Текст книги "Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Я ещё раз проверил зеркало, дождался, пока поток выровняется, и покосился на Давида.

– Скажи‑ка своему автопилоту, чтобы занял правую полосу.

Он оторвался от телефона и коротко посмотрел на меня.

– Зачем?

– Надо кое‑что проверить.

Давид пожал плечами и коснулся панели, отключая систему.

– Сам сделаю.

Переключение произошло без малейшего рывка. Он мягко повернул руль и перестроился вправо. Правая полоса шла плотнее, машины двигались медленнее, расстояния между ними сокращались, тогда как левая оставалась почти свободной. Я же смотрел в зеркало и ждал.

Седан перестроился следом. Не сразу, но через несколько секунд он уже висел в той же полосе.

Я кивнул сам себе и снова попросил Давида:

– Так. Теперь вернись в левую.

Давид посмотрел на меня уже внимательнее. Кажется, у него уже не было желания со мной шутить.

– Всё нормально?

– Да. Давай‑давай, перестройся.

Он хмыкнул, но молча включил поворотник и плавно вернулся в левый ряд. Поток снова разошёлся, впереди освободилось пространство, и через несколько секунд я увидел в зеркале знакомый силуэт. Седан ещё раз перестроился следом.

И это уже не игрушки.

– Что такое? – Давид коротко глянул на меня.

– Всё нормально. Едем.

– Так приехали почти!

Давид снова начал перестроение. Наш автомобиль мягко ушёл в соседнюю полосу, и через долю секунды «гелик» и «Тесла» поехали за нами.

Уже знакомый серый седан сделал то же самое движение, не отставая, будто ему тоже просто стало удобнее ехать в этой полосе. Если бы я увидел это один раз, я бы даже не обратил внимания. Но после всех наших манёвров липкое ощущение было уже не стряхнуть. Седан явно сел нам на хвост.

Я не хотел озвучивать подозрения раньше времени, потому что слишком хорошо знал цену ложной тревоги. На флоте за это не наказывали формально, но запоминали, и потом, когда действительно приходило время принимать решение, твой голос уже звучал не так убедительно. Поэтому я продолжал наблюдать молча, не торопясь с выводами, хотя и чувствовал внутри холодную уверенность.

Давид свернул с основной магистрали и мягко встроился в ряд припаркованных автомобилей у тротуара, найдя удобное место. Машина плавно замедлилась, автопилот давно был отключён, и теперь он управлял сам – и водил, как видно, весьма неплохо для такого нетерпеливого юнца. За стеклом люди продолжали идти мимо, двери ресторана на углу открывались и закрывались, официант вынес на улицу стойку с меню, поправляя её так, чтобы табличка стояла ровно. В целом всё выглядело как обычное городское утро.

Я опустил взгляд на телефон и быстро набрал в общий чат, в который Денис утром добавил меня:

«Нас ведут».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Кто?» – написал Ден.

Я посмотрел в зеркало и уточнил:

«Седан. Номера ОКО 274».

Пауза длилась секунду, не больше.

«Вижу. Принял», – ответил Макс.

Я убрал телефон, Давид снова посмотрел на меня.

– Что‑то не так, Максимыч?

– Это у нас рабочее, – спокойно ответил я.

Стоило нам остановиться, как эффект от появления модного спорткара охватил, будто по запаху, всех. Уже через несколько секунд трое школьников стояли на тротуаре, рассматривая машину. Телефоны появились у них в руках так быстро, будто сработал рефлекс.

– Смотри, смотри, – донеслось с улицы. – Это чего, та самая?

Камеры защёлкали, и Давид, конечно, всё это заметил. Ну и демонстративно нажал кнопку. Двери медленно поднялись вверх. Реакция снаружи была предсказуемой: подростки подошли ближе, открыв рты и перебрасываясь междометиями.

Давид вышел первым, выпрямился и огляделся так, словно это не он приехал к ресторану, а ресторан открылся специально для него. Я выбрался следом и осмотрелся. В этот момент серый седан плавно ехал вдоль ряда припаркованных машин.

Водитель проехал чуть дальше и аккуратно встал почти параллельно нам, на расстоянии, которое позволяло не выглядеть навязчиво, но оставаться достаточно близко.

Я отметил, что запарковался он не идеально, дистанцию до нашей машины и то, что двигатель в седане не глушили сразу.

Давид тем временем улыбался в сторону очередной камеры.

– Хэй, малявики, – бросил он кому‑то из снимающих.

Я уже не смотрел на подростков. Мне было куда интереснее, кто сейчас сидит в седане – и как долго они собираются играть в наблюдателей.

От автора:

Опер Бешеный, убитый в 95 м, оказался школьником в нашем времени и обнаружил, что некоторые бандиты из девяностых процветают до сих пор.

У него есть свой кодекс, а справедливость для него всегда была выше закона. И если закон слеп, он сам наведёт порядок. От школьника‑второгодника мало кто ждёт удара. И это большая ошибка.

/work/470570

Оторваться невозможно.

Глава 21

Следом у парковки остановились «Тесла» и «Гелендваген». Макс вышел первым и остановился у спорткара, заняв точку, откуда видел и вход в ресторан, и парковку, и тротуар. Денис шагнул чуть в сторону, делая вид, что проверяет что‑то в телефоне, но на самом деле корпусом перекрывал линию обзора со стороны седана.

– Вон она, – сказал я своим ребятам, не делая лишних жестов.

– Вижу, – очень серьёзно ответил Макс.

Двери седана открылись, и из машины вышли двое мужчин. Больше никого в салоне не было… а что мне особо бросилось в глаза – так это то, что парочка смотрелась как‑то слишком карикатурно для этого времени. В девяностых оба, наверное, чувствовали бы себя, как рыба в воде, лысые, в кожаных куртках, с бычьими шеями.

– Двое, – шепнул Денис.

– Вижу, – тут же ответил Макс.

От моего же взгляда не ушла реакция Давида, когда тот заметил эту парочку. Пацан сглотнул и невольно попятился – пока сидел за рулём, никакой погони он не ожидал, а вот именно эти быки, кажется, были ему знакомы. Причем оба теперь даже не пытались выглядеть незаметными, они шли прямо к Давиду. На наше численное преимущество они даже внимания не обратили, настолько были уверены в себе.

– Эй, ты! – рявкнул первый, делая шаг вперёд. – Разговор есть.

– Вы не ошиблись адресом? – Давид собрал всю уверенность и сделал вид, что знать их не знает.

Расслабленно так, пренебрежительно поизнёс. Что ж, не слабак.

– Мы не ошибаемся, – огрызнулся второй и шагнул сбоку, перекрывая пространство между Давидом и входом в ресторан. – Надо б перетереть.

Голоса у них были громкие и нарочито грубые, так что посетители у входа начали оглядываться, замедляя шаг, потому что сцена выглядела именно так, как смотрятся уличные наезды, которые заканчиваются дракой через несколько секунд.

– У вас проблемы? – спокойно спросил Давид, и в его тоне не было страха, только раздражение.

– Проблемы тут у тебя, – сказал первый и сделал ещё шаг ближе, вторгаясь в личное пространство.

Макс уже сместился вперёд, а Денис замер чуть позади, ожидая команды, и я видел, как их внимание полностью сосредоточилось на этих двоих, потому что вся сцена выглядела как реальный конфликт, готовый превратиться в потасовку любой момент.

Друзья же Давида стояли в стороне – казалось, если даже начнётся замес, они ни за что не вмешаются.

В этот момент я почувствовал: что‑то тут не то. Глядя на этих карикатурных быков, я испытал знакомое ощущение несостыковки, которое появлялось на учениях, когда противник действовал будто по учебнику, слишком точно.

Во‑первых, эти двое не обратили внимание на нас с ребятами. И ладно ещё я мог показаться им стариком, не представляющим угрозы, но Денис и Макс – пацаны крепкие, не вылезающие из спортзала. Эти же быки даже не смотрели по сторонам и не контролировали пространство, а вместо напряжённой сосредоточенности у них на физиономиях была странная демонстративность…

– Слышишь, мы с тобой разговариваем, – сказал второй громче. – Или ты глухой?

Он по‑прежнему говорил так, чтобы его слышали окружающие, а значит, слишком театрально для настоящего наезда. Если собираются вот так прессинговать, то обычно не привлекают лишнего внимания.

Макс уже сделал полшага вперёд, и я понял, что до физического контакта остаётся буквально секунда. Денис не двигался, но его тело напряглось, словно пружина, готовая разжаться по команде.

Я продолжал внимательно наблюдать, позволяя этой секунде растянуться. Так‑так, вот оно что. Для конфликта выбрали слишком людное место, прямо под камерами ресторана – а ведь быки знали маршрут нашего передвижения. Это раз. Да и сам наезд останавливался ровно на границе, до которой можно отступить без последствий. Это два.

– Давай отойдем, поговорим, – сказал первый почти в лицо Давиду.

Я чуть вскинул руку, останавливая своих бойцов. Дэн и Макс растерянно переглянулись, но не ослушались. Виталий оставил меня здесь за старшего, и это были не просто слова.

Я продолжал смотреть на тех двоих и заметил, как левый на долю секунды отвёл взгляд от Давида и посмотрел в сторону парковки, где застыли дружки, которые поспешно вытаскивали мобильники. Вместо того, чтобы выручать своего «брата», эти кулемы решили записать очередной…

Мысль оборвалась.

Было «раз», было «два», а вот и фактор номер три.

Теперь всё ясно. Это никакой не спонтанный наезд. Нет, это был спектакль, слишком аккуратно поставленный и слишком чисто разыгранный, чтобы закончиться настоящей дракой.

Потому дальше я сделал то, чего от меня никто не ожидал – пошёл прямо к этим двоим. Быстрее, чем успели среагировать Макс и Денис. Расстояние между мной и двумя крепкими парнями сократилось, и их сценарий на секунду завис.

Один из них уже открыл рот, чтобы сказать что‑нибудь, и наверняка про мой возраст, но я его опередил.

Я сократил дистанцию до неприличного минимума и, не давая им опомниться, взял обоих за уши – ровно так, как когда‑то в училище хватали зазнавшихся первокурсников. Крепко, с точным расчётом на болевую точку, чтобы они поняли: шутка закончилась.

– Ну что, господа артисты, закончим шоу? – спокойно сказал я.

Оба замерли на долю секунды, словно не сразу поняли вопрос, потому что это был совсем не тот текст, что обычно звучит в подобных сценах.

– Ты чего… – начал один, но фраза повисла в воздухе.

– Сколько платят за спектакль? – продолжил я, чуть наклонив голову. – Я, как Станиславский: не верю!

Горе‑быки переглянулись. Это было их первое настоящее, не разученное движение, и во взглядах сразу заметна стала растерянность. Первый инстинктивно потянулся рукой к карману куртки. Жест был быстрым и слишком привычным, чтобы его не заметить.

Я отпустил его ухо и перехватил запястье раньше, чем он успел что‑то достать.

– Не спеши, – процедил я.

Теленок, а быком его назвать у меня не повернулся бы язык, дёрнулся, пытаясь освободиться. Но я уже вытащил из его кармана небольшой чёрный предмет с тонким проводом и крошечной гарнитурой. Судя по всему, это был микрофон.

Я поднял находку так, чтобы её увидели все.

– Вот и доказательство.

Макс замер в полушаге за моей спиной.

– Чёрт… – выдохнул он.

Картина перевернулась окончательно.

Я удерживал «актёра» за запястье ещё секунду, после чего разжал пальцы и повернулся к Давиду, поднимая найденную гарнитуру.

Напряжение из‑за ещё секунду назад возможной драки вмиг рассыпалось. Парни передо мной больше не выглядели агрессивными, скорее, они выглядели освистанными актерами погорелого театра, у которых сорвался заранее написанный текст.

Я всё ещё держал в руке маленькую гарнитуру и смотрел на «быков», давая паузе растянуться, чтобы все прочувствовали.

– Мужики, – сказал я дружелюбно. – Очень советую сейчас сесть в машину и уехать. А то я ведь в следующий раз могу уши‑то и оторвать. Ну или мои коллеги ненароком чего кому сломают, а это больно.

Оба закивали и попятились, никакой угрозы от них больше не ощущалось. Уходя, они ещё бросили короткий взгляд на Давида, словно ждали от него разрешения или реакции, но не дождались ничего. Развернулись и быстрым шагом, почти бегом, припустили к серому седану.

На парковке стало тише. Телефоны в руках приятелей Давида начали опускаться один за другим, хотя всё‑таки прятать они их не слишком спешили. Понятно все с этими архаровцами.

Макс, наконец, выдохнул, освобождаясь от скопившегося внутри напряжения.

– Мы уже почти в контакт вошли…

– Почти, – подтвердил Денис и отвёл взгляд от седана.

Давид же всё стоял рядом и смотрел на меня с удивлением. Я встретился с ним глазами, а подойдя ближе, взял под локоть и вежливо подтолкнул чуть в сторону от входа и посторонних ушей.

– Послушай внимательно, – произнёс я веско, видя, как он открыл рот. – Я ведь сразу понял, что это розыгрыш.

Давид ничего не ответил, только слегка улыбнулся. У меня складывалось впечатление, что он даже не расстроился, а продолжал развлекаться.

– Ты зря так шутишь, Давид, – продолжил я. – Ещё мгновение – и я или Макс с Денисом могли бы накостылять этим артистам по‑настоящему. А это – больница и возмещение ущерба за вполне реальные увечья. Милиция… – я усмехнулся коротко. – Полиция, вернее.

Давид слушал молча.

– Ты‑то всё играешь, пацан, – добавил я. – А мои парни – нет. Для них это работа. И если кто‑то из нас ошибётся на секунду, шутка закончится очень быстро.

Давид хоть и выслушал, не перебивая, но затем только коротко пожал плечами, словно разговор касался какой‑то мелочи, которая не стоит долгого обсуждения.

– Да ладно, чё такого, – бросил он небрежно. – Прикольнулись, думали контент запилить… а теперь остались без сюжета.

Давид усмехнулся, но улыбка вышла короткой и какой‑то неровной, будто привычная бравада не успела вовремя вернуться на лицо. На секунду он отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает вывеску ресторана.

Я спокойно выдохнул, возвращаясь в спокойное состояние.

– Пойдём внутрь, – сказал я. – Хватит шоу.

Я отпустил его локоть и первым направился к входу в ресторан. Честно говоря, даже ожидал, что Давид вспыхнет, начнёт язвить или хоть бросит что‑нибудь в ответ, но он лишь задержался на секунду, посмотрел на меня и пошёл следом. Остальные двинулись за нами, оставляя позади парковку.

Не успели мы сделать несколько шагов, как за спиной послышалось недовольное бурчание.

– Ты чё, Дато? – протянул парень с цепью. – Дед тобой теперь руководить будет?

– Смотри, ща устав начнёт читать… – добавил «розовый».

Смех получился натянутым. Дружки явно пытались вернуть прежний тон и перевести всё в привычную плоскость подколов и смешков.

Я остановился, не оборачиваясь полностью, а лишь перевёл взгляд через плечо, и смех тотчас оборвался сам собой. Парень с цепью отвёл глаза, другой сделал вид, что что‑то проверяет в телефоне.

У входа в ресторан стояли двое швейцаров в тёмной форме с золотыми пуговицами. Они открыли двери, едва мы приблизились.

– Добро пожаловать, – сказал один из них с отработанной вежливостью.

Но друзья Давида тут же начали вести себя так, будто ресторан был продолжением их ночной вечеринки. Один сунул телефон практически в лицо швейцару, снимая его крупным планом.

– Скажи «привет» подписчикам, – усмехнулся он.

Другой начал цеплять работника за пуговицу, третий уже собирался сбить с того форменную шапку… Я намеренно задержался у входа, пропуская Давида вперёд. Он зашел в зал, и именно в этот момент я резко развернулся и взялся за тяжёлую стеклянную дверь…

Закрыл ее.

Несколько дружков едва не уткнулись носами в стекло. Один из них уже держал телефон поднятым, явно рассчитывая превратить происходящее в очередной ролик. Я обернулся к ним и медленно покачал головой.

– Отставить!

Дружки переглянулись, а потом лица их медленно вытянулись, так что можно было наблюдать все стадии. «Розовый» усмехнулся, неуверенно, пытаясь осознать – шутка это или нет.

Я не дал ни ему, ни остальным времени на размышления.

– Либо вы заходите и ведёте себя нормально, либо прямо сейчас разворачиваетесь и топаете вон, – отрезал я.

– Ты чё, серьёзно? – фыркнул шакаленок с цепью и приподнял телефон повыше. – Ты кто вообще такой?

– Не доводи до греха, молодой человек, – процедил я.

– А то чё? – не унимался он, уже явно играя на публику и на камеру.

Я посмотрел на его мобильник со сразу тремя камерами, потом снова вернул взгляд на него.

– А то телефон сломаю, – предупредил я.

Пацан лишь рассмеялся.

– Да ты на понт берёшь, старый! Не грузи, слышь! Тебя ж уволят за такое…

Я кивнул и ответил за короткой, даже вежливой улыбкой.

– Да, – согласился я. – На понт беру.

Я пожал плечами и повернулся к двери, кивком приглашая их зайти внутрь.

– Простите, – добавил я. – Заходите.

И в следующий миг я резко дернул тяжёлую створку на себя, открывая для входящих. Дверь распахнулась, парень с цепью как раз подошел ближе и не успел отреагировать. Тяжёлая кромка ударила его по переносице глухим хлопком.

– Ай, б…!

Он схватился за нос обеими руками, телефон выскользнул и стукнулся о каменный пол у самого порога. Створка по инерции пошла обратно и, закрываясь, аккуратно прижала аппарат. Кажется, даже и на улице, среди автомобилей, был хорошо слышен этот сухой хруст.

Парень замер, глядя вниз и все еще сжимая нос, не сразу поняв, что именно произошло. Затем осторожно наклонился и поднял телефон. Экран был покрыт густой паутиной трещин, а корпус разошёлся по шву.

– Ты… – начал он, задыхаясь от возмущения.

Я только развёл руками.

– Двери тяжёлые, аккуратнее надо.

После я обернулся к швейцару, который наблюдал за происходящим с выпученными глазами.

– Не могли бы вы нам помочь, уважаемый, – я мягко улыбнулся.

Он тут вытащил платок из его нагрудного кармана и протянул его пацану с разбитой переносицей.

– Будем считать, что это предупреждение, – обозначил я. – От Вселенной.

Пацан смотрел на меня ошарашенно, но спорить не рискнул. Его дружки не вмешивались, хотя мой урок был направлен и на них тоже.

– А теперь улыбаемся и заходим внутрь, – сказал я, открывая дверь и на этот раз держа её надежно.

Заминки, связанной с нашим отсутствием, даже никто и не заметил. Ресторан внутри, конечно, оказался шикарным. Официанты приветливо улыбались, пахло какими‑то благовониями китайского пошиба. Людей в столь раннее время практически не было, поэтому присаживаться можно было куда душе угодно.

Давид уже зашел внутрь зала в сопровождении Дэна и Макса, выбирая столик. И выбрал не посреди свободного пространства, а рядом с уже занятым местом. Так и тянуло его в толпу. То, что пацан не может долго оставаться без внимания, я уже понял.

Я остановился на секунду у входа и медленно осмотрел посадку, линии выхода и отражения в стекле. Такие вещи всё‑таки лучше подмечать заранее.

Давид развалился на полукруглом диване, сразу же достал телефон и положил его на стол экраном вверх.

– Здесь нормально, – заявил он, вслух резюмируя свой выбор. – Свет хороший, вид на город…

Макс остался у входа, Денис прошёл дальше в зал и остановился у колонны, откуда было видно половину помещения, а я сел с края дивана. Дружки Давида начали рассаживаться на диване, паренек с цепью все еще держал платок у разбитого носа.

– Об дверь ударился, – объяснил он, когда поймал на себе вопросительный взгляд Козырева.

К столику подошел официант и уже начал принимать заказ. Все внимание молодых ушло в меню.

Единственный занятый столик кроме нашего был чуть левее, и за ним сидели трое мужчин. С первого взгляда они выглядели обычными посетителями, но посадка выдала их с потрохами: один сидел спиной к стене и видел весь зал, второй почти не притрагивался к еде, а третий то и дело смотрел по сторонам. Не скажу, что это было угрозой, но профессионализм этих ребят чувствовался. И они явно пытались выдать себя за тех, кем на самом деле не являлись.

Вот это меня сразу насторожило.

– Кофе? – спросил официант, приняв заказ у молодых и поворачиваясь ко мне.

– Позже, – ответил я, боковым зрением подмечая, что Давид уже включал камеру телефона.

Он поднял мобильник на уровень лица и медленно, на вытянутой руке, провёл камерой по залу. Это заметили за соседним столиком, и не прошло и нескольких секунд, как к нашему столу подошёл один из мужчин.

– Прошу прощения, – сказал он. – Не могли бы вы не снимать наш столик? Съемка в общественном месте не запрещена, я знаю, но это наша просьба, за выполнение которой мы будем крайне признательны.

Слова прозвучали предельно вежливо. Давид даже не сразу обратил на мужчину внимание, будто ничего не видел и не слышал. Но, раз уж тот продолжил говорить, всё же обернулся и делано улыбнулся.

– Да‑да, конечно, без вопросов, я не вас снимаю, – заверил он.

Мужчина кивнул.

– Спасибо за понимание.

Незнакомец сразу ушёл, считая вопрос решённым. Я же перевёл взгляд на соседний стол и заметил, как двое мужчин буквально сканируют Давида взглядом. Когда к ним вернулся третий, все трое вернулись к своему разговору.

Давид тем временем улыбнулся шире и снова поднял телефон, словно только что его и не просили этого не делать.

– Ну что, утро началось, – сказал он, глядя в экран. – Красиво, чекните. И мы тут практически одни…

Давид снова провёл камерой по залу, на этот раз даже медленнее, чем раньше, будто намеренно показывая, что не собирается учитывать никакие просьбы. Очевидно, был уверен в собственной неуязвимости.

Макс ничего не сказал, но сместился на шаг так, чтобы перекрывать линию подхода со стороны соседнего стола, а Денис молча сдвинулся ближе к проходу. Перестроение прошло так, что никто за соседними столами не обратил внимания. Хотя… гарантий я бы все‑таки не давал.

Я не стал говорить Давиду, чтобы он убрал телефон, потому что понял: тот наверняка при этом сделает наоборот. Вместо этого я поднялся, чуть повернул корпус, перекрывая обзор камеры и наклонился к столу так, будто рассматриваю меню.

– Проголодался, что здесь можно толкового заказать? – вполголоса, будто бы себе под нос, пробурчал я.

Телефон Давида теперь был направлен не в зал, а в моё плечо, и кадр, который он пытался поймать, просто‑напросто растворился в складках моей куртки.

– Сейчас посмотрим, – ответил Давид, не отрывая взгляда от экрана.

Я задержался в этом положении и краем глаза заметил, как те трое за соседним столом снова напряглись.

Через несколько секунд тот самый мужчина вернулся, но теперь он был не один: рядом с ним остановились ещё двое его товарищей.