Текст книги "Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)

Глава 22

Алёна захлопала глазами, явно растерявшись от того, что всё произошло так быстро и просто. Но всё-таки шагнула вперёд и вошла в подъезд. Я зашёл следом, формально оставляя за ней роль штурмана, будто это она вела нас внутрь.

Оказавшись внутри, я сразу понял, что больше ничего не узнаю. Всё было другим. Почтовые ящики – новые, аккуратные, не те жестяные коробки, которые я помнил. Стены свежевыкрашенные, гладенькие и чистые, без привычных надписей и следов времени. Даже запах был здесь чужой.

Мы поднялись по лестничному пролёту на первый этаж. Я увидел дверь собственной квартиры и невольно вздрогнул. Конечно, дверь теперь стояла совсем другая – новая, чужая, без единой знакомой царапины… Но всё равно что-то внутри неприятно кольнуло. Память сработала быстрее разума.

А вот дверь в квартиру Алёны осталась той же самой. Железная, тяжёлая, из тех, что начали ставить ещё тогда, в девяностые, когда квартирные кражи стали настоящим бичом и люди спасались как могли.

– Вот здесь я живу, – сказала Алёна и показала рукой на дверь своей квартиры.

И вовремя, ведь я чуть было не шагнул к той двери сам. А теперь я кивнул, не говоря ни слова, и подошел ближе. Потянул ручку, но дверь не поддалась – заперто.

Ну… мало ли. Вдруг муженёк всё-таки одумался, открыл да ушёл в другую комнату. Вроде как, не пойман – не капитулировал. Бывает всякое.

Но нет… не одумался этот тип.

Из-за двери доносился гул телевизора. Орали комментаторы, перекрывая друг друга, ревела толпа. Было ясно, что матч продолжался, и всё внимание хозяина квартиры было там, по ту сторону экрана.

Вот же, блин, фанат.

– Он не откроет… – прошептала Алёна. – Зря вы всё это затеяли… у меня муж в такие моменты становится прямо полным придурком…

Я бы тут подобрал другие эпитеты, ну да и ладно. Постучал в дверь – сильно, от души, так, чтобы звук пробился даже сквозь телевизионный гул.

Но и теперь никакой реакции не последовало.

Я постучал ещё раз. Увы, с тем же результатом.

Тогда я зажал кнопку звонка и не отпускал её несколько секунд, пока по всей лестничной клетке не разлилась пронзительная, противная трель. Но и это не помогло.

Телевизор за дверью продолжал орать, матч шёл своим чередом, а открывать дверь нам никто явно не собирался.

Я видел, как всё это время Алёна держалась чуть в стороне, прячась за меня. По её напряжённой позе было понятно – она всерьёз считает, что муж сдержит своё слово. Стоит двери открыться и ей показаться на пороге – и он сразу возьмётся за нож.

Я, конечно, всех этих подробностей до конца не знал. Однако оснований не верить Алене у меня не было. Под градусом люди и не такое удосуживались вытворять. А страх в её глазах был слишком настоящий, чтобы списывать его на страхи и фантазии.

Но как говорится, кто предупреждён – тот вооружён. Если что, я тоже грудью встречать вражину не буду.

Однако ни после повторного стука, ни после очередного звонка ситуация не изменилась. Телевизор за дверью продолжал орать, а хозяин квартиры по-прежнему игнорировал всё иное. И если мы не хотим трезвонить до ночи, то придётся искать другой способ.

Какой?

Самый очевидный вопрос в таких случаях – как попасть в квартиру, когда входная дверь заперта.

– У тебя решётки на окнах есть? – уточнил я у бывшей соседки, прикидывая варианты.

– Нет… – призналась она. – Одно время стояли, а потом мы их всё-таки сняли.

– Тогда пойдём, посмотрим на окна, – предложил я без лишних объяснений.

Алёна спорить не стала. Мы вышли из подъезда, снова обошли дом и подошли к окнам её квартиры, выходившим во двор. Я остановился, внимательно осматривая фасад.

Расчёт был простой. Когда человек под градусом, он вполне может оставить окно на проветривание. Чтобы пустить свежий воздух, особенно если в квартире душно, телевизор орёт, а спиртное поглощается львиными дозами.

Всё оказалось именно так, как я и предполагал. Одно из окон было приоткрыто, и при должной сноровке никаких особых проблем с тем, чтобы попасть внутрь, не возникнет. Рядом с окном шла водосточная труба – удобная, крепкая, как будто специально поставленная для таких случаев.

Впрочем, чему тут удивляться. Я слишком хорошо помнил этот дом, знал, где и что в нём находится. И всё это выглядело не неожиданностью, а, скорее, подтверждением старых знаний.

– И вы что… полезете туда? – с придыханием спросила Алёна, глядя на окно широко раскрытыми глазами.

– Ну, как ты видишь, – ответил я, – других вариантов у нас с тобой нет.

Алёна, кутаясь в халат, заметно поёжилась, будто только сейчас поняла, как ей холодно и как хочется домой. Я же не стал тратить время на разговоры. Подошёл к приоткрытому окну, взялся за холодную трубу и, придерживаясь за неё, аккуратно приподнялся, рассчитывая движения так, чтобы не сорваться и не наделать лишнего шума.

Изловчившись, толкнул створку, открыл окно пошире, которое благо было не пластиковое, а обычное деревянное и, опершись на подоконник, перелез внутрь. Неловкого грохота не получилось – я оказался в квартире почти бесшумно.

Прямо на кухне.

Взгляд сразу упал на пепельницу, стоявшую на столе, забитую окурками до краёв. На кухне царил полный бардак, какой обычно способен устроить такой вот мужчина: грязная посуда в раковине, брошенные где попало тарелки, липкие пятна на столе.

Логово самого алкоголика находилось в соседней комнате. Оттуда на полной громкости орал телевизор: трибуны, комментаторы, дудки.

Прежде чем идти туда, я прихватил с кухни скалку. Иногда это очень полезная штука, особенно когда нужно объяснить непонятливому человеку, в чём именно он неправ. Аргумент, который не требует долгих слов.

И если у этого придурка действительно были мысли о том, чтоб взяться за нож, то идти в его логово с пустыми руками было бы с моей стороны как минимум опрометчиво. А скорее – просто глупо. Так что я перехватил скалку поудобнее и только после этого зашел в комнату.

Картина, открывшаяся перед глазами, была удручающей. Бардак здесь царил ещё больший, чем на кухне. Такой, будто после поражения любимой команды хозяин решил устроить полномасштабный разнос. А заодно выместить злость на всём, что попадалось под руку. Вещи были разбросаны по полу, тумбочки перевёрнуты, а одна из стен с белыми обоями действительно оказалась испачкана рыбой.

Запах стоял соответствующий. Воняло селедкой и выпивкой так, что это амбре било в нос сразу и без предупреждения. Кусочки рыбы валялись на полу, раздавленные, размазанные, будто по ним прошлись несколько раз.

Я невольно отметил, что удивительно, что Алёна сама не взялась за какой-нибудь половник. Взять мою родную бабку – если б кто учинил такой разгром, уж она бы виновника отходила, будь это хоть дед, хоть инопланетянин залётный, а потом выдала бы тряпку и ведро. А ведь убирать весь этот бедлам болельщик явно не будет. Нет, корячиться с этим безобразием теперь предстояло моей соседке.

Как в этом хаосе уцелел сам телевизор, на экране которого всё ещё шёл футбольный матч, для меня было отдельным и, признаться, довольно загадочным вопросом. Вокруг перевёрнутые вещи, куски рыбы, тумбочка разодрана с мясом, а телевизор – целый и невредимый.

Да разве это телевизор – казалось, что часть стены заговорила, такой он был удивительно плоский и яркий. Ну, не вся стена, но хороший такой кусок – примерно треть. Картинка была такой чёткой и живой, что создавалось ощущение, будто ты вообще не в комнате стоишь, а сидишь где-то на трибуне стадиона. Причем в самом центре событий, окружённый ревом толпы и витающим прямо в воздухе напряжением игры.

Я перевёл взгляд с экрана на диван, стоявший прямо напротив, и увидел самого виновника торжества. Мужик развалился на диване и… храпел. Громко, с надрывом, абсолютно отключившись от всего происходящего вокруг.

Вот же, блин, человек два уха. Жена, считай, полуголая на улице мёрзнет, а этому хоть бы хны.

Я уже хотел продолжить этот внутренний монолог, но резко оборвал себя, потому что вдруг узнал напившегося мужика. Лицо, пусть и опухшее от алкоголя, было чертовски знакомым.

– Костик Филимонов… блин, – изумлённо пробормотал я.

Ну конечно. Он жил несколькими этажами выше. Я прекрасно его помнил. Даже тогда, тридцать лет назад, он шатался непутёвым… И, надо сказать, репутацию эту заработал не на пустом месте. Судя по тому, что я видел сейчас, за годы моего отсутствия мозгов у Кости явно не прибавилось. Скорее, наоборот – всё, что было, благополучно утонуло в алкоголе и таких вот «футбольных вечерах».

А персонажем он был ещё тем. Помню, его отец, Александр Львович, в своё время сам написал на собственного сына заявление в милицию. Просто потому, что больше терпеть выходки своего сыночка уже не мог.

Тогда Костя вынес из родительского дома, что только смог. Золото, деньги, хрусталь и вообще всё, что плохо лежало и что можно было хоть за какие-то деньги продать. Родной дом для него стал не домом, а складом трофеев.

Как же это Алёна, которая в те времена считалась настоящей принцессой-недотрогой, выбрала именно этого человека себе в спутники жизни? Он что, ей уже тогда ножиком угрожал, потому и согласилась? Хотя, как говорится, пути господни неисповедимы. Или, если проще, люди иногда делают такие выборы, которые потом сами же не могут объяснить.

Кое-что, конечно, можно предположить. Наверняка Костя красиво и витиевато обещал Алёне, что всё будет иначе. Клялся так и сяк, что он изменится, завяжет, возьмётся за ум. Но это одно из самых живучих заблуждений – считать, что люди способны меняться.

Нет. Ни черта это не работает.

Меняются обстоятельства, декорации, слова, но суть остаётся той же.

Я перевёл взгляд вниз и сразу заметил рядом с теперешним Алениным мужем здоровенный кухонный нож. Лежал он так, будто его только что бросили, небрежно, но при этом в полной досягаемости. Вот так. Не зря она так тряслась. Этим самым ножом Костя, судя по всему, и собирался расправиться с Алёной, если бы она сунулась внутрь.

Я подошел к телевизору, решив для начала прекратить этот футбольный концерт, и стал искать, как его выключить. Осматривал корпус, экран, боковые панели, но никаких кнопок так и не заметил, сколько ни вглядывался. Всё было гладкое, я для очистки совести потыкал прямо в экран и, конечно, ничего не добился.

Ну да ладно.

Телевизор явно работал не на солнечных батарейках. Самый обычный шнур питания уходил за тумбу и был воткнут в розетку. Я проследил его взглядом и понял, что проблему можно решить куда проще и надёжнее, чем возиться с этой современной техникой. Поэтому протянул руку и просто выдернул шнур из розетки.

Телевизор погас мгновенно, экран почернел, и в комнате сразу стало непривычно тихо. Я уже решил подойти к Костику, намереваясь для начала от греха подальше убрать лежащий рядом нож, но не успел.

Как только экран погас, мужик зашевелился.

Сначала он просто открыл глаза, мутные, стеклянные, явно не понимая, где находится и что вообще происходит. После такого пьяного угара Костик, конечно, соображал плохо. Но, к моему удивлению, ориентироваться он начал быстрее, чем можно было ожидать. Взгляд его постепенно сфокусировался, брови нахмурились, и вдруг он резко сел, уставившись прямо на меня.

А потом начал креститься.

– А-а-афанасий Александрович… – изумлённо выдавил он, глядя на меня так, будто перед ним явилось привидение. – Ты, что ли?..

– Здорово, Костик, – хмыкнул я. – Давно не виделись.

Крестился он явно не просто так. Похоже, всерьёз решил, что я вернулся с того света спустя тридцать лет – и прямо по его душу. В его состоянии другого объяснения он, конечно, и придумать не мог. Да и чего ещё ожидать, увидев перед собой человека, который по всем раскладам давно должен был остаться в прошлом?

Я не стал рушить его умозаключения. Пусть думает, что его настигла божья кара в моём лице. Всё равно после того, как протрезвеет, вряд ли вспомнит эту встречу. А если вдруг и вспомнит – спишет всё на «белочку».

– Костик… а Костик, – протянул я с лёгкой усмешкой. – Мне тут сказали в небесной канцелярии, что ты гадствуешь, жёнушку свою обижаешь.

Костя от изумления вытаращил глаза и перестал креститься. Он на несколько секунд будто вообще выпал из реальности. Мужик смотрел на меня, открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но слова явно не находились.

– Это… это… – наконец выдавил он, заикаясь, – мне… показалось…

Костик нервно сглотнул, снова перекрестился и вжался спиной в диван, не сводя с меня взгляда. Похоже, Костик опасался, что я сейчас исчезну или, наоборот, сделаю что-то ещё хуже.

– Аленка мне на тебя жаловалась, – продолжил я. – Как закинет взор к небу, так и говорит: муж дурак. Вот я и решил вернуться и с тобой разобраться. Чтобы ты больше жену свою не кошмарил.

Костя ещё несколько секунд сидел в полном ступоре, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я видел: сосед действительно поверил, что я пришёл к нему с того света. В голове Костика это, видимо, укладывалось куда логичнее, чем любое другое объяснение.

Но Костик всегда был человеком взрывным и взбалмошным. И сейчас, вместо того чтобы окончательно испугаться, попросить прощения и вообще притихнуть, он довольно быстро начал трактовать моё появление по-своему.

– Я… я её пальцем не трогал… – затараторил он, оправдываясь. – Аленка всё врёт… я просто выпил… ничего такого не было…

И в этот самый момент, ещё продолжая бормотать, он вспомнил про нож. Про тот самый здоровенный кухонный нож, что лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Думать он не стал.

Рука его дёрнулась к столу.

Я, если честно, допускал мысль, что удастся обойтись без прямого контакта, что будет достаточно его напугать. Но допускать мысль – не значит быть к другому не готовым. И я был готов.

Как только Костя потянулся к ножу, я среагировал мгновенно. Рывок – и скалка с размаха легла ему на кисть.

– Ай-ай-ай!

Костик заорал, как резаный. Удар получился плотным, выверенным. Не знаю, что именно он себе повредил – пальцы или запястье, но руку Костя отдёрнул сразу. Прижал к груди, сомкнув клешню в горестную креветку, и снова вжался в диван, уже не играя ни в какие объяснения.

Я тут же, вторым движением скалкой, отбросил нож подальше, к стене, чтобы больше у Костика даже мысли не возникло тянуться за ним.

– Сиди, – коротко сказал я. – И даже не думай.

Костик всхлипывал, матерился, держась за руку, и весь его прежний запал куда-то испарился. Остался только страх – чистый, животный.

От автора:

Попасть в юность? Кто откажется? Попаданец в поздний СССР.

/work/178571

Глава 23

– Больно, Костик? – спросил я, глядя на него.

Одновременно я приметил табуретку, которую он использовал вместо стола, когда ел перед телевизором. Посуды на ней всё равно уже не осталось, так что я подтащил табуретку, поставил её прямо напротив дивана и спокойно сел.

Костик всё ещё прижимал повреждённую руку к груди, дышал часто и зло смотрел на меня исподлобья. В себя он ещё не пришёл – слишком много выпил, чтобы так быстро протрезветь. Даже с учётом той ускоренной программы, которую я ему только что устроил.

– В общем, Костик, – заговорил я, – ты, наверное, меня помнишь. И помнишь, что я один раз предупреждаю, а во второй – ломаю.

Мужик отрывисто закивал, давая понять, что слышит и понимает, пусть и не до конца соображает.

– И вот я тебя, Костик, предупреждаю прямо сейчас, – продолжил я. – Если ты ещё раз поднимешь руку на Алёну, я тебе и эту руку доломаю, и вторую следом. А ещё, милый человек, я тебе нос в обратную сторону вогну.

Я сказал это и широко улыбнулся. Потому что нос у Кости и без того был сломан. Старый перелом, кривой, причем заметно уведённый в сторону. Так что моя угроза, надо думать, прозвучала для него особенно болезненно.

– Всё понятно? – уточнил я.

– Ага… – прошептал Костик и нервно сглотнул. – Белка, наверное, ко мне пришла…

– Не, Костик, – покачал я головой. – Белка в твоём случае – это счастье. Я надеюсь, ты меня услышал.

Я поднялся, огляделся и наткнулся взглядом на небольшой стол, на котором стоял персональный компьютер. Подошёл к нему, порылся и нашёл блокнот с ручкой. Взял и то, и другое и вернулся обратно к дивану.

Костя сидел, бледный как полотно, не сводя с меня взгляда. Теперь в его глазах было куда больше страха, чем злости. Я остановился напротив него, держа в руках блокнот и ручку.

– На, – сухо сказал я. – Расписку напишешь. Чтобы, когда проснёшься, вспомнил о данных мне словах.

Я положил на табурет лист бумаги и сверху ручку.

– Пиши.

– А… что писать? – неуверенно спросил Костя, глядя то на меня, то на лист.

– Пиши, что ты, Костик, больше никогда не тронешь Алёну, – ответил я. – Ну или… – я коротко пожал плечами, – я вернусь за тобой и утащу…

– Ку-у-уда?..

– В ад прямиком, первым же рейсом.

Костик уставился на лист стеклянным взглядом, словно надеялся, что слова сами на нём появятся. Чтобы немного ускорить процесс, я резко подался вперёд.

– Пиши! – рявкнул я.

Костик вздрогнул, торопливо схватил ручку левой рукой и начал выводить кривые буквы. Выходило у него, конечно, скверно – рука дрожала, буквы плясали, а строчки уезжали. Но что-то он всё-таки писал. Закончив, Костик тут же поднял на меня перепуганный взгляд. Сосед был изрядно деморализован.

– Всё? – спросил я, приподняв бровь.

– Да… – выдавил он.

– Перечитай.

Костик опустил глаза и медленно, запинаясь, прочитал написанное вслух. Написал он ровно то, что я ему и продиктовал, ни словом больше, ни словом меньше.

– Афанасий Александрович… – неуверенно начал мой старый знакомый. – А что мне теперь делать?

– На Новый год сожжёшь, – хмыкнул я. – Пепел высыпешь в стакан и выпьешь. Чтобы слова твои намертво спаялись с… – я окинул взглядом его рыхлое тело, – твоей сутью.

– Хорошо, – поспешно закивал он. – Я так и сделаю.

– А теперь, – продолжил я, сверля мужика взглядом, – твоя задача прямо сейчас сходить за цветами и подарить Алёне букет. Стоя на коленях.

Костя сглотнул, но спорить не стал.

– Когда вернёшься с букетом, Алёна будет дома. Она ничего не будет помнить из того, что произошло. Но ты всё равно извинишься. По-человечески. За то, что творил раньше.

Я выдержал паузу.

– Теперь ты всё понял? – спросил я.

Костя кивнул, явно боясь, что если замешкается, то наш разговор продолжится.

– Понял… – прошептал Костик.

– Сделаешь всё, как я тебе велел, Костик, – хмыкнул я, – и твоя любимая команда выиграет.

– Как же выиграет?.. – растерянно пробормотал он. – «Спартак» же ноль-два проигрывал после первого тайма…

– А вот посмотришь, – подмигнул я.

Конечно, вернувшись к жизни посреди океана, я ни дара предвидения, ни других «марсианских» способностей не приобрёл. Просто Костя, дуралей, дрых да сопел в две дырки, а я, зайдя, выключил телевизор ровно в тот момент, когда матч уже подходил к концу, и «Спартак» повёл в счёте – 3−2. Но Костик этого, конечно, знать не мог.

– Фух… – выдохнул он, будто с него разом свалили тонну груза. – А… я тогда за цветами пойду?

– Ага, – кивнул я. – Давай, одна нога здесь, другая там.

Мужик вскочил с дивана и поспешил к выходу. Уже у двери остановился, обернулся и посмотрел на меня с явным беспокойством.

– А вы, Афанасий Александрович… вы меня дождётесь?

– Нет, – ответил я. – Мне уже обратно, на тот свет пора. Дел полно. Ещё, Костик, других негодяев наказывать. Думаешь, ты у нас один такой «умный»?

Костя закивал и торопливо обулся, открыл дверь. Но пока он ещё стоял на пороге, я добавил, уже вслед:

– Ты смотри, Костик, я сверху за тобой слежу. И в любой момент могу вернуться обратно.

Этого оказалось достаточно. Костик пулей выскочил из квартиры, даже не оглянувшись.

Я остался один и тяжело вздохнул.

Ну, надеюсь, такой метод подействует. Пришлось, конечно, импровизировать, но спектакль был разыгран на все сто. Иногда с такими людьми иначе просто не работает.

Я ещё раз выдохнул и направился на кухню – к окну, под которым всё это время ждала Алёна.

– Алёна, – окликнул я соседку. – Не совсем ещё замерзла?

Она тут же повернулась ко мне. Глаза у Алены были перепуганные и настороженные. Видно, хоть и знала, что забрался я благополучно, была уверена, что моя вылазка ничем хорошим закончиться не может по определению.

Но в ответ я лишь широко улыбнулся.

– Ну всё, – пояснил я. – Вправили мы твоему избраннику мозги. Так что заканчивай мёрзнуть и заходи в дом, у меня есть что тебе сказать.

Алена несколько секунд ещё смотрела на меня недоверчиво, а потом всё-таки решилась. Я протянул ей руку, помогая залезть через окно. Когда Алена оказалась внутри, стало видно, насколько сильно она замёрзла. Соседка вся дрожала, руки и ноги явно шевелились с трудом, а пальцы покраснели от холода.

– Сейчас согреемся, – сказал я и сразу же решил поставить чайник.

Подошёл к плите, огляделся и вдруг понял, что чайника тут нет.

– Алёна, а чайник у тебя где? – уточнил я, обернувшись к соседке.

– Так вон он стоит, – ответила она и кивнула на стол.

Она подошла ближе и, не говоря ни слова, нажала кнопку на какой-то… прости господи, иначе не назвать, приблуде. Чайник оказался электрическим.

Я, конечно, сделал вид, что меня это ничуть не удивило. Ну, электрический и электрический – подумаешь. В конце концов, что тут такого странного, технологии и сюда добрались.

Пока чайник шумел и постепенно закипал, я начал готовить чай. Тут меня ждал ещё один сюрприз: чай оказался в каких-то странных палочках.

Вот блин… чего только не придумают на самом деле.

Я аккуратно опустил длинные палочки из фольги в кружки, залил кипятком, поставил их на стол и пододвинул одну Алёне. Пока она грела руки о чашку, я принялся объяснять, как именно всё теперь пойдёт.

– В общем, Алёна, – начал я, – я тебе предлагаю сделать вид, что ты эту ситуацию не помнишь. Как будто её и не было. А мы с твоим мужиком договорились, что ничего подобного больше не повторится.

Я коротко рассказал соседке, что велел сделать её мужу, намеренно не говоря о том, что Костя меня сразу узнал. Про сюрприз с цветами я тоже решил пока промолчать – всему своё время.

Алёна выглядела растерянной. Было видно, что она совершенно не ожидала такого исхода и до сих пор не до конца верила, что всё закончилось именно так.

– Спасибо большое… – шепнула она. – Я думала, что Костя вообще никого не станет слушать.

– Ну, как видишь, Алёна, – хмыкнул я, – с любым человеком можно найти общий язык….Кстати, у меня к тебе вопрос есть.

Я поинтересовался тем, что ей известно о судьбе моей квартиры, разумеется, не говоря, что она была моей.

– Ой, да там что-то непонятное, – начала Алена. – Какой-то бизнес… хотя никакого бизнеса, вроде бы, и нет. Всё закрыто, пусто стоит. Недавно, правда, девчонка новенькая пришла, кофе продает… но не думаю, что она там долго задержится…

По тону Алены сразу стало ясно, что она и сама толком ничего не знает. Да и с чего бы – кто станет делиться такими вещами с семьёй, которую в доме давно считали неблагополучной из-за Кости. Вокруг таких постепенно, если они сами ничего не меняют, создаётся своего рода полоса отчуждения.

А всё-таки я собирался задать ещё пару уточняющих вопросов, когда момент раздался звонок в дверь. По всей видимости, вернулся муженек.

– Алена, давай открывай – и не забудь, как мы договорились, – объяснил я. – Всё будет нормально.

Алёна ещё раз поблагодарила меня и пошла открывать дверь своему муженьку. Что ж. Пусть для неё будет сюрпризом, что произойдёт дальше…

Я же выбрался из окна и мягко спрыгнул на землю. Задержался и краем уха, через приоткрытое окно, услышал голос Кости. Он уже вернулся, принёс цветы и теперь громко, с надрывом, вымаливал прощение у своей супруги. Слова путались, голос дрожал, но старания были искренними, по крайней мере, на данный момент.

Ну что ж. Как говорится, совет вам да любовь.

Я развернулся и направился обратно к магазину, в который превратили мою квартиру. Подошёл к двери, снова подёргал ручку и уже было подумал, что результат окажется тем же самым – закрыто и всё тут. Но нет, на этот раз дверь неожиданно поддалась.

Открыто.

Хм.

Я зашёл внутрь. Внутри теперь была какая-то девчонка – молодая, лет двадцати с небольшим. Худенькая, с собранными в хвост волосами. На ней был светлый свитер и джинсы.

– Тук-тук, – сказал я, оставаясь на пороге. – Разрешите войти?

Девчонка обернулась, заметно смутившись.

– Ой, здравствуйте… – сказала она. – А мы вообще-то не работаем…

Я огляделся. Какой именно здесь бизнес, понять было сложно. Скорее, никакого бизнеса пока – или уже – и не было. Просто стояла мебель, вся белого цвета.

– Так я и не клиент, – улыбнулся я. – У меня тут другая задача. Мне нужно передать посылку.

Я поднял посылку от Джонни и показал её девчонке, внимательно следя за её реакцией.

Девчонка, кстати, была занята тем, что аккуратно складывала вещи в ящики. Коробки стояли вдоль стен, часть уже была заклеена, часть ещё открыта. Значит, всё-таки съезжает.

– Ой, а я уже думала, что доставки не будет, – сказала девчонка, продолжая перекладывать вещи. – Я даже хотела Елене Фёдоровне звонить, сказать, чтобы она сюда не приезжала просто так… Хорошо, что не позвонила. А то пришлось бы мне ещё и завтра сюда тащиться.

Я про себя отметил, что мне-то даже хорошо, что Елена Фёдоровна задерживалась. Со всеми моими приключениями я, выходит, всё-таки успел.

Девчонка оказалась разговорчивой. Видимо, устала за день, а тут ещё и неожиданная пауза в суете.

Она рассказала, что выходила за продуктами и что торчать здесь ей ещё долго. Елена Фёдоровна поставила жёсткое условие: до сегодняшнего вечера освободить помещение полностью и забрать все свои вещи.

Ага, понял. Похоже, помещение было не её, а она всего лишь снимала его у той самой Елены Фёдоровны. Картина постепенно складывалась, хотя яснее от этого не становилось.

В общем, понятно было только одно: ничего не понятно. Но интересно до чёртиков.

Я огляделся по сторонам внимательнее. Вокруг кроме коробок были какие-то папки и мелочевка, аккуратно разложенная по пакетам. Наверное, что-то у девчонки не пошло в бизнесе. Такое бывает. Не всегда дело в людях, иногда просто время не то, место не то, ну или жизнь решила иначе повернуть.

Как говорится, не всё коту масленица.

Девчонка взяла у меня пакет, повертела его в руках, осмотрела.

– Если хотите, можете подождать, пока приедет Елена Фёдоровна, и вручить эту посылку ей лично в руки, – сказала она. – Она мне говорила, что вот-вот приедет. Может быть, пока чаю попьёте с печеньками? Вы, наверное, замёрзли… так легко одеты для такой погоды.

Я подумал недолго и согласился. Честно говоря, спешить мне было некуда. А возможность спокойно осмотреться и поговорить была сейчас очень кстати.

Выяснилось, что девчонку зовут Лиза. Она тут же включила электрический чайник (больше похожий на тот, что я мог бы распознать как чайник), достала из пакета какие-то печенья и довольно шустро накрыла на небольшой стол, с каким-то домашним старанием. Чайник зашумел, и в пустом помещении стало чуть уютнее.

У Алёны я чай не пил, больше её отпаивал, так что не стал отказываться. Тем более что чай у нас – это больше двигатель разговора, чем еда, а мне уж очень хотелось узнать чуть больше о том, что вообще происходит в моей, правда, теперь уже окончательно бывшей, квартире.

Пока мы пили чай, Лиза призналась, что снимала это помещение, чтобы открыть здесь свою кофейню. Говорила она взахлёб, с огоньком в глазах, и было видно, что идея эта для неё не просто бизнес, а что-то куда более личное.

– И что же, почему не получилось? – осторожно спросил я, глядя на коробки вокруг.

– Вот в том-то и самое обидное, – вздохнула Лиза, но тут же усмехнулась. – Что как раз наоборот. У меня всё очень даже получилось. Я довольно быстро закрыла кредит, который брала на это дело.

– А почему тогда съезжаешь? – уточнил я, глядя на неё поверх кружки.

– Просто эту площадь хозяева решили попробовать… – Лиза чуть замялась, подбирая слова, – ну, в другом формате, что ли. И попросили меня освободить помещение…

– А договора никакого не было? – спросил я.

Елизавета кивнула и призналась, что о продаже этого места она знала заранее. Её уже довольно давно пытались продать, но покупатель всё не находился. Поэтому с хозяевами была договорённость, что аренда будет по минимальной цене, но с условием, что в любой момент может понадобиться съехать. Вот этот самый момент и наступил, когда покупатель, наконец, нашёлся.

– Так, может, договоришься с новыми хозяевами, чтобы они продлили аренду? – уточнил я.

– Не знаю даже… – честно ответила Лиза. – Может, и получится, а может, и нет. Но я, если честно, особо на это не рассчитываю. Мне же не просто так сказали собираться, причём как можно быстрее…

Я задал ей ещё пару вопросов. Вскоре стало ясно, что девчонка практически ничего не знает о том, что тут будет дальше. Да и откуда ей было знать? Она всего лишь арендатор. К тому же, как я понял, здесь она была совсем недолго – кофейня открылась недавно, всё только начало вставать на рельсы.

Да и возраст у Лизы был такой, что интересующий меня период она и вовсе не помнила. Родилась девчонка уже в новом тысячелетии.

Мы с Елизаветой проговорили примерно час. Разговор вышел неожиданно спокойным и каким-то… человеческим. Я слушал её, задавал вопросы, а иногда просто кивал. И за чаем с нею было тепло.

Из её рассказов я сразу отметил для себя одну важную вещь: у нынешнего молодого поколения в руках были все возможности. По крайней мере – чтобы спокойно открывать в России собственный бизнес и не оглядываться каждую минуту через плечо. Никто никого здесь не крышевал, не прессовал и не «ставил на счётчик». Да и само слово «бандиты» в её рассказах вообще не фигурировало.

А времена, выходит, действительно изменились. Это был не просто шаг вперёд по сравнению с тем, что творилось в моё время, а настоящий рывок. Колоссальный скачок. Тогда, в девяностые, почти весь бизнес стоял на крови. И работать так, чтобы за спиной не маячили крепкие ребята с нехорошими улыбками, было попросту невозможно.

Сейчас же, похоже, было другое дело, и про рэкет молодёжь могла разве что в словаре почитать. И это не могло не радовать.

Пока мы разговаривали, Лиза несколько раз пыталась дозвониться до той самой Елены Фёдоровны. Телефон она держала в руках, отходила в сторону, возвращалась, качала головой. Трубку никто не брал. После третьей попытки я начал понимать, что, возможно, эта барышня сегодня уже не приедет.

Ну что ж.

Посылку я доставил. Ровно так, как и обещал Джонни. Формально и по сути – всё было сделано. Хоть мне и хотелось поговорить с ней, для дела это было не принципиально.

А вот дальше вставал вполне приземлённый вопрос: где и как провести ночь. Мысли об этом пришли сами собой. Я уже откровенно валился с ног от усталости. День выдался тяжёлым, насыщенным, с таким количеством событий, что на два хватило бы. Хотелось только одного – тишины, покоя и какого-нибудь местечка, где можно было бы просто лечь и закрыть глаза.