорошая резервная позиция.
Он делает пометку в документах.
– На защите лучше выступать Соне.
Я поднимаю глаза.
– Почему?
– Вы спокойно реагируете на вопросы и быстро перестраиваетесь.
– Она знает материалы лучше нас, – добавляет Стас.
Я смотрю на него.
Комплименты от Матвея приятны. Но именно слова Стаса вызывают тёплое движение внутри.
Потому что он не просто хвалит. Он действительно считает меня сильнее в этой части и спокойно говорит об этом при человеке, с которым соперничает.
– Тогда я подготовлю основное выступление, – решаю я. – Вы разделите ответы на вопросы по договору и банковской практике.
– Подходит, – соглашается Матвей.
Стас кивает.
Мы заканчиваем к шести. Матвей собирает бумаги и предлагает отправить мне шаблон процессуальной позиции.
– Могу ещё показать несколько дел, которых нет в открытой картотеке. У меня остались копии с практики.
– Было бы полезно.
– Они на домашнем компьютере. Если завтра свободна, можем встретиться после пар.
Стас застёгивает сумку.
Молчит.
Я жду хотя бы одного комментария.
Ничего.
– Во сколько? – спрашиваю я.
– В пять. В кафе возле набережной удобно?
Это уже далеко от университета.
И для передачи нескольких файлов кафе вообще не требуется.
Матвей смотрит прямо на меня. Улыбается сдержанно. Не давит.
Он мне приятен.
Красивый, умный, воспитанный. Говорит о работе, слушает ответы, не называет крошкой и не рассказывает за столом о своём члене.
Именно с такими мужчинами нормальные девушки ходят на свидания.
– Хорошо, – отвечаю я. – В пять.
Стас продолжает складывать документы.
Только молния на сумке закрывается слишком резко.
– Тогда напишу адрес, – говорит Матвей.
– Договорились.
Он помогает мне надеть пальто и прощается. Со Стасом они снова обмениваются короткими кивками.
Когда дверь закрывается, я поворачиваюсь к Коршунову.
– Ты молчишь.
– Ты просила.
– И даже ничего не скажешь?
– Хочешь услышать?
– Я просто удивлена.
– Тогда продолжай удивляться.
Он надевает куртку, забирает сумку и выходит в коридор.
Я догоняю возле лестницы.
– Ты злишься?
– Да.
– На меня?
– На него.
– Матвей ничего плохого не сделал.
– Он позвал тебя на свидание.
– Предложил посмотреть материалы.
Стас останавливается на ступени ниже. Теперь наши лица находятся на одном уровне.
– Крошка, мужчина не везёт девушку через половину города ради судебной практики.
– Ты возил меня к себе домой из-за документов.
– Я хотел положить тебя на стол отца.
Лицо мгновенно нагревается.
– Спасибо за уточнение.
– Всегда пожалуйста.
– Матвей ведёт себя уважительно.
– Пока да.
– И ты обещал не вмешиваться.
– Поэтому он всё ещё улыбается.
– Стас.
– Я молчу, не угрожаю и даже не украл его телефон, чтобы отменить встречу. По моим меркам это безупречное поведение.
– Ты думал об этом?
– Первые три способа придумал ещё вчера.
– И что тебя остановило?
Он смотрит на меня.
– Ты.
Одно слово.
Злиться становится сложнее.
Мы спускаемся на первый этаж. Возле гардероба ждёт Маша. Она видит нас и сразу подходит.
– Ну как новый консультант?
– Хорошо, – отвечаю я. – Мы изменили позицию и распределили выступление.
– А сам он как?
– Компетентный.
– Красивый?
Стас берёт мой шарф и молча оборачивает вокруг моей шеи. Движения аккуратные, лицо холодное.
– Маша.
– Что? Мне интересно.
– Красивый, – отвечаю я.
Пальцы Стаса замирают возле моего подбородка.
Я смотрю ему в глаза.
Он заканчивает поправлять шарф и отходит.
– И вы завтра встречаетесь, – добавляет Маша, заметив моё лицо.
– Он покажет материалы с практики.
– В аудитории?
– В кафе.
Подруга медленно переводит взгляд на Стаса.
– А ты разрешил?
Его лицо становится безразличным.
– Она не спрашивает у меня разрешения.
Ответ короткий и холодный. Маша сразу замолкает.
Стас снова смотрит на меня.
– В восемь пришли окончательную таблицу.
– Хорошо.
– Домой поедешь с Машей?
– Да.
– Напиши, когда доберёшься.
– Напишу.
Он разворачивается и уходит.
Маша смотрит ему вслед.
– Ого.
– Что?
– Он сейчас выглядел так, будто собирается голыми руками разобрать Матвея на процессуальные документы.
– Он пообещал не вмешиваться.
– И ты веришь?
Я вспоминаю, как Стас сегодня сидел рядом и молчал, пока Матвей приглашал меня в кафе.
– Да.
Это удивляет даже меня.
Матвей присылает адрес вечером.
Следом отправляет несколько решений и пишет:
«Спасибо за сегодняшнюю работу. Редко встречаю человека, который так быстро ориентируется в материалах».
Я перечитываю сообщение дважды.
Приятно.
Без двусмысленности. Без давления. Обычный комплимент моим знаниям, а не губам, запаху или заднице.
Отвечаю:
«Спасибо. Ваша практика очень помогла».
Через минуту появляется новое сообщение.
«Можем перейти на “ты”? Завтра всё-таки встречаемся вне университета».
Я соглашаюсь.
Телефон сразу вибрирует снова.
Но пишет уже Стас.
«Он пригласил тебя на свидание официально или продолжает прятаться за судебной практикой?»
Я смотрю на экран.
«Это тебя не касается».
Ответ приходит сразу.
«Значит, второе».
«Мы будем работать».
«Конечно».
«Что значит это “конечно”?»
«То же, что твоё “я надела джинсы ради безопасности”».
Я закатываю глаза.
«Ты обещал не вмешиваться».
«Я лежу дома. Соколова не трогаю».
«И не тронешь».
Несколько секунд возле его имени двигаются точки.
«Пока он слышит твоё “нет”».
«Мы это уже обсуждали».
«Я помню каждое твоё слово».
Следом приходит фотография.
Та самая, с конференции. Я в жёлтом платье, стою у окна и читаю список участников. Снимок сделан спереди. Я его ещё не видела.
«Ты обещал не фотографировать меня дальше, а старые я пока разрешила оставить».
«Это старая».
«Зачем прислал?»
«Чтобы ты не надевала это платье завтра».
Я даже сажусь на кровати.
«Почему?»
«Потому что в нём у тебя грудь выглядит так, что я два года хочу разорвать молнию зубами».
Щёки вспыхивают.
«Ты отвратительный».
«Зато честный».
«Я надену то, что захочу».
«Знаю».
Пауза.
«Но если выберешь жёлтое, после свидания приедешь ко мне».
«С чего бы?»
«Я буду считать это личным приглашением к молнии».
Я выключаю экран.
Через несколько секунд телефон снова вибрирует.
Не смотрю.
Потом всё же смотрю.
«Спокойной ночи, крошка».
И ещё одно:
«Не представляй мои зубы. Тебе завтра рано вставать».
Я бросаю телефон на подушку.
Пять минут лежу и смотрю в потолок.
Потом встаю, открываю шкаф и убираю жёлтое платье подальше.
Только потому, что на улице прохладно.
И по совершенно никакой другой причине.
На встречу с Матвеем я надеваю тёмно-синюю юбку до колен, светлую блузку и пальто.
Никакого жёлтого.
Никаких молний.
Стас видит меня на первой паре и долго смотрит на юбку.
– Даже не начинай, – предупреждаю я, садясь рядом.
– Ты выбрала пуговицы.
Я опускаю взгляд.
На блузке действительно маленькие белые пуговицы.
– Это обычная одежда.
– Сколько их?
– Тебе заняться нечем?
– Семь.
– Ты считал?
– Уже представил, как расстёгиваю.
– Мы на лекции.
– Поэтому только представляю.
Я открываю тетрадь.
– Сегодня ты ведёшь себя прилично.
– Зачем?
– Потому что я попросила.
Стас наклоняется к моему уху.
– Хорошо. Но если вечером Соколов скажет, что у тебя красивые глаза, помни: он просто боится признаться, что всё это время смотрел на грудь.
– У Матвея мысли могут работать иначе.
– У него член работает так же.
Ручка замирает над тетрадью.
– Стас.
– Всё. Последняя.
Он отодвигается и действительно замолкает.
После пары мы расходимся. Стас уезжает по делам, я провожу день в библиотеке, затем еду в кафе.
Матвей уже ждёт.
На нём серое пальто и тёмная рубашка. При моём появлении он встаёт, помогает снять верхнюю одежду и отодвигает стул.
– Рад, что ты пришла.
– Мы договорились.
– Люди иногда меняют планы.
– Я стараюсь предупреждать заранее.
– Я заметил, что ты ответственная.
Мы заказываем кофе и ужин. Матвей достаёт планшет, показывает решения, о которых говорил, объясняет несколько особенностей работы суда. Первые сорок минут мы действительно обсуждаем проект.
Затем планшет закрывается.
– Можно задать личный вопрос? – спрашивает он.
– Можно. Но я оставляю право не отвечать.
– Справедливо. У тебя со Стасом отношения?
Прямо.
– Нет.
– Он считает иначе.
– Стас часто считает иначе.
– Это заметно.
Матвей делает глоток кофе.
– Я не хочу лезть в чужую пару.
– Мы не пара.
– Тогда почему ты каждый раз смотришь на телефон, когда приходит сообщение?
Я опускаю глаза.
Экран лежит рядом. Стас больше не писал. Последнее сообщение пришло от мамы с вопросом, когда я вернусь.
– Привычка.
– Хорошо.
Матвей не спорит и меняет тему.
Рассказывает о практике в суде, планах поступать в аспирантуру и работе помощником в юридической компании. Спрашивает, почему я выбрала право. Слушает ответ, не перебивает. Когда я говорю о стажировке, предлагает посмотреть резюме.
С ним легко.
Спокойно.
Именно так должно проходить нормальное свидание. Никто не заставляет краснеть, не рассматривает губы и не сообщает, какие именно части тела хочет увидеть без одежды.
Только через час я понимаю, что всё время сравниваю.
Матвей красиво улыбается.
Стас улыбается нагло, будто уже знает, что я отвечу.
Матвей держит руки на столе.
Стас давно нашёл бы десять причин коснуться моих пальцев.
Матвей пахнет дорогим парфюмом.
А я всё равно вспоминаю запах кожаной куртки, который остаётся на одежде после поездки.
Это раздражает.
Перед уходом Матвей оплачивает счёт. Я предлагаю разделить, но он качает головой.
– Тогда в следующий раз плачу я, – говорю я.
– Значит, следующий раз будет?
Вопрос задан мягко.
– Можно встретиться.
– Уже без документов?
Я смотрю на него.
Матвей ждёт. Не торопит.
– Можно, – отвечаю я.
Он улыбается.
На улице предлагает подвезти, но я отказываюсь.
– Мне нужно вернуться в университет. Забыла блокнот в аудитории.
– Проводить?
– Спасибо, я сама.
– Тогда напиши, когда доберёшься.
Матвей наклоняется и легко касается губами моей щеки.
Я замираю от неожиданности.
Он сразу отходит.
– До встречи, Соня.
– До встречи.
Смотрю ему вслед.
Сердце работает совершенно спокойно.
Никаких горячих волн, дрожи или сбитого дыхания.
Хорошо.
Так и должно быть.
Почему тогда я вспоминаю, как Стас прижимал меня к кафедре и целовал до слабости в коленях?
Телефон вибрирует.
Сообщение от него.
Фотография моего блокнота.
«Ищешь?»
Я хмурюсь.
«Где ты?»
«В старом спортзале».
«Зачем забрал мой блокнот?»
«Ты оставила. Я спас».
«Мог отдать в деканат».
«Тогда ты бы не пришла».
Вот манипулятор.
Спортзал находится в подвальном этаже соседнего корпуса. В это время там пусто. Свет горит только возле ринга и раздевалок.
Я нахожу Стаса по звуку ударов.
Он стоит перед тяжёлой грушей в чёрной майке и спортивных брюках. На руках бинты, волосы влажные, ткань прилипла к спине. Каждый удар заставляет мышцы плеч напрягаться.
Я останавливаюсь у двери.
Стас замечает меня в зеркале, наносит ещё один удар и опускает руки.
– Быстро.
– Ты специально забрал блокнот.
– Он лежал на столе.
– И ты специально принёс его сюда.
– Хотел увидеть тебя после свидания.
Честно.
Как всегда, когда нормальный человек соврал бы ради приличия.
– Мог написать.
– Ты бы ответила, что это меня не касается.
– Так и есть.
Стас берёт полотенце и вытирает лицо. Дыхание тяжёлое, по шее стекает капля пота.
Мой взгляд скользит по его плечам.
– Нравится? – спрашивает он.
– Где блокнот?
– На скамье.
Я замечаю его рядом с бутылкой воды.
– Спасибо.
Забираю блокнот и убираю в сумку.
Стас подходит ближе.
– И всё?
– А что ещё?
– Ты приехала через весь город, чтобы взять вещь, которая понадобилась бы только завтра.
– Там записи по проекту.
– Конечно.
Он останавливается передо мной. От него пахнет горячей кожей и слабым мужским парфюмом.
– Как прошло свидание?
– Хорошо.
– Он тебя трогал?
– Это личное.
– Значит, трогал.
– Поцеловал в щёку на прощание.
Пальцы Стаса сжимают полотенце.
Лицо остаётся спокойным.
– Ты разрешила?
– Он не спрашивал, но сразу отошёл.
– Тебе понравилось?
– Было приятно.
– Врёшь.
– Почему?
– Ты бы не приехала ко мне через двадцать минут, если бы понравилось.
– Я приехала за блокнотом.
– Который сейчас лежит в сумке, а ты всё ещё стоишь здесь.
Я открываю рот.
Закрываю.
Вот ведь гад.
Стас выбрасывает полотенце на скамью и начинает разматывать бинт. На правой руке кожа возле костяшек содрана.
– Ты опять дрался?
– С грушей.
– Она хотя бы выжила?
– В отличие от Соколова.
– Ты обещал.
– Поэтому бью мешок.
Я смотрю на его руки.
Он действительно сдержался.
Злился, ревновал, придумывал способы сорвать встречу. Но Матвея не тронул. Даже не появился возле кафе.
– Здесь есть аптечка? – спрашиваю я.
Стас кивает на шкаф у стены.
– Верхняя полка.
Я достаю антисептик, вату и пластырь. Сажусь на скамью.
– Дай руку.
Он подходит.
– Нравится командовать мной?
– Сядь, пожалуйста.
– Особенно когда добавляешь «пожалуйста».
Стас устраивается рядом и протягивает руку. Я осторожно снимаю остатки бинта. Костяшки горячие, ладонь широкая и тяжёлая.
– Будет щипать.
– Я переживу.
Обрабатываю ссадины.
Он даже не морщится. Только смотрит на моё лицо.
– Не смотри так.
– Как?
– Будто собираешься опять сказать гадость.
– Я молчу.
– Пока.
– У тебя блузка расстегнулась.
Я резко опускаю взгляд.
Все пуговицы на месте.
Стас смеётся.
– Очень смешно.
– Ты сразу посмотрела.
– Потому что поверила.
– Значит, думала о них весь вечер.
– Я думала о разговоре.
– Соколов смотрел?
– Куда?
– На грудь.
– Я не следила.
– А я бы следил.
– Ты следил бы только за моей грудью.
– Нет. Ещё за губами, руками и тем, как ты сжимаешь бёдра, когда я говорю «член».
Мои пальцы сильнее сжимают его ладонь.
– Тебе больно?
– Нет. Продолжай.
Я прикладываю пластырь.
Стас наклоняется ближе.
– Если будешь так гладить, дам тебе часть тела, которая оценит заботу сильнее.
– Я тебя не глажу.
– Большим пальцем водишь по ладони.
Я смотрю на свою руку.
Действительно вожу.
Сразу останавливаюсь.
– Это случайно.
– Жаль.
Я заканчиваю перевязку и выпускаю его ладонь.
Стас переворачивает руку и перехватывает мои пальцы.
Держит свободно. Я могу убрать их в любую секунду.
Телефон загорается на скамье.
Сообщение от Матвея высвечивается на экране:
«Добралась? Мне понравился вечер. Повторим в субботу?»
Стас читает.
Взгляд становится холоднее.
Но руку мою не сжимает.
– Ответишь? – спрашивает он.
– Позже.
– Почему?
– Я сейчас разговариваю с тобой.
– Плохая причина.
– Какая есть.
Стас проводит большим пальцем по моим костяшкам.
– Ты можешь пойти.
– Я знаю.
– Я не стану мешать.
– Знаю.
– Даже если захочу сломать ему обе руки.
– Очень зрелая позиция.
– Другой пока нет.
Я смотрю на наши сцепленные пальцы.
– Почему ты действительно сдерживаешься?
Усмешка исчезает.
– Потому что ты попросила.
– Раньше это тебя не останавливало.
– Раньше ты ничего обо мне не знала.
– А сейчас?
– Сейчас, если снова решу за тебя, ты никогда меня не выберешь.
Сердце сжимается.
Стас поднимает мою руку и касается губами внутренней стороны запястья.
Медленно.
Там сразу начинает биться пульс.
– Но в сторону я тоже не отойду, крошка.
– Что ты собираешься делать?
– Показывать разницу.
– Между чем?
– Между мужчиной, которому с тобой удобно, и тем, у кого от твоего запаха сносит башку.
Его губы снова касаются кожи. Чуть выше.
Я должна убрать руку.
Вместо этого остаюсь сидеть.
– Матвей хороший, – произношу я тише.
– Верю.
– Умный.
– Слабее тебя.
– Воспитанный.
– Скучный.
– Он ни разу не сказал ничего пошлого.
– И ты всё равно приехала ко мне.
Стас поднимает глаза.
– Зачем, Соня?
– За блокнотом.
– Он уже в сумке.
Я молчу.
Его пальцы переплетаются с моими.
– Перевязку ты закончила пять минут назад, – продолжает он. – Почему до сих пор держишь меня за руку?
Дыхание сбивается.
Я разжимаю пальцы.
Стас отпускает сразу.
Тепло его ладони остаётся на коже.
Он встаёт, забирает полотенце и направляется к раздевалке.
– Ответь Соколову, крошка.
– Зачем?
Стас останавливается в дверях.
– Хочу посмотреть, сколько свиданий тебе понадобится, чтобы самой попросить меня о втором поцелуе.
