Текст книги "Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

Афоня. Старая гвардия 2

Глава 1

Наконец, мужик закончил погрузку коробок в фургон. Далось ему это, конечно, непросто. Несколько раз он останавливался перевести дыхание, опирался рукой о борт, тяжело выдыхал. Но своё дело он сделал честно и до конца.

Я протянул ему пятьсот рублей, меньше не было.

– На, заслужил.

– Спасибо, шеф. Если у тебя ещё какие варианты на подработку будут – я с удовольствием, – сказал он, сжимая купюру в пальцах.

– Давай уже, иди, – ответил я. – И ты там поаккуратнее с горячительным. А то можно ночью замёрзнуть к чёртовой матери. Лучше картохи купи или суповой набор.

Мужик только показал мне большой палец и, не оборачиваясь, направился прямиком в сторону ближайшего магазина.

Тем временем водитель надёжно закрепил ящики в кузове, чтобы они не разлетелись во время поездки.

Лиза расплатилась с ним за помощь, а он, в свою очередь, взял у девчонки номер телефона. Я на секунду подумал было, что парень решил продолжить знакомство, но ошибся. Номер он взял с непробиваемо серьёзным лицом и исключительно для дела – чтобы потом позвонить и сообщить, что коробки доставлены.

Через несколько минут фургон тронулся с места и уехал. Мы с Лизой проводили его взглядом, а затем быстро зашли обратно в помещение, спасаясь от холода.

– Афанасий Александрович, я даже не знаю, что бы я без вас делала… – всплеснула руками Лиза. – Но, правда, очень страшно было, как это вы доверили коробки этому… элементу.

Она прижала руку к груди, как будто силясь отдышаться. Я тоже не был в алкашике уверен, но сказал другое:

– А если людям не давать возможности, то они и не смогут себя показать. Так ведь?

И тут же перевёл разговор?

– Ты мне лучше покажи‑ка, Елизавета, как вот этим новым телефоном пользоваться, – сказал я, кивнув на коробочку в её руках. – А то я в современной технике, мягко говоря, ни сном ни духом.

– А, ну да, конечно, – откликнулась девчонка. – Сейчас всё покажу. Тут, я вас уверяю, вообще ничего сложного нет. Уж вы разберётесь!

Она подошла к делу основательно. Сначала сходила за ножницами и только потом принялась открывать коробку. Настолько аккуратно, будто она сама по себе была хрупкой.

– Мало ли, – пояснила Лиза, заметив мой взгляд. – Вдруг он какой‑нибудь неисправный или глючный. А целостность упаковки лучше не нарушать, чтобы потом можно было вернуть по гарантии.

Я молча кивнул. В мое время про такие тонкости даже не задумывались: работает – хорошо, не работает – значит, не повезло. А может, перепаяем – и заработает.

Лиза достала сам телефон. Тот оказался точно такой же стеклянной плиточкой, какую я уже видел сегодня у всех подряд. На мой взгляд – один в один с остальными. Никакой тебе кнопочной души и индивидуальности.

А вообще вот ведь странная штука. Почему ж тогда ценники на телефоны отличаются в десятки раз? Я своими глазами видел аппарат за триста тысяч рублей. И ведь не из золота сделан, не из платины. Просто такой же кусок стекла и железа.

Ну да ладно… Как говорится, лишь бы были деньги, а куда их применить – всегда найдётся. В этом мире, как я уже начал понимать, это правило по‑прежнему работает безотказно.

Лиза включила новый телефон. Экран ярко вспыхнул, будто проснулся, и из динамиков заиграла приветственная мелодия – бодрая, нарочито жизнерадостная.

– Так, Афанасий Александрович, – важно сказала девчонка, – теперь нам нужна сим‑карта.

– Ась? – переспросил я, искренне не понимая, о чём речь.

– Ну… симка нужна. Номер. Чтобы мы могли интернет включить на этом телефоне… – начала объяснять девчонка и тут же замялась, заметив мой взгляд.

Видно было, что ей неловко от того, что я не улавливаю очевидных для неё вещей. Джонни, правда, тоже что‑то про это говорил – что её менять надо, но у него я не успел уточнить, а теперь уж что имеем, то и имеем.

Лиза задумалась, растерянно глядя то на телефон, то на меня, и прикидывая, как можно выйти из этой ситуации. А я тем временем уже начал ориентироваться в происходящем куда лучше, чем час назад, и решил сам задать вопрос.

– Слушай, Лиз, а разве нельзя эту сим‑карту тоже заказать через доставку? – спросил я.

– Теоретически можно… – начала она и тут же запнулась. – Но для этого вам уже нужен интернет на телефоне.

Она на секунду замолчала, а потом вдруг оживилась:

– А давайте сделаем так. Я сейчас подключу вам вай‑фай, мы зайдём в интернет через него, и там уже оформим для вас сим‑карту, – выпалила Лиза, обрадовавшись найденному решению.

Я кивнул. Естественно, я согласился с её предложением, хотя понятия не имел, что за зверь такой этот самый вай‑фай. Но в новом времени я уже начал усваивать простую истину: если не понимаешь – не спорь, а смотри и запоминай.

Елизавета снова что‑то быстро понажимала на моём новом телефоне, потом куда‑то зашла у себя, что‑то подключила, что‑то подтвердила. Пальцы у неё бегали по экрану так уверенно, будто она с этим аппаратом в обнимку родилась.

– Ну всё, готово, – сообщила она. – Теперь можно оформлять договор. Сим‑карта будет виртуальная, но телефон это поддерживает.

Я, разумеется, опять ничего не понял из сказанного и просто улыбнулся.

А вот дальше возникла загвоздка. В интернет, получается, попадали по паспорту. Я понял это в тот момент, когда Лиза протянула мне телефон, и на экране всплыло окно с полями для заполнения личных данных. Имя, фамилия, дата рождения, номер документа…

Кстати, штука с клавиатурой меня отдельно удивила. Она, вроде бы, и была, но не с кнопками – только нарисованная, прямо на экране. Пальцем нажимаешь – буква появляется. Чудеса, да и только.

Недолго думая, я вбил данные своего старого паспорта. Того самого, с которым прожил часть жизни после распада Союза. Решил просто проверить, что получится. Чёрт его знает, как здесь всё устроено. Обновляется ли паспорт после моей смерти, числюсь ли я вообще живым в этих их системах или давно уже «аннулирован».

И, чёрт возьми, всё сработало!

Электронная сим‑карта оформилась, телефон что‑то радостно сообщил, и Лиза довольно кивнула. Конечно, она‑то и не подозревала, что только что всё чуть не рухнуло.

– Всё, теперь у вас есть связь и интернет, – сказала девчонка.

После этого девчонка принялась учить меня уму‑разуму. Как заходить в интернет, куда нажимать, а куда лучше вообще не соваться. Я слушал внимательно.

Признаюсь, давалось мне всё это крайне непросто. Кажется, управлять кораблём было куда легче, чем разобраться во всех этих новых технологиях. Там‑то всё было понятно: курс, приборы, люди. А здесь – стекло, значки, слова какие‑то заморские.

Но, как оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют. После некоторого времени наших совместных изысканий выяснилось, что ничего по‑настоящему сложного здесь и нет.

Открываешь этот самый интернет через так называемый браузер (слово бы ещё запомнить), а дальше в поисковой строке начинаешь с помощью клавиатуры вводить то, что тебе нужно.

Почти как картотека в архиве. Логика есть, просто непривычная.

– Афанасий Александрович, вы на всякий случай мой номер телефона запишите, – предложила Елизавета. – Если вдруг что‑то непонятно станет.

Я кивнул и сохранил номер, как она показала. Мы с Лизой договорились, что она оставит мне ключи. Я переночую здесь, а утром она приедет и уже окончательно сдаст объект.

– Так, Афанасий Александрович, – добавила она уже на выходе, – вы тут голодом не сидите. Чайник видели, я оставила чай, есть растворимый кофе. Сырники тоже там, в отдельном контейнере. Сметанка – если захотите.

Наконец, Елизавета вышла и направилась к своему автомобилю. Я проводил её взглядом, посмотрел, как она заводит свою крошечную машинку и та аккуратно выезжает со двора. Дождался, пока огни не исчезнут за поворотом.

Когда всё стихло, я остался один. В своей бывшей квартире и с новым телефоном в руке. Новый мир больше не казался таким уж абстрактным – он лежал у меня в ладони и светился экраном.

Я первым делом заварил себе чай – покрепче, как любил. Закинул в кружку сразу несколько пакетиков, плеснул кипятка и вдохнул терпкий запах. Это хоть как‑то возвращало в реальность.

Потом я уселся за стол и устроился поудобнее. Мысли после встречи с Еленой Фёдоровной крутились в голове и никак не отпускали. Слишком уж много в её поведении было суеты и спешки. И я очень надеялся, что интернет поможет мне найти ответы на свои вопросы. И либо подтвердить мои подозрения, либо окончательно их развеять.

Как учила меня Лиза, я взял телефон, ввёл пароль, который мы с ней установили, и зашёл в так называемый браузер. В то самое место, где «обитает» интернет.

Открыл поисковую строку, дождался, пока она загрузится, и после этого начал методично вбивать всю информацию, которая мне была нужна.

Первым делом – фамилию, имя и отчество этой самой Елены. Фамилию я подсмотрел в договоре, тогда же и запомнил, как рабочую деталь, которая ещё может пригодиться.

Солнцева.

Фамилия, надо признать, красивая. Звонкая, с претензией. Но вот сама носительница этой фамилии к чему‑то светлому, тёплому и солнечному отношения имела примерно никакого. Разве что сияла – и то не теплом, а собственным ощущением важности.

Я нажал «поиск».

И уже через пару секунд понял, что мои подозрения были не просто паранойей старика, который слишком много видел и потому давно не верит в случайности. Я приподнял бровь, внимательно вглядываясь в экран, где один за другим выстраивались результаты. Картина складывалась занятная, даже изящная в своей предсказуемости.

Нет, фамилию Козырева она не носила. И в этом месте я на мгновение даже усмехнулся – слишком уж просто было бы, если бы всё лежало на поверхности. Но дальше стало интереснее. Намного интереснее.

Елена Фёдоровна Солнцева оказалась связана с козыревскими структурами самым прямым и недвусмысленным образом. В нескольких компаниях она шла учредителем. В паре других – директором. Всё было аккуратно, юридически выверено, но при этом достаточно, чтобы понять: человек Лена не случайный и не проходной.

Я откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от экрана. Совпадения? Ну нет уж, так не бывает.

В такую чепуху я перестал верить ещё в те годы, когда за красивыми вывесками часто на поверку скрывались совсем другие люди и совсем другие интересы. Жизнь быстро учит, что если ниточки сходятся в одной точке, значит, их туда кто‑то аккуратно свёл.

И чем дальше я смотрел на эту аккуратно выстроенную цифровую биографию, тем отчётливее понимал, что Елена Фёдоровна – не самостоятельная фигура.

Выходило так, что пусть и не напрямую, но этот теперь уже старый мудак Козырев каким‑то образом получил в своё распоряжение слишком много чего, и в том числе и мою квартиру.

Впрочем, если отбросить эмоции, ничего удивительного в этом не было. Адмиральскую должность он тянул долго, а такие посты после распада Союза – это не про погоны и парады. Это про доступ, про связи и умение вовремя подсуетиться.

Козырев знал мои расклады по этой квартире лучше многих. Я сам, по старой привычке, не прятался и не шифровался, особенно тогда, когда он был для меня всего лишь внуком сослуживца. Да, толковым и цепким парнем, но ещё не наглым, не бессовестным, не беспринципным.

Отношения у нас были, что называется, человеческие. Я помогал ему, когда мог, подсказывал, где‑то подталкивал или просто называл нужные фамилии.

Мы пересекались не так‑то и часто, на мероприятиях – особенно на тех, что были посвящены Великой Победе. Там он всегда держался правильно: осанка, слова выверены, уважение напоказ. Я тогда ещё думал, что человек понимает цену памяти и долга.

Ошибся. Бывает. Жизнь вообще любит такие короткие, но показательные уроки.

И вот теперь выходило, что этот самый человек решил захапать ещё и мою квартиру. Захапать – слово грубое, но в данном случае самое точное.

Не менее занятно обстояли дела и с покупателем. Формальным, разумеется. Покупателем числился некий Филатов Пётр Николаевич.

Я внимательно прошёлся по нему поиском. Ни в учредителях, ни в директорах, ни в каких‑либо бизнесах, связанных с Козыревым, этот Филатов не светился вовсе. Ни одного прямого пересечения. На первый взгляд – чистый лист…

Но было кое‑что другое.

Я вбил его имя ещё раз. Перешёл по одной из ссылок – и оказался в какой‑то, как было подписано, социальной сети с интересным названием «ВКонтакте». Название, к слову, показалось мне символичным. Контакты, значит, все здесь. Ну‑ну.

Я зашёл в профиль этого самого Филатова и почти сразу понял, что искал не зря. Лента была забита совместными фотографиями – не абы с кем, а с Козыревым…

Не с самим адмиралом, конечно, но с его сынком. На снимках они стояли близко, с расслабленной уверенностью, которая появляется только у своих.

Вот в этот момент пазл щёлкнул. Мысли выстроились в аккуратную цепочку, и цепочка эта вела ровно туда, куда я и ожидал. Вся эта история с продажей моей квартиры, со сменой собственников и чистыми на бумаге документами явно не была случайной. Слишком много знакомых лиц…

Жаль только, что даже этот хвалёный, якобы всесильный интернет, к моему немалому разочарованию, не смог выдать больше подробностей. Оказалось, что и у цифрового века есть свои потолки.

Впрочем, я на это лишь хмыкнул. Ничего нового. Всё тайное рано или поздно становится явным, особенно если под это тайное начать копать вдумчиво и настойчиво.

И чем глубже я смотрел, тем отчётливее было видно, что с бизнесами у адмиральского сынка всё было более чем бодро. Компаний – пруд пруди, да не в одном направлении. Деньги, влияние, связи…

Интернет, не стесняясь, заверял меня, что сын внука моего сослуживца действительно служил. Служил по‑настоящему, не для галочки, и даже дослужился до довольно высокого звания уже в современных, российских вооружённых силах.

А потом – всё как по учебнику. Отставка, причём сравнительно недавняя. И почти сразу – бизнес. Много бизнеса. Параллельно – шаг в политику, аккуратно, по стопам отца, с явными амбициями. Впрочем, про его политические аппетиты я и так уже был в курсе.

Вот же угорь! Я с трудом подавил в себе желание врезать кулаком прямо по экрану телефона. Аккурат по этой наглой, самодовольной роже, которая смотрела с фотографий так, будто ей вообще никто и ничто не указ.

Старые рефлексы никуда не делись, но я всё‑таки сдержался. Разбить телефон – много ума не надо, а толку ноль.

Я прекрасно понимал, откуда у Козыревых взялись все эти бизнесы. Деньги там были явно не из тех, что зарабатывают честным трудом и декларируют потом в налоговой. Скорее всего, всё это выросло из той самой, позорной распродажи флота в девяностые – грязной, спешной, прикрытой красивыми словами про реформы и необходимость выживания.

Тогда многое списывали, многое «теряли», а кое‑кто очень удачно находил.

Я будто снова вдохнул тяжёлый воздух тех лет. С примесью крови и пороха.

Но хуже всего было другое. Эти люди, разворовавшие советское наследие, не собирались останавливаться и теперь. Клан Козыревых полез ещё выше – в политику. Аппетит, как водится, пришёл во время еды, и теперь им хотелось не просто денег и активов, а власти. Настоящей, системной, с возможностью узаконить всё награбленное и приумножить это уже под вывеской «служения обществу». Кусок им требовался куда больше прежнего.

М‑да.

Я сидел на стуле в своей бывшей квартире, которая теперь сама стала элементом чьих‑то схем, и вдруг очень ясно осознал, что делать дальше. Осознал как фронтовую задачу, поставленную коротко и предельно понятно.

Так вот зачем я выжил. Похоже, моя ключевая и основная миссия после этого странного, нелепого и жестокого попадания в Россию XXI века заключалась именно в этом. Остановить потомков, порочащих честь своего деда‑героя. Не дать Козыревым пойти дальше. Не позволить им совершить новые преступления – уже заранее прикрытые законами, мандатами и высокими трибунами.

Я вспомнил всех, с кем познакомился в этом мире. Это были хорошие люди, добрые, умные. Настя, Лиза, Джонни. Старый сыщик Халмаев.

Я не дам их обворовать. Не дам новому мафиози встать над всеми и повелевать, корёжить чужие судьбы. Я не дам лихим годам повториться.

Я не знал пока как. Не знал, с чего именно придётся начинать. Но я точно знал другое: отступать здесь было некуда. В девяностые я уже видел, к чему приводит равнодушие. Второй раз я эту ошибку повторять не собирался.

От автора:

Дорама о русском теннисисте, который переродился в китайского крестьянина: /work/400036

Глава 2

Разумеется, вся эта задача осложнялась одним простым и крайне неприятным обстоятельством. Я перенёсся в это время в собственном теле. А значит, если этот старый урод адмирал Козырев увидит меня лично, он узнает сразу.

Но был один важный нюанс, за который стоило зацепиться. Все бизнесы семейства Козыревых теперь были оформлены не на самого адмирала, а на его сына. Формально – это было другое лицо. И если верить интернету, сын адмирала был тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения.

Я даже смутно припоминал, что у Козырева был младший сын. Я его ни разу не видел – и, что особенно важно, он тоже никогда не видел меня. А значит, не мог помнить и не смог бы связать меня с прошлым. Этот факт, как ни странно, был едва ли не единственным моим реальным преимуществом.

Из этого следовал вполне трезвый вывод: другого способа, кроме как вскрыть эту структуру изнутри, у меня не было. Никто не подпустит человека снаружи. Мне следовало попасть внутрь, стать частью системы – пусть даже самой нижней деталью, неприметной. И уже оттуда смотреть, запоминать и планировать дальнейшие шаги.

Это будет непросто. Мой возраст никуда не делся. Да и я пока мало что знал в этой новой, чужой для меня жизни. Пока что я был здесь, по сути, как заново родившийся – с памятью взрослого, но с возможностями старика, не вписанного ни в какие современные процессы.

С таким, прямо скажем, набором туриста мне нужно попасть в бизнес Козырева хоть в каком‑то качестве…

Как? Кем я там могу быть?

Думая обо всём этом, я медленно бродил по периметру своей бывшей квартиры. Шаг за шагом, без цели, просто наматывая круги. На очередном круге мой взгляд зацепился за зеркало, висевшее на стене.

Я остановился.

Несколько секунд просто смотрел на свое отражение. Лёгкая небритость, усталые черты… Всё это было честно, но слишком узнаваемо. Слишком похоже на меня прежнего.

Мысль пришла сама собой: внешний вид мне нужен другой. Ну или, выражаясь языком молодёжи – пора менять имидж.

В первую очередь мне требовалось преобразиться так, чтобы даже те, кто мог меня помнить, просто не узнали бы. Я вспомнил, как подскочил сосед Костик, когда меня увидел. Нет, нет, это неприемлемо. Никакой формы и других привычных деталей. Усы, борода, другая манера держаться… надо стереть старого себя, измениться до неузнаваемости.

Но одной внешностью дело, разумеется, не ограничивалось. Была задача куда более приземлённая и при этом первостепенной важности – восстановить документы. Прежде всего паспорт. Без него всё остальное превращалось в разговоры на кухне. А с этим, как я уже успел понять, всё обстояло не менее сложно, чем с Козыревыми и их схемами.

Я поймал себя на мысли, что раньше для подобных задач мне пришлось бы долго тыкаться вслепую, мыкаться по инстанциям, пытаясь хотя бы понять, с чего начинать и как связать концы с концами. Теперь же у меня был хороший помощник – этот самый интернет. Штука странная и пугающе всезнающая. Но теперь именно он мог дать мне первую ниточку.

По крайней мере, проверить это можно было прямо сейчас.

Я снова сел за стол, открыл браузер – его название я, к слову, даже запомнил, и следом зашёл в поисковик. Итак, что нужно делать, чтобы получить паспорт? Что ты мне предложишь, электронный невидимый друг?

Честно говоря, я бы уже ничему не удивился. Вполне допускал, что за тридцать лет всё могло дойти до абсурда, и теперь вместо паспорта людям показывают просто экран телефона. Но реальность, к моему удивлению, оказалась куда более консервативной.

Потратив некоторое время на поиски, я пришёл к не слишком радостным, но вполне определённым выводам. Паспорт по‑прежнему существовал. Бумажный. С фотографией, печатями и всем сопутствующим антуражем.

Для его восстановления имелся чёткий алгоритм, расписанный по шагам. И, что особенно занятно, система предусматривала даже самые запущенные случаи. Например, когда люди годами жили без документов или даже вовсе никогда их не получали.

На бумаге всё выглядело логично и даже гуманно. Но дальше начинались нюансы.

Во‑первых, требовалось свидетельство о рождении. Во‑вторых, если и оно было утеряно вместе со всем остальным, путь лежал в полицию – для процедуры опознания. Несколько человек, свидетелей, должны были подтвердить, что ты – это действительно ты. Лично, под протокол, глядя в глаза людям в форме.

И вот здесь для меня возникала серьёзная загвоздка.

Светиться под своим настоящим именем я не мог по вполне очевидным причинам. Даже если бы я каким‑то чудом нашёл людей, готовых поручиться, что я – это я, дальше всё равно упиралось в необходимость выписки из ЗАГСа.

А архивы, как я прекрасно знал ещё с прежней жизни, помнят слишком много и прощают слишком мало. В ЗАГСе эту самую выписку мне, разумеется, никто бы не дал.

С какой стороны ни подходи к вопросу, а два плюс два здесь упорно не хотели складываться во что‑нибудь вразумительное. Я вздохнул и крепко задумался, прекрасно понимая, что вырисовывается классический замкнутый круг. Причём такой, где не важно, с какого края ты в него входишь – в конце всё равно упрёшься в глухую стену бюрократических проволочек.

Выходит, официальным путём восстановить документы мне не светило. При всём моём желании, опыте и упрямстве – не вариант. Система была выстроена так, что для меня в ней просто не оставалось входа.

Но нет – это тоже ответ. Значит, просто выход искать нужно было в другом месте.

Я уже собирался было продолжить поиски в интернете, хотя и понимал, что вряд ли найду готовый ответ, когда услышал стук. Стучали с крыльца.

Интересно, и кого это принесло на ночь глядя?

Я поднялся со стула и подошёл к двери. Открывать вслепую не пришлось – стекло с этой стороны хорошо просвечивало. Я глянул наружу и сразу узнал фигуру на крыльце. Там стоял тот самый мужик, который помогал мне перетаскивать коробки в фургон.

Вот те на. И какого, спрашивается, хрена этому алкашику здесь понадобилось? За добавкой пришёл?

Гадать я не стал. Просто потянул за ручку и открыл дверь. Внутрь сразу же потянуло холодным уличным воздухом, будто я распахнул люк в морозильную камеру.

Бр‑р‑р…

Да уж, на улице похолодало конкретно и, что называется, внезапно. Неудивительно, что мужичок на крыльце приплясывал с ноги на ногу в попытках не окоченеть. На таком морозе долго не постоишь – хоть пляши, хоть песни пой.

– Здорово ещё раз, земляк, – попытался он улыбнуться, ёжась от холода.

Улыбка вышла так себе: кривая, натянутая, больше похожая на гримасу.

– Давно не виделись. Тебе что надо? – спросил я без особых церемоний, оценивающе глядя на гостя.

– Ну как что… Я хоть и человек пьющий, – продолжил мужик с некоторой гордостью, – но пить в одного не люблю. А то, сам понимаешь, так и из пьяницы в алкоголика недолго превратиться, – поделился он со мной своей, судя по всему, многократно проверенной «алкогольной мудростью».

Я едва заметно хмыкнул. Таких товарищей я знал немало. Один уверял, что он не алкоголик, потому что пьёт не водку, а коньяк. Другой объяснял, что ему «для здоровья» надо. Третий вообще считал, что просто поддерживает форму. В итоге схема всегда одна и та же: все вокруг идиоты, а он один, красавец, всё про себя понял правильно.

Тем временем мой новый знакомый полез за пазуху и вытащил оттуда бутылку. Мой взгляд сразу зацепился за деталь: бутылка была уже открыта. Более того, он уже и отпил.

– Вот, ну‑ка… погляди, что у меня с собой есть, – довольно произнёс мужик, чуть приподняв бутылку, словно демонстрировал редкий трофей. – Я ведь к тебе не с пустыми руками пришёл, чтоб ты понимал.

Я это прекрасно понимал. И ещё лучше понимал другое – пришёл мужик явно не из душевной щедрости. Да и не ради компании как таковой. Просто на улице резко похолодало, а моё недавнее предупреждение о том, что если набухаться на морозе, то можно и не проснуться, дядька, похоже, всё‑таки принял к сведению. Только по‑своему.

На самом деле все это выглядело довольно печально. Но помочь этому мужичку я не мог. Квартира, к моему большому сожалению, уже была не моя. А в планы девчонки, которая мне доверилась и пустила переночевать, уж точно не входили ещё и ночёвки пьяных бомжей.

Хотя она‑то, может, его по доброте душевной и пустила бы, особенно после того, как я сам вдохновляюще высказался про возможности, которые надо давать людям.

И алкашик‑то не агрессиный. Наоборот, держался добродушно, даже немного заискивающе. Повёл бы он себя иначе – разговор был бы короткий. Спустился бы он с крыльца с ускорением. Но он был вежлив, почти трогателен в своём стремлении к теплу и компании. Поэтому я лишь медленно покачал головой, давая понять, что идея мне не по душе.

– Не, мужик, я пас, – сказал я. – За предложение, конечно, спасибо, но точно не в этот раз.

Мужик, однако, сдаваться не собирался. Снова полез за пазуху и вытащил оттуда завёрнутый в целлофановый пакет солёный огурец.

– Не‑не, ты погоди отказываться, – важно заявил он. – У меня и закусь есть. Под это дело всё предусмотрено.

Я посмотрел на огурец, потом на него самого. И невольно подумал, что некоторые традиции, похоже, пережили и девяностые, и четверть двадцать первого века без единого изменения.

– Без меня, – уже твёрже сказал я. – И ты, мужик, к моему совету всё‑таки прислушайся. Не надо нахрюкиваться в такую погоду, если на ночь крышу над головой не найдёшь. А то, не ровен час, и в сосульку превратишься, – подмигнул я ему.

Я уже собирался закрыть дверь, считая разговор исчерпанным. Мужик же, окончательно разочаровавшийся в том, что сегодня ему не светит ни собутыльник, ни тёплый угол, напоследок ещё кое‑что добавил.

– Спасибо тебе, кстати, что денег дал поболе, – хмыкнул он. – Я теперь вот и паспорт из залога забрал… и выпить купил, – с каким‑то странным удовлетворением похвастался он.

Потом, уже пряча бутылку обратно за пазуху, сказал как бы между прочим:

– Правда, теперь мне опять паспорт в залог отдавать придётся, чтоб дали где переночевать. Хорошо, что он не мой, ха!

С этими словами мужик развернулся и, ухватившись за перила, тяжело зашагал вниз по лестнице, осторожно нащупывая ступени – видимо, стало не только холодно, но и немного скользко. А я остался стоять в дверях, переваривая услышанное.

– Мужик, погоди‑ка, – окликнул я его, прежде чем он успел спуститься хотя бы на половину лестницы.

Он остановился, обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

– А давай‑ка заходи ко мне, – сказал я и шире распахнул дверь.

Тот сразу же оживился и расплылся в широкой улыбке, будто ему сообщили хорошие новости с фронта.

– Нифига… вот это уже другой разговор пошёл, – довольно протянул он, заметно приободрившись.

– Давай‑давай, ускоряйся, – я кивком поторопился его. – На улице такой дубак, что долго философствовать вредно для здоровья.

Он заторопился, и я сразу понял, что мужика уже заметно пошатывает. Не критично, но уверенности в ногах у него было меньше, чем хотелось бы. Я впустил его внутрь и плотно закрыл за ним дверь, отсекая холод улицы.

Мужик поёжился, почувствовав тепло помещения, и через минуту принялся стаскивать с себя ветровку. Одет он был явно не по погоде, словно зима застала его врасплох где‑то между одной рюмкой и другой.

А запах… Запах от него стоял такой, что хоть топор вешай. Меня так даже от нашатыря в своё время не пробирало. Я незаметно вдохнул через нос и тут же пожалел об этом, но виду не подал.

– Тебя звать‑то как? – спросил я.

– Вася, – ответил он.

– Посмотри, Вась, по сторонам, – сказал я и чуть отступил, давая ему оглядеться.

– Так… смотрю, – он послушно обвёл взглядом комнату.

– Видишь, как тут чисто и аккуратно? – продолжил я. – Так вот, сразу предупреждаю, что после твоего визита всё должно остаться именно так же.

Вася на мгновение завис, будто информация доходила с задержкой. Потом почесал макушку, собираясь с мыслями.

– Есть, командир. Всё так и будет.

С этими словами он с важным видом поставил бутылку на стол, а следом вытащил и положил рядом тот самый солёный огурец.

Было видно, что Василий буквально весь в предвкушении. Он довольно потёр ладони друг о друга, даже кончик языка высунул из уголка рта.

– Ох и красота‑то какая… – протянул он с искренним удовольствием, потом посмотрел на меня и спросил: – А тебя самого как звать‑то, мужик?

– Афанасием меня зовут, – представился я.

– Имя‑то какое редкое, – хмыкнул Вася и снова огляделся. – Афанасий, а Афанасий, у тебя есть во что налить? Не будем же мы с тобой с горла квасить?

Я отметил про себя, как быстро он освоился. Слишком быстро. Уже начал шариться взглядом по комнате, будто у себя дома, и вскоре нашёл кружку, из которой я совсем недавно пил чай. Потянулся к ней своими граблями без малейших сомнений.

– Отставить, – рявкнул я.

Василий вздрогнул, наткнулся на мой взгляд и тут же передумал борзеть. Понял правильно. Кружка, как и всё здесь, была не моя, и я был более чем уверен, что Лизе не понравилось бы, если бы из неё пил вот такой вот персонаж.

– Так… ну ладно, Афанасий, – примирительно сказал Вася. – У тебя вон кружка есть, я тебе тогда твою половину отдам, а сам из бутылки буду.

Этот вариант был более подходящим. Так что я встал, сам взял кружку и поставил её на стол, давая понять, что порядок здесь устанавливаю я. И если уж мы собрались сидеть за этим столом, то правила будут понятны сразу.

Василий тут же открыл бутылку – пробка вылетела с характерным хлопком. А вот содержимое бутылки было, похоже, откровенно палёным. Бутылка явно использовалась не в первый раз: потёртая, с замызганным горлышком. Она вообще не слишком напоминала заводскую упаковку. Скорее всего, то, что плескалось внутри, продавали где‑то «на разлив», набулькивали в любую подходящую ёмкость, лишь бы брали.

Я молча проследил взглядом, как Вася наливает горячительное в мою кружку. Глазомер у мужика работал безупречно. Половина – ровно половина, ни каплей больше, но ни меньше. И это при том, что состояние у Василия было уже вполне себе тепленькое.

Был и ещё один момент, который я подметил сразу. Руки у Васи заметно дрожали. Но стоило ему взяться за бутылку, как дрожь исчезала мгновенно. Знакомый эффект. Я не раз видел такое у людей, которые «профессионально» закладывают за воротник. Организм у них давно всё понял и подстроился.